Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 52 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Москва, спецхран

В спецхране работал интенсивно, отвлёкся только на десять минут, чтобы сходить в буфет и взять чай с булочками. На серьёзную еду времени не было.

Приехал домой уставший. Едва перекусив чем‑то более серьёзным, чем булочки, сразу же прошёл в свой кабинет и продолжил там работу. Параллельно работал и над проектом сельскохозяйственных реформ, и над докладом для Межуева.

Давно уже заметил, что если передо мной стоят какие‑то разные творческие задачи, то большего эффекта можно добиться, если чередовать разные проекты. Всё равно, пока над одним работаешь, какие‑то идеи подспудно созревают по поводу другого.

Так что полчаса работал над докладом для Межуева, полчаса работал над проектом сельхозреформ.

Потом Галия домой с работы прибежала и сразу слёту мне напомнила, что завтра у нас вечером посольский приём в индийском посольстве. А также помахала двумя новыми приглашениями на приёмы в другие иностранные посольства.

Вот же ж, блин, как невовремя на меня все это свалилось, – подумал я, старательно улыбаясь, чтобы ей настроение не портить. – И этот завтрашний приём у индусов, и эти два, еще даже не знаю в какие посольства, что, скорее всего, на следующей неделе будут… У меня же сейчас такая запарка…

А с другой стороны, Галия определённо не поймёт, если я предложу ей одной без меня туда идти. Точно обидится. Ну что же, возраст у меня молодой, можно решить проблему за счёт недосыпа. Придётся какое‑то время поспать по пять‑шесть часов в сутки. Когда тебе восемнадцать лет, можно недельку по пять‑шесть часов спать, и ещё неплохо при этом соображать.

Крайне не рекомендуется так делать, конечно, когда тебе уже за полсотни – толку с тебя потом не будет на работе. Да и хронические болезни могут обостриться… Проверено на себе в прошлой жизни.

Но говорят, самое интересное, что после семидесяти лет такой режим сна снова вполне себе эффективен, как будто тебе восемнадцать. Самому проверить не получилось в прошлой жизни, может быть, удастся в этой. Если повезёт…

Только я вроде бы решил проблему нехватки времени, как зазвонил телефон, и Галия прибежала, сказав, что меня Эмма Эдуардовна спрашивает. Время уже вечернее, конечно, так что удивился немного этому звонку. Явно Эмма уже с домашнего телефона меня набрала, горит прямо работой…

Замдекана сказала, что она по двум вопросам звонит. И тут же перешла к первому:

– Паша, а ты про конференцию в МГИМО не забыл, надеюсь? А то ведь она уже послезавтра, в четверг…

Ну я, если честно, уже и действительно позабыл про нее как‑то… Ситуация вся эта с Кулаковым нервы мне мотала. К эмиграции морально готовился… Вот и про какую‑то такую мелочёвку, наподобие конференции, про которую мне только в конце декабря сказали, немножечко действительно и подзабыл.

Отказаться, что ли? Нет, боюсь, что не получится. Мне для этого какая‑то веская причина нужна. На самом деле она у меня, конечно, есть. Но не скажешь же Эмме Эдуардовне, что меня председатель КГБ запряг доклад готовить по реформе сельского хозяйства. Может быть, даже учитывая то, что я по радио выступаю, даже и поверила бы, что для министра сельского хозяйства доклад по реформе в этой сфере готовлю. Но не для председателя же КГБ!

Она точно подумает, что у меня сдвиг какой‑то по фазе, и даже сердобольно санитаров ко мне вызовет, чтоб подлечили поскорее.

А что, ходят вполне себе устойчивые стереотипы, что если человек талантливый, то он в любой момент может с катушек съехать. А Эмма Эдуардовна же меня на полном серьёзе талантливым считает. Ей же не скажешь, что любой человек может быть принят за талантливого, если он просто наперёд на несколько десятков лет все важнейшие события знает, да опыт солидный из прошлой жизни имеет… А если сказать, то тогда уж точно санитары приедут без всяких других обоснований типа необходимости готовить доклад для Андропова…

В общем, пришлось с ней соглашаться, что да, буду я к девяти утра в четверг в МГИМО, в малом актовом зале, где будет регистрация проходить, а потом сразу же и конференция сама начнётся. Пообещал ещё Эмме Эдуардовне присмотреть и за другими студентами, которые с нашего факультета туда придут участвовать. Она сказала, что постарается тоже туда подъехать, но мало ли ее дернут, не дав это сделать.

Порадовался хоть тому, что Эмма Эдуардовна не просит у меня доклад ей принести заранее. Доверяет. В этом плане мне очень повезло. Мне сейчас не хватало ещё доклад для студенческой конференции писать в каком‑то презентабельном виде, который годился бы, чтобы ей на глаза его показать, да ещё тратить время на дополнительную поездку в МГУ. Нет, сейчас точно не до этого.

А второй вопрос, что она подняла, касался итальянской пропажи. Альфредо же уже достаточно плотно сидит в Италии и не возвращается. А я так понял, что отпросился он у неё на пару недель всего.

Вот она и начала меня расспрашивать, всё ли там с ним в порядке, не заболел ли он на своём острове. Интересовалась, может быть, он мне звонил или письмо прислал по этому поводу, потому что у неё от него вообще никакой информации новой не имеется.

Сказал замдекана, что через моих родственников, которые Альфредо в Италии встретили, знаю, что у него в данный момент всё прекрасно, просто он очень занят. Вроде бы какую‑то там помощь для своей семьи оказывает. Точно знаю только то, что ему брата на работу нужно устроить.

В общем, как‑то удалось отбрехаться, пообещав ещё, что через своих родственников попрошу передать ему, чтобы он с ней связался срочно.

Ну, это как раз проблемы не составит никакой. Чтобы не забыть, сразу после того, как положил трубку, набрал Диану и попросил её, чтобы она через Тарека передала, что Эмма Эдуардовна хочет что‑нибудь услышать от Альфредо поскорее.

Покачав головой озабоченно по поводу этой неожиданно всплывшей конференции, позвонил Латышевой на радио. Чуть не забыл это сделать, так заработался, но всё же вспомнил вовремя, застал ее еще на работе. Она часто по вечерам работает…

Я уже придумал сам пару тем, которые мог с Николаевым обсудить, но решил вначале спросить, не может ли она мне сама предложить что‑нибудь. Мало ли, что‑нибудь сейчас особенно для радио актуально? А темы у меня неплохие, на потом тоже пойдут…

И Александра меня не подвела.

– Паша, скоро встреча будет президента Франции с Генеральным секретарём ЦК КПСС Советского Союза Леонидом Ильичом Брежневым. Может быть, нам тогда отношения СССР с Францией рассмотреть? – предложила она.

– Согласен, это будет своевременно, – согласился я без раздумий.

Я и в прошлой жизни во Франции был несколько раз. И французы знакомые были. И в политике и экономике французской неплохо разбираюсь. Справлюсь без проблем.

Явно обрадовавшись, она продолжила:

– В СССР сейчас наносит визит делегация Исландии, долго будет еще у нас гостить. Может быть, учитывая формат передачи, вы расскажете, что это за страна Исландия, чем она известна, и что‑то о состоянии советско‑исландских отношений?

Сам я в Исландии не был, но один мой знакомый в прошлой жизни путешествовал по ней три недели и очень сильно ею впечатлился. Я даже догадываюсь, почему. Он вообще-то крайне редко выезжал за границу, так что ему и сравнить было особо не с чем. В результате он потом раз пять мне рассказывал про эту поездку, поскольку встречались мы не очень часто, и он каждый раз забывал, что уже имел со мной на эту тему разговор. Не отпускала его эта Исландия почему-то, вот он, выпив, неизбежно на нее разговор и переводил. Уже даже знакомые общие исландцем его за спиной насмешливо называть стали… Так и говорили – «ну что, ты исландца давно видел»?

Повторение – мать учения, как говорится. Так что, несмотря на прошедшие с тех пор годы, я прекрасно помнил его рассказы. Только за счёт краткого пересказа можно будет половину этой радиопередачи по Исландии покрыть. С учетом, конечно, что там сейчас термальные станции вряд ли есть, но вот все остальное – вулканы, гейзеры, равнины и туманы точно на месте.

Так что согласился и со второй темой.

Попросил только Латышеву организовать запись на субботу, а не на пятницу. В четверг у меня и так конференция в МГИМО много времени отнимет, надо хоть в пятницу поработать как следует. Я сомневаюсь, что в КГБ будут очень долго и терпеливо ждать результатов моей работы, когда их жаждет заполучить сам председатель… Правда, межуевский доклад достаточно скоро был готов – руку всё же я набил над ними, работая. А вот проект для Андропова, конечно, так легко было не написать.

Сидел над ним в общем до трёх часов ночи, пока уже совсем не поплыл.

С другой стороны, ночное время самое продуктивное иногда бывает: никто тебя не тревожит какими‑то вопросами, не звонит тебе. За дверью кабинета полная тишина, потому что дети тоже спят. Жена не забежит, соскучившись, пообщаться. Работай не хочу, как говорится.

Спать ложился довольный проделанной работой. Проект сельскохозяйственных реформ по ликвидации дефицита зерна начинал обретать уже достаточно конкретные очертания.

Учитывая важность этой работы, конечно, это только первичное приближение. Что‑то наверняка ещё сам захочу уточнить или переделать полностью. Что‑то, вполне может быть, Андропов от меня потребует убрать как слишком смелое или даже, можно сказать, революционное.

Так что работы, конечно, предстоит ещё непочатый край.

Ну а что касается конференции в МГИМО, то решил, что обойдусь, раз уж Эмма Эдуардовна не спросила, без всякого подготовленного заранее доклада. Просто подумаю на эту тему по дороге, когда буду ехать выступать на конференцию. Материала-то у меня в голове много по теме доклада скопилось, я же ее максимально широко сформулировал, так что для десятиминутного выступления на хорошем уровне всяко хватит. Ну а если кто-то что-то захочет уточнить, так, пожалуйста, пусть вопросы задают. Если будут, конечно, такие желающие, потому что все же формат этой конференции студенческий. Если в зале в основном студенты будут, то не все из них, даже имея любопытство к твоему докладу, просто-напросто осмелятся руку поднять, чтобы задать этот самый вопрос. Обычное дело для молодёжи…

* * *

Москва, Лубянка

Вавилов решил лично перевести переговоры по поводу того, кто будет заниматься агентом Штази, Луизой Буркхард, с заместителем начальника ГРУ Сабуровым.

Ну а кто же ещё вместо него этим будет заниматься? По идее, конечно, вообще этим должен заниматься был Назаров как руководитель контрразведки КГБ. Но раз уж Назарова по согласованию с Андроповым от этой темы отстранили, к его большому удовольствию, то значит, ему этим и заниматься. Не генерала же Комлина посылать на переговоры. Он же не заместитель председателя, в ГРУ оскорбятся, что от них переговоры заместитель ведет, а им простого начальника управления прислали. Пусть и первого главного, но все же управления. Да и удивились бы, почему не от контрразведки кто-то, а от разведки?

В том, что Луиза агент Штази, он уже практически не сомневался. Если не только они на неё вышли, но и ГРУ тоже, значит, она уже серьёзно засветилась.

Казалось бы, невелика птица, чтобы переговоры по поводу нее на таком высоком уровне вести – явно она в силу возраста только начинающий агент, да ещё и от дружественной разведки. Но Вавилов никогда таким образом рассуждать себе не позволял. Да, пока что невелика птица, но кто знает, какую информацию получится от неё раздобыть, если её перевербовать, в будущем? Иностранка всё же, а значит, вариантов её использования может быть гораздо больше, чем если бы она была советская гражданка.

Да даже можно велеть ей выйти замуж за какого‑нибудь иностранца и уехать из ГДР в какую‑нибудь капиталистическую страну. Там Штази запросто утратит с ней связь, тем более если велеть ей прикинуться дурочкой и проваливать все порученные задания, она им станет неинтересна, а КГБ будет от нее ценную информацию долго получать при удаче.

Вавилов готовился при необходимости торговаться яростно за потенциального агента, это же вопрос престижа. Если, столкнувшись с ГРУ, тут же каждого потенциального агента военным отдавать, то они тебя и уважать совсем не будут.

Сабуров прибыл к Вавилову в его кабинет. К предмету переговоров перешли практически сразу. Ну а о чём ещё им беседовать? О секретах, что ли, своих служб? Ясно, что это не вариант.

Сабуров упирал на то, что они обнаружили немку значительно раньше агентов КГБ. Мол, когда они начали за ней следить, никаких агентов КГБ поблизости и вовсе не было.

Вавилов возражал, заявив, что информация поступила к ним давно, просто они сразу не приняли решение о слежке.

Но оба знали, что придётся всё же договариваться.

Не сразу, но договорились все же о том, что полученная от Луизы информация будет достоянием как КГБ, так и ГРУ. И что на всех встречах, которые будут проводиться куратором от КГБ с Луизой, будет присутствовать и офицер от ГРУ. Для Луизы – в качестве подчиненного офицера КГБ. А на самом деле – в качестве равноправного партнера.

Без особых проблем генерал ГРУ согласился с тем, что вербовкой Луизы займётся КГБ.

Вавилов этого ожидал, поскольку Сабуров и сам понимал все преимущества такого подхода. Иностранцы плохо знают, что такое Главное разведывательное управление Министерства обороны СССР – для них это часто вообще ни о чём не говорит. Но все иностранцы без исключения знают о могущественном советском КГБ.

И поскольку речь идёт об агенте дружественной разведки, этот фактор имеет огромное значение для успеха вербовки.

Вполне может быть, что Луиза в курсе, что, если её разоблачат в Советском Союзе, ничего серьёзного ей угрожать не может. Ну не посадят же, в самом деле, агента дружественной разведки в тюрьму – максимум вышлют её. Но это в том случае, конечно, если Штази удосужилась ей сообщить об этом. Такой информации, само собой, ни у Вавилова, ни у Сабурова не было. Но все же исходить лучше из того, что ее предупредили, что советские спецслужбы ее в тюрьму не посадят.

Поэтому, чтобы повысить шансы заполучить Луизу как агента, нужно было не столько на неё давить, сколько соблазнять её – соблазнять возможностью работать на могучее, великое КГБ, упирая на то, что советское КГБ способно предоставить ей гораздо большие возможности, чем Штази.

Выйдет или не выйдет – кто его знает, но попытаться‑то можно было.

Договорились и о том, что до момента вербовки согласуют график слежки за ней. Нечего вокруг неё толочься такому количеству агентов – как от КГБ, так и от ГРУ. Надо экономить свои ресурсы.

Сразу же определились и с датой вербовки – решили, что тянуть не стоит. У Вавилова уже была на руках информация о том, что, как и предупреждал Ивлев, немка начала встречаться с Артёмом Кожемякиным, работающим в Бюро ЦК комсомола. Он прекрасно понимал, что и ГРУ, следя за Луизой, уже получило эту информацию и тоже осознает риски. Мало ли какую деликатную информацию Кожемякин ей сольёт, так что нужно было попытаться завербовать её перед тем, как она в очередной раз пойдёт в немецкое посольство для контакта со своим куратором.

Только один предмет они не поднимали на этой встрече – за полной бесперспективностью его. Не пытались выяснить, как их специалисты вышли на этого агента Штази. Задавать такие вопросы в разведсообществе, даже между сотрудничающими службами считается верхом неприличия. Кто же будет сдавать свои техники выявления шпионов и тем более выдавать сотрудников или агентов, которые способствовали успеху этой операции?

* * *

Москва, квартира Ивлевых

До обеда сидел дома, работая над докладом и удивляя Валентину Никаноровну, которая всё недоумевала, почему я никуда сегодня не еду.

Но в половине второго всё же пришлось собраться, чтобы поехать в Верховный Совет – подготовленный для Межуева очередной доклад сам себя не отдаст.

Не пришли ещё времена, когда можно присоединить файл к письму в компьютере и отправить за пару секунд, занявшись после этого другими своими делами.

Подумав это, правда, я тут же хмыкнул: наверное, и в будущем, все же, не будет такой возможности, работая дома, и имея статус сотрудника Кремля, отправить что‑то важное своему начальству по электронной почте. Так что в такого рода работе новые технологии сильно не помогут – всё равно придётся лично возить эти доклады людям и в будущем по соображениям секретности…

Уже оделся и почти вышел из квартиры, как зазвенел телефон. Со вздохом вернулся и взял трубку. А там Гусев…

– Павел, нам с тобой нужно срочно переговорить. Я ж теперь уже в новом качестве работаю. Но, конечно, ты знаешь уже об этом. Сможешь сегодня подъехать ко мне к трем часам? – спросил он меня.

«Конечно, я знаю» – уверен он… Меня это смутило: с чего вдруг я должен знать, какая у Гусева новая работа? Но по этим его словам я понял, что, видимо, куча народа об этом уже знает. И сформулировал он свои слова так, что я понял, что если скажу, что не знаю, то сильно подорву свою репутацию в его глазах. К чему бы мне это делать?

Так что поздравил его с новой должностью и подтвердил, что смогу приехать. Знаю я, кого расспросить про его новую должность…

– Иди тогда прямо в мой новый кабинет в МГУ, секретаршу я предупрежу, там и переговорим. – сказал Гусев.

Положив трубку, снял шапку, расстегнул пальто, чтобы не вспотеть, и набрал Эмму Эдуардовну. Она, к счастью, оказалась на месте и тут же меня просветила:

– Паша, так Гусев у нас новый парторг МГУ. Сегодня на парткоме решение приняли. Ну, с подачи, конечно, само собой, Бюро горкома.

Поблагодарил ее и повесил трубку.

Захаров, конечно, обещал, что разберётся с Фадеевым, но я не ожидал, что это будет сделано так быстро. И уж, конечно, точно не знал, что нового парторга буду очень хорошо лично знать.

Ну что же, в любом случае это хорошие новости, учитывая, что в прошлый раз Гусев меня не подвёл, хотя никакой договорённости об этом с ним и не было.

Получается, нужно будет следовать в бывший кабинет Фадеева, чтобы с Гусевым повидаться. Сразу после Верховного Совета, значит, и поеду.

В кабинете парторга МГУ я ни разу раньше не был, поскольку меня туда никто не приглашал никогда. Но знал, конечно, где он находится, поскольку часто мимо проходил по другим делам. Я – человек любознательный, всегда имена и должности на табличках дверных читаю. Мало ли пригодится, когда срочно нужно будет кого‑то найти.

Разнес доклад и копию в нужные кабинеты Верховного Совета. Взглянул потом на часы. Рано еще к Гусеву ехать… Не то чтобы очень сильно хотел это делать, но решил всё же заглянуть в Комитет по защите мира. Договаривались же с Ильдаром, что после Нового года будем действовать по мебельному. Так что надо узнать, на каком свете всё это находится.

Не стал стучаться в настолько хорошо знакомую дверь – просто открыл её нараспашку. Увидев Марка за столом, только хотел с ним поздороваться, как он поспешно поднёс палец к губам.

Я, конечно, понял, что надо помолчать, правда, не понял почему. А Марк, поспешно встав из‑за стола, пошёл ко мне, показывая рукой в направлении коридора.

Вышли вместе с ним, закрыли за собой дверь. Но Марк этим не ограничился – предложил, уже вслух со мной поздоровавшись, пройти немножко прогуляться по коридору.

И только когда отошли метров на пятнадцать и свернули в другой коридор, он, оглядевшись, заговорил со мной:

– Паша, Ильдар не хочет с тобой встречаться ни по каким делам. Боится. Велел сказать, если ты придешь, что его нет. И запретил мне с тобой вообще общаться…

– А что такое? – насторожился я.

– Да ему знакомые с радио позвонили, сказали, что в отношении тебя от Кулакова звонили из Политбюро. Мол, у тебя там что‑то с идеологией не то. Что, и в самом деле какие‑то проблемы есть?

– Да было там небольшое недоразумение, но вроде бы уже мы его разрулили, – сказал я Марку. – В субботу, кстати, пригласили уже новые передачи записывать на радио.

Его лицо тут же расцвело улыбкой, и он сказал:

– Вот и хорошо, Паша, вот и хорошо. Но Ильдар, я так понимаю, об этом не в курсе, потому что он мне ничего не сказал. Ты уже прости его, Паша, но он всегда был перестраховщиком.

– Да ладно, у меня никаких особых иллюзий в отношении него никогда и не было, – махнул я рукой. – Знаю я таких, боится за свою карьеру больше жизни. Значит, просто не буду больше с ним сотрудничать, только и всего.

– Ну, ты всё равно забегай к нам, чайку попьём, поговорим, тем более раз теперь всё в порядке. – радостно сказал Марк. – Да хоть и сейчас, я как раз недавно булочки купил, чтобы почаевничать.

– Лучше иначе поступим. Вы, Марк Анатольевич, пожалуйста, не говорите Ильдару, что у меня теперь всё в порядке, – усмехнулся я. – Посмотрим, сколько он ещё от собственной тени шарахаться будет. Если долго будет заблуждаться, то созвонимся на выходных, я скажу, когда мою очередную передачу по радио крутить будут, а вы ему врубите погромче…

Марк улыбнулся в ответ и сказал:

– А давай, действительно, Паша, так и сделаем, хорошая идея! Мне самому будет забавно на Ильдара посмотреть в этот момент. Я тебе потом расскажу тогда, как он отреагирует.

С Марком всегда приятно общаться, он не Ильдар… Ну что же, поиграем с ним немного в заговорщиков…