Текст книги "Архитектор Душ ХІ (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Я смотрел на императора и не мог понять, что означает его внезапная реакция. Но когда человек такого ранга внезапно закрывает глаза и тяжело вздыхает, массируя переносицу, как обычный уставший мужик после заводской смены, как водится, ничего хорошего это не предвещает.

– Дело в том, – продолжил Император после небольшой паузы, отнимая руку от лица, – что «Лесные Братья» это, прости меня за выражение, Виктор, неизлечимый геморрой в заднице, который, мне кажется, будет досаждать Империи еще не одно столетие. Скорее всего, меня не станет, моих детей и внуков время заберет, а «Лесные Братья» будут все так же сидеть в своих непролазных дебрях и продолжать сопротивляться любому здравому смыслу.

Я молчал, потому что добавить к этому было категорически нечего. Геополитическая осведомленность Его Величества в вопросе противостояния Империи и эльфийских радикалов в официальной прессе освещалась откровенно плохо по вполне понятным причинам – ни одному государству не выгодно признавать, что оно десятилетиями не может справиться с кучкой партизан в лесах. А та информация, которую я успел получить от Нандора с Шаей во время наших недавних разговоров, фактически, была ведомственной «внутрянкой» и субъективным мнением оперативников МВД и СБРИ.

Услышать же мнение на реальное положение дел от первого лица Империи, которое видит картину целиком, было куда интереснее и познавательнее любых сводок.

– Я предлагал им полную амнистию, немедленное прекращение вооруженного конфликта, безболезненную ассимиляцию и полный протекторат короны, – выдохнул император, протянув руки в вопросительном жесте в мою сторону, будто искренне надеялся, что я, как человек со стороны, дам ему ответ на этот парадокс. – Взамен они должны были сделать самую малость: сложить оружие, выйти из своих берлог и прекратить бессмысленное сопротивление. Что в этом сложного? Мы готовы были забыть пролитую кровь, готовы были дать им землю, статус, защиту законов. Но эти листоухие любители созерцания природы всерьез считают, что они выше нас по праву рождения, а вступить в союз с людьми означает предать свои корни и осквернить память предков.

– Классическая проблема, – позволил я себе вставить пять копеек.

Если честно, любое радикальное, то бишь, «правое» движение в истории человечества часто впадало в подобные крайности. В данной ситуации расизма, высокомерия и банального шовинизма в лесных эльфах было куда больше, чем в нас, людях, которых они так презирали.

Они застряли в своей идеологии, где компромисс равен к смерти. С другой стороны, если копнуть в историю этого конфликта глубже, то ведь не они напали на нас первыми. Человеческая экспансия столетия назад смела многие их города, уничтожила культурные центры и загнала выживших в непроходимые леса. Ненависть была вполне обоснованной, но именно эта ненависть и тянула их народ на дно.

Император снова откинулся в кресле и прикрыл глаза ладонью, словно погрузился в глубокое размышление.

– И твой брат у них, – сказал он, не убирая руки от лица.

– Мгм, – подал я голос, подтверждая сказанное.

– Прелестно, – выдал император с сарказмом, который выдавал его крайнюю степень раздражения всей этой ситуацией. – Чего хотят эти борцы за чистоту эльфийской расы?

– Денег, – ответил я коротко.

Федор II Годунов громко и презрительно фыркнул.

– Кто бы сомневался. Война войной, идеалы идеалами, а кушать хочется всегда, – произнес он, открывая глаза и пристально глядя на меня. – И почему же ты, Виктор, будучи человеком обеспеченным и неглупым, просто молча не дал им эти деньги? Тихо, без шума, без привлечения моей канцелярии и без всего этого театра в приемной?

Я позволил себе чуть кривую усмешку, потому что вопрос был ожидаемым, но ответ на него лежал в плоскости тех самых реалий, которые Император сам же и выстроил в своем государстве.

– Чтобы ваши шпики, которые следят за мной, тут же отрапортовали наверх, что граф Громов тайно связан с радикальной эльфийской ячейкой? – я развел руками, обрисовывая перспективы, которые мне совершенно не улыбались. – И чтобы через два часа в моем личном деле появилась жирная красная печать «изменник родины», а затем последовали официальные обвинения по статьям «поддержка террористической группировки», «финансирование врагов короны» и прочие прелести подобных юридических формулировок? Согласитесь, Ваше Величество, перспектива лишиться головы или уехать кайлом махать на урановые рудники из-за попытки тихо выкупить брата – не самый привлекательный сценарий для человека, который только-только начал налаживать свою жизнь.

Император убрал руку от лица и посмотрел на меня, скривив совершенно неописуемую гримасу.

– Туше, – ответил он, словно только сейчас осознал перспективу такого телодвижения с моей стороны.

Я лишь развел руками и скривил ответную, не менее выразительную гримасу, показывая, что мы оба понимаем, чем бы все закончилось.

– Значит, ты уже узнал все, что мог, по своим каналам и явно пришел ко мне не просто поплакаться на судьбу. Ты явно хотел предложить какой-то конкретный план, верно? – спросил он, возвращаясь к деловому тону.

– Верно, Ваше Императорское Величество. Мне повторить все еще раз с самого начала, но теперь уже с полным пониманием того, о какой именно группировке мы ведем речь?

– Если не затруднит, – сказал он, устраиваясь поудобнее и показывая, что готов слушать меня столько, сколько потребуется.

Я кивнул и повторил все еще раз.

В этот раз Император слушал куда внимательнее прежнего, не перебивая, лишь изредка задавал короткие, уточняющие вопросы о сроках поступления писем, о том, как давно пропал Дмитрий, что о нем вообще было известно до исчезновения, и не замечали ли мы слежки вокруг особняка в последние дни.

– Понимаешь, в чем дело, Виктор, – заговорил Федор II, когда я закончил свой доклад. – Лесные эльфы тем и опасны, что, в отличие от обычных бандитов или наемников, обладают мозгами. Я искренне не знаю, что должно произойти в этом мире, чтобы они пошли нам навстречу и сели за стол переговоров. Наверное, только полный крах Империи и откат всей людской эволюции до состояния диких приматов, когда эти земли полностью и безраздельно принадлежали дикой природе. И главная сложность борьбы с ними заключается не в том, что они хорошие стрелки или диверсанты. Она заключается в том, что мы уперлись в непроходимую чащу, где эти остроухие ублюдки знают каждый корень, каждое трухлявое дупло и каждый лист на дереве, за которым можно скрыться с идеальной маскировкой. И дальше этой черты мы пройти физически не можем. Все передовые ударные отряды, элитные подразделения, попавшие туда за последние десятилетия с приказами о зачистке – сгинули без следа. Лес просто проглатывает их.

– А выжечь напалмом? – предложил я, инстинктивно вспоминая историю войны во Вьетнаме из моего родного мира, где американская армия, столкнувшись с похожей проблемой непроходимых джунглей и партизанских засад, решала вопрос тотальным уничтожением самой экосистемы при помощи химии и ковровых бомбардировок огнесмесями.

Император слегка надменно хмыкнул, посмотрев на меня так, словно я предложил ему тушить пожар бензином.

– Если бы все было так просто, мы бы давно превратили эти леса в пепелище, – ответил он с ноткой горького разочарования. – Маги у лесных эльфов сильнее наших. Их мало, да, их ряды редеют, но даже одного мага хватает, чтобы не дать огню разойтись. Они контролируют влажность, они могут поднять воду из глубинных горизонтов, заставить растительность сопротивляться огню так, что ни один напалм не выжжет их дотла. Это не просто лес, Виктор, а живой организм, который защищает своих симбионтов. Поэтому давным-давно, еще до моего восшествия на престол, Империя просто остановилась там, где сейчас находится ее граница, возвела укрепленные форты и дальше не идет уже много лет. Да и честно говоря, – он посмотрел на меня неожиданно откровенно, – у меня нет абсолютно никакого желания заниматься этой экспансией. Попробуй-ка уследить за всем тем, что творится здесь, вокруг нас, за теми проблемами, коррупцией, интригами и экономическими дырами, которых и так целая прорва на этой необъятной территории. Куда уж мне больше земель? Мне бы в этих порядок навести.

Я медленно покивал головой, пропуская его слова через призму своего жизненного опыта.

– Крайне здравое рассуждение, – ответил я совершенно искренне.

– Да что ты? – иронизировал император, театрально вскинув брови. – Спасибо, Виктор Андреевич. Безмерно ценю ваше одобрение моей скромной внешней политики, – продолжал он, активно жестикулируя руками и ехидно улыбаясь. – Шучу, – добавил он тут же, явно пытаясь снизить градус напряжения, которое неизбежно могло бы возникнуть, будь кто-то иной, менее закаленный, на моем месте.

А я и не напрягался, потому что, ну… не буду же я ему прямо сейчас говорить о том, что рассуждения местного императора звучат куда разумнее и дальновиднее, чем политика множества его исторических предшественников в моем родном мире? Там любая империя, будь то Римская, Британская или любая другая, в конечном итоге познала крах ровно по тем самым причинам безудержного территориального расширения и невозможности удержать захваченные окраины, о которых он мне озвучил полминуты назад. Перенапряжение ресурсов всегда ведет к коллапсу, и Федор II это прекрасно понимал, что делало ему честь как правителю.

– На чем мы остановились? – осведомился он, возвращаясь к теме нашего разговора.

– На том, что у них сильные маги, которые слиты с природой, и выкурить их оттуда грубой силой не предвидится возможным.

– Верно, – он щелкнул пальцами, указав в мою сторону. – К тому же за долгие годы этого вялотекущего противостояния эльфы не только сохранили свои магические традиции, но и обзавелись вполне современным огнестрелом, выстроили широкую агентурную сеть внутри нашей страны, наладили бесперебойные поставки от контрабандистов и в целом засели там настолько крепко, что выковыривать их обойдется нам слишком дорого. Поэтому, я полагаю, что в данной конкретной ситуации, учитывая обстоятельства, ты можешь смело, с моего личного официального разрешения, ехать туда и выкупать брата. Я дам прямой указ руководству МВД и СБРИ не трогать тебя на этот счет. Твои деньги, твоя семья, твои риски. Плати им, забирай парня и возвращайся. Для государства это будет самый дешевый выход.

Это был идеальный вариант для любого нормального человека. Императорская индульгенция на спонсирование террористов ради спасения члена семьи. Бери деньги, езжай на границу, совершай обмен и живи дальше с чистой совестью, не опасаясь стука в дверь по ночам.

– Ваше Величество, как бы самонадеянно это ни звучало, но, может, стоит попробовать поймать их часть на самом обмене? – предположил я, внимательно следя за его реакцией. – Мы детально проработаем план, привлечем ваших лучших специалистов и устроим им жесткую встречную засаду прямо во время передачи пленного на деньги. Сумеем взять в плен их полевых командиров, обезглавим ячейку и уже с позиции силы начнем с ними переговоры о полном прекращении их деятельности в этом секторе.

Император тяжело вздохнул, закатив глаза, словно невероятно устал объяснять элементарные, прописные истины человеку, который упрямо отказывается их понимать.

– Говорю же тебе, Виктор, это абсолютно бесполезно. Это утопия, – произнес он с ноткой раздражения. – Они не идиоты, чтобы выходить на открытую местность. Они однозначно потребуют проводить обмен исключительно на их земле, глубоко в лесу, где каждый куст будет играть им на руку. Там за каждым вторым стволом будет сидеть невидимый остроухий снайпер и держать вас на прицеле. Их маги буквально через корни деревьев за нами подслушивать будут, они почувствуют приближение засадного полка за несколько километров. Вы даже позиции занять не успеете, как вас всех положат.

– Но что, если я смогу этому противостоять? – предположил я, чувствуя, как разрозненные мысли, до этого крутившиеся на задворках сознания, наконец-то складываются в во что-то конкретно. – Нужно лишь детально изучить теорию моей магии, попробовать кое-какие неочевидные вещи с энергетическим фоном, а дальше немного попрактиковаться.

Император посмотрел на меня, резко прищурив взгляд.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я же управляю энергией душ, – сказал я, стараясь говорить максимально спокойно и убедительно.

– Это я знаю, – кивнул он, не отрывая от меня взгляда.

– И могу влиять на физиологию посредством изменения структуры души, перекрывая каналы или, наоборот, усиливая их.

Император медленно побарабанил пальцами по лакированной столешнице, обдумывая мои слова.

– Продолжай.

– Это лишь теория, но мы можем попробовать замаскироваться так, что нас не обнаружат.

Я только начал выстраивать в голове сложную логическую цепочку того, как именно можно было бы приглушить энергетические сигнатуры целого отряда штурмовиков, слив их с естественным фоновым шумом леса. Но у моего мобильника были другие планы на этот счет. Удивительное совпадение, но у телефона императора тоже.

– Прошу прощения, – сказал я, инстинктивно доставая смартфон и бросая извиняющийся взгляд на правителя, прекрасно понимая, насколько нелепо и комично выглядит эта ситуация на столь высоком уровне общения.

– Извини, – абсолютно синхронно со мной выдал император, недовольно щурясь и глядя на мигающий индикатор своего телефона, словно тот посмел совершить государственную измену, прервав его в самый неподходящий момент истории.

На экране моего смартфона светилось имя Лидии, и, учитывая, что просто так по пустякам она бы мне ни за что не позвонила, я тут же отошел в самый дальний конец кабинета.

Приложив трубку к уху, я практически сразу услышал голос Морозовой, в котором сквозила совершенно неестественная для нее взволнованность. Она начала сбивчиво, перескакивая с одного на другое, рассказывать о том, что буквально десять минут назад на личный телефон моего отца пришло уведомление о новом письме с какого-то одноразового адреса электронной почты, внутри которого оказался прикреплен видеофайл. И стоило только Андрею Ивановичу открыть это вложение и посмотреть первые секунды записи, как ему стало настолько плохо, что он побледнел, схватился за грудь и начал оседать на пол, так что им с Григорием Палычем и подоспевшей Алисой пришлось экстренно вызывать реанимационную бригаду скорой помощи, и теперь она настоятельно просит меня приехать как можно скорее.

– Что на видео? – спросил я, хотя благодаря элементарной дедукции уже прекрасно догадывался о том, каким именно будет ответ.

– Твой брат, – коротко отозвалась Лидия.

– Отца уже забрали? – тут же спросил я, параллельно прикидывая в голове маршрут и подсчитывая, сколько именно мне понадобится времени с учетом столичных пробок, чтобы добраться от Имперского дворца до элитной клиники, куда его наверняка повезли, и успею ли я, если вдруг понадобится, вмешаться и вытянуть старика с того света.

– Да, минуту назад погрузили в машину, – попыталась успокоить меня Лидия. – У него очень сильно подскочило давление на фоне стресса, но уколы уже сделали прямо на месте. Фельдшер сказала, что ничего критичного для жизни на данный момент нет, мотор работает стабильно, но ему обязательно нужно полежать на капельницах и хотя бы пару дней побыть на стационаре под круглосуточным наблюдением врачей, чтобы исключить риск инфаркта.

– Хорошо, я понял, – выдохнул я. – Сбрось мне это видео. Срочно. Прямо сейчас перешли файл мне в защищенный мессенджер, а я пока закончу тут свои дела и сразу же перезвоню тебе, чтобы мы решили, что делать дальше.

– У тебя все нормально? – вдруг осведомилась она.

– Потом расскажу, это сейчас не главное, просто срочно сбрось видео, – отрезал я, давая понять, что разговор на этом окончен.

Я нажал на кнопку сброса вызова, убирая телефон, развернулся на каблуках и с удивлением обнаружил, что Император тоже уже опустил трубку.

В кабинете повисла неловкая пауза.

– Ваше Императорское Величество, – нарушил я тишину первым, делая шаг обратно к столу.

– Виктор, – одновременно со мной произнес император, тяжело опираясь локтями о столешницу.

Снова возникла секундная заминка.

– Продолжайте, – сказал я, учтиво уступая право голоса правителю.

– Мне тут только что поступило одно весьма любопытное видео, – сказал он, пристально глядя на меня, и я тут же сначала недоуменно нахмурился, а затем удивленно вскинул брови, в полной мере осознавая масштаб работы его силового аппарата.

– Неужели СБРИ и МВД за всеми гражданами следят так усердно и так глубоко влезают в частную жизнь, что умудряются перехватывать входящую электронную почту с анонимных серверов быстрее, чем я успеваю про нее узнать? – не удержался я от откровенно язвительного комментария.

Император невесело хохотнул.

– Нет, только за тобой. Но все потому, что ты генерируешь вокруг себя масштабные события с пугающей регулярностью, – ответил он совершенно спокойно, не пытаясь отрицать очевидное. – Тебе уже сказали, что именно там прислали?

– Да, – мрачно кивнул я.

Он снова задумчиво побарабанил кончиками пальцев по поверхности стола, после чего потянулся к селекторной панели, нажал на неприметную клавишу и повернулся вполоборота к гладкой стене, где ожил огромный экран. На яркой матрице застыл классический значок белого треугольника в серой окружности, который свидетельствовал о том, что перехваченный видеофайл уже загружен, поставлен на паузу и полностью готов к запуску по первой же команде.

– Готов? – спросил меня император. – Я без понятия, что мы сейчас с тобой увидим.

Я стоял и смотрел на экран, и мне было откровенно страшно представить, что именно там могло быть запечатлено, если один только беглый взгляд на эти кадры заставил отца рухнуть на пол с гипертоническим кризом.

С другой стороны…

– В морге и пострашнее вещи бывают. Запускайте.

Глава 10

С экрана на нас смотрел мужчина лет тридцати пяти, раздетый по пояс. Зрелище, прямо скажем, было не из приятных. Лицо густо заросло бородой, а длинные, явно давно не мытые волосы свисали до самых плеч, слипшимися прядями напоминая старую грязную швабру. На скулах и лбу отчетливо виднелись темные пятна въевшейся грязи, свежие ссадины и корки давно запекшейся крови.

Помещение, в котором его держали, было наглухо заклеено плотной черной полиэтиленовой пленкой. Было совершенно непонятно, где именно происходит съемка – в подвале, в сарае или в каком-нибудь заброшенном бункере. Очевидно, что фон готовили специально, чтобы лишить нас малейшей возможности зацепиться взглядом хоть за какую-нибудь деталь, способную выдать их местоположение. Прямо в лицо пленнику били два мощных фонаря с резким слепящим светом.

Сам мужчина был намертво привязан к старому деревянному стулу. Его руки были стянуты где-то за спиной, а на ногах тускло поблескивали тяжелые железные колодки, ограничивающие любой шаг.

В кадре находился только он один, больше никого видно не было. Затем откуда-то из-за камеры раздался голос. Сначала похититель произнес что-то неразборчивое, текучее и шипящее.

– Эльфийский, – негромко пояснил Император, не отрывая взгляда от экрана.

– Догадался, – так же тихо ответил я.

Затем голос за кадром перешел на русский. С сильным акцентом, но вполне разборчиво.

– Кто ты? – сухо спросил невидимый дознаватель.

Мужчина на стуле тяжело сглотнул, сипло кашлянул и, не поднимая опущенной головы, натужно выдавил:

– Громов… Громов Дмитрий Андреевич. Граф.

– Откуда родом?

– Российская Империя, Москва.

– Что здесь забыл? – продолжал расспрашивать дознаватель.

– Проходил военную службу по контракту, – отозвался Дмитрий Громов.

Голос за кадром сделал паузу.

– Жить хочешь?

Вот тут Дмитрий наконец-то медленно поднял голову. Он мучительно щурился от бьющего прямо в глаза света фонарей, пытаясь рассмотреть тех, кто к нему обращался. На его избитом лице внезапно проступило выражение абсолютного равнодушия, смешанного с аристократическим высокомерием.

– Как будто это имеет значение, – отозвался Дмитрий таким тоном, словно из него выжали все возможные соки и ему дальше просто нет ни малейшего желания продолжать учувствовать в этом цирке.

– Имеет, – холодно парировали из-за кадра. – Проси, чтобы тебя выкупили.

– Не буду.

Грохнул выстрел. Черная пленка по правую сторону от головы Дмитрия резко вздернулась, и в ней образовалось рваное пулевое отверстие. Пленник даже не вздрогнул, лишь медленно моргнул.

– Проси, – с явным нажимом и угрозой повторил голос.

Вместо ответа Дмитрий смачно втянул воздух носом, харкнул и выплюнул густой кровавый сгусток прямо в сторону говоривших.

Судя по возмущенным гортанным выкрикам на эльфийском, попал он точно в цель. Потому что буквально через мгновение в кадре появился сам похититель. На нем была надета черная тактическая балаклава, скрывающая лицо. Все это выглядело бы очень угрожающе и профессионально, если бы не одна комичная деталь – из-под тугой ткани балаклавы совершенно нелепо и угловато торчали длинные заостренные уши. Ситуация казалась бы смешной, если бы не была такой мрачной.

Эльф в балаклаве стремительно шагнул к Дмитрию и без лишних слов нанес ему несколько ударов. И если бы это были просто пощечины или удары тыльной стороной ладони наотмашь, чтобы унизить… Нет, били профессионально. Тяжелые удары кулаком по корпусу, от которых пленник зашелся надрывным кашлем, и пара хуков по лицу, от которых голова Дмитрия метнулась поочередно в разные стороны.

Когда показательная порка была окончена, эльф брезгливо отряхнул руки и повернулся прямо к камере, глядя в объектив.

– Как видите, ваш сын играет в благородство, – произнес он, тяжело дыша. – Но нет абсолютно ничего благородного в том, чтобы вторгаться на нашу землю и убивать наш народ. И тем более нет ничего благородного в том, чтобы сдохнуть здесь, как бродячая собака.

Эльф сделал паузу, подошел еще ближе к камере, так что его глаза в прорезях балаклавы заполнили почти весь экран.

– Я очень надеюсь на ваше благоразумие, Андрей Иванович. Заберите своего сына с нашей земли, пока еще не поздно.

Экран мигнул и потух.

Я продолжал смотреть на темный прямоугольник монитора, пытаясь отбросить эмоции и вычленить из увиденного самое важное.

Во-первых, они обратились к отцу по имени и отчеству. Значит, они уже совершенно четко понимали, к какому именно роду принадлежит их пленник. И тут варианта два: либо они выбили эту информацию из самого Дмитрия под пытками, что казалось маловероятным, учитывая его борзую манеру общения и плевки в лицо вооруженным охранникам. Либо их агентурная сеть уже прекрасно поработала и собрала на нас полное досье. Скорее всего, второе.

Если учесть, что ранее два письма нашли своего адресата и даже умудрились найти личную электронную почту отца для отправки видеофайла, их информаторы в столице не зря едят свой хлеб.

Во-вторых, физическое состояние Дмитрия. Да, он выглядел изможденным, грязным и избитым, но я не увидел на его обнаженном торсе никаких серьезных увечий. Ни свежих пулевых отверстий, ни осколочных ранений, ни шрамов от взрывов, которые неизбежно сопутствуют реальным боевым действиям.

Это было довольно странно. Если его отряд попал в засаду и был полностью уничтожен, как гласила официальная версия военных, то как он умудрился выйти из этой мясорубки целым и невредимым? Неужели их лагерь захватили глубокой ночью, пока все спали? Но тогда возникает другой вопрос: почему радикалы не вырезали весь отряд подчистую, как они обычно делают? Зачем оставили его в живых? Очень много вопросов и мало ответов.

– Твой брат? – подал голос Император, прерывая мои размышления.

Я дернул бровями и мысленно покопался в памяти старого Виктора Громова. С Дмитрием мы виделись в последний раз в злополучный день, когда я бросил ему вызов на дуэль. То есть, почти двенадцать лет назад. Можно только представить, каким именно самовлюбленным юным засранцем он запечатлелся в моих воспоминаниях.

– Трудно сказать наверняка, – честно ответил я, повернувшись к Императору.

Федор II удивленно посмотрел на меня, чуть нахмурившись.

– То есть?

– Последний раз мы контактировали двенадцать лет назад, Ваше Величество, – пояснил я, разведя руками. – Если вы или ваша Служба Безопасности внимательно читали мое досье, то должны были знать, что у меня, мягко говоря, не самые теплые отношения с семьей. Нас трудно назвать дружными братьями.

– Это я помню, – кивнул монарх, задумчиво потирая подбородок. – Но я как-то не думал, что ваши с братом пути разошлись настолько сильно, что ты родную кровь в лицо не узнаешь.

Я усмехнулся, вспомнив ту сцену из прошлого.

– Я бросил ему вызов на дуэль прямо на светском приеме, на глазах у полусотни самых влиятельных людей столицы. Как думаете, после такого публичного позора у нас могло остаться что-то общее?

Император пожал плечами и медленно откинулся в кресле.

– Семейные узы – вообще очень странная и сложная вещь, Виктор, – произнес он с ноткой философской грусти в голосе. – Я лично не знаю твоего брата, но могу с уверенностью сказать одно: обладай он достаточной мудростью и здравым смыслом, как старший в роду, он бы нашел способ успокоить твой юношеский нрав и сгладить раздражение, не доводя дело до публичного скандала и твоего изгнания.

– Тонкие психологические хитрости и дипломатия никогда не были сильной стороной Дмитрия, – хмыкнул я, вспоминая образ брата. – Ему куда интереснее было выпивать элитный алкоголь, шататься по ночным столичным клубам, сорить деньгами отца и кичиться своим неукротимым «характером» перед дружками.

Император понимающе шмыгнул носом.

– Ясно.

– Но, – я снова перевел взгляд на потухший экран, – судя по его общей манере общения, по тем чертам лица, которые можно было разглядеть за грязью и густой бородой, по тембру голоса и вот этому его фирменному, бараньему нежеланию идти на уступки даже под дулом пистолета… Думаю, что это действительно он. Да и «Лесные Братья» не похожи на дураков, чтобы пытаться разыграть перед нами столь дешевый маскарад с подставным актером.

– Что ж, – Федор II тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок на животе. – В таком случае, выходит, что у нас просто нет иного выбора, кроме как вытягивать твоего брата из этой лесной дыры.

– И заодно попытаться накрыть эту ячейку «Лесных Братьев», раз уж мы туда полезем, – добавил я, возвращаясь к своему изначальному плану.

– Об этом мне надо серьезно подумать, Виктор, – важно отметил Император. – Любая силовая операция на тех территориях чревата большими потерями. И ты упоминал, что хотел проверить свои магические способности на предмет возможности массовой маскировки живых людей.

– Я не говорю, что это будет легко, но теория у меня есть, – кивнул я. – Займусь этим вплотную. Как только я испытаю этот метод на себе и пойму механику, мне однозначно потребуются люди рядом, чтобы я мог опробовать маскировку на реальной группе бойцов. Синхронизировать наши поля, скрыть их ауры. Вот тогда я и обращусь к вам за помощью в выделении полигона и людей, Ваше Величество.

– Договорились, – не раздумывая, отозвался Император. – Если тебе понадобится закрытый полигон для тестирования или группа добровольцев из спецназа, просто сообщи в мою канцелярию.

Услышав слово «канцелярия», я не смог сдержать ироничной улыбки и отвел взгляд в сторону, посмотрев на тяжелые дубовые двери кабинета.

– С этим могут быть некоторые… бюрократические проблемы, Ваше Величество, – заметил я, намекая на абсурдность ситуации. Еще буквально сорок минут назад я пытался пробиться к нему через эту самую канцелярию, а мне вежливо предлагали посидеть на лавочке и подождать жалкие десять рабочих дней, пока мою бумажку рассмотрят.

Федор II на секунду завис, а затем до него дошел смысл моей иронии. Он искренне и громко рассмеялся, осознав комичность работы собственного аппарата.

– Да уж, согласен, пробиться через этих церберов с бумажками бывает сложнее, чем через линию фронта, – отсмеявшись, сказал он. Затем его лицо стало серьезным. – Я отдам личное распоряжение руководителю аппарата. С этого момента, чтобы ты ни отправлял, если на документе стоит твоя фамилия и инициалы, запрос должен поступать напрямую ко мне на стол, минуя все инстанции и комиссии. А дальше я разберусь сам. Либо кто-то из моих доверенных лиц займется организацией полигона, либо я проконтролирую этот вопрос лично.

– Понял. Спасибо, – я благодарно кивнул.

Странное ощущение накрыло меня.

Я сижу напротив самого могущественного и влиятельного человека на континенте, чья власть абсолютна. И мы сидим и обсуждаем с ним планы спецопераций, секретные тренировки и спасение заложников так, словно мы два старых армейских товарища или бизнес-партнера, планирующие слияние компаний. На равных.

Интересно, сколько ему на самом деле лет? На вид ему не дашь больше сорока, может, даже лет тридцать пять. Он выглядел довольно молодо, был в отличной физической форме, но рассуждал… рассуждал он куда мудрее, циничнее и дальновиднее многих старых седовласых монархов из учебников истории моего прошлого мира, у которых жизненного опыта было на порядок больше, а вот принятых благоразумных решений – в разы меньше.

С другой стороны, внутренне я прекрасно понимал, почему он ведет себя со мной именно так. Федор II не был простаком, решившим поиграть в демократию с первым встречным графом. Его действия несли строгий и расчетливый характер.

Император был напрямую заинтересован в том, чтобы иметь максимально приближенного и лояльного мага ранга «А» под своим личным крылом. Тем более мага, владеющего уникальной, запрещенной магической техникой манипуляции душами, которая доступна только инквизиторам, что годами обучаются банально «видеть». А, кажется, таких сильных, как я, вообще единицы.

Держать меня в страхе на коротком поводке или угрожать тюрьмой было неэффективно – я бы просто закрылся или сбежал. А вот сделать меня своим союзником с протекторатом – очень разумно. В случае реальной государственной необходимости, он знал, что я не смогу отказать пойти на огромные риски, чтобы помочь «другу-императору», который в свое время пошел мне навстречу.

В данном вопросе его политика была яснее некуда. Прагматичный симбиоз, ничего более. Но назвать такое положение вещей плохим язык не поворачивался. Взаимовыгодное сотрудничество с главой государства – это очень хорошо. Даже отлично.

– Что ж, – я поднялся с кресла, понимая, что злоупотреблять временем монарха не стоит. – Пожалуй, я поеду. Мне предстоит тяжелый разговор с отцом. Нужно успокоить его и убедить не совершать резких движений. А после этого я плотно засяду за теорию маскировки.