Текст книги "Вальс с медведем (СИ)"
Автор книги: Серина Гэлбрэйт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Часть 32
Ответил медведь не сразу. Воцарившуюся на минуту-другую тишину нарушало только сосредоточенное пыхтение и цокот коготков Берилл, чересчур увлёкшейся разбором запахов, прицепившихся к подолу платья.
– Что бы ни унюхал мой зверь, не хочу вас пугать, – наконец осторожно заговорил Бернар.
– Уверяю, я не испугаюсь, – перебила Арнетти с внезапно поднявшимся воодушевлением.
Да уж, это вам не «ар-р, моя!» и вот эти вот страсти рейтинга восемнадцать плюс, из коих к финалу текста всенепременно любовь-морковь стремительно вырастает. Конечно, среди и людей, и нелюдей всякое случалось и истории, словно вышедшие из современных трендов, тоже имели место. Бывало и так, хотя редко кто верил в их реалистичность. Но чаще всё же бывало куда более буднично, прозаично. Бурных романов у Арнетти не случалось даже по молодости лет и сейчас, когда дни доверчивой, мечтательной юности остались позади, меньше всего хотелось, чтобы на неё кто-то сваливался с пламенными страстями и неодолимым желанием перекроить всю её жизнь по своим лекалам. Да и старалась она быть объективной по отношению к себе самой.
Она не юная длинноногая нимфа с точеной фигурой.
До сих пор живёт с родителями и зарабатывает на жизнь написанием текстов, которые многие безо всякого стеснения величают низкопробным чтивом, презренными лырами и попросту порнушкой.
Прочие её таланты и интересы изрядной шириной не отличались.
Умения тоже.
И не тешилась Арнетти иллюзиями, что в её жизни может появиться какой-нибудь моложавый красавчик с пресловутыми кубиками и полюбить её, всю такую замечательную, со всеми лишними килограммами, тараканами в голове и прожитыми годами.
А Бернар просто был, приятный, обходительный, готовый её слушать, исподволь привлекающий чем-то необъяснимым. Не сногсшибательной внешностью, не скульптурным телом, не тонной харизмы и даже не банковскими счетами, что в своё время не давали покоя Ройсу. Вот был бы ловец здесь, наверняка удивился, что это Арнетти не ищет кого помоложе, посимпатичнее да посостоятельнее.
– И вынуждать вас чувствовать себя обязанной… отвечать, – Бернар посмотрел себе под ноги. – Звери чаще всего чуют заинтересованность со стороны возможного партнёра, поэтому если два оборотня решают стать парой, то по взаимному согласию и союз их будет крепок. С чистокровными людьми же всё… несколько иначе. Порой человек пугается или полагает, что раз оборотень выбрал его, то отказать он не может и теперь должен быть с тем, кто ему совсем не мил. Поэтому у меня и в мыслях нет, чтобы настаивать, требовать или тем более принуждать вас.
Цыкнув на разошедшуюся когиану, Арнетти шагнула к медведю и замерла на расстоянии вытянутой руки.
– Понимаю, вас это мало радует…
– А кто бы на моём месте обрадовался?
– Ну да, и это тоже… – Арнетти критично обозрела себя. Нет, в этом платье смотрелась она хорошо, даже великолепно, но все вышеперечисленные пункты про внешность, килограммы и прочие недочёты никуда не делись.
Сопение Берилл вдруг неуловимо сменило тональность, ящерица отвлеклась от подола и направилась к входной двери. Встала перед створкой, сильнее встопорщила иглы не только на мордочке, но и на спине.
– Принуждать женщину, неважно, пара она тебе или нет, быть с тобой – немыслимо, – продолжил Бернар и, нахмурившись, пытливо глянул на Арнетти. – А вы о чём подумали?
– Я? Да так…
– И всё же?
Арнетти потеребила край ленты на талии, помедлила, совсем как медведь недавно, и решила-таки высказаться начистоту:
– Я подумала… ваш зверь, возможно, и проявил ко мне интерес, но вас как человека мало радует перспектива увлечься тол… женщиной вроде меня.
Мужской взгляд преисполнился недоумения.
И всё-то мужикам разъяснять надо.
– Я имею в виду… я вот такая, – Арнетти развела руками, обрисовывая то ли собственную фигуру, то ли себя в целом. – Чужеземка, белоручка, ничего не умею и не знаю, кроме кучи непонятных слов. Как говорила одна моя родственница во времена, когда не было компов в таком количестве, да что она вообще может, кроме как бумагу пачкать. Правда, у этой родственницы на всё был один критерий – девушка должна уметь готовить, убираться в доме и обслуживать мужа, а большего ей и не требуется… чуть что, и сразу, а как ты будешь мужа кормить, если готовить не умеешь? Он что, писанину твою на ужин есть станет? А как такая распустёха и лентяйка будет дом в чистоте и порядке содержать, муж же должен в тепло и уют возвращаться… и всё в таком духе.
– Арнетти, что за глупости? – Бернар тоже шагнул к собеседнице, бережно взял её за руку. Улыбнулся широко, ласково и посмотрел так, что сердце Арнетти явно попыталось пропустить удар. – Дело не в вас или ваших умениях. Я возражаю против принуждения и, повторюсь, не хочу, чтобы вы на основании решений моего зверя считали себя обязанной отвечать. Вы красивая, удивительная и привлекательная – для обеих моих половинок. Ваш запах манит зверя, а человеку приятно проводить с вами время, слушать вас, какие бы непонятные слова вы ни произносили. И я был бы счастлив, если бы вы согласились… – медведь умолк вдруг.
Насторожился, подобрался ощутимо, и Арнетти заметила, как раздулись его ноздри, втягивая запах.
– Что? – растерялась она.
Берилл пискнула и шарахнулась от двери, нырнув под обеденный стол. Бернар отпустил Арнетти, обошёл её, но теперь и человеческим слухом можно было расслышать тяжёлые усталые шаги на террасе. Створка распахнулась и на пороге возникла высокая мужская фигура.
– Бен? – недоверчиво произнёс Бернар.
Часть 33
– Здравствуй, папа, – Бентон вяло махнул рукой, захлопнул дверь и прошествовал к креслу. Упал в него, откинулся на спинку, вытянул длинные ноги и закрыл глаза с самым блаженным видом. – Фу-ух, еле добрался. Ты бы знал, па, какая это мука, пилить с одного конца княжества на другое на перекладных. Но до туманов успел, а то пришлось бы в прямом смысле добираться своим ходом. Так-то хоть порталом срезал большой кусок пути, удалось найти другой взамен потраченного вхолостую. И всё потому, что попалась не в том месте и не в то время какая-то дурная толстуха…
Бернар приблизился к креслу и молча отвесил сыну смачный подзатыльник.
– Встал, – сухо велел Бернар, хотя от удара Бентон и так подскочил как за зад укушенный. – И принёс свои глубочайшие, искренние извинения госпоже Арнетти.
– За что?! – обиженно возопил молодой медведь. – Какой ещё Ар…
Судя по всему, Бентон, как и его приятель Дагги, страдал болезнью, встречающей среди молодёжи мира людей, – он совершенно не замечал того, что происходило вокруг, если его это не касалось напрямую. Для полного сходства не хватало только смартфона, из которого он не вылезал бы часами, зависая в соцсетях с видосиками. Вероятно, вне своей территории, где можно расслабиться и не ожидать подлянки, молодые медведи были более внимательными и собранными, хотя, конечно, как оборотни в принципе могли быть настолько равнодушными к событиям вовне, для Арнетти оставалось загадкой.
Впрочем… молодёжь, что с неё взять. Пусть и иномирные нелюди.
Бентон запоздало пригляделся к Арнетти, а пуще того принюхался и заметно изменился в лице. Следовало признать, Ринда не сильно преувеличивала, утверждая, что её брат красив. Выше отца ростом, широкоплечий, подтянутый. Встрёпанные каштановые волосы немного светлее, чем у сестры, и карие глаза, какими обладали все члены семьи Бернард. На лицо весьма привлекателен, с неказистой внешностью Дагги не сравнить, и основательная щетина ничуть не портила общей картины. Одет и впрямь по-пижонски: чёрные кожаные штаны, ремень с крупной затейливой пряжкой, коричневая куртка, из-под которой торчал край маленькой плоской сумки, обшитой бахромой.
– Так это же та самая…
– Здравствуй, Бентон, – выдала Арнетти ласково-снисходительным тоном учительницы, много лет спустя встретившей бывшего ученика-шалопая.
– Э-э… здрасьте, – неуверенно отозвался Бентон и вопросительно глянул на отца. – Па, а какого… она здесь делает?
За что получил второй подзатыльник. Лапа-то у старшего медведя наверняка тяжёлая, крепкая…
– Извинения, Бентон, – повторил Бернар негромко, но веско.
Бентон послушно потупился, смиренно сложил руки, словно настоящий ученик на уроке.
– Прошу прощения, Ар… Ар…
– Госпожа Арнетти, – подсказал отец.
– Прошу прощения, госпожа Арнетти, я не желал никого оскорбить, вас в частности.
– Дальше, сын.
– Чего дальше-то? – вскинулся Бентон, однако натолкнулся на строгий родительский взор и натянуто продолжил: – Приношу свои глубочайшие извинения, что поступил как дурак и напугал вас возле княжеского замка. Я не хотел, простите.
– Не хотел? – вкрадчиво уточнил Бернар.
– Конечно, я не хотел, чтобы она… госпожа Арнетти провалилась в мой портал. Он одноразовый и кучу денег стоит, между прочим! Думаешь, так легко было раздобыть замену?
– Думаю, что не следовать совершать столь… необдуманных поступков.
– Ну прости! – всплеснул руками Бентон. – Кто ж виноват, что она заметалась как кури… понесло её не в ту сторону? Это как вообще ухитриться надо было, чтобы из всех возможных направлений ломануться чётко к порталу?
– Я случайно, – вмешалась Арнетти.
– Я глазам своим не поверил, когда увидел, куда она припустила. Бросился следом, надеялся, успею перехватить… потом плюнул, перекинулся, подумал, авось хоть на человеческий голос среагирует… ага, жди.
То-то ей брань слышалась перед самым провалом в портал…
– А там и переход закрылся перед самым моим носом. И остался я как дурак последний торчать в той роще, голый и без портала.
– Потому что дурак ты и есть, – обличающе сообщил Бернар. – Я всякого от тебя ожидал, но чтобы такое… Ты глазам своим не поверил, а я ушам, когда Арнетти рассказала о произошедшем с ней. Каким лесничим ты станешь, если сейчас, будучи давно уже не детёнышем несмышлёным, творишь не просто глупости, но совершаешь проступки, подвергающие опасности тех, кто оказывается рядом с тобой?
– Лесничим? – повторил Бентон и по напряжённой его, царапающей интонации Арнетти поняла вдруг, что тема старая, явившаяся причиной не одного спора, болезненная для обоих и заезженная, как та пластинка. – Да не хочу я быть лесничим, папа! Дался мне этот твой долба…
Дверь распахнулась вновь и в гостиную ввалились Ринда и Дагги.
– Бен! – радостно воскликнула Ринда и бросилась брату на шею.
Пользуясь возможностью, отец и сын отвернулись друг от друга, Бентон осторожно обнял сестру. Дагги тоже подошёл к приятелю, кивнул в знак приветствия. Арнетти сочувственно улыбнулась мрачному Бернару и отправилась выуживать Берилл из-под стола.
* * *
Тем вечером спать Арнетти отправилась в комнату Ринды. Удобств от смены места дислокации не прибавилось – двух субтильные барышни вполне могли устроиться на односпальной кровати Ринды, но женщина с формами Арнетти если и поместилась бы на ней, то исключительно единолично. Посему в спальне девушки появился тюфяк, уложенный на полу между кроватью и окном. Сгонять законную хозяйку опочивальни на пол Арнетти не собиралась и без возражений заняла тюфяк, застеленный перекочевавшим с дивана постельным бельём. Именно в сравнении всё и познавалось, включая понимание, что у дивана были свои плюсы. И у гостиной. Однако Бернар настоял, чтобы Арнетти осталась ночевать у Ринды, и они обе не стали возражать.
Берилл последовала за хозяйкой. Бентон едва удостоил ящерицу вниманием и при первой же возможности сам поспешил укрыться в своей комнате. После прерванной ссоры отец и сын не обменялись и словом, избегали что смотреть друг на друга, что даже задерживаться дольше необходимого в одном помещении.
Переодевшись ко сну и забравшись под одеяло, Ринда принялась восторженно рассказывать, как хорошо у них с Дагги всё сладилось, и какой он замечательный, и вообще удивительно, что он сам к ней подошёл и поведал о своих чувствах, а то она, Ринда, думала, что ни капельки ему не интересна. И если у них и дальше всё пойдёт по протоптанной тропе, то как тепло на остров вернётся, так можно будет и парой себя назвать. Папа не откажет, папа Ринду очень любит и знает, что для неё никого на свете лучше нет, только Дагги один… ну, кроме папы и Бена. Но папа и Бен её родня, а Дагги… это Дагги. Он такой…
Дальше следовала очередная волна дифирамбов в адрес возлюбленного.
Берилл бродила взад-вперёд по хозяйке, не зная, как лучше улечься на новом месте. Арнетти тоже не спалось и не только из-за неугомонной Ринды. Даже когда сон наконец сморил девушку и в комнате воцарилась-таки тишина, Арнетти продолжала беспокойно ворочаться с бока на бок. Так и прокрутилась полночи, пока не погрузилась в чуткую тревожную дрёму.
Утром разбудил громкий возглас Ринды.
– Туман! Туманы снизошли!
Часть 34
– Туманы? – спросонья Арнетти не сразу поняла, о чём речь. – Какие туманы?
Потом сообразила.
Туманы?
Уже?!
Откинув одеяло прямёхонько на прикорнувшую на краю тюфяка Берилл, Арнетти вскочила с прытью, коей сама от себя не ожидала, и протиснулась к окну, перед которым замерла Ринда. За стеклом висела плотная молочная пелена, и чёрные расплывчатые силуэты деревьев с трудом проступали сквозь белёсую толщу.
– Так рано? – опешила Арнетти.
– Почему рано? – удивилась Ринда и отступила от окна. – В самый срок.
Значит, всё, приплыли? Добралось ли письмо до Агатовой чайки, получила ли его Юлисса – неважно, потому что как теперь она будет искать затерянный в тумане остров? Получится ли открыть сюда портал – неизвестно, потому что любые пространственные искажения, естественные или нет, на телепортах сказывались на редкость плохо. Разумеется, где-то там пролегала граница туманного покрова, он не бесконечен и открыть портал за его пределами наверняка можно, но что дальше? А дальше смотри пункт первый – как Юлисса будет искать затерянный в тумане остров?
Замкнутый круг.
Ринда накинула халат и умчалась вниз, греть воду для умывания. Берилл высунулась из-под одеяла, фыркнула и залезла обратно.
– Твоя правда, – согласилась Арнетти с ящеркой. – Забраться бы сейчас под тёплое одеялко, впасть как медведь в спячку и пусть меня разбудят весной, когда будет тепло и зелено.
Но люди не медведи, в спячку на зиму не впадали.
Медведи-оборотни тоже.
Ринда с утра была деятельна сверх меры. Окрылённая свежеобретённой взаимностью, девушка без устали летала по всему дому, делала кучу дел сразу, напевала вполголоса и пританцовывала. Бентон вышел из своей спальни только за водой да чтобы перехватить завтрак, сухо поздоровался с Арнетти, когда они встретились в гостиной, натянуто улыбнулся беззаботно порхающей сестре и поспешил сбежать к себе. Бернар с нежностью наблюдал за дочерью и помрачнел при виде не менее хмурого сына, проскочившего мимо отца с скоростью обиженного на весь мир подростка.
После завтрака Бернар отправился на обход острова, совершаемый в обязательном порядке сразу по снисхождению туманов. Арнетти видела из окна гостиной, как из пелены, замкнувшей дом в кольцо, бесшумно выступил волк, замер выжидающе возле степеней крыльца. Хотя нет, не волк – волчица Керри явилась совершить обход вместе с боссом. Арнетти помахала ей рукой, нисколько не сомневаясь, что Керри сразу её заметила, и волчица чуть склонила голову набок, явно не понимая смысла этого жеста. Спустя минуту-другую из-за дома неспешно вышел бурый медведь. Легконогая волчица нырнула в туман, медведь последовал за ней, лишь на мгновение повернув голову к фасаду. Арнетти показалось, что в звериной ипостаси Бернар был и крупнее непутёвого сына, и шерсть его темнее, и поступь увереннее, тяжелее, что, впрочем, не умаляло силы, сокрытой в массивном, обманчиво-грузном теле. Медведь шагнул в туман и истаял за считанные секунды, и Арнетти вернулась за стол у другого окна, где читала и писала. Села в кресло, перебрала листы бумаги с текстом, оценивая написанное за последние дни.
Неформат.
Вернее, такой вот полунеформат, когда автор хоть на полшага, но не попадает в целевую аудиторию. Вроде и тот же самый ромфант, какой везде, и одновременно плохо продающийся, мало востребованный, несмотря на грамотность, внятный сюжет и прочие достоинства, которых читатели хотят, но почему-то не выбирают. Надо, чтобы герой был посимпатичнее на лицо, побрутальнее, не вдовец и помоложе… а если и двухсотлетний реликт, подобно огненному князю, то хотя бы с внешностью записного красавчика, как у того же Дэсмонда.
Или как у Ройса. Не так слащаво, но тоже глазу приятно.
А реализм… реализм в фэнтези подавай только в отсутствии трусов на дамах средневековой эпохи.
– Ушёл? – донёсся с лестницы голос Бентона.
Арнетти кивнула, не отрываясь от беглого изучения набросков.
Бентон преодолел оставшиеся ступеньки, пересёк гостиную и остановился перед входной дверью. Помедлил, косясь через плечо на Арнетти.
– Ринни, закроешь?
– Что? – высунулась из кухни Ринда. – Да, закрою. А ты уже уходишь?
– К Дагги забегу.
– К Дагги? – судя по выражению лица девушки, она ожидала, что возлюбленный навестит её в самое ближайшее время, а не потратит целый день, обсуждая с её братом загадочные детальки.
– Да. А что? – Бентон чуть прищурился, вглядываясь в сестру, и вдруг расплылся в широкой, обаятельной улыбке. – Не переживай, Ринни, придёт он к тебе, на задних лапах прибежит.
Ринда зарумянилась, потупилась и тут же вскинула горящий взор на брата.
– Точно придёт? А то знаю я вас, как закроетесь у Дагги, так и не дозовёшься ни одного, ни второго.
– Придёт. Пока, Ринни, – Бентон распахнул дверь и, уже переступая порог, добавил: – До свидания, госпожа Арнетти.
– До свидания, Бентон.
Вот какой герой нужен: высокий, красивый, подтянутый. Ещё бы чело посуровее, слов поменьше да мозгов побольше и будет идеально.
– И давно Бернар и Бентон не сходятся во взглядах на статус лесничего? – поинтересовалась Арнетти, когда Ринда закрыла за братом дверь и шаги его стихли на ступеньках крыльца.
– Уж не первый год, – вздохнула девушка. – Как Бен всерьёз машинами увлёкся, так и повелось. Бен ведь лесничим должен стать, а он порой неделями на большой земле пропадает. Говорит, деньги зарабатывает, словно у нас тут есть, куда эти деньги девать.
– Полагаю, на большой земле найдётся, где лишний бабосик… деньги потратить, – Арнетти подняла голову от записей, посмотрела на Ринду.
– Они с Дагги иногда такой хлам покупают и сюда привозят, что глядеть страшно. Поди разбери, пригоден он для чего дельного или всамделишный хлам. И папа сердится, когда видит, что Бен делает… я тоже сержусь, но вслух не говорю. Теперь ещё сильнее сердиться буду, потому что Бен моему Дагги этим хламом голову забивает, отвлекает его, а надо, что всё по-другому было.
– А если Бентон откажется стать лесничим?
– Как это? – растерялась Ринда.
– Вот так. Уедет на большую землю и обратно не вернётся. Деньги у него есть, работа, как понимаю, тоже, а если и нет, то найдёт новую. Желания оставаться на острове я в нём не вижу.
И грызло подозрение такое нехорошее, что при первой же возможности устремится Бентон вслед за своим мечтами.
– Тогда придётся папе другого лесничего выбирать.
– То есть титул этот не передаётся по наследству от отца к сыну?
– Нет. Не всегда. То есть обычно передаётся, но если сына нет, или случилось с ним что плохое… тогда нынешний лесничий ищет своего преемника среди жителей острова. Так повелось, что чаще среди медвежьих родов смотрят, но бывает, и из волков выбирают, или лисиц.
– Понятно.
Часть 35
Ринда помолчала чуть, то ли осмысливая услышанное, то ли думая о чём-то своём, к делам лесничего отношения не имеющего, и убежала на кухню.
Закончив просмотр, Арнетти выровняла листы в стопку, отложила в сторонку, накинула шаль и вышла на террасу. Берилл на первый этаж спустилась без особой охоты, поела, попила, залезла на диван и устроилась среди подушек, дремать дальше. На свежий воздух за хозяйкой не пошла, только проводила непонимающим взглядом.
Плотнее закутавшись в шаль, Арнетти прогулялась неторопливо по периметру террасы, всмотрелась в кольцо тумана. И впрямь, надо быть оборотнем, чтобы в таком молоке более-менее нормально передвигаться. Вроде утро давно уже не раннее, но не разобрать, ясно сейчас или облачно, туман всё вокруг делал светло-серым, неопределённым. Ощутимо похолодало, хотя до минуса температура вряд ли опустилась. Завершив круг, Арнетти сошла по ступенькам крыльца, остановилась на середине и подняла голову к небу, пытаясь угадать, светит ли там, выше туманной стены, солнце.
Светит?
Или небо тучами затянуто?
Или всё-таки светит?
Во всяком случае, во-он там, левее дома, сквозь мглу проступил пульсирующий огненный шарик.
С минуту Арнетти увлечённо его разглядывала, прежде чем сообразила, что шар движется. И на самом деле не шар это вовсе, а яркий рыжий ореол, окружающий летящую огненную птицу.
Арнетти сбежала по оставшимся ступенькам и замерла, задрав голову.
Какова вероятность, что это какой-то другой птице огненной вздумалось поблуждать в тумане?
Правильно, ничтожно мала, а значит…
– Юл! – завопила Арнетти. – Юлисса! – несколько раз подпрыгнула на месте, помахала руками. – Эй, я здесь! Юл!
Правда, вероятность быть услышанной с такого расстояния тоже невелика, если вообще возможна. Равно как в тумане не то что человека на земле не разглядишь, целое здание рядом с ним не заметишь.
И что делать?
Лезть на крышу?
Разводить сигнальный костёр?
Бежать к Дагги в глупой надежде, что у него в закромах ракетница завалялась?
Уповать, что остров Юлисса видит точно, и ждать, пока она снизится? Только сосны тут высоченные, дворы-полянки меж ними маленькие, затенённые, в тумане запросто пропустишь, а по-настоящему открытых участков здесь… площадь, где большой дом располагается, и берег, где русалочье поселение. Берег пониже, площадь повыше, но на берегу домов больше и скучены они сильнее. Да и русалки не оборотни, на суше ориентируются немногим лучше людей, соответственно, ввиду особенностей туманного сезона фонарей и прочего дополнительного освещения у них должно быть тоже побольше.
Огненный овал исчез, в тумане и Арнетти бросилась в дом.
– Ринда! Ринда!
– Что? Что стряслось? – напуганная криками девушка выбежала из кухни и чуть не врезалась в мечущуюся по гостиной Арнетти.
– Мне на берег нужно, в поселение русалок, а самостоятельно я туда вряд ли дойду!
– Зачем вам на берег?!
– Сигнал подать.
– Сигнал?
– Ну, или надеяться, что целое поселение Юл заметит скорее, да и снизиться там сможет. Давай, Ринда, быстрее! Я не знаю, сколько она кругов уже заложила… может, этот последний был… а может, она вообще случайно мимо пролетала… озеро ведь немаленькое…
Последний пункт вдохновлял мало.
Ринда растерянно похлопала ресницами, вернулась на кухню, погремела там чем-то, затем выскочила в гостиную и покорно начала раздеваться. На саму смену ипостаси Арнетти внимания не обратила – чего она там не видела? – лишь взгляд отвела на случай, если девушка стеснялась. Бурая медведица, заметно уступающая размерами и отцу, и брату, поднялась с пола, встряхнулась и потопала к двери. Арнетти погладила Берилл, шёпотом пообещала скоро вернуться и последовала за Риндой.
Идти куда-либо в густом тумане, когда на расстоянии вытянутой руки уже ничего толком не видно, оказалось делом непростым и не шибко быстрым. Даже с проводником в зверином обличье. Ринда-то могла и пробежаться, зато Арнетти такой подвиг не осилила бы и в лучшей физической форме. Тропинки узкие, кругом чуть трепещущая белёсая пелена, размывающая очертания и искажающая звуки. Двигаться приходилось чётко за Риндой, не оборачиваться лишний раз – засмотришься и медведица вперёд уйдёт, – и постоянно смотреть под ноги. Порывы по поводу и без задирать голову к небу Арнетти давила, всё равно делу изучение небес не поможет. Старалась идти за Риндой след в след, никуда не сворачивать, пореже спотыкаться и поменьше паниковать прежде срока.
Путь, в прошлый раз даже в неудобных туфлях ставший приятной, интересной прогулкой, нынче обратился долгим, утомительным походом, похожим на поездку в метро с двумя-тремя пересадками в одну только сторону. Вроде едешь-едешь, там переходишь со станции на станцию, здесь переходишь, а дорога всё не кончается, и до места назначения пилить ещё с пяток остановок.
Наконец Ринда замедлила шаг и Арнетти смогла разглядеть россыпь плавающих во мгле огоньков. О близости озера напоминал только плеск воды да запах рыбы, тянущийся от русалочьего поселения, сама же озерная гладь терялась в тумане так же, как сосны на берегу. Ринда и Арнетти осторожно спустились по склону и направились к огонькам, по мере приближения становящихся ярче, крупнее. Вскоре проступили очертания домов на берегу, подсвеченные фонарями, висевшими у дверей, стоявшими перед порогами и даже укреплёнными на крышах. Постепенно к свету добавился шум, гомон голосов, что бывал, когда обладатели этих голосов собирались в одном месте и начинали что-то бурно обсуждать. Арнетти поравнялась с Риндой, повертела головой. Площадь, сколь помнилось, тут достаточно большая, ровная и можно не опасаться сойти с тропинки и заплутать в тумане.
– Что здесь происходит? – вопросила Арнетти, силясь восстановить по памяти, где и какие заведения находились.
Ринда проворчала что-то и толкнула Арнетти головой, привлекая внимание. Затем движением морды указала на мутные гомонящие силуэты прямо по курсу, столпившиеся вокруг дома с освещенными окнами.
– Ну, Юл, – Арнетти решительно направилась к силуэтам.
Силуэты оказались русалками и тритонами, пытающимися заглянуть в окна почты и шумно переговаривающимися между собой. Под удивлённые возгласы Арнетти протолкалась к двери, толкнула створку. Собравшиеся в зале умолкли и обернулись на звон колокольчика.
– Вот и она, потеряшка наша, – радостно воскликнула Юлисса.
– И где я тебя нахожу? – Арнетти многозначительно обвела рукой зал.
– Всё на почту тянет, не иначе как по старой памяти, – усмехнулась подруга и, шагнув к Арнетти, крепко её обняла. Отстранилась, оглядела придирчиво. – Сколь вижу, ты жива-здорова, бодра и румяна.
Арнетти тоже пробежалась глазами по чёрному мужскому пальто на Юлиссе, надетому на голое тело. Владелец пальто, сиятельный князь Дэймитри Хилдебранд стоял позади, перед стойкой, в компании Леды и двух русалок и тритона, незнакомых Арнетти. В отличие от невесты, обнажённым телом он не щеголял и был полностью одет, не считая отданного пальто. Склонил черноволосую голову, приветствуя Арнетти, и устремил вопросительный взгляд на Леду. Та ответила немного вымученной улыбкой.
