Текст книги "Архитектор Душ ХІ (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Император тоже поднялся, опираясь руками о стол.

– Держи меня в курсе. И помни: если они вышли на связь, значит, время у нас еще есть. Мертвые аристократы выкупа не приносят.

– Именно это я и пытаюсь вбить в голову своему отцу, – усмехнулся я. – До свидания, Ваше Величество.

– До скорого, граф.

Я вышел из кабинета, миновал вытянувшихся по стойке «смирно» гвардейцев и направился по длинным дворцовым коридорам к выходу.

Выйдя из Главного Имперского дворца и сев за руль, я первым делом посмотрел на часы, а затем бросил взгляд на хмурое небо. На дворе уже стремительно темнело, хотя время по столичным меркам было еще совсем детское. Осень неумолимо перевалила за свою экваториальную половину, с каждым днем отвоевывая у солнца все больше и больше светлых часов, так что сумерки теперь опускались на город еще до того, как заканчивался официальный рабочий день.

Деревья вдоль широких проспектов стояли почти голыми, покачивая черными ветками под порывами ветра, который недвусмысленно намекал на то, что скоро в этот мир придут настоящие холода.

«Зима близко», – подумал я про себя и невольно ухмыльнулся, выруливая со стоянки.

В голове тут же всплыли забавные ассоциации из моей прошлой жизни. Очень надеюсь, что с приходом этой самой зимы где-нибудь на северных границах Империи из-под снега не полезут какие-нибудь местные белые ходоки, ледяные зомби и прочие отмороженные проблемы. Потому что с моей нынешней удачей и тенденцией влипать в эпицентр любой чертовщины, решать эти проблемы со стопроцентной вероятностью придется именно мне, просто потому, что больше, как обычно, будет некому.

Пора себе уже нашивку сделать «кто, если не я».

Да уж, прав был дядюшка Бэн, когда напутствовал молодого Питера Паркера фразой о том, что большая сила – это всегда большая ответственность. Знал же что-то мудрый старик, как пить дать знал, раз выдал такую философскую базу прямо перед тем, как почил во бозе. Вот и я теперь сижу с этой «большой силой», а взамен получаю полный спектр развлечений: от разборок с древними монстрами до планирования спецопераций с самим Императором.

Лавируя в потоке машин, я направил «Имперор» в сторону элитной столичной клиники, где сейчас находился Андрей Иванович.

Когда я припарковался у парадного входа и вошел внутрь, меня накрыло мощнейшим чувством дежавю. Совсем недавно я уже точно так же прибегал сюда, несясь по этим самым коридорам, чтобы буквально вытащить отца с того света, когда из него тянули жизненную энергию проклятые часы, подаренные ушлой молодой любовницей. И вот я снова здесь, снова спасаю главу семейства Громовых.

Я подошел к стойке ресепшена, дежурно улыбнулся симпатичной медсестре, уточнил номер палаты Андрея Ивановича и, получив короткие указания, направился к лифтам.

В индивидуальной палате царил полумрак. Тихо и ритмично пикали приборы контроля жизнедеятельности, отсчитывая ровный сердечный ритм. Отец полулежал на многофункциональной кровати, прикрыв глаза. Выглядел он бледным, но дыхание было спокойным, а показатели на мониторах у изголовья светились зеленым цветом. Состояние действительно стабилизировали.

Я тихо прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов вглубь палаты. Услышав шорох, отец медленно открыл глаза и повернул ко мне голову.

– Как ты? – негромко спросил я, подходя ближе и присаживаясь на стул для посетителей рядом с кроватью.

– Порядок, – глухо, но вполне уверенно отозвался отец, слегка поморщившись, когда попытался поудобнее устроить руку с подключенной капельницей. – Годы берут свое, Виктор. Мотор и нервная система уже не вытягивают таких резких эмоциональных поворотов. Раньше бы я после такого только пуще прежнего бы разъярился, а сейчас вот… чуть в ящик не сыграл от одного вида.

– А Палыч? – поинтересовался я, вспоминая, что старый управляющий тоже был там, когда прислали видео с Дмитрием.

– Палыч – кремень, – с ноткой искреннего уважения отметил отец, и на его измученном лице появилась слабая, но теплая улыбка. – Этот старый лис еще меня переживет, вот помяни мое слово.

Он тихо и немного хрипло рассмеялся, но смех этот быстро угас, уступив место тяжелой тревоге, которая никуда не делась из его глаз.

– Ты уже видел? – спросил он, и я понял, что речь идет о видеоролике с братом.

– Видел, – кивнул я. – И не только я.

Отец удивленно заломил бровь.

По дороге сюда я долго думал над тем, как бы помягче подать отцу информацию, чтобы он снова не начал трястись, не накручивал себя и не заработал повторный криз. Но, глядя на него сейчас, я понял, что юлить и подбирать красивые слова бессмысленно. Подать информацию максимально прямо – это самое разумное, что можно было сделать.

– Я был у Императора, и он в курсе нашей ситуации, – сказал я, глядя ему прямо в глаза.

Эффект превзошел все ожидания. Лицо у Андрея Ивановича вытянулось. Морщины на его лбу собрались в глубокие складки, а рот слегка приоткрылся от неподдельного шока.

– У кого ты был? – переспросил он севшим голосом, явно решив, что у него начались слуховые галлюцинации на фоне медикаментов.

– У Императора, – спокойно, словно речь шла о походе в булочную, повторил я. – Не задавай сейчас вопросов в стиле «как», «зачем», «почему» и так далее. Просто прими это как данность, с которой нам теперь предстоит работать. Он в курсе нашей ситуации, он дал свое личное добро, и мы уже работаем над тем, чтобы вытащить Димку оттуда.

Отец задышал чаще, пытаясь осознать масштаб сказанного.

– Но… но как⁈ – все-таки не выдержал он, проигнорировав мою просьбу. – Как ты вообще к нему попал⁈

Я не смог сдержать улыбки.

– Я же попросил не задавать лишних вопросов, – мягко осадил я его. – Твоя единственная и главная задача сейчас – меньше нервничать и перестать трястись понапрасну. Процесс запущен, люди работают.

Отец обиженно надул губы, мгновенно растеряв весь свой шок и превратившись в классического ворчливого родителя, которого учат жизни.

– «Понапрасну», – фыркнул он, отвернувшись к окну. – Вот будут у тебя свои дети, тогда, может быть, и поймешь меня. А пока не умничай.

– Вот когда будут, тогда мы обязательно поднимем с тобой этот увлекательный вопрос снова и обсудим методы воспитания, – легко парировал я, не давая ему увязнуть в сентиментальности. – А сейчас, я тебя очень прошу, просто выслушай меня. Мы изучаем проблему. Я тебе рассказал об этом визите не просто так, чтобы похвастаться своими связями, а чтобы ты четко понимал масштаб того, на каком уровне мы решаем этот вопрос. Это не дворовые разборки за гаражами и не местечковый криминал. В нашей проблеме участвует фактически вся Империя, лучшие умы и ресурсы государства. Поэтому, я тебя умоляю, отдыхай, слушайся врачей и поскорее возвращайся в дом здоровым. Твоя помощь нам тоже будет очень нужна.

Отец тяжело вздохнул, глядя на свои руки.

– Да чем я могу помочь-то в таком деле, – с горечью отозвался он. – Старый я уже стал для всех этих приключений, войн и шпионских игр.

– Разберемся, – я ободряюще хлопнул его по здоровому предплечью, в которое не была воткнута игла. – Для тебя у меня тоже задания найдутся, не переживай, без дела сидеть не дам. Отдыхай пока. Я поехал домой, мне еще надо девчонок успокоить, Палыча в чувство привести, ну и над некоторыми насущными вопросами покумекать в тишине.

Андрей Иванович послушно покивал.

– Доброй ночи, пап, – сказал я, поднимаясь со стула.

– И тебе, сын, – тихо ответил он, прикрывая глаза.

Я вышел из больницы, когда на улице уже была ночь. Сев в машину, я неспешно поехал по полупустым столичным проспектам, наслаждаясь возможностью просто побыть наедине со своими мыслями.

Когда я загнал автомобиль на территорию имения и вошел в особняк, дом был тих. Свет горел только на мягких светильниках в коридорах, вдруг кому захочется в уборную. Естественно, я не стал никого будить, чтобы торжественно сообщить, что «все под контролем» и показательно их успокоить. Людям нужно было выспаться после пережитого стресса, а мои разговоры посреди ночи только взбудоражили бы их заново.

Я тихо поднялся к себе в комнату, скинул уличную одежду и сразу же подошел к рабочему столу. Отперев нижний ящик, я вытянул оттуда два увесистых тома и бросил обе книги на широкую кровать, а затем завалился к ним рядом.

– Значит так, я однозначно уверен, что ты меня прекрасно слышишь, – произнес я вслух, обращаясь к своему старому знакомцу.

– Я-то слышу, – тут же сварливо отозвался мой гримуар прямо в моей голове.

– Да ты-то понятно, кто бы сомневался, – хмыкнул я. – А вот твой загадочный друг напрочь отказывается контактировать и вести светские беседы. Не хочешь мне помочь его расшевелить? У нас тут, знаешь ли, наметился небольшой кризис, и мне бы очень пригодились знания, которые в нем заперты, а просить свою подругу переводить его весь – так и до конца ее жизни, не то, что моей, можно ждать.

Гримуар замялся. Я прямо кожей почувствовал, как он там, в своем непостижимом книжном сознании, усиленно перебирает варианты ухода от ответственности.

– Ну-у-у-у-у… – протянул мой ворчливый букварь с максимально неубедительной интонацией. – Даж не знаю. Дело-то тонкое, эльфийское, чуждое мне…

– А если хорошо подумать? – с нажимом спросил я, придвигаясь чуть ближе к кожаной обложке.

– Думаю я уже больше сотни лет, – огрызнулся гримуар, явно пытаясь давить на жалость и свой почтенный возраст. – У меня думалка скоро закипит от твоих гениальных идей и постоянных стрессов!

– Раз так, значит, просто положу тебя обратно в темный, пыльный ящ… – начал я совершенно будничным тоном, протягивая руку, чтобы забрать его с кровати и поднимаясь на ноги.

– НЕТ. Я ПОДУМАЛ, – вопль гримуара раздался в моей голове с такой оглушительной скоростью и паникой, что я едва не поморщился.

Я удовлетворенно опустил руку и чуть заметно улыбнулся.

– Итак?.. – выжидательно протянул я, готовый внимать мудрости веков.

Как же он тяжело вздохнул. О, все боги моего прошлого мира и вся Великая Мировая Энергия этого, КАК ЖЕ он ВЗДОХНУЛ.

Глава 11

В комнате воцарилось молчание. После того как букварь издал театральный и полный мировой скорби вздох, не последовало больше ни единого звука. Я замер, не сводя взгляда с обложки, но книга явно ушла в себя, переваривая поставленный ультиматум.

Я просто ждал.

Луна за окном успела подняться высоко, превратившись в серебряный диск, заливающий спальню молочным светом. Шторы я задергивать не стал, и теперь косая полоса ложилась на подоконник, высвечивала край рабочего стола, тянулась по ковру и замирала у самого края, едва не касаясь моих ног.

– Ну? – не выдержал я, снова пытая гримуар. – Ты меня игнорировать теперь будешь или где?

– Погоди, – коротко откликнулся гримуар.

Сквозящая в его голосе серьезность меня даже удивила. Впервые за все время казалось, что книжонка действительно занята чем-то важным, кроме как как генерации ехидства, колкостей и причитаний о том, что его третируют и не дают спокойно умереть, выполнив свой долг.

Хотя… все же я должен был его поблагодарить хотя бы за то, что он мне помог. Когда я оказался на грани смерти и почти сдался, если бы не этот вечно бурчащий сборник старых баек про чернокнижие, то, наверное, с той поляны в лесу обратно вернулась одна эльфийка.

Решив не донимать его расспросами, я откинулся на подушки.

– Ну, раз ты пока занят, то разбудишь, как будешь готов, – пробормотал я.

Я подобрал по-турецки под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и уперся спиной в изголовье кровати, прикрыв глаза.

Это было тяжело назвать полноценной медитацией, но состояние было близким. Просто темнота перед глазами, концентрация на ритме собственного дыхания: вдох, выдох, пауза. Я пытался прекратить бесконечный бег мыслей в черепной коробке, отсекая образы избитого брата, эльфийских лесов и наглых чиновников канцелярии. Каждая возникающая мысль должна быть пресечена, пока внутри не останется только пустота и покой.

При этом нужно было балансировать на тонкой грани, пытаясь не скатиться в полноценный сон, в который меня настойчиво тянуло.

Сколько прошло времени в этом состоянии полузабытья, я прикидывать не брался. Секунды могли сложиться в часы, а могли пролететь мгновенно.

– Подъем, – внезапно ворвался в пустоту резкий голос. – Не спи, а то заснешь.

Я вздрогнул, открывая глаза. Сонливость как рукой сняло, но в голове еще крутились остатки тумана.

– Сам-то понял, что сказал? – обратился я к книге, фокусируя взгляд на обложке.

– Так и было задумано, – ничуть не смутился букварь. – У тебя там вопросы какие-то были к книге этой?

Я фыркнул, разминая затекшую шею.

– Пффф. Вопросы? Да у меня их море.

Я сел ровно и придвинул эльфийский том ближе к себе.

– Ну, тогда задавай, – милостиво разрешил гримуар.

* * *

В закрытом кабинете для особо важных переговоров сидело всего четыре человека, но если бы кто-то вздумал подсчитать суммарный вес власти, собранной в комнате, у него бы попросту сломались счеты.

Три столпа государственной безопасности откровенно не понимали своего правителя, и это непонимание сейчас грозило вылиться в полноценную дискуссию.

Первым не выдержал Белозеров. Глава СБРИ, человек жесткий, привыкший мыслить категориями угроз и их немедленного устранения, слегка подался вперед.

– Ваше Императорское Величество, – начал он, стараясь, чтобы его обычно резкий голос звучал максимально почтительно, но скрытое недовольство все равно прорывалось наружу. – Я ни в коем случае не имею права оспаривать ваши решения, но, при всем моем уважении, разве это не абсурдно? Зачем нам вообще слушать какого-то провинциального коронера? Пускай он действительно обладает редким магическим даром, но ведь он, смею вам напомнить, получил этот дар совершенно неведомым образом, при помощи абсолютно неизвестных нам оккультных практик. У нас дела с эльфами на западной границе и без того обстоят, мягко говоря, не гладко, так мы теперь еще ввязываемся в какую-то сомнительную авантюру, идя на поводу у человека с крайне сомнительной репутацией.

Белозеров замолчал, бросив быстрый взгляд на своих коллег, ища поддержки. И поддержка не заставила себя долго ждать.

– Я полностью согласен с графом Белозеровым, – тут же отозвался глава МВД граф Шувалов. Он нервно снял с носа дорогие очки и принялся тщательно протирать линзы шелковым платком, хотя они и так были идеально чистыми. – Это неоправданный риск для государства.

Император Федор II никак не изменился в лице. Он спокойно посмотрел сначала на главу тайной полиции, затем перевел взгляд на министра внутренних дел, словно оценивая их слова, после чего повернул голову в сторону третьего участника совещания. Архиепископ Игнатиус сидел тихо, опустив взгляд на столешницу, и его сухие пальцы методично перебирали тяжелые четки.

– А что вы скажете, Архиепископ? – негромко поинтересовался Император.

Старый Игнатиус не стал отвечать сразу. Он шумно шмыгнул носом, явно не торопясь выдавать свои мысли и взвешивая каждое слово. Для него, как для главы Инквизиции, ситуация с Громовым вообще была вопиющим прецедентом, ломающим все устои его ведомства.

– Меня все еще глубоко терзают сомнения, Ваше Величество, – наконец произнес священнослужитель. – Сомнения на тему того, коим именно образом граф Громов получил свои непомерные силы. И еще больше меня терзает тот факт, что мы, зная о его природе, позволили ему этими силами безнаказанно пользоваться, выдав официальную лицензию.

– Nemo fur est, si non deprehenditur, – абсолютно спокойно и даже с некоторой долей философской легкости парировал император старой латинской пословицей.

– Так-то оно так, – мягко, но с упрямством старого фанатика согласился архиепископ. Его пальцы на мгновение замерли на четках. – Но если мы станем закрывать глаза на подобные аномалии и начнем аргументировать каждое потенциальное преступление, где у нас нет доказательств, простым правилом «не пойман – не вор», то вы сами прекрасно понимаете, к чему это нас в итоге приведет.

Игнатиус поднял свои выцветшие, но все еще невероятно цепкие глаза на монарха, объясняя свою позицию с позиции веков инквизиторского опыта.

– Я все еще глубоко убежден, Ваше Величество, что раз уж мы в принципе позволили ему жить и пользоваться своими уникальными силами на благо Империи, то мы просто обязаны были сначала спустить его в подвалы и выбить из него всю, до последней капли, информацию о том, как именно он получил свои способности. Ради безопасности государства.

Вот теперь в кабинете повисла по-настоящему тяжелая тишина.

Император медленно выдохнул, тяжело откинулся на высокую спинку кресла и устало прикрыл глаза ладонями.

В ту же секунду все трое могущественных сановников инстинктивно напряглись, словно по их спинам пустили электрический разряд. Они замерли, ожидая, что прямо сейчас небеса разверзнутся и на них обрушится жесточайший разнос за высказывание собственного мнения и откровенное неповиновение монаршей воле.

Дело было в том, что предок Федора II совершенно не отличался благодушием или терпением. В те недавние, но уже кажущиеся темными времена, если руководство силовых структур пыталось высказать хоть какое-то, пусть даже самое здравомыслящее и логичное предложение, идущее вразрез с личным видением правителя – оно тут же получало по шапке. И это в лучшем случае. В худшем можно было легко лишиться должностей, титулов, а то и отправиться на эшафот. Страх перед троном был вколочен в их подкорку годами службы.

Однако молодой Император Федор II всегда придерживался совершенно иного, непривычного для них подхода к управлению, что до сих пор с огромным трудом усваивалось в закостенелых умах глав ведомств. Он не любил рубить с плеча; всегда пытался донести свою мысль до подчиненных, любил аргументировать свои решения и прояснять любое непонимание, чтобы система работала как надо, а не просто из слепого страха. Доселе этот подход работал отлично.

Но когда Император начинал вот так вот тяжело вздыхать и тереть глаза, словно ему приходится в десятый раз объяснять неразумным малышам самые простые, прописные истины, у троих сановников по старой памяти предательски пробегали мурашки по коже. Потому что при всей своей адекватности и склонности к диалогу, Федор Годунов оставался абсолютным монархом. И ни один из сидящих за столом мужчин ни на секунду не сомневался в том, что если Императора по-настоящему допечь своим упрямством, то можно лишиться не только своего высокого сана, но и собственной головы.

Именно поэтому сейчас никто не спешил рисковать. Все трое затаили дыхание, решив лишний раз повнимательнее прислушаться к тому, что скажет молодой правитель.

– О том, что вы все трое мне предлагали сделать с Громовым – я прекрасно помню, – произнес император, убирая руки от лица. – И я хочу вам отметить одну простую вещь. Если мы прямо сейчас покажем свою расположенность к графу, если мы протянем ему руку помощи в тот момент, когда он в ней нуждается, то и выбивать из него ничего не нужно будет в пыточных. Потому что по одной моей личной просьбе он все расскажет нам сам. Добровольно. А если государству надо будет – то он еще и продемонстрирует свои навыки.

Федор II обвел взглядом своих министров, убеждаясь, что они внимательно следят за его мыслью.

– И именно таким образом, господа, мы с вами поступим. Если мы поможем Громову вытащить его брата из плена, и при этом разберемся с «Лесными Братями», с которыми, я хочу особо отметить, ни одно из ведомств так и не нашло эффективного способа решения проблемы, то мы одним ударом убиваем сразу двух зайцев и получаем рычаг влияния. Именно поэтому я считаю, что данное решение с головой оправдывает любые возможные риски.

Главы ведомств переваривали сказанное.

Граф Шувалов, который все это время мял в руках свой платок, наконец-то перестал нервно протирать очки и водрузил их на свой длинный, слегка крючковатый нос.

– Ваше Императорское Величество, – начал министр внутренних дел, слегка откашлявшись. – В таком случае, раз уж это ваше окончательное решение…

– Я не сказал, что оно окончательное, граф, – вдруг устало и с нажимом перебил его император, от чего у Шувалова снова толпой побежали холодные мурашки по спине. – Я сказал, что считаю риск оправданным. А вы, выслушав мою аргументацию, просто не нашли, чем мне логично возразить, кроме как снова вспомнить свои предыдущие предложения, о которых мы с вами уже говорили раз пять, если мне не изменяет память.

Граф Шувалов сглотнул и снова вежливо откашлялся в кулак, чувствуя, как под воротником рубашки становится жарковато.

– Так как я не имею возражений, – поспешно поправил он собственные слова, выстраивая фразу так, чтобы она звучала правильно.

И ему действительно нечем было возразить. Аргументация императора, помноженная на его железную логику, непоколебимый тон и абсолютную уверенность в своей правоте, вызывали лишь доверие и уважение. А старая, вбитая годами службы память навязчиво подсказывала где-то на задворках сознания, что с императорами вообще лучше не спорить, если тебе дорога твоя жизнь.

В конце концов, в любом из случаев, когда Император Федор II Годунов только взошел на престол, страну трясло. Но спустя всего полгода после активных политических штормов, чисток и реформ, в Империи наконец-то возник долгожданный штиль, который длился уже достаточно долго и всех устраивал. Поэтому граф Шувалов, как человек практичный, искренне считал, что пускай все так и остается. Ведь какой здравомыслящий человек будет отказываться от мирного времени и спокойствия по собственной воле?

– Так как я не имею возражений, – повторил министр внутренних дел уже более уверенно, – то я хотел лишь поинтересоваться, Ваше Величество… Что именно требуется от моего ведомства в данной ситуации?

Сидевшие рядом с ним Белозеров и архиепископ Игнатиус синхронно, очень учтиво и согласно закивали головами, подтверждая, что они тоже полностью разделяют эту позицию и готовы перейти от бесполезных споров к выполнению прямых обязанностей.

Император удовлетворенно кивнул, видя, что его министры наконец-то настроились на нужный лад.

– Содействие, – просто сказал Император Федор II. – Всего лишь ваше всестороннее содействие Громову, если оно ему потребуется. Организация закрытого полигона для его тренировок, предоставление оперативных сведений с границы, выделение нужных людей, спутниковая и агентурная разведка. Все, как вы умеете делать в лучшем виде, господа.

Три самых влиятельных человека в государстве после самого монарха переглянулись, понимая масштаб поставленной задачи.

– Будет исполнено, Ваше Величество, – слившись в один, четко и слаженно прозвучали три голоса.

– Отлично, – довольно улыбнулся император. – А теперь перейдем к другому насущному вопросу. Что там у нас по новому магу «S»-ранга?

* * *

Я прочистил горло, нарушая затянувшуюся тишину спальни. Две книги лежали передо мной на покрывале.

– То есть… как? – спросил я, глядя на свою старую книгу, которая только что соизволила подать голос и вывести меня из полудремы.

– Ну как-как. Как обычно, – сварливо отозвался мой родной гримуар. Его голос, как и всегда, раздался прямо у меня в голове. – Вот как ты со мной общаешься, так и к нему обратись. Нечего тут велосипед изобретать.

Я скептически выгнул бровь, скрестив руки на груди.

– У нас с тобой, если ты вдруг запамятовал, договор на крови, – резонно заметил я. – Ясен-красен, что ты мне отвечаешь, у тебя просто выбора особого нет, мы с тобой повязаны так плотно, что не разорвешь. А с ним-то как общаться? Я же его кровью не поливал и никакие контракты не заключал.

– Очень просто, – внезапно появился второй голос прямо в пространстве комнаты, от чего я едва заметно вздрогнул.

В отличие от моего первого гримуара, который предпочитал вещать исключительно внутри моей черепной коробки, этот голос прозвучал так, словно кто-то невидимый стоял прямо у изножья кровати. Голос был сухим и с едва уловимым акцентом, который выдавал его явно нечеловеческое происхождение.

– О как, – сказал я, быстро взяв себя в руки и с интересом уставившись на темный кожаный переплет эльфийского тома. – И что, никаких тебе изощренных договоров на крови, где мелким шрифтом на сто пятой странице прописано, что в случае невыполнения обязательств я умру в страшных муках?

– Нет, – как-то даже равнодушно отозвался эльфийский гримуар. – Спрашивай, что нужно. Никаких условий.

Я хмыкнул, откинувшись на спинку кровати. Интересно выходило. То есть, когда я раньше пытался дотянуться до него своей магией, то он либо виртуозно выстроил вокруг себя абсолютно непроницаемый барьер, либо маскировался под обычную пыльную книгу так умело, что я вообще не смог ощутить его присутствия. Очень ловко. Но мое внутреннее чутье меня все-таки не подвело. Ну не мог быть древнеэльфийский гримуар, который так тщательно прятал Доппельгангер, простой молчаливой книгой.

– Я хочу изучить тебя от корки до корки, – сказал я прямо, решив не ходить вокруг да около и сразу обозначить свои намерения. – Ты же содержишь в себе информацию по управлению энергией души? Мне нужно знать все, что знаешь ты.

– Верно, – снова так же сухо и безэмоционально отозвался эльфийский букварь.

– Но есть одна ма-а-аленькая проблема, – протянул я, постучав пальцем по его обложке. – Я физически не могу этого сделать, ведь я не знаю язык твоего автора. Я пролистал твои страницы – для меня это просто набор красивых закорючек.

– Соболезную, – мгновенно съязвил он.

Я даже замер на секунду, а затем про себя отметил, что есть, видимо, что-то фундаментально общее между всеми этими магическими книгами. Наверное, их авторы вкладывали в них не только свои заклинания, но и свой скверный характер. Например, эту общую любовь язвить, выделываться и смотреть на всех с высоты своего тысячелетнего опыта.

– Твои соболезнования в карман не положишь, – парировал я, не поддаваясь на провокацию. – Поэтому возникает абсолютно резонный вопрос: как я могу тебя изучать, если мы с тобой находимся по разные стороны лингвистического барьера?

– Вариантов немного, – шелестящий голос эльфийского гримуара наполнился откровенной снисходительностью. – Либо слушать меня очень внимательно и беспрекословно делать все, что я говорю, либо садиться и учить язык. Выбирай.

Я мысленно прикинул оба варианта, и ни один из них мне совершенно не понравился. Перспектива прослушивания эдакой магической аудиокниги в исполнении древнего артефакта, который будет мне диктовать, что и как делать, меня откровенно вгоняла в сонливость. А вторая перспектива с изучением мертвого или полумертвого эльфийского языка с нуля казалась еще мрачнее и унылее.

– Третьего не дано? – уточнил я на всякий случай, надеясь, что у него припасен какой-нибудь козырь вроде прямой трансляции знаний прямо в мозг, как загрузка с флешки.

– Нет, – отрезала книга.

– Ясно, – я потер подбородок, обдумывая ситуацию. – А где гарантии, что в процессе этого так называемого обучения ты меня случайно не сведешь на тот свет какими-нибудь непонятными мне заклинаниями? Скажешь сделать одно, а по факту это будет ритуал самоуничтожения. Я же проверить не смогу.

– Ты с того света не так давно поселился в это тело, – снова съязвил эльфийский гримуар, причем так легко и буднично, словно комментировал погоду за окном. – Чего тебе там бояться? Ты уже один раз умер.

Я застыл. Холодок пробежал по спине. Я медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на свой гримуар, который все это время тихо лежал рядышком.

– Это ты ему рассказал? – слегка раздраженно спросил я у своего гримуара, не ожидав такого предательства.

– Господь с тобой, или как у вас там в вашем мире говорят! – тут же возмущенно открестился от меня учебник, его голос в моей голове так и сочился праведным негодованием. – Ты думаешь, я один вижу изменения в твоей душе и в твоем теле? Помилуй, подселенец. У нас хоть физических глаз и нет, но мы ж не слепые. Любой артефакт подобного уровня прекрасно видит, что твоя энергетика и твоя физическая оболочка слеплены из разного теста.

Я переводил взгляд с одной книги на другую. Две древние магические энциклопедии лежали на моем покрывале и, судя по всему, прекрасно находили общий язык.

– Спелись, значит, да? – протянул я, сузив глаза.

Книги молчали. Они явно сейчас перешептывались там, на своих частотах, перемывая мне кости.

– Ладно, – я хлопнул ладонями по коленям, принимая правила игры. – Раз у меня нет выбора и лингвист из меня так себе, я выбираю вариант, где ты будешь мне рассказывать информацию исключительно по моему запросу. И давай сразу обозначим рамки. Я задаю тебе конкретную ситуацию, конкретную проблему, а ты мне рассказываешь, как добиться нужного результата при помощи тех знаний, что в тебе заложены. Никаких лекций по истории магии, никакой лишней воды. Только практика.

– Но мы не обсуждали такой вариант, – задумчиво и даже как-то обиженно ответил эльфийский гримуар. Видимо, ему хотелось классического обучения с нравоучениями.

– Разве? – я наигранно удивился, приподняв брови. – А мне показалось, что ты именно так и сказал буквально минуту назад. Мол, я буду помогать тебе с твоими проблемами быстро и четко, а иначе отправлюсь в дальний пыльный ящик стола вместе со своим новым другом, который, как мы помним, рано или поздно, но обязательно отправится в печку. И я, как полноправный владелец вас обоих, вместе с ним в эту печку закину и тебя, просто за компанию, чтобы вам там скучно не было.

– В какую это… печку?.. – голос эльфийского гримуара дрогнул, потеряв всю свою древнюю спесь. Очевидно, перспектива закончить свое многовековое существование в виде горстки золы в камине московского особняка в его планы совершенно не входила. – Ни о каких печках речи не было! Мы же просто обсуждали форматы обучения!

– Правда? – я еще выше поднял брови, изображая искреннее непонимание. – А мне показалось, что именно это я и слышал. Наверное, акустика в комнате плохая.

– О пыльных ящиках тоже речи не было! – возмущенно вклинился мой старый гримуар, который перспективу снова оказаться запертым в темноте ненавидел больше всего на свете.

– Тогда, кажется, мы все обо всем договорились? – ласково уточнил я у обоих, наслаждаясь произведенным эффектом. – Я задаю вопрос, вы даете четкий ответ без попыток меня убить. Я вас не сжигаю и не мариную в ящиках. Вернее одного сожгу, как мы договорились, а второй будет спокойно себе пылиться дальше. Справедливо?

Если бы у книг были физические челюсти и зубы, они бы явно ими сейчас скрежетнули. Именно такой фантомный звук, похожий на скрип камня о камень, раздался в пространстве комнаты. Шантаж это мерзкое занятие, но что-то других способов договориться с древними магическими артефактами и скверным характером я пока не нашел.