Текст книги "Морфология сознания. Том 2"

Автор книги: Сергей Савельев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Одним из крупнейших образований неокортекса головного мозга человека является лобная область. Она не совпадает с анатомическими границами лобной доли, а расположена ростральнее предцентральной области. Лобная область является эволюционным новообразованием, характерным для приматов, что предопределяет её строение. Она имеет общие цитоархитектонические признаки, но может быть разделена на две подобласти. Собственно лобная подобласть включает в себя поля 9, 10, 11, 12, 45, 46 и 47, а в переходную к моторной коре подобласть входят поля 8 и 44. Кроме этих полей, в лобную область обычно включают переходное к лимбической области поле 32. Все 10 полей лобнЪй области крайне разнообразны по строению у разных людей. Из-за эволюционной незрелости найти идеально похожее строение неокортекса у двух людей весьма затруднительно. Эта проблема преодолевается тщательным анализом цитоархитектонического строения коры в каждом конкретном случае. Усложняет изучение лобной области ещё одна эволюционная особенность неокортекса. Дело в том, что в лобной области лучше всего развиты переходные зоны между полями. Они обычно похожи на прилежащие поля, но имеют необычно крупные размеры. Эти лимитрофные участки переходов очень развиты у человека, что составляет огромный эволюционный потенциал для дальнейшей специализации мозга. Благодаря большим лимитрофным адаптациям границы между полями лобной области более размыты, чем в других участках мозга.

Несмотря на эволюционную молодость, лобная область 19-недельных плодов уже неоднородна. Однако только после разделения неокортекса на слои и начала их специализации удаётся уловить признаки отдельных полей (27-я неделя развития). Важно отметить, что у поздних плодов уже появляются лимитрофные промежутки между полями, которые начинают интенсивно увеличиваться после рождения. Основной рост полей лобной области приходится на период после рождения. Наиболее быстро формируются эволюционно старые области неокортекса, которые граничат с двигательными центрами. Самыми медленнорастущими зонами лобной области являются неокортикальные новообразования, которые отсутствуют или плохо выражены даже у человекообразных обезьян.

Из этих наблюдений напрашивается несколько важных выводов, связанных с процессом формирования сознания ребёнка. С одной стороны, долгие годы от детей невозможно ожидать никаких признаков самостоятельного мышления и осознанного поведения. Для этого просто отсутствует материальный субстрат – сформированная кора лобной области. Именно в ней процессы морфогенеза активно продолжаются 10 лет после полового созревания, а синаптогенез снижается меньше, чем в других участках коры. До окончания дифференцировки лобной области созидательная активность носит гормональный или имитационно-подражательный характер. С другой стороны, продолжительная дифференцировка лобной области даёт основание для позднего накопления социальных инстинктов и формирования рассудочного мышления. Для этого необходимо как создание условий индивидуального развития, так и наличие соответствующей конструкции мозга у обучаемого. Если эти условия совпадут, то можно надеяться на появление неординарной личности.

Лобная область более столетия рассматривается как один из ассоциативных центров коры больших полушарий. На это указывают обширные связи нейронов большинства полей лобной области и невыраженность конкретных функций при её раздражении. Лобная область по отношению к другим центрам коры и подкорковым образованиям выполняет роль тормозящего центра. Она является причиной нарушений осознанного поведения, обучения, понимания и способности к адекватной оценке происходящего (Савельев, 2010). Прилежащие к моторным областям поля лобной доли контролируют письменную речь, восприятие музыки и математические способности оперирования цифрами. В тех же зонах сосредоточены корковые центры, управляющие тонкими движениями и координирующие деятельность вестибулярного аппарата. Особое внимание обычно уделяется зоне Брока (поля 44, 45), которая связана с моторным контролем за речью. Это центр эффекторных речевых функций, который контролирует только согласованную активность двигательного аппарата гортани, глотки и языка.

Крайне важным свойством лобной области является управление сложными функциями мозга. При нарушении работы этого центра возникают заторможенность, апатия, непроизвольное хватание любых предметов и патологическое переедание. Эти явления часто сочетаются с пассивной праздностью, невниманием к окружающему миру, равнодушием, притуплением эмоций и отсутствием даже следов индивидуальной инициативы. Вполне понятно, что патологические процессы отражают и ситуации со слабым индивидуальным развитием соответствующих полей.

Следовательно, у нормально развивающегося подростка нет почти никаких шансов для самореализации через какую-либо интеллектуальную деятельность. Сразу надо пояснить, что я имею в виду творчество, построенное на созидании принципиально нового, того, чего ещё никогда не было в природе и обществе. В области комбинаторики подростки могут творить любые чудеса. Они могут прекрасно программировать, играть в шахматы и даже писать чувственные стихи, отражающие их гормонально-романтические страдания. Однако никакая виртуозная комбинаторика в рамках уже созданных языков программирования не будет событием синтеза. Для выхода за рамки комбинаторики нужно использовать лобные области мозга, которые у подростков ещё физически не созрели.

Процесс созревания ассоциативных центров подростка очень чётко связан со способностями, которые меняются по мере созревания мозга. Первые признаки своеобразного «корково-лимбического» синтеза появляются в фазе начального формирования коры. Самые ранние этапы созревания творческих способностей начинают проявляться в довольно специфических ситуациях развития, которые известны как криптофазия. Под этим названием принято понимать детский автономный или «тайный» язык, который обычно непонятен окружающим. Он самостоятельно возникает почти в половине близнецовых пар. При этом частота появления этого внутреннего языка общения выше в тройнях, чем в парах близнецов. Мальчики и монозиготные пары создают тайный язык чаще девочек и дизиготных близнецов. Тем не менее автономный язык легко возникает в любой очень тесной группе детей, близких по возрасту и прошедших одинаковые стадии речевого развития.

Тайный язык близнецов создаётся для зашифровки сообщений и состоит из звукоподражаний, простых восклицаний или упрощений звуков языка родителей (Bakker, 1987). Прелесть этого автономного языка в том, что до 6—7 лет он компенсирует детям незрелость коры, которая ещё не может обслуживать уже возникшие коммуникационные потребности. Детский тайный язык является универсальным явлением и известен среди датских, англоязычных, русских, голландских, немецких, эстонских и исландских близнецовых пар.

Незаметно развиваясь, кортикальная креативность у школьников первый раз достигает своего пика в 10– 11 лет, а затем резко падает в течение года (Smith, Carls-son, 1985). К этому времени завершается основное созревание связей коры лобной области головного мозга. Первичная детская креативность только отражает систему образования связей дифференцирующихся

нейронов ассоциативных полей. Спад детского творчества начинается с первыми признаками половой гормональной дифференцировки и созревания связей половых центров мозга. По мере завершения основного этапа полового созревания креативность подростков вновь медленно повышается в возрасте 14—15 лет и выходит на пик в 16 лет. Повторное появление признаков креативности к «творческим» способностям никакого отношения не имеет. В это время начинается созревание связей нижних теменных полей, что приводит к всплеску активного установления новых ассоциативных связей.

Крайне интересны различия созревания кортикальных центров древнейшего происхождения и эволюционно новых «человеческих» центров коры. Сравним время созревания относительно древних кортикальных структур с неокортексом и переходными областями. Когда неокортекс лобной и височной областей формирует основные системы связей, в детском поведении намечаются благоприятные изменения. Наивные родители часто считают своим педагогическим успехом появление вербальной вежливости у подростков. На самом деле они просто дожидаются созревания нужных отделов мозга, которые позволяют ребёнку овладеть вербальными формами вежливости. Именно по этой причине жёсткой дрессурой можно получить от детей вежливые просьбы в 6 лет, а осмысленные – только ближе к 9-летнему возрасту. Именно в это время формируются основные неокортикальные связи речевых, слуховых и ассоциативных центров мозга с лимбическими центрами. Связи между неокортикальными полями и лимбической системой осуществляются через лимбическую зону коры, или поясную извилину.

Лимбическая область коры – очень важная, но хуже всего исследованная область неокортекса. Этот участок неокортекса располагается только на одной извилине и лежит над мозолистым телом. Лимбическая область коры является переходной структурой от древнего архикортекса к неокортикальным структурам лобной, сенсомоторной, теменной и затылочной областям. По самым общим признакам поясную извилину разделяют мл пять подобластей и три продольные зоны, которые имеют общее цитоархитектоническое строение. Всего и лимбическую область коры входит 10 полей (sbp, ei, i, е, il, el, 23, 24, 25, 31 и 31/32), которые формируют 28 изменчивых подполей. У человека относительный размер лимбической области коры меньше, чем у жи-иотных, что говорит о возрастающей роли неокортекса it детерминации поведения. Детали развития и функций этой зоны плохо изучены, хотя неинвазивные методы исследований позволяют сделать некоторые спорные предположения.

Необходимо отметить, что существуют вполне достоверные данные, которые говорят о возможности косвенного участия в интеллектуальных процессах корковой части мозжечка. Неврологический ресурс этой структуры невероятно велик и сложен. Достаточно упомянуть о размерах мозжечка. Если в умозрительном эксперименте мозжечковые складки развернуть в непрерывную ленту, то она окажется высотой со взрослого человека (Савельев, 2001). Вполне понятно, что, обладая многочисленными связями с неокортексом большого мозга, он не может не влиять на интеллектуальные процессы. Однако прямых доказательств такого влияния не очень много. Единичные исследователи ставили перед собой задачи поиска связи между рассудочными процессами и функциями мозжечка. Сравнительный анализ способности к запоминанию и ассоциативному обучению 10 здоровых и 5 больных людей с локальными повреждениями мозжечка показал крайне занимательные результаты. Выяснилось, что нарушений памяти при повреждении мозжечка не возникает. Зато способности к ассоциативному научению заметно снижались вместе с показателями развития интеллекта (Bracke-Tolkmitt et al., 1989). Таким образом, мозжечок играет роль в созревании интеллектуальных функций неокортекса человека, хотя полностью его роль пока не изучена. Если учесть, что кора мозжечка созревает у разных людей неодинаково, то легко допустить и непостоянство времени созревания всего интеллекта.

Таким образом, неокортекс формируется неравномерно, а каждое функциональное поле имеет собственный период созревания. При этом он может завершиться за несколько месяцев, но у эволюционно молодых структур иногда затягивается на десятилетия. Вполне понятно, что во время созревания нейронов конкретного поля происходит надёжное запечатление ключевых форм поведения, связанных с его основными функциями. Именно эти алгоритмы принятия решений обычно используются в последующей жизни. Отсюда происходят те странности поведения, которые так удивляют родителей. Если запечатление пришлось на формирование основного паттерна связей поля, то ничего в воспитании или образовании уже изменить нельзя. Записанная в системе синаптических связей глупость или умность окажется в мозге до конца жизни ребёнка.

Дополнительная проблема дифференцировки нейронов коры связана с тем, что лимбическая система функционально созревает намного раньше неокортекса. Это означает, что первичные формы сознания закладываются и включаются в работу под контролем структур, обслуживающих эмоциональные процессы. Отсюда у детей появляется непрерывный эмоциональный стресс, когда рассудочные корковые запечатления вступают в непримиримое противоречие с обезьяньими проявлениями лимбической системы. До поры до времени с этими противоречиями созревания мозга помогают справляться родительский авторитет, вооружённый ремнём, и среда образовательных учреждений. Однако лимбическая система с блеском побеждает зародыши здравомыслия после начала полового созревания.

V. ВЫЗРЕВАНИЕ ПОЛОВОГО МЫШЛЕНИЯ

В головном мозге человека существует устойчивый половой диморфизм. Наличие генетических и анатомофизиологических различий между мужчинами и женщинами не вызывает никаких сомнений. Их влияние на поведение столь же велико, как и структурная индивидуальная изменчивость. У этой проблемы есть две обширные стороны. Наиболее очевидная сторона связана

с репродуктивными стратегиями поведения мужчин и женщин. Они детерминированы как очевидным анатомическим диморфизмом, так и морфологической структурой головного мозга. Вполне понятно, что во время индивидуального развития формируются особенности поведения, которые отражают диморфизм цитоархитектонического строения мозга и периферических анализаторов. Половым особенностям созревания и дифференцировки головного мозга посвящена эта глава книги.

Становление полового диморфизма особых трудностей не вызывает и подробно описано в анатомических, физиологических и психологических исследованиях. Намного более сложная часть проблемы обусловлена половыми особенностями развития баланса между репродуктивно-инстинктивной частью лимбической системы и рассудочно-социальным неокортексом. У развивающихся подростков равновесие между этими системами сдвинуто в лимбическую сторону. Это временное превалирование инстинктивно-гормональных форм контроля поведения отмечается как у мальчиков, так и у девочек. Однако девочки созревают немного раньше, а их лимбическая система дифференцируется быстрее. У мальчиков этот процесс начинается позднее и растянут во времени. По этим причинам вызревание полового мышления имеет глубокие половые различия и происходит неравномерно и крайне болезненно. Неприятностей добавляет неокортекс с быстро накапливаемыми социальными инстинктами и нарождающимся здравомыслием, без анализа баланса двух систем контроля поведения нам трудно будет понять, почему один молодой человек носится по планете со спущенными штанами, а другой вспоминает о половом диморфизме от случая к случаю. Эта сторона проблемы очень слабо исследована и будет частично рассмотрена в следующей главе. Попробуем начать с самых очевидных различий, которые тоже исследованы явно недостаточно. В чём же состоят половые особенности нервной системы? Простейшие бытовые наблюдения показывают, что мужчины и женщины ведут себя по-разному в одинаковых ситуациях. Это происходит при сходном строении мозга, органов чувств и систем управления движением. Можно предположить, что какие-то различия кроются как в деталях строения нервной системы, так и в механизмах регуляции поведения. Рассмотрим некоторые различия мужского и женского организма, которые постепенно накапливаются в развитии.

В эмбриональном развитии происхождение половых различий хорошо исследовано как у животных, так и у человека (Breedlove, 1992). Всё начинается с индифферентных гонад, которые развиваются либо как семенники, либо как яичники. У млекопитающих направление дифференцировки достигается с помощью гена фактора детерминации семенников, расположенного на Y-хромосоме. Если этот ген экспрессируется рано, то гонады дифференцируются в семенники. При отсутствии его активности – формируются яичники. С этого момента гормональные секреты гонад активно влияют на морфогенез головного мозга и на его половую дифференцировку. При отсутствии гормональной стимуляции весь организм, включая головной мозг, будет развиваться по самочному типу. Впоследствии эти особенности развития приводят к поведенческим и сексуально-романтическим странностям.

Никто не может заподозрить принципиальных половых различий в способностях слышать, нюхать, видеть или совершать сложные движения. Отсутствие сенсомоторного полового диморфизма кажется очевидным, если исходить из бытовой логики. К сожалению, такой подход мало когда позволят получить результат, совпадающий с научной истиной. По этой причине обратимся к ограниченным, но существующим в научной литературе достоверным различиям нейробиологической организации мужчин и женщин. Для пущей серьёзности повествования начнём с глаз, которые являются зеркалом несуществующей души.

Сразу надо отметить, что даже в консервативной конструкции глаз обнаружены половые различия. Достаточно упомянуть о том, что плотность клеток эпителия хрусталика у женщин выше, чем у мужчин (Gugen-moos-HoIzrnan et al., 1989). Авторами был проведён подробный количественный анализ клеток эпителия хрусталика лиц обоих полов с 13 лет до 91 года. Оказалось, что при старении у обоих полов наблюдается одинаковое снижение числа клеток, но их средняя плотность у женщин стабильно больше на 15%. На зрении стариков эти различия не сказываются. Усмотреть половую ценность этого признака довольно сложно, что говорит о фундаментальных соматических особенностях, не связанных с размножением.

Специальное исследование половых различий в размере и форме зрительного нерва показал ещё более занимательные результаты. У взрослого человека вертикальный и горизонтальный диаметр диска зрительного нерва равен 1,88 и 1, 77 мм соответственно. Однако у женщин глаза и диски зрительных нервов меньше, чем у мужчин. Это особенно печально из-за того, что более крупные диски зрительных нервов содержат большее количество волокон (Quigley et al., 1990). Следовательно, в головной мозг женщин входит меньше зрительных волокон, чем в мужской. Сопоставив обе работы, можно понять, что женщины лучше видят и обладают прекрасным цветоразличением. Однако в их мозг попадает меньше зрительной информации для осмысленного анализа, а крупные глаза выигрышно смотрятся только на фоне небольшой головы.

Тем не менее простейшие тесты на цветоразличение показывают, что для женщин трава зеленее, а для мужчин немного желтее. Мужчины чаще страдают цветовой слепотой в красно-зелёной зоне спектра, но обладают большей остротой зрения. Наиболее яркие и доказательные половые различия проявляются именно в детстве и юности (Ishigaki, Miyao, 1994; Schrauf et al., 1999). Так, широко известно, что частота встречаемости цветоаномалий у мальчиков выше, чем у девочек. С возрастом различия сглаживаются, поскольку влияние среды и непростых условий существования заметно сказывается на зрительной системе человека. Наиболее масштабные и достоверные исследования сравнения половых различий зрения были проведены относительно недавно на 870 участниках (Shaqiri et al., 2018). Оказалось, что зрение мужчин было лучше, чем у женщин, по 6 из 15 использованных показателей, а женщины не превосходили мужчин никогда. Этим данным можно доверять, так как исследование проводили преимущественно женщины, явно недовольные своими результатами.

Особенно занимательно то, что при немного худшем зрении женщины обладают более отчётливой внутренней репрезентацией цветов, чем мужчины. Это означает, что они намного лучше мужчин различают даже плохо увиденное. Такой вывод следует из экспериментального изучения словарного запаса женщин, касающегося названий цветов. Они проявляют лучшие способности устанавливать точные соответствия между названиями сложных цветов и соответствующими стимулами (Nowaczyk, 1982). Иначе говоря, женщины накапливают максимально разнообразный личный опыт по распознаванию цветов, который играет большую роль в их половых демонстрациях. Необходимо уточнить, что рецепция и анализ визуальной информации у человека весьма нестабильны. Например, перед менструацией у женщин снижается болевая чувствительность, но различение зрительных стимулов заметно улучшается. Существуют предположения, что половые гормоны действуют непосредственно и на сенсорную периферию, и на зрительные центры головного мозга (Gandelman, 1983).

Интересно отметить, что гендерные различия были найдены как на рецепторном уровне, так и в случаях использования сложного анализа. Среди элементарных различий следует отметить более высокую остроту зрения у мужчин и точность определения направления движения. Среди сложных зрительных функций, уже включающих работу головного мозга, мужчины показали лучшие результаты в тестах на биологическое движение и распознавание иллюзий (Shaqiri et al., 2018). Особенно заметны различия при сравнительном исследовании пространственной визуализации молодых мужчин и женщин в возрасте от 17 до 25 лет. Восприятие и умозрительная реконструкция сложных и подвижных трёхмерных стимулов у мальчиков были намного успешнее, чем у девочек (Sanders et al., 1982).

Зато женщины обладают другими достоинствами сенсорных органов и систем, которые превосходят таковые мужчин. К примеру, они намного лучше чувствуют перепады давления, что могло иметь биологический смысл в предсказывании изменений погоды (Peters et al., 7009). Женщины точнее различают изменения температуры и обладают более развитой тактильной чувствительностью (Frenzel et al., 2012). Не стоит забывать, что сенсорные функции человека и животных имеют выраженный половой диморфизм и довольно сильно зависят от гормонов. Так, женщины обладают более своеобразной чувствительностью к звукам, прикосновениям и вкусовым качествам пищи.

Для этих выводов есть вполне реальные физиологические данные. Существуют устойчивые различия между мужчинами и женщинами в абсолютных порогах слышимости. Исследование нашего речевого и слухового диапазона от 8 до 20 кГц показало, что в период от 10 до 40 лет наш абсолютный порог слышимости приходится на частоты от 14 до 20 кГц. От 40 до 60 лет порог резко падает и приходится на частоты от 8 до 14 кГц. Половой диморфизм проявляется в том, что у женщин абсолютный порог слышимости был в среднем на 4,4 дБ ниже, чем у мужчин (Stelmachowicz et al., 1989). При этом мужчины обладают более высокой толерантностью к нарастанию громкости звука.

По-видимому, женские половые гормоны влияют на обонятельные способности человека намного сильнее, чем мужские. В этом плане существуют многочисленные данные о том, что женщины на протяжении всей жизни превосходят мужчин по способности различать запахи. Это действительно так, поскольку в возрасте от 5 до 99 лет женщины обладают лучшей способностью к различению запахов (Doty et al., 1984). Однако при необходимости использовать сложный анализ сенсорных сигналов в церебральных структурах возникают заметные гендерные различия. Для этого есть все основания, так как головной мозг женщин в достоверных выборках (более 2000 случаев) оказывается меньше, чем у мужчин. Эта закономерность давно подтверждена как для человека, так и для человекообразных обезьян (Савельев, 2010). Почти до конца XIX века эти различия успешно списывали на влияние массы тела. Умозрительная идея состояла в том, что для маленького тела достаточно и небольшого мозга. С трудом додумавшись до параллельного взвешивания как мозга, так и тела усопшего человека, анатомы открыли новые горизонты изучения половых различий. Оказалось, что немного более низкая масса мозга женщин никак не связана с массой их тела.

Мозг женщин оказался меньше мужского. Минимальные различия составляют 44 г, а максимальные – 203 г, что зависит от этнической и расовой принадлежности изучаемой популяции (Савельев, 2005а, б). Вполне естественно возникает вопрос о природе таких устойчивых анатомических различий. Совершенно ясно, что мы не можем даже теоретически допустить гендерных различий сенсорных и двигательных центров головного мозга. На отсутствие таких отличий указывают как результаты множества видов спорта, так и сенсорные достижения обоих полов. Для поиска источника полового диморфизма остаются только эволюционно молодые области неокортекса. В первую очередь речь идёт о комплексах полей, связанных с ассоциативной деятельностью. Но и в этих зонах ситуация не так однозначна, как кажется на первый взгляд. Было бы крайне странно обнаружить половые различия в лобных областях больших полушарий.

Появлению в нашей эволюции развитых лобных областей мы обязаны исключительно женщинам (Савельев, 2016, 2019). Именно их длительная забота о потомстве превратила тормозные лобные области в залог нашей социализации и искусственного отбора. Благодаря эволюции, направленной на увеличение длительности заботы о потомстве, лобные области подверглись целенаправленному искусственному отбору. Женщины были вынуждены многие годы делиться пищей и проявлять заботу о своих потомках. Другим способом сохранить им жизнь было невозможно, как и гарантированно перенести свой геном в следующее поколение. В результате роль лобных долей возрастала вместе с увеличением размеров мозга. Побочным, но крайне важным последствием длительной заботы о потомстве стала способность гоминид делиться пищей с неродственными особями. Это тормозное влияние лобных областей позволило нам сформировать социальную структуру сообщества, а затем использовать их для мышления и творчества.

Вполне понятно, что отбор поначалу происходил преимущественно по женской половине гоминид, а самцы получили лобные области мозга в качестве бесплатного эволюционного подарка. По этой причине мужчины меньше проявляют заботу о потомстве, не очень страдают от сопереживаний и социального гуманизма. На эти эволюционные различия указывает и частота проявления анорексии, которая является результатом тормозного действия лобных областей. Летальная анорексия у мужчин встречается в сотни раз реже, чем у женщин. Следовательно, предположить гендерное уменьшение размеров женского мозга за счёт лобных областей никакой возможности нет.

Единственными кандидатами на структурные половые различия неокортекса остаются теменные и височные ассоциативные области (см. предыдущую главу). Это обширные участки неокортекса, которые можно легко уменьшить на 50—200 г нервной ткани без особых поведенческих потерь. На эту возможность как в мужском, так и в женском мозге указывает изменчивость подполей полей 39 и 40 нижней височной подобласти. Оказалось, что оба подполя поля 39 могут отсутствовать даже в правом и левом полушариях мозга одного человека.

Аналогично ведут себя и три из четырёх подполей поля 40. Они могут присутствовать или отсутствовать как в мозге разных людей, так и в разных полушариях мозга одного человека (Савельев, 2018а). Столь значимая изменчивость и поведенческая незаметность полного отсутствия этих подполей раскрывают нам природу различий массы мужского и женского мозга.

Нижние теменные и прилежащие к ним височные области являются эволюционным новоприобретением человечества. Они очень морфологически изменчивы как по анатомической организации, так и по числу нейронов. Столь широкая индивидуальная вариабельность, видимо, отчасти сцеплена с гендерными различиями и устойчиво проявляется в разных расах и этнических группах (Савельев, 2005а). При доказанном существовании различий между мозгом мужчин и женщин не стоит драматизировать влияние этих особенностей на поведение. Индивидуальная изменчивость обычно нивелирует гендерные различия, которые проявляются только при больших размерах выборок сравнения.

Кроме неокортикальных особенностей, существуют немногочисленные данные о морфологических различиях других отделов центральной нервной системы. Известны разрозненные сведения о половых различиях в длине спинного мозга, которая у новорождённых девочек меньше, чем у мальчиков. Более того, уровень окончания спинного мозга в позвоночном столбе изменяется в разных этносах (Vettivel, 1991). Не стоит объяснять, что длина спинного мозга на гендерных различиях в интеллекте сказывается не очень сильно, как и строение мозжечка. По загадочным причинам большая группа авторов искала половой диморфизм среди клеток Пуркинье, хотя наблюдение за гимнастками могло бы избавить их от бессмысленных научных усилий. Удивительно, но этих авторов поразило отсутствие половых различий в количестве клеток коры мозжечка. Подсчёты показали, что нет значимых корреляций количества ядрышек с массой мозжечка, полом человека, а также не существует достоверных различий между правыми и левыми половинами мозга (Mayhew et al., 1990).

Если в сенсомоторных отделах мозга гендерные различия находить трудно, то в подкорковой части лимбической системы они вполне ожидаемы. Половой диморфизм в подкорковой системе головного мозга человека сказывается на размерах и строении многих центров. Гак, в 90-е годы XX века исследовали переднюю преоптическую область гипоталамуса и супрахиазматическое ядро для выявления половых различий (Allen et al., 1989). Авторам удалось обнаружить различия в двух из четырёх подозрительных скоплений клеток. Одно из вновь описанных ядер у мужчин оказалось в 2,8, другое – и 2 раза больше, чем у женщин. Обнаруженная специфичность не зависела от возраста исследованных людей.

Похожие исследования специализированного ядра преоптической области позволили обнаружить выраженный половой диморфизм (Hofman, Swaab, 1989). В это исследование были вовлечены как мужчины, так и женщины в возрасте от 10 до 93 лет. Оказалось, что одно из ядер преоптической области имеет разную форму, отражающую его половую принадлежность. У женщин оно было вытянуто, а у мужчин – шаровидно. Размер ядра у мужчин был в 2,2 раза больше, и оно содержало вдвое больше нейронов. Занимательное наблюдение было сделано при анализе изменения размеров ядра с: возрастом. Если у мужчин наиболее выраженное снижение числа нейронов происходило между 50 и 60 годами, то у женщин – только после 70 лет.

Это подтверждает представление о том, что мужские центры полового восприятия репродуктивного партнёра связаны с ядрами преоптической области мозга. Именно они получают часть волокон от сетчатки и являются первыми сексуальными центрами лимбической системы. Эти ядра предопределяют различия в выборе половых предпочтений мужчин и женщин. Половой диморфизм в ядрах зрительной системы детерминирует визуальные критерии оценки полового партнёра у мужчин. По этой причине привлекательные дамские ножки, голенькие ручки, плечики и шейки очень успешно демонстрируются особям другого пола. Вполне понятно, что эффективность привлечения внимания инстинктивно-гормональных самцов возрастает вместе с менее приятной оголтелой сексуальной агрессией.