Текст книги "Морфология сознания. Том 2"
Автор книги: Сергей Савельев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
В непосредственной связи с этими структурами мозга расположены ядра ложа терминальной полоски. Количественные исследования этих ядер у мужчин и женщин показали существование половых различий. У мужчин ядра ложа терминальной полоски были в 2,47 раза больше, чем у женщин. В этом центре сосредоточены связи, объединяющие центры агрессии и полового конкурентного поведения. При этом обе области мозга находятся под контролем гонадотропных гормонов и половых стероидов (Allen, Gorski, 1990).
Самый поверхностный обзор достоверных данных о половом диморфизме даёт общее понимание о существовании заметных структурных различий в строении мозга. Эти особенности заметно влияют как на поведение взрослых людей, так и на динамику созревания мозга. Следует учитывать и ещё одну особенность созревания мозга человека. Дело в том, что женские и мужские половые гормоны по-разному влияют на одни и те же структуры мозга. По этой причине половое созревание сопровождается быстрым нарастанием поведенческого диморфизма, который изменить практически невозможно, да и не нужно.
Для ознакомления с масштабами влияния половой дифференцировки на нейрогенез в центральной нервной системе достаточно обратиться к данным, полученным на животных. Так, у 18-дневных плодов крыс в пояснично-крестцовых отделах спинного мозга нейронов больше, чем у взрослых крыс, а половые различия полностью отсутствуют. Гибель нейронов начинается после рождения и к 10-му дню снижается до взрослого состояния. Только в процессе нейрональной гибели возникают и половые различия. У самцов нейронов сохраняется больше, чем у самок. Эту ситуацию легко изменить, если ввести новорождённым самкам мужской половой гормон – тестостерон (тестостерона пропионат). В таком эксперименте степень потери нейронов в пояснично-крестцовом отделе самцов и самок будет одинакова (Sengelaub, Arnold, 1989). Этот опыт показывает, что вместе с поведением необратимо изменяется и структура центральной нервной системы, которая сохранится на всю жизнь. Как ни печально, но масштаб гибели нейронов в период развития нервной системы связан с гормональной дифференцировкой.
Таким образом, влияние полового созревания на формирование мозга и человеческого сознания крайне велико. Именно при становлении гормонального статуса каждого человека начинают активно реализоваться структурные половые различия в организации мозга. Девочки всегда умнее мальчиков до начала полового созревания. После появления достаточного количества половых гормонов следы рассудительности и здравомыслия у девочек и мальчиков быстро заменяются инстинктивной регуляцией поведения. Однако безумие гормонального созревания чаще и масштабнее проявляется у девочек.
Эта закономерность наиболее заметна при отклонениях полового созревания. Самым ярким и распространённым вариантом таких особенностей является раннее половое созревание. Специальные антропо-эндокринологические исследования показали, что преждевременное половое развитие встречается у девочек в 6 раз чаще, чем у мальчиков (Ciovirnache et al., 1989). При этом все мальчики и 90% девочек были горожанами, а опережающее половое созревание сопровождалось гетерохронией формирования органов и морфофизиологическими отклонениями развития.
По мере созревания подростков происходит несколько крупных гормональных перестроек организма, которые очень заметно сказываются на сознании, миропонимании и рассудочной деятельности человека. Самое известное событие в созревании полового мышления связано с динамикой изменения роли промежуточного мозга при появлении половых гормонов. Я касался этой проблемы в других книгах, но будет полезно напомнить о сути процесса (Савельев, 20186; 2019). Дело в том, что половое созревание у человека и высших приматов тормозится мелатонином, который вырабатывается в эпифизарном комплексе метаталамуса промежуточного мозга. Если в раннем детстве появляется новообразование или другая патология этой структуры, то половая дифференцировка начинается в очень раннем возрасте. Сексуальная активность может возникать даже в средних группах детского сада (4—5 лет). Это говорит о том, что эпифизарный мелатонин позволяет нам немного поучиться до начала гормонального стресса полового созревания.
Механизм торможения полового развития в детский период крайне важен для человека. Это доказывается не только умозрительными рассуждениями о пользе образования и воспитания, но и особенностями структуры пинеального комплекса. Дело в том, что у большинства приматов иннервация эпифиза осуществляется только одним нервом (nervus conarii), который содержит как симпатические, так и парасимпатические волокна. У человека этих нервов два, и они входят в задний полюс эпифиза в нескольких местах. Даже по сравнению с приматами эпифизарный комплекс человека обладает более высокой морфофункциональной надёжностью, чем можно было бы ожидать. Следовательно, мы видим явные следы искусственного отбора, направленного на удлинение периода накопления социальных инстинктов гоминид, которые требуют отложенного полового созревания подростков.
Вполне понятно, что тормозное влияние мелатонина продолжается не так долго, как нам бы хотелось. В конце концов половые страсти захватывают наше сознание и на время превращают людей в сексуально озабоченных приматов. Процесс складывается из баланса между нарастанием синтеза половых гормонов и угасанием роли эпифизарного синтеза мелатонина. Иначе говоря, после начала созревания он уже не может уравновешивать половую активность, что проявляется в дикой смене поведения пубертатных подростков. Их неуправляемость и индивидуализация поведения становятся особенно заметны в пубертатный период. В это время проявляются персональные особенности строения мозга, необходимые для осуществления цели биологической жизни – размножения. В этом отношении огромную роль играет совместное обучение и воспитание детей. Их половая дифференцировка зависит как от внутренних факторов созревания мозга, так и от социальных взаимодействий. С точки зрения адекватного созревания мозга совместное обучение мальчиков и девочек очень полезно. Они привыкают друг к другу и изобретают различные способы надполовой коммуникации. Однако есть и отрицательные последствия, поскольку в старших классах созревшие подростки стремятся спариваться при первой возможности. В конечном счёте происходит эволюционно полезное укорочение времени воспроизводства и увеличение числа объектов отбора.
Врождённые и благоприобретённые различия мужского и женского мозга должны как-то проявляться ещё в детский и подростковый период созревания мозга. Не вызывает сомнений, что речевое развитие дитяти заметно запаздывает по сравнению с моторными навыками. Сенсомоторные области коры созревают быстрее, поскольку они намного древнее, чем ассоциативные и речевые поля. По этой причине следует ожидать заметных половых различий при созревании вербальных и невербальных взаимодействий между людьми. Рассмотрим невербальные взаимодействия, которые намного древнее речевых.
Необходимо отметить, что невербальное общение у мальчиков и девочек возникает в развитии очень рано. Так, у детей возрастом около года, ещё не владеющих вербальной речью, анализировали различные жесты, близкие по своей функции к лингвистическим знакам (van der Straten, 1986). Оказалось, что знаковые или репрезентативные жесты появляются у ребёнка примерно в 11 – 12 мес и развиваются вплоть до интенсивного использования вербальных знаков в 20—23 мес. При этом удалось установить, что ещё не владеющий речью ребёнок способен к семиотизации посредством различных жестов. Под семиотизацией следует понимать детское «ознаковление» предметов, людей и явлений. Иначе говоря, ребёнок связывает видимое вокруг него с движениями собственного тела и заставляет родителей выучить придуманный им язык для личного невербального общения. Похожие, но более канализированные события происходят при развитии глухоты или немоты у взрослых людей. На первичном невербальном уровне знакового общения половых различий между мальчиками и девочками пока обнаружить не удалось.
Половые различия в поведении начинают проявляться очень медленно и в самом общем виде. Наиболее наглядным может быть накопление социальных инстинктов маленькими детьми. Дело в том, что основой формирования социальных инстинктов у всех приматов является примитивное подражание. Маленькие обезьянки обучаются премудростям поведения в сообществах, копируя поведение старших братьев и сестёр или взрослых. В человеческом обществе всё происходит по тем же законам. При усвоении социальных ценностей дети подражают своим старшим братьям и сёстрам. Это особенно заметно в возрасте 3—5 лет, когда всё обучение сводится к подражанию старшим. Исследование половых особенностей поведения в этот период созревания мозга не выявило никаких различий, кроме одного. В возрасте 3 и 5 лет мальчики и девочки намного чаще имитировали поведение людей одинакового с ними пола (Winnykamen, Rusticci, 1986). При этом дети постарше частенько имитировали в играх с куклами приёмы старательного послушания, что соответствует скорости наполняемости памяти социальными инстинктами.
Как только дети начинают говорить и чему-либо учиться, возникают большие подозрения в существовании «очевидных» половых различий, хотя до гормональной дифференцировки ещё очень далеко. Так, до настоящего времени бытуют гипотезы о том, что арифметические способности мальчиков обусловлены влиянием отцов и социальной идеализации математики как чисто «мужского дела». Специальное исследование детей, обладающих повышенными способностями к математике и вербальной одарённостью, не выявили различий. Не обнаружилось никаких оснований и для полового диморфизма (Raymond, Benbow, 1986). Эти данные говорят о том, что в развитии математических способностей огромную роль играют индивидуальные различия в конструкции мозга, а не воспитание или половой диморфизм.
Одновременно с этой работой было проведено обширное исследование 40 тыс. математически одарённых детей (Benbow, Benbow, 1984). Авторами было показано, что различия в математических способностях формируются у детей в возрасте 7—9 лет. Это совпадает с началом интенсивного созревания неокортекса и сказывается на уровне последующих достижений в математике и физике. При этом были сделаны обоснованные предположения о том, что одним из основных факторов реализации способностей к математике является уровень тестостерона. Такие выводы непротиворечиво объясняют большую склонность мальчиков к занятиям математикой и физикой.
Поведенческие половые различия приобретают у тинейджеров совершенно неожиданные формы. Традиционно принято считать, что мальчики подросткового возраста обладают большей индивидуальной автономией, чем девочки. Они как будто бы чаще принимают самостоятельные решения, намного увереннее в себе и более устойчивы к внешним влияниям. Специальное исследование 865 подростков в возрасте 10—16 лет, проведённое при помощи опросника, показало совершенно иные результаты. Выяснилось, что девочки более, чем мальчики, эмоционально автономны от родителей, меньше поддаются влиянию сверстников и заметно самоувереннее (Steinberg, Silverberg, 1986). Эти данные вполне достоверны, поскольку опросники были непубличными и социально безопасными. Девочки быстрее достигают полового созревания, а это предполагает развитие независимого репродуктивного целеполагания, где ценность родителей и социальной среды всегда второстепенна. Иначе говоря, девочки намного лучше и раньше мальчиков начинают убедительно имитировать требуемое поведение и изображают выгодную им социализацию.
Существует устойчивое и вполне обоснованное представление о превосходстве женщин над мужчинами в навыках невербального общения. Это действительно так, поскольку демонстрация стройных ножек в тонких колготках на 20-градусном морозе является одной из вершин невербального общения. Не менее впечатляют затраты как на боевой раскрас лица и когтей, так и на хирургическую корректировку брюха, губ и ягодиц. Все ухищрения необходимы для целевого невербального указания на репродуктивную готовность к спариванию и размножению. Существует почти столетний опыт изучения различий невербального общения между мужчинами и женщинами, который можно суммировать в нескольких гипотезах.
Самой известной является экспрессивная гипотеза, которая предполагает, что из-за особенностей нестабильного гормонального статуса женщины имеют более лабильное и менее контролируемое поведение. Действительно, женщины более экспрессивны в период фертильности, чем мужчины. Эта активность в невербальном общении продиктована как быстрым исчезновением анатомической сексуальной привлекательности, так и возрастными репродуктивными ограничениями. Вторая по популярности социальная гипотеза связывает превалирование женского невербального общения над мужским с подчинённым положением женщин в большинстве обществ. Из-за этих особенностей социальных сообществ женщинам приходится изощряться в приёмах любого общения.
Именно по этой причине девочки при созревании половой системы проводят очень много времени, обучаясь базовым навыкам невербального общения перед зеркалом. Сюда входит как одежда, так и манера держаться, умело выставляя напоказ наиболее привлекательные части тела. В последнее время распространилась хирургическая коррекция тела для невербальных контактов. Увеличение молочных желёз, надувание губок и укорочение буратинистого носика сочетаются с маскировочно-боевой раскраской – макияжем. Последние 300 лет для девушек разрабатывались и издавались детальные инструкции для невербального общения. Знаменитый способ привлечения кавалера одним взглядом «в угол, на нос, на предмет» уже давно стал анекдотом, хотя продолжает отлично действовать на свежие поколения наивных гормональных самцов. Подложкой всего этого комплекса невербальной специализации является охота за пищей и обеспеченным самовоспроизводством. За это милое, но обезьянье целеполагание не стоит обижаться на дам, которым очень трудно вытеснить из мозга инстинкты и найти другое осмысленное занятие.
Существует ещё пара гипотез происхождения женского превалирования в невербальном общении, но их следует скорее рассматривать как методические приёмы. Речь идёт об эмпатической и аккомодационных моделях невербального общения. Считается, что женщины более склонны к эмпатии и точнее выбирают формы демонстрационного поведения, соответствующие конкретной ситуации. Это действительно так, поскольку ранняя дифференцировка лимбической системы девочек сурово ставит задачи репродуктивной конкуренции. Она начинается на поведенческом уровне задолго до полноценной дифференцировки нейрогормональных центров. Близкой, по сути дела, к эмпатической гипотезе является аккомодационная или адаптивная модель. Её суть сводится к тому, что девочки больше мальчиков заботятся о точности и деликатности общения для сохранения всех потенциально возможных репродуктивных контактов. На самом деле эти приёмы выделять как самостоятельные гипотезы невозможно, поскольку они отлично укладываются в социальную модель невербального общения.
Рассматривая различия в вызревании форм невербального общения, необходимо отметить их сущностную вариабельность. Дело в том, что исследователи уже давно пытаются обосновать выделение двух подсистем невербального общения: интуитивную (спонтанную, сигнализирующую, неконтролируемую) и осознанно-символьную (символизирующую, интерциональную). Половые различия сводятся к тому, что девочки точнее оценивают эмоциональную структуру межличностной ситуации, общую экспрессию, содержание невербального сообщения и специфику отдельных демонстраций. По сути дела, лучше всего этот приём невербального восприятия эмоциональной ситуации иллюстрируют говорящие попугаи. Они произносят фразы, соответствующие эмоциональному содержанию, а не вербальному смыслу. Мальчики ведут себя попроще и своё невербальное отношение ориентируют преимущественно на конкретного партнёра. Они, как правило, меньше обращают внимание на общие правила невербального общения, которые тщательно соблюдаются девочками.
Природа этих различий вполне понятна, поскольку девочкам надо любой ценой сохранять социальные контакты как на интуитивной, так и на осознанно-символьной основе. Их репродуктивная ценность может быть не осознаваема, но тщательно оберегаема на уровне лимбической системы. Занимательно, что всё это выращиваемое с детства дамское преимущество невербального общения быстро испаряется после решения репродуктивных проблем. Оно отсутствует при общении со знакомым партнёром, при наличии его сознательной лжи или при выявлении невербальных противоречий. Эти наблюдения позволяют предположить, что наиболее древние формы невербального общения созревают у девочек быстрее, чем у мальчиков. Суть различий в невербальном общении сводится к диморфизму половых стратегий, которые являются основой поведения.
Половые различия в конце концов сказываются на простейших поведенческих реакциях и поступках, из которых и состоит вся жизнь. Самое очевидное повседневное различие между мужчинами и женщинами видно из отношения к времени. Мы явно воспринимаем его по-разному, но не совсем понятно, где спрятаны наиболее значимые различия. Объективная оценка полового диморфизма показывает, что мужчины лучше женщин различают длительность коротких отрезков времени, событий и быстрее понимают процесс тестирования (Rammsayer, Lustnauer, 1989). Для женского мозга отношение к времени определяется его возможностью конвертации в социальные и репродуктивные преимущества, но самостоятельной ценности не имеет.
Мелкие поведенческие различия часто отражают процессы созревания отделов мозга, а не половые различия. Существует бытовое представление о том, что девочки смешливее и плаксивее мальчиков. Это не совсем так, поскольку дети независимо от пола сходно проявляют своё настроение. По мере взросления эти яркие демонстрации проходят, а эмоциональные реакции начинают скрываться. Феномен развития детской слезливости и хохотливости обусловлен периодом активной дифференцировки лобной области. У ранних тинейджеров лобные области образуют новые нейрональные взаимодействия с удалёнными отделами коры, что приводит к формированию неожиданных или парадоксальных связей между различными явлениями. Возникновение ранее неведомых ассоциаций является причиной парадоксальных и плохо осознаваемых приступов смеха или слезливых огорчений.
Как ни странно, но эти рассуждения имеют некоторые реальные обоснования. В 80-е годы XX века, на волне интереса к новейшим технологиям, пытались решить самые неожиданные проблемы работы головного мозга человека. Среди них выделяются поиски центра смеха, которые умудрились провести на добровольцах при помощи введения в организм изотопов маркирующих закись азота. Им предлагалось дышать закисью азота, а попавшие в организм изотопы визуализировали при помощи томографа (Niethammer, 1983). Оказалось, что в больших количествах изотоп скапливался только в районе орбитальной части фронтальной извилины. Эта часть лобной области отвечает за ассоциативные процессы, индивидуальное поведение и характер человека. При созревании этого отдела происходят описанные выше процессы ассоциативных озарений, что и вызывает необъяснимую смешливость и спонтанную огорчительность подростков.
Необходимо напомнить, что основная причина невозможности выполнения договорённостей между людьми состоит в конструкционных различиях их мозга. При этом индивидуальная изменчивость легко перекрывает расовые и этнические особенности строения мозга. Однако половые различия поведения в любом этносе более устойчивы, чем межэтнические. Это является результатом морфологических различий мозга, которые возникают как по генетическим причинам, так и из-за влияния половых гормонов во время созревания организма. Созревание половых центров необратимо изменяет строение нервной системы, которое обычно почти не поддаётся заметной внешней корректировке.
Некоторые особенности различий в поведении мальчиков и девочек начинают проявляться довольно рано и хорошо исследованы. Примером могут служить способности к слежению за движением предмета по кругу. Исследовав детей в возрасте от детского сада до 6-го класса средней школы, авторы показали, что уровень выполняемых заданий непрерывно увеличивался, но мальчики всегда выполняли слежение лучше девочек (Duncan et al., 1985; Dunham et al., 1985). Молоденькие девочки, как правило, проявляют немного интереса к тестам и занятиям, которые прямо не связаны с будущими проблемами репродукции или личной доминантности. По этой причине сама постановка эксперимента может быть недостаточно продуманной. Зато половой диморфизм отлично сохраняется всю жизнь при оценке интенсивности эмоций. Вполне понятно, что интенсивность эмоций с возрастом уменьшается вместе с концентрацией половых гормонов и снижением метаболизма. Однако во всех возрастных группах эмоциональность женщин более интенсивна, чем мужчин (Diener et al., 1985). Это наблюдение свидетельствует о сохранении большей роли лимбической системы в регуляции поведения женщин.
Необходимо отметить, что большую эмоциональность женщин подтверждают непроизвольные физиологические реакции организма. Так, изучение влияния настроения на слезотечение показало значительный половой диморфизм (Delp, Sackeim, 1987). Оказалось, что у женщин печальные воспоминания вызывали значительное увеличение слезотечения, а радостные – уменьшение. При этом выраженность эффекта была больше в левом глазу, чем в правом. Мужчины существенных изменений слезотечения в эксперименте не продемонстрировали. Эти наблюдения отражают особенности превалирования у женщин лимбической инстинктивно-гормональной регуляции поведения. Учитывая, что она дифференцируется быстрее кортикальных структур, становится понятна природа раннего полового и поведенческого созревания девочек.
Следует учитывать, что созревание мозга мальчиков проходит несколько иначе. К самому началу полового созревания у мальчиков появляется склонность к бесцельному времяпрепровождению и уединённым играм. В то же время игры девочек нацелены на интенсивное общение со сверстниками и постоянное развитие любых новых коммуникационных контактов. Именно в этом возрасте современные девочки погружаются в системы сетевых и телефонных контактов. Они пытаются найти наиболее биологически ценную связь, которая поможет успешно решить приближающуюся задачу самовоспроизводства. В этом проявляются разные репродуктивные стратегии, которые отражаются на поведении больше, чем любые педагогические приёмы взрослых. При этом более зрелая обезьянья лимбическая система позволяет девочкам очень умело и осознанно манипулировать мнением как о себе, так и об окружающих сверстниках.
Долгое время считалось, что мальчики намного агрессивнее и драчливее девочек. Эти данные были получены при оценке прямой физической агрессии в детских коллективах. На первый взгляд это действительно так, но воспроизводимые экспериментальные исследования показали, что девочки просто хитрее, хотя не менее агрессивны (Lagerspetz, 1989). Оказалось, что мальчики простодушно прибегают к прямой физической агрессии, а девочки предпочитают более безопасную – косвенную. Они стараются манипулировать дружескими отношениями или целенаправленно провоцировать выгодные им конфликты. Мелкие пакости, предательство и обман – прекрасные способы проявить косвенную агрессию и снизить опасность личного участия в детских разборках. Весьма занимательно, что во время интенсивного развития неокортекса у 11-летних девочек агрессия проявляется намного чаще, чем у 15-летних, а у мальчиков заметные возрастные различия отсутствовали. Это говорит о том, что после начала менструаций поведение девочек перестраивается с детской социальной конкуренции на репродуктивную. К сожалению, приёмы косвенной агрессии, усваиваемые девочками значительно раньше мальчиков, у подростков достоверно идентифицировать крайне трудно.
Не вызывает сомнения, что по мере созревания половой системы взаимодействие с родителями заметно изменяется, и далеко не в лучшую сторону. Дети отдаляются от родителей точно так же, как это происходит в животном мире. Репродуктивная состоятельность делает ребёнка полноценным объектом искусственного отбора и конкурентом собственным родителям. Объективные исследования этого явления проводятся довольно давно и дают похожие результаты. Так, для оценки дистанции между родителями и детьми в период полового созревания дважды в год анализировали половой статус подростка (Steinberg, 1988). Анализ анкетных данных родителей и детей показал, что половое созревание приводит к усилению социальной автономии, уменьшает близость отношений с родителями и повышает число конфликтов. Занимательно, что существует и обратная закономерность, которая распространяется только на девочек. Если дистанция между родителями и детьми увеличивается, то половое созревание девочек наступает быстрее. Налицо явное подавление половой дифференцировки девочек в конкурентной среде при помощи системы полового обоняния. Такое явление встречается в животном мире у макросматиков, но плохо исследовано у человека.
С этими событиями полового созревания мозга тесно связано и формирование отклонений, которые заметно сказываются на поведении детей и взрослых. Попробуем рассмотреть некоторые из таких закономерностей развития и их возможные причины. Наиболее дискуссионный вопрос связан с наследованием асоциальных наклонностей. Долго считалось, что преступные желания наследуются, как и склонность к насилию. Однако победа сомнительных умозрений псевдогуманизма привела к тому, что преступная наследственность стала агрессивно отрицаться. Затем, по политическим мотивам, прикладные и аналитические исследования были практически прекращены. Зато бытует искусственно выращенное мнение о зависимости преступных наклонностей исключительно от воспитания, среды культурного развития и образования.
К сожалению, эти странные представления не имеют никаких научных подтверждений, хотя яркие исключения из общего правила иногда происходят. Рассмотрим одну из самых обстоятельных работ в этой области (Mednicket al., 1988). Предрасположенность к насилию в этом исследовании оказалась вполне наследуемой. Впервые осуждённые за насилие при повторном судебном преследовании почти в 2 раза чаще повторяли свои действия по сравнению с ворами. Более того, изучение семейного окружения, близнецовый метод, сравнение преступности приёмных детей и родителей показали наличие достоверной наследственной обусловленности. Дети биологических родителей с многочисленными судимостями, воспитанные законопослушными усыновителями, совершали преступления в 2 раза чаще, чем дети добропорядочных родителей.
Частичная наследуемость преступных наклонностей говорит о внутривидовой консервативности лимбических центров головного мозга, которые более стабильно воспроизводятся у генетических родственников. Если судить по поведению, то нетрудно реконструировать их церебральные проблемы. С одной стороны, доминирование хорошо развитой лимбической системы гарантирует превалирование в поведении традиционных обезьяньих страстей. Стандартные биологические потребности становятся руководством к действию и основой сиюминутного целеполагания. С другой стороны, небольшие размеры тормозных полей лобной области обеспечивают снижение рассудочного социального контроля за выбором стратегии поведения. В результате таких особенностей конструкции мозга баланс между рассудочной деятельностью и обезьяньими страстями смещается к последним. У таких подростков выработать социальные инстинкты, ограничивающие как биологические желания, так и асоциальные методы их достижения, крайне затруднительно. Совершая противоправные поступки, они, как правило, абсолютно уверены в своей правоте, а раскаиваются только для того, чтобы уйти от ответственности.
Формы проявления доминирования лимбической системы особенно ярки при правонарушениях биологического характера. Так, в 90% случаев педофилы возвращаются к своим занятиям даже после принудительного лечения и больших тюремных сроков. Насильники столь же увлечены однотипными правонарушениями, как и педофилы, но рецидивы встречаются немного реже или хуже известны. Следует отметить, что на лимбический характер наследуемых преступных наклонностей указывает и половой диморфизм этого явления. Оказалось, что у женщин преступные наклонности передаются по наследству намного лучше, чем у мужчин (Mednick et al., 1988). Этого следует ожидать, так как в женском поведении роль лимбической системы намного больше, чем у мужчин.
Существуют многочисленные предположения, что половая организация мозга и дальнейшие сексуальные предпочтения зависят от уровня половых гормонов и медиаторов во время наиболее уязвимых периодов внутриутробного развития человека. Так, неоднократно высказывалась мысль о том, что чрезмерное количество андрогенов, обусловленное дефицитом 21-гидроксилазы, может влиять на созревание мозга будущих девочек. Последствия этой недостаточности приводят к нехарактерной половой ориентации или нарушению традиционной половой роли в сексуальных контактах (Dorner, 1990). Занимательно, что автор предполагает разные поведенческие последствия при гетеро– и гомозиготном дефиците этого фермента. Он считает, что такая недостаточность в пренатальный период может быть причиной андрогензависимой гомо– и транссексуальности.
Не исключено, что похожая ситуация может складываться и при отсутствии генетической предрасположенности. Дело в том, что система полового обоняния человека (вомероназальная система) возникла как орган водной хеморецепции (Савельев, 2001, 2005а). В эмбриональном периоде развития вомероназальный орган может анализировать околоплодную жидкость, входящую в нос через ноздри, а после возникновения носовых пробок – через ротовую полость и хоаны. Этот тонкий вопрос обсуждался мной ранее, но требует некоторых пояснений (Савельев, 20186, 2019). Наиболее интересными фактами, подтверждающими высказанную точку зрения, являются сведения, полученные из экспериментальных исследований. Уже давно известно, что гормоны влияют на половую ориентацию животных. Так, при нормальном развитии самцы грызунов, хищных млекопитающих, парнокопытных и птиц в качестве полового партнёра выбирают особей противоположного пола. Однако ранняя кастрация самцов и введение тестостерона неполовозрелым самкам нарушают или извращают половую ориентацию животных в раннем возрасте (Adkins-Regan, 1988).
