Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Токио, Keio Plaza Hotel

Я, конечно, обалдел от услышанного. Понял теперь, где цыгане познакомились с советскими моряками. В кабаке, получается, около порта.

Нет, ну молодцы, конечно. Нашли, где денег заработать в капиталистической стране.

А вот то, что американцы на дух русских не переносят, не учли. Вот теперь имеем то, что имеем.

И тут я вспомнил, как японцы кривлялись на сцене, когда мы только в театр приехали, давая нам приветственное представление от Токийского театра.

У них же там лица были белым измазаны. В Японии, похоже, по крайней мере, в части выступлений принято так делать. Традиционный театр кабуки, все дела. А что, если цыганским актерам и Миронову тоже лица в белый цвет покрасить? Мол, русские хотят сделать комплимент в адрес богатой японской культуры…

Рассказал о своей задумке Боянову с Вишневским.

– Ну, – обрадованно сказал Боянов, – прекрасная идея! Может, и прокатит?

– А у нас, собственно, другого варианта и нету, как это попробовать, – вздохнул Вишневский.

– Спасибо, Паша. Вот не зря я Мишу уговорил тебя позвать. Как чувствовал, что ты подскажешь, как нам из этой ситуации выкрутиться. – с чувством поблагодарил меня Боянов.

Думал, что сегодня с самого утра поедем подарками и сувенирами закупаться на обратную дорогу. А в связи с последствиями вчерашнего мордобоя пришлось нам, когда сопровождающий заявился, маршрут изменить. Под надуманным предлогом, конечно. Просто сказал Оониси, что мои коллеги из «Ромэна» хотят взглянуть, насколько качественный грим и принадлежности для него в Японии в продаже можно найти. Японец, правда, обрадовался сразу же и повез нас в какой-то известный, с этой точки зрения, японский магазин.

Едва мы от отеля тронулись, как за нами снова поехала полицейская машина. Хоть не две уже, как вчера, спереди и сзади. Оониси полицейских игнорировал, мы тоже последовали его примеру. Мелькнули было подозрения, что японцы что-то разузнали о том, что в нашей группе многовато офицеров КГБ, вот и всполошились, но прикинул, что вряд ли бы они топорно так действовали. Нас бы скорее тогда на невзрачного вида машине люди в черных костюмах сопровождали.

Плюнув на эту полицию, удивленно спросил у японца, откуда он о магазине с театральной косметикой знает. Оониси тут же с готовностью пояснил, что его двоюродный брат имеет самое что ни на есть непосредственное отношение к театральной деятельности. И он, часто с ним общаясь, многое об этой сфере смог узнать. Правда, работает брат не в токийском театре, а где-то на Хоккайдо. Ну что же, логично, что и там кто-то должен театрами заниматься.

Боянов и Вишневский сильно морщились, когда приобретали все необходимое для того, чтобы загримировать, как полагается, по канонам театра кабуки своих подопечных до выезда в Токийский театр.

Цены все же кусались. Да еще учитывая, сколько этого белого грима нужно на лицо накладывать, брать его пришлось килограммами. Ну да, почти два десятка артистов нужно им будет неоднократно разукрасить. И если наша афера прокатит, то регулярно придется ставить спектакли в таком виде уже до отъезда. Вряд ли фингалы за один день сойдут. Вернее, я был уверен, что не сойдут, что я, сам в фингалах не разбираюсь, что ли… Как-то, когда еще на погранзаставе тренировались в прошлой жизни, пропустил прямой удар в глаз. Неделю потом сходило это украшение.

А ведь еще и разные яркие краски поверх белой основы тоже были нужны. И они тоже приличных денег стоили. И само собой, что все это, когда было полностью в магазине продавцами в один заказ собрано, потянуло на очень серьезную сумму. Что не могло не вызвать, естественно, никакой положительной реакции со стороны оплачивающих этот заказ администраторов «Ромэна».

Правда, тут я вспомнил, что, по их словам, цыгане своими песнями очень неплохо в этих портовых кабаках зарабатывали. Так что появилась у меня уверенность, что все, что потрачено на эту спасательную операцию Бояновым и Вишневским, будет полностью компенсировано допустившими этот серьезный косяк подчиненными.

А потом, само собой, пришлось тут же со всем этим добром в гостиницу с артистами «Ромэна» ехать, где Боянов с Вишневским и попросили их высадить. Мол, оттуда они уже сами на автобусе до Токийского театра вместе с актерами подъедут.

Правильное решение. Другого я от них и не ожидал. Ситуация кризисная. Выход вроде бы найти удалось, но кто его знает, насколько он хорош окажется. Купятся ли японцы на придуманное мной объяснение?

А с другой стороны, правильно Вишневский сказал – что другого варианта у театра все равно не имеется. Либо так, либо срыв культурной программы…

Глянул, конечно, с интересом на гостиницу, в которой мы пятеро должны были жить, если бы мне этот номер в гостинице пять звезд не оформили. Невзрачное такое здание с мансардой, сразу понятно, что уровень у гостиницы невысокий. Ну что же, к сожалению, основная масса артистов по всему миру отнюдь не жирует. Как, впрочем, и те же педагоги или ученые.

А вот дальше мы с Мироновым и Анастасией уже поехали на шопинг. Там был какой-то музей по программе, но я поставил задачу перед Оониси, что нужно в связи со скорым отъездом закупаться уже целенаправленно подарками для наших друзей и близких, и он принял ее к исполнению.

Миронов, кстати, нисколько не возражал по поводу изменения программы. Хотя я и понял уже, что он на магнитофон практически всю свою валюту спустил. Но ему все же было очень интересно – что и почем можно приобрести в Японии. Может быть, рассчитывает на то, что однажды сюда снова приедет? И, конечно, неплохо будет знать уже – где именно можно хорошими подарками и сувенирами для друзей и начальства в СССР отовариться.

И тут мне в голову пришла хорошая идея.

– Андрей, – сказал я, – у меня к тебе просьба будет.

Само собой, что мы уже на «ты» общались между собой. Столько совместных ужинов, обедов, завтраков, в одном номере живем. Стали бы мы уже на «вы» продолжать общаться?

– Не мог бы ты меня выручить?

– А в чем дело, Паша? Помогу, чем смогу, конечно, – немедленно отреагировал Миронов, как я и ожидал.

– Да вот, ты же видел, какое количество иностранной валюты у меня на руках образовалось. А у меня, как назло, ни одной идеи нет, как все эти деньги потратить. Не везти же мне их обратно в Советский Союз, сам понимаешь. Можем мы с тобой договориться, что я тебе какое-то количество валюты отдам, чтобы ты мог купить, что тебе тут приглянется? А ты мне потом в Советском Союзе советскими рублями по курсу вернешь.

Нет, Миронов, конечно, мужик очень умный. Сообразил он, само собой, что есть в этом предложении определенный подвох. Мало кто согласится, выехав за рубеж, своей валютой раскидываться.

Но с другой стороны, – все мы люди. Ясно, что у него в СССР полно народу, который после его возвращения из Японии будет от него хоть какой-то сувенирчик ждать. А с валютой после покупки дорогостоящей, хоть и давно желанной вещи, совсем не густо.

Так что, как я и рассчитывал в своем коварном плане, он все же согласился мне помочь с моей просьбой.

Я на радостях тут же ему двести тысяч йен и передал, существенно облегчив свою участь. Хотел даже и больше, но больше он брать категорически отказался.

Само собой, Миронов прекрасно понимал, что это на самом деле спонсорская помощь в знак уважения к его талантам как актера с моей стороны. И я был уверен, что с Бояновым и Вишневским он этим моментом нашей поездки никак не поделится.

Да он и сам понимает прекрасно, что великий актер, с которым многие советские граждане чем-то готовы поделиться ради уважения к его творчеству, в этой поездке во всей труппе всего лишь один.

Да Боянову с Вишневским я и сам не собирался ничего подобного предлагать. Эти ушлые ребята и в Сахаре воду найдут. Так что вот уж кто, так они точно в моей помощи с валютой не нуждаются.

Не удивлюсь, если у них с их актерами еще и какой-то общак есть, куда они скидывают валюту, заработанную в том числе и в кабаках в порту, и от продажи привезенного с собой для того, чтобы какие-то подарки после возвращения в Советский Союз сделать нужным чиновникам для спокойного функционирования «Ромэна» с минимальными бюрократическими проблемами в Советском Союзе.

Я Боянову и Вишневскому лучше второй пьесой отплачу, в которой обязательно будет роль и для Андрея Миронова, если он, конечно, этим заинтересуется.

Тем более что слишком широко такие услуги предлагать – дело опасное. Расскажут они кому-нибудь, что Ивлеву в зарубежной поездке было настолько некуда валюту девать, что он ее всем раздавал, это в будущем может плохую услугу мне оказать. Поедешь еще куда-нибудь с каким-нибудь коллективом, и вполне возможно, что мои спутники уже ждать от меня будут, что я им валюту буду предлагать. А ведь не факт, что каждый раз сестра сможет мне конвертик с валютой передать… Это вообще случайно вышло, что они с Фирдаусом в Японии были раньше меня.

За предыдущие поездки по торговым центрам, немножко цены изучив, я определился и теперь брал то, что можно будет дарить. Не то, чтобы от меня этого будут требовать. Просто мне самому захочется что-нибудь памятное из Японии привезти.

Той же самой Кире, к примеру, или Эмме Эдуардовне. Да и Эмме со Славкой тоже надо что-нибудь подарить.

В общем, найдется кому подарки делать. Главное – привезти их с собой для этого в достаточных количествах.

Оониси, правда, имел свое понимание сувениров. Пытался мне предложить закупиться японскими деревянными куклами. Дарума их называют. Обратил мое внимание, что их сейчас много в витринах, японцы готовятся к празднику девочек в начале марта. Глянул я на эти сувениры. Сильно смахивают на нашу матрешку, только некоторые одноглазые. Но, в отличие от матрешки, не разбираются, и внутри нет еще шесть кукол поменьше. Подаришь кому-нибудь в СССР – не поймут. Решат, что я бракованную матрешку скинул вместо нормального подарка. Так что вежливо отказался от такого сомнительного сувенира.

Правда, японец не сдался. Показал мне радостно минут десять спустя на консервы рыбные. Типа, почему бы мне консерву с японским деликатесом мойвой не привести из Японии кому-нибудь в подарок?

Мы с Мироновым и Анастасией, правда, так при этом на него посмотрели, что он тут же притих, и больше советы раздавать не пробовал. А Миронов через пару минут, когда мы отошли в толпе от Оониси на несколько метров, сказал мне тихонько:

– Нет, ну если у тебя враги есть в Москве, Паша, то совет консерву с мойвой подарить совсем неплохой. Там же сплошные иероглифы, непонятно, что внутри. Представляешь, он, слюной истекая, дома сувенир твой откроет, супругу еще по такому случаю позвав, а там…

Усмехнулся в ответ и сказал:

– Пожар войны бензином не тушат.

Миронов, кстати говоря, решив при моей помощи валютный вопрос, сразу повеселел и тоже активно сувенирами и подарками закупался.

Потом мы вчетвером покушали в неплохом ресторанчике. При этом за еду платили вскладчину. Мужчины категорически на этом настояли. Анастасия тоже пыталась деньги свои достать, но мы втроем ее вклад принимать отказались.

А затем мы Миронова доставили к Токийскому театру.

Я так понимаю – сейчас они его там в курс дела введут. И тоже ему грим по всем правилам японского традиционного театра наложат. Интересно, у него глаз не задёргается, когда он об этом узнает? Нет, он парень добрый, скорее всего не откажется помочь, когда поймет, на грани какой катастрофы оказались гастроли. Но мне кажется, что шансы, что он останется и в Москве играть в пьесе в «Ромэне», после такого сократятся.

Глава 22

Япония, Токио

Обнаружив поутру, когда расцвело, два десятка полицейских, расположившихся частично у главного входа в гостиницу, частично у черного, подполковник КГБ Матюшков совсем приуныл.

Выглядело все так, словно полицейские контролируют, чтобы они никуда из гостиницы не сбежали.

То ли не получили еще разрешение их арестовывать от руководства и ждут его. То ли просто нервы им мотают, чтобы потом, после ареста, легче их расколоть на допросе было. Кто его знает, как тут в Японии принято.

В общем, собрал он новое совещание, выбрав для этой цели пустынное помещение на мансарде.

Там, судя по некоторым сложенным на полу стройматериалам, что-то хозяева гостиницы решили обустроить в будущем. Но к ремонтным работам еще не приступили.

С учетом всех этих полицейских снаружи, в номерах они между собой, конечно, ничего серьезного больше не обсуждали. Вероятность того, что в них уже установлена прослушка, была очень велика.

Поэтому пришлось им искать вот такое вот место, в котором точно прослушки не будет.

На совещание он позвал всех членов делегации от КГБ, включая и двух офицеров, игравших роль переводчиков Боянова и Вишневского, и изображавшего реквизитора капитана Дьякова. Не было только Анастасии, что была около Ивлева.

После чего изложил офицерам свои соображения по поводу возможности близкого ареста и стал с ними согласовывать, как именно все должны реагировать.

Конечно, инструктаж на случай провала для них и в СССР проводили. Всегда надо рассчитывать на лучшее, а исходить из того, что возможно и худшее. Так что признаваться никто после ареста ни в чем абсолютно не был намерен. Но он, как старший по званию, решил все же все эти аспекты напомнить.

Снова развернулась уже ранее состоявшаяся у него с Дьяковым дискуссия, что с пленкой делать, на которой видно, как они лупят местных бандитов.

Пришли к выводу, что это, скорее всего, будет сильный аргумент для суда, чтобы доказать, что не они все это затеяли, а на них напали. Но только в том случае, если эта пленка до суда вообще доберется.

А вот если их арестует японская контрразведка, то велики шансы, что улику эту японские контрразведчики решат уничтожить.

Так что договорились, что надо все же кассету этого что бы то ни стало сохранить. И при первой возможности передать ее в советское посольство, чтобы потом при ее помощи избавиться от обвинений, которые японцы вполне могут выдвинуть, что они тут на улицах Токио бандитизмом занимались, нападая на невинных прохожих.

А то, что «невинные прохожие» были раскрашены все одиннадцать по самые помидоры, так это просто случайное совпадение такое.

А тут как раз и Боянов с Вишневским неожиданно для всех на пороге гостиницы появились. Привыкли уже и актеры, и офицеры КГБ, что администраторы «Ромэнa» только в Токийский театр приезжают. А все остальное время их нигде и не видно, и не слышно.

Видимо, действительно хорошая у них гостиница, раз они здесь раньше не появлялись. – подумал подполковник.

Боянов с Вишневским, правда, были какие-то все тоже в мыслях и заботах, что несколько удивило Матюшкина. С его точки зрения, с чего бы этим двоим Михаилам вообще дергаться? По сравнению с его ситуацией, что у них вообще плохого могло бы случиться?

Но получалось, что нет у него другого выхода, чем к одному из администраторов «Ромэна» обратиться.

У Дьякова эту кассету оставлять в его реквизиторской дальше нельзя. Это место выглядело хорошо, лишь пока снаружи бандиты ходили, а не японская полиция.

Если их бригаду будут арестовывать, вполне могут и прихватить также всех, кто непосредственно на сцену выходить не должен. Актеров вот только вряд ли рискнут трогать и администраторов.

На срыв спектакля японцы, конечно, вряд ли пойдут.

Это было бы огромным скандалом, который японцы себе позволить, скорее всего, не смогут.

Арестовывать администраторов театра, прибывшего в Японию на гастроли, это слишком. Тут такой скандал после этого начнется, такое возмущение будет со стороны Москвы, никому этот шум лишний не выгоден.

Но вот Дьякова арестовать вполне могут. А в этом случае гримерку, в которой, как станет известно японцам, он работал, обыщут сверху донизу, а значит кассету обязательно найдут.

Что, кстати, станет дополнительной уликой против Дьякова и привяжет его к фальшивой кинобригаде, что тоже, конечно, совершенно не нужно. Нечего радовать токийскую полицию, давая дополнительные основания для ареста и других членов их группы.

Видимо, все же какие-то основания для тревоги у администраторов Ромэна имелись, потому что Боянов сразу ему сказал, когда он к нему подошел, что времени у него очень мало, и попросил быть кратким. Ну да, он же его и в самом деле за обычного режиссера принимает…

– Михаил Алексеевич, – вежливо сказал подполковник КГБ, – просьба к вам важная будет. Появились у меня подозрения, что всю эту полицию здесь не просто так нагнали, а из-за того, что мы, когда с кинокамерой в городе работали, что-то не то сняли. Кто же его знает, этих японцев? Может, кто-то важный приезжал, а мы же без понятия, вот его и запечатлели...

Так что просьба к вам есть, кассету из нашей камеры, что сейчас в реквизиторской припрятана, достать и при себе держать. А если полиция вдруг задерживать нас начнет, то и максимально быстро в посольство передать. Пусть они там уже, просмотрев отснятое, ищут, где именно непонятные лично для меня проблемы с японцами могли у нас произойти.

Боянов на него интересно так посмотрел, что Матюшкин понял, что сообразительный Михаил Алексеевич тут же его расшифровал.

Ну да, где начинаются тайны и вот такие вот специфические просьбы, сомнений у опытного, как следует пожившего, советского гражданина быть уже не может, что к нему представитель КГБ с просьбой обращается. А значит, отказать он ему не сможет.

***

Швейцария, Женева

Диана, шустро раздевшись, юркнула под одеяло к своему уже лёгшему в постель мужу. Заболталась она по телефону с одной моделью, с которой недавно познакомилась на показах. Вот он и успел в душ сходить раньше неё и уже минут десять в постели как валялся.

Диана чувствовала себе виноватой. Муж к ней из самих Штатов прилетел, а она с подружкой заболталась…

Прильнула к мужу. Он отложил в сторону какую‑то книгу по бизнесу, которую читал в ожидании её, и крепко к себе прижал. Потом спросил:

– Ну как ты тут без меня с этими показами? Не одичала совсем?

– Милый, конечно одичала. Я так рада, что отсюда мы поедем в Больцано уже вместе. Хоть и ненадолго…

– Мы сегодня обедали с Марией, пока ты ходила по подиуму, – сказал Фирдаус. – Отец велел ей передать кое‑что. Вот я этим и занимался. Не находишь, что она как‑то странно себя ведет?

– И ты тоже заметил? – обрадовалась Диана. – Вот я тоже не могу понять, куда девалась прежняя Мария – гордая, улыбчивая, которая глаз с меня постоянно не сводила и учила меня, как себя правильно подавать на подиуме. И куча других мелочей, каждая из которых оказалась важна.

Немножко помолчав, Диана продолжила:

– Подумала уже, что, может, она влюбилась. Но ты знаешь, всё же влюблённые как‑то иначе выглядят. Одухотворенно, что ли… А она какая-то потерянная… Может, у нее какие-то проблемы с ее бизнесом?

– Не может у неё быть проблем с бизнесом. Мы с ней как-то с полгода назад об этом говорили. Она хвасталась, что дела идут лучше некуда на фоне конкурентов, многие из которых разоряются. В этом году у неё особенно щедрый контракт от нас, учитывая то, чем вы с ней занимаетесь. Хотя она и в прошлом году тоже очень неплохо на нас заработала. Ну разве что проблемы возможны в том случае, если она в казино деньги проигрывает, – покачал головой Фирдаус. – Да и вообще странная она, конечно, стала. Замучила меня, пока обедали, расспросами о том, чем мы с тобой в Москве занимались. Какое ей дело вообще, чем я с тобой в Москве занимаюсь? Я бы лучше хотел, чтобы она своим непосредственным делом занималась – рекламой нашей компании и продвижением нашей продукции у потребителей. И вот про это я бы и предпочел с ней говорить, а не про Москву…

Диана замерла, неподвижно уставившись на мужа. Вспомнила про все наставления от Артамоновой обращать внимания на тех, кто будет странно вести себя с ней.

Муж удивлённо спросил её, неправильно поняв ее реакцию:

– Что не так? Если меня раздражает что‑то, почему я не могу тебе сказать об этом? Ты обиделась за Марию, как за свою подругу?

– Да нет, Фирдаус, конечно, ты имеешь право говорить, что хочешь. Всё же Мария не совсем моя подруга. Мы с ней бизнесом занимаемся, и ты тоже в него вовлечён, да ещё и как. Я почему замерла-то – у меня мысль одна возникла по поводу неё нехорошая… А не могли её взять в оборот французы после того, как поняли, что от меня ничего не добьются? Ну со всеми своими этими фантазиями по поводу того, что я якобы агент КГБ.

Фирдаус ошеломлённо посмотрел на жену, потом медленно произнес:

– Ну да, и ведь действительно могли. Учитывая, как Мария странно себя вести начала… Надо же, какая ты у меня наблюдательная! Молодец, сообразила, а мне и в голову не пришло.

– Ну так за тобой французские спецслужбы и не гоняются, – тут же нашлась Диана. – Хотя, может быть, просто я слишком подозрительная, и Мария и на самом деле влюбилась в кого‑нибудь. Просто любовь несчастная, и всё такое. Вот она и чудит.

– И как это соотносится с её расспросами про то, чем мы с тобой в Москве занимаемся? – тут же несогласно покачал головой муж. – Думаешь, она от несчастной любви в СССР решила сбежать? Нет, думаю, что ты права, ее французская разведка действительно могла подрядить шпионить в твоем окружении. Теперь главное – старайся вести себя с ней, как и раньше. А я завтра отца наберу, постараюсь как‑то ему намекнуть, что имею в виду. Попрошу, чтобы либо он к нам сюда какого‑то специалиста по этому профилю прислал, либо нашёл такого человека к тому моменту, когда мы к отцу в Больцано приедем.

– Думаю, ни к чему тебе пока такие звонки делать, – покачала Диана головой. – Если мои телефонные звонки прослушивают, то и твои тоже могут. Мы же всё‑таки муж и жена. Поговори лучше с одним из моих телохранителей, пусть он уже сам позвонит своему шефу и ситуацию ему изложит. Кому он нужен, чтобы за ним следить, правильно? Тем более Тарек же прямо говорил, что по любому вопросу по безопасности, что у нас возникают, мы сразу же должны с телохранителями контактировать.

– О, молодец! – обрадовался Фирдаус. – Всё верно, эта новая швейцарская фирма часть нашей новой структуры безопасности, которая должна такими делами заниматься. А уже их шеф это с моим отцом обсудит ещё задолго до нашего приезда. Да, ты молодец, – обнял он жену.

Диане всегда было приятно, когда муж ее обнимал. Она вообще не понимала, как она раньше жила, когда Фирдауса не знала.

– Хотя, конечно, – сказала с сожалением Диана, – очень хотелось бы, чтобы это было не так. Очень уж я привыкла к Марии. Будет жаль, если она решила нас предать.

– Ну, если поймаем её на чём‑то таком, то и будем тогда уже всё это решать, – сказал твёрдо Фирдаус. – Но если это действительно всё так, то я даже не знаю, как на это реагировать. Честно говоря, я очень сильно возмущён.

– Да, есть чему возмущаться, – согласно кивнула Диана. – Если всё так, как я подумала, то очень хочется подъехать в Париже к окну этой самой секретной службы – или как она там называется, уже забыла – и кирпич в него запустить.

– Нет‑нет, – испуганно замотал головой Фирдаус, покосившись на её тумбочку, где лежало колье с золотым автоматом Калашникова, которое она сняла перед сном. – Об этом даже и не думай.

– Да ладно тебе, – попыталась успокоить мужа Диана. – Ну бывало, что я в молодости немножко хулиганила… Но теперь, поверь, я очень сдержанная и воспитанная женщина. Если мне захочется кирпичом им в стекло запустить, я сама точно не буду этим заниматься. Найму кого‑нибудь…

По лицу Фирдауса Диана поняла, что вот совсем его не успокоила, и тут же рассмеялась:

– Ой, да перестань, я пошутила. Но здорово, что ты попался так легко на мою шутку.

– А, ну если пошутила, – неуверенно сказал Фирдаус, вовсе не спеша расслабляться.

– Да, пошутила, пошутила, конечно, – весело рассмеялась Диана.

Хотя самой ей было не до веселья. И про мысли про брошенный кирпич в окно французской секретной службы она действительно честно призналась.

Может, и стоит так сделать, – подумала она. – А то ведь по этому Парижу полно всяких подонков бродит. Можно было бы и действительно нанять одного из них. Какая ему разница, в какие конкретно окна кирпичи кидать? Они только и умеют, что грабить и хулиганить. По идее, за бумажку в сотню французских франков, к ней толпа желающих выстроится подзаработать.

Ну, оставлю это как вариант, над которым стоит хорошо подумать, – мстительно подумала Диана.

Всем, кто был со мной, следя за приключениями Паши, большое спасибо! Следующая книга серии – здесь: /work/600031