Текст книги "Архитектор Душ ХІ (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Архитектор Душ ХІ

Глава 1

Я смотрел на этот кусок грязного пергамента, и в голове быстро складывался пазл.

«Лесные братья».

Для обывателя в столице это звучало как название из старой сказки. Но для тех, кто хоть немного интересовался сводками с западных границ Империи, это словосочетание означало только одно. Радикальная эльфийская группировка. Партизаны, террористы, диверсанты – называйте как хотите. Непримиримые осколки эльфийского сопротивления, которые ушли в глухие леса после поражения в войне и до сих пор вели кровопролитную партизанскую войну с имперскими войсками.

Там, на западе, мой старший брат Дмитрий Громов пропал без вести. Его заочно похоронили. Ни тела, ни официальной похоронки, лишь сухие слова извещения о том, что отряд попал в засаду, и выживших нет.

И вот теперь, спустя столько времени, этот кусок кожи с кривыми буквами переворачивал всё с ног на голову.

– Когда пришло послание? И кто прислал? – спросил я, не отрывая взгляда от записки.

– Подбросили в почтовый ящик, – голос отца дрогнул, он попытался сфокусировать на мне мутный взгляд. – На камерах ничего не видно, там слепая зона. Григорий вместе с остальной почтой нашел в обед.

Я положил пергамент на стол. Значит, Дмитрий Громов был жив. Точнее, вероятность этого внезапно стала отличной от нуля.

Вряд ли это была просто изощренная ловушка ради того, чтобы заманить столичного аристократа в лес. «Лесным братьям» нужны были не титулы, им нужны были ресурсы. Провизия, медикаменты, оружие, снаряжение. Партизанская война в отрыве от цивилизации требует колоссальных затрат. Пока идет война – всегда найдутся те, кто будет поставлять контрабанду эльфам по их запросам. Так было всегда, при любом конфликте в истории человечества. Так будет и дальше. И если они вышли на нас, значит, им нужны деньги, чтобы эту контрабанду оплатить.

– Ты никуда не поедешь, – сказал я предельно серьезно, глядя отцу в глаза.

Андрей Иванович порывисто оперся руками о стол, пытаясь встать.

– Но если Дима… – хрипло возразил он.

– Я с этим разберусь. Но ты никуда не поедешь, – повторил я с нажимом. – Мне еще не хватало, чтобы тебя там остроухие порешили вместе с братом в каком-нибудь овраге.

– Я должен поехать, – упрямо настаивал отец, хотя его качнуло в сторону. Алкоголь и стресс делали свое дело. – А вот как раз ты должен остаться. Если я там и пропаду, то ты останешься наследником. И это нормально. Так будет правильно.

Я тяжело вздохнул. В нем сейчас говорила не логика, а чувство вины и отчаяние родителя, получившего призрачную надежду.

– Отец. Послушай меня внимательно, – я перегнулся через кухонный остров, чтобы быть ближе к нему. – Ты. Никуда. Не поедешь. Точка. Обсуждение закончено. У меня есть возможности и связи, чтобы обсудить и обдумать этот вопрос. Обрати внимание на текст: они не обозначили никаких жестких временных рамок. Значит, будут держать его настолько долго, насколько смогут, пока мы не выйдем на контакт. А если они начали заниматься банальным шантажом конкретной семьи, а не требовать политических уступок от Империи, это значит только одно: они отчаянно нуждаются в финансах. У них кризис. И именно мы можем выкручивать им руки и диктовать условия, а не они нам.

Отец нахмурился. Его лицо, осунувшееся и постаревшее за эти полчаса, выражало глубокое непонимание.

– Ты слишком цинично рассуждаешь, когда на кону Димкина жизнь.

– Я рассуждаю так, как было бы практичнее и логичнее всего, – парировал я. – Спешка нужна при ловле блох и поносе. А здесь… здесь нужно думать методично. И тем более, что ты уже пьян, а значит, никакого адекватного права голоса сейчас не имеешь. Вот проспишься, – я обошел стол и положил руки ему на плечи, почувствовав, как он напряжен, – протрезвеешь, и тогда утром все обсудим на свежую голову. Сейчас нечего это все развозить. Ступай к себе спать.

Я перевел взгляд на дворецкого.

– Григорий Палыч, ты тоже.

Старик, до этого тихо сидевший на табурете, засуетился, пытаясь встать.

– Да я тут еще… ик… посудку приберу, Виктор Андреевич. Стол протру…

– Спать иди, никуда твоя посудка не денется, чай не волк, в лес не убежит, – отрезал я мягко, но безапелляционно. – Давай, ступай спать. Завтра тяжелый день.

Палыч виновато кивнул, медленно поднялся и, шаркая ногами, двинулся в сторону своих покоев на первом этаже. Я же крепко взял отца под руку, помогая ему встать. Он оказался неожиданно тяжелым.

Мы молча прошли через холл и поднялись по лестнице. Я проводил его до спальни, довел до кровати и помог сесть. Андрей Иванович что-то неразборчиво пробормотал про Дмитрия, глядя в одну точку на ковре. Я снял с него тапки, накинул на плечи плед и вышел, тихо прикрыв за собой дубовую дверь.

Оказавшись в коридоре, я прислонился спиной к стене и потер лицо руками. Только сейчас я осознал, насколько сильно вымотался. Ритуал в лесу, схватка с Тенью в астрале, полное энергетическое истощение, а теперь еще и пропавший брат, восставший из мертвых. Денек выдался феноменально долгим.

Отлепившись от стены, я спустился обратно на кухню.

Алиса и Лидия были на кухне, где я их оставил. Обе выглядели уставшими, но сон как рукой сняло. Они молча проводили меня взглядами, пока я подходил к раковине, мыл руки и ставил электрический чайник на плиту.

– Ты правда поедешь туда освобождать брата? – спросила Лидия. Ее голос был тихим, лишенным привычной светской отстраненности.

– Да, – сказал я, шмыгнув носом. Я достал с полки три кружки, бросил в каждую по чайному пакетику.

– Но… зачем? – непонимающе спросила Алиса. Она смотрела на меня широко открытыми глазами.

Зачем? Действительно, хороший вопрос. Дмитрий Громов был мне абсолютно чужим человеком. Меня, Алексея Воробьева, с ним не связывало ничего. Более того, судя по обрывкам памяти тела, оригинальный Виктор своего старшего брата откровенно недолюбливал, и это чувство было взаимным. Мы не виделись почти двенадцать лет, и никакой теплой братской связи между нами не существовало в природе.

Но я посмотрел на кружки, собираясь с мыслями.

– Потому что он мой брат, – сказал я спокойно, оборачиваясь к девушкам. – Если бы его просто избили в столичном клубе или прямо сейчас пинали пьяные гопники в подворотне, то я бы, возможно, и пальцем не пошевелил. Тут есть закон, полиция, правовая система, и вполне вероятно, что он бы вышел живым после такого, извлекши урок. А здесь… плен, да еще и у радикальных эльфов в зоне боевых действий. Это другой уровень.

Я дождался, пока чайник вскипит, залил кипяток в кружки и поставил их на стол. Сел напротив Лидии.

– Если они хотят идти на сделку, это значит, что их положение, как я уже и сказал отцу, незавидное. Им нужны деньги на выживание. А значит, у нас есть реальные шансы освободить Дмитрия, купив его. А еще… – я сделал паузу, обдумывая следующую мысль, – может быть, если все правильно спланировать и сделать, то получится накрыть ту самую партизанскую группу, которая годами мешает жить местным поселениям и нашим военным на западе. Убить двух зайцев одним выстрелом.

– Виктор, но это же не твоего ума дело, – настаивала Лидия. Она слегка подалась вперед, и в ее тоне прозвучала нотка профессионального скепсиса. – Зачем тебе туда лезть и заниматься тем, чем должны заниматься военные генералы, МВД и СБРИ? Это не криминальный труп в Феодосии вскрывать. Это вооруженные фанатики.

– Это все размышления вслух и не более того, – я взял кружку, грея об нее замерзшие пальцы. – Первостепенная задача – вытащить брата из плена и всё. Да и пока что я просто предполагаю. Изначально мне нужно узнать гораздо больше про западные территории, про этих «лесных братьев», про их методы и каналы связи, прежде чем делать хоть один шаг в их сторону. Я не собираюсь ехать в лес с мешком денег наперевес.

Минут пять мы сидели молча, прихлебывая горячий чай. Тепло напитка немного приводило в чувство, разгоняя ледяной озноб, оставшийся после валяния на земле в лесу и магического истощения.

– Но все же… – робко подала голос Алиса. Она смотрела в свою чашку, обводя пальцем ее край. – Поверить не могу, что мы теперь свободны. Я ведь… я ведь теперь могу спокойно заниматься верфью!

В ее голосе смешались радость и какая-то неуверенность. Она больше не была привязана ко мне невидимым стопятидесятиметровым поводком.

– Надумала уволиться? – хмыкнул я, глядя на нее поверх кружки.

– Ну… – она замялась, щеки ее слегка порозовели. – Не то, чтобы я прям щас это сделала… Нужно наладить режим на заводе, отладить график смены мастеров, изучить документацию по поставкам и много чего еще. Но в перспективе… – она стушевалась и стала смотреть в стол, словно ей было стыдно признаваться в том, что она хочет покинуть нашу странную команду.

За эти месяцы она привыкла к работе в прозекторской. Привыкла к тому, что мы прикрывали друг другу спины. И теперь, получив свободу, она чувствовала себя так, будто предает нас.

– Алиса, – сказал я мягко, но уверенно. – Я полностью поддерживаю твои начинания и решения. Верфь – это наследие твоей семьи, твое законное место. Как только решишь, что тебе нужно все внимание уделять производству – сразу пиши заявление и увольняйся. Что сказать Докучаеву – позже разберемся. Придумаем что-нибудь про семейные обстоятельства или переезд.

Она резко подняла голову.

– Ты… ты правда так думаешь?

– Однозначно, – кивнул я. – Тебе нужно свое дело. Настоящее, живое дело, а не госслужба в морге. Ты инженер, а не патологоанатом. Твое место среди кораблей и чертежей.

– Спасибо! – она тепло, совершенно искренне улыбнулась, и напряжение в ее плечах мгновенно спало. Она повернулась к подруге: – Лидия, а ты что будешь делать?

Морозова, до этого молча слушавшая наш диалог, задумчиво пожала плечами. Она сделала маленький глоток чая и поставила кружку на стол.

– Завтра Виктор обещал свозить меня в Министерство Магии, – спокойно произнесла она. – Пройду регистрацию, как положено, получу лицензию на свою криомантию. Затем… затем останусь с Воронцовой в Феодосии и продолжу обучаться.

Мы с Алисой одновременно посмотрели на нее с легким удивлением.

– Мне это интересно, – добавила Лидия, заметив наши взгляды. – Медицина, анатомия, анализ. В этом есть строгая логика и порядок. Да и Ольге лишние руки не будут.

Она помолчала, глядя в темное окно кухни.

– А возвращаться в аристократические столичные круги мне пока совершенно не хочется. Душно там. Настолько душно, хоть форточку открывай. Интриги, фальшивые улыбки, бесконечные оценки того, кто в чем одет и с кем помолвлен… Трата времени.

Я не выдержал и негромко хохотнул, откидываясь на спинку стула.

– А когда там не было душно-то, голубушка?

Лидия призадумалась. Ее тонкие брови сошлись на переносице, она словно попыталась вспомнить то время, когда светские рауты приносили ей искреннюю радость. Затем она тихо вздохнула.

– Раньше как-то не замечала… – призналась она с легкой, едва уловимой самоиронией. – Наверное, нужно было пережить похищения, перестрелки и вскрытия трупов, чтобы понять, насколько пустой была моя прошлая жизнь.

– Ладно, – я поднялся из-за стола и отнес пустую кружку в раковину. – Отбой. Завтра нам понадобятся свежие головы.

Девушки кивнули и тоже встали. Мы разошлись по комнатам. Усталость брала свое, и, едва моя голова коснулась подушки, я провалился в глубокий сон без сновидений.

Утром я проснулся задолго до того, как в доме началось какое-либо движение. Организм требовал привычной рутины. Я быстро оделся в спортивный костюм и спустился на первый этаж, стараясь не скрипеть ступенями, а затем вышел через заднюю дверь во двор.

Воздух был по-осеннему прохладным и сырым. Небо затянуло сплошной серой пеленой, лишенной малейших просветов. Тучи лениво и тяжело ползли над столицей, словно грязная вата. Ветра не было совершенно, отчего казалось, что время вокруг застыло. Я размял плечи, сделал базовую растяжку и перешел к интенсивной зарядке. Отжимания, приседания, подтягивания на турнике, установленном возле кирпичной ограды. Физическая нагрузка работала лучше любого кофе: она разгоняла кровь, проясняла мысли и помогала задвинуть тревогу о пропавшем брате и эльфийских партизанах на задний план. К тому моменту, когда я вернулся в дом и принял контрастный душ, остальные уже проснулись.

Завтрак прошел в столовой на первом этаже. За длинным дубовым столом собрались все: Андрей Иванович, Алиса, Лидия и я. Григорий Палыч, как обычно, бесшумно передвигался по комнате, подавая омлет, горячие тосты и свежезаваренный кофе.

Отец выглядел плохо. Вчерашний алкоголь и шок от письма оставили на его лице глубокие тени. Он молча смотрел в свою тарелку, механически пережевывая пищу, и почти не участвовал в разговоре. Девушки тоже вели себя тихо, понимая, что в семье Громовых сейчас не до светских бесед.

Допив свой кофе, я отодвинул чашку и посмотрел на отца.

– Мы скоро поедем, – нарушил я повисшую над столом тишину. – Я свожу девушек на занятия, у них сегодня важный день. Сразу после того, как закончим с их делами, я вернусь обратно. И тогда мы сядем и детально обсудим, как будем поступать с письмом и Дмитрием.

Андрей Иванович медленно поднял на меня уставший взгляд. В нем больше не было вчерашнего пьяного упрямства, и я надеялся, что в нем проснется согласие человека, который понял, что ситуация вышла из-под его контроля, и он вынужден довериться сыну.

– Хорошо, – глухо ответил отец, кивнув. – Я буду в кабинете. Жду тебя.

Он не стал возражать или пытаться снова навязать свое участие. Это было к лучшему. Мне нужны были развязанные руки.

Через двадцать минут мы собрались в прихожей, после чего сели в 'Имперор и выдвинулись к Министерству Магии.

В салоне играла нейтральная музыка. Алиса устроилась на заднем сиденье, с любопытством поглядывая в окно на проносящиеся мимо высотки. Лидия сидела рядом со мной на пассажирском кресле. Она держала спину идеально прямо, сложив руки на коленях, но я боковым зрением замечал, как она изредка постукивает указательным пальцем по кожаной обивке своей сумки. Она нервничала.

Для аристократки в этом мире официальная регистрация магического дара была не просто бюрократической процедурой. Это был акт признания статуса. А уж тем более особенно для той, на ком родовой дар, казалось, оборвался окончательно.

Дорога до Министерства Магии заняла около сорока минут. Я припарковал машину на гостевой стоянке, заглушил мотор, и мы втроем направились к монументальному зданию.

За стеклом сидела та самая девушка-клерк, которая оформляла мои документы несколько дней назад. У нее была идеальная осанка, строгая униформа и профессионально-бесстрастное выражение лица. Когда мы подошли ближе, она подняла глаза от монитора. Она скользнула взглядом по мне, затем по Алисе и Лидии. Если она меня и узнала, то не выказала этого ни единым движением лицевых мышц.

– Чем могу помочь? —заученным тоном спросила она.

Лидия сделала полшага вперед, оказываясь прямо напротив окошка. Она слегка приподняла подбородок.

– Я пришла получить лицензию, – сказала Лидия твердо, без малейшей запинки в голосе. – У меня открылся родовой дар.

Девушка за стеклом кивнула, придвинув к себе клавиатуру и открывая нужную форму в базе данных Империи.

– Ваше имя, фамилия и отчество, место рождения и род, – чеканя слова, запросила сотрудница.

– Морозова Лидия Игоревна, – четко произнесла девушка. – Город Феодосия. Род Морозовых.

Сотрудница Министерства быстро застучала пальцами по клавишам, вводя информацию. Затем она бросила взгляд на экран, где, судя по всему, отобразилась выписка из медицинской или родовой карты, составленная после недавних тестов. Пальцы клерка замерли над клавиатурой. Девушка удивленно приподняла тонкие брови и перевела внимательный взгляд на Лидию.

– Криомантия? – осведомилась она. В ее профессионально-сухом голосе прорвалась неподдельная интонация удивления. Судя по всему, подобный дар, да еще и открывшийся в таком возрасте, был огромной редкостью.

– Все верно, – спокойно кивнула Лидия, не отводя глаз.

Сотрудница несколько секунд смотрела на нее, затем вернула себе прежнее невозмутимое выражение лица и нажала клавишу ввода. Распечатался небольшой бумажный талон с номером. Она просунула его в щель под стеклом.

– Присаживайтесь и ожидайте, – сказала девушка, возвращаясь к своему монитору. – Я передам вашу информацию дальше профильному специалисту. Вас вызовут.

Глава 2

Прошло примерно полчаса молчаливого ожидания. Мы сидели на креслах в зоне для посетителей. Вокруг царила атмосфера государственного учреждения: серый гранит полов, тусклый свет люминесцентных ламп, приглушенный гул кондиционеров и изредка хлопающие тяжелые двери кабинетов.

Лидия все это время сидела неестественно ровно. Она не притрагивалась к телефону и не разглядывала немногочисленных посетителей. Ее взгляд был устремлен куда-то сквозь информационное табло на стене. Я знал, чего ей стоит это внешнее спокойствие. Для аристократки из древнего рода, чья магическая линия считалась угасшей, это пробуждение было не просто физиологическим изменением, но и поводом вновь заявить о собственном роде, потому что иначе никак.

Так устроена аристократия.

Наконец, электронное табло над нужной дверью пискнуло, высветив номер Лидии.

Но из кабинета никто не крикнул «следующий». Вместо этого дверь распахнулась, и в коридор вышла женщина в строгом темно-синем костюме. На ее лацкане поблескивал серебряный значок Министерства. Она безошибочно нашла взглядом нашу троицу и направилась прямо к нам.

– Госпожа Морозова? – произнесла она с подчеркнутой вежливостью. – Прошу вас, пройдемте. Ведущий специалист по стихийным аномалиям ожидает.

Лидия плавно поднялась, одернула край куртки, коротко кивнула нам с Алисой и последовала за сотрудницей по длинному коридору.

Я проводил их взглядом, пока обе фигуры не скрылись за поворотом, и откинулся на жесткую спинку кресла. В голове мелькнула забавная мысль. Меня никто никуда не провожал. Когда я пришел сюда регистрироваться, меня просто гоняли от кабинета к кабинету, как рядового просителя, пока черный шар-артефакт не выдал мне ранг «А».

– Как думаешь, с ней будет все в порядке? – тихо спросила Алиса, нарушив тишину. Она повернулась ко мне, подтянув одну ногу к себе на кресло. В ее зеленых глазах читалось искреннее беспокойство за подругу.

– Вполне, – спокойно ответил я, глядя на пустой коридор. – Зададут вопросы, соберут анамнез, затем измерят потенциал силы, зарегистрируют в базе и выдадут лицензию. Ну и еще кое-какие интересные бумаги надо будет подписать.

Алиса нахмурилась, уловив в моем голосе легкую иронию.

– Какие еще бумаги?

– Конфиденциальная информация, о неразглашении и все в таком духе, – я пожал плечами. – Империя любит вести строгий учет тех, кто способен заморозить человека насмерть или спалить квартал силой мысли. Маги – это ресурс и потенциальная угроза одновременно. Там будет десяток страниц мелким шрифтом о правилах применения способностей в черте города. Можешь спросить у нее сама, когда она вернется. Если сочтет нужным, то расскажет, думаю.

Алиса поерзала на кресле, переваривая услышанное. Ей, человеку с инженерным складом ума, привыкшей иметь дело с понятными чертежами, металлом и механизмами верфи, вся эта государственная секретность вокруг магии казалась чем-то инородным.

– А с тобой то же самое делали? – спросила она, внимательно посмотрев на меня.

– В точности, как я рассказал. Анкетирование, измерение и выдача лицензии. Ничего сверхъестественного, – ответил я.

– А как силу измеряют? – не без интереса осведомилась Алиса. Она даже слегка подалась вперед. – Просят что-то наколдовать? В мишень выстрелить или стену пробить?

Чтобы проиллюстрировать свою мысль, Алиса сделала несколько быстрых, сложных пассов руками, словно уличный фокусник или героиня дешевого фэнтези-фильма, изображающая боевое зачарование. В строгих интерьерах Министерства это выглядело настолько комично, что я едва сдержал улыбку.

– Никто здесь огненными шарами по стенам не швыряется, Алиса, – ответил я, качнув головой. – Все гораздо прозаичнее. В кабинете стоит специальный артефакт. Просто прикладываешь руку к огромному черному шару, подаешь в него самый мощный магический импульс, на который способен, и он каким-то там своим хитрым образом определяет твой резерв и пропускную способность каналов. Ранг выводится на экране монитора того, кто снимает показатели. Вот и вся магия.

Алиса разочарованно выдохнула и опустила руки на колени. Энтузиазм на ее лице сменился откровенной скукой.

– Тю… – протянула она, смешно сморщив нос. – А я-то думала, там что-то интересное. Испытания, полосы препятствий, дуэли с экзаменаторами. Как все… просто. И скучно.

Я тихо рассмеялся.

– Алиса, золотко, – произнес я, повернув к ней голову. – В подобных учреждениях, где канцеляризмом пропитано абсолютно все, от выцветших обоев на стенах до последней крошки бетона в фундаменте, в принципе не бывает интересно. Их задача не устраивать шоу, а загнать хаос в рамки таблиц и ГОСТов. Измерить, присвоить порядковый номер, выдать пластиковую карточку и подшить дело в папку. Чем скучнее проходит процедура, тем спокойнее спит министр.

Рыжая фыркнула, но спорить не стала. Достав из кармана телефон, она принялась бесцельно листать новостную ленту, чтобы убить время.

* * *

Сопровождающая сотрудница провела Лидию по длинному коридору Министерства, после чего остановилась перед неприметной дверью, коротко постучала и, открыв ее, жестом пригласила Лидию внутрь.

Кабинет оказался строгим и функциональным. За массивным столом, заваленным папками и бланками, сидел мужчина средних лет в очках с круглой оправой. Он не походил на типичного канцелярского клерка. Его осанка, цепкий взгляд и то, как аккуратно были разложены письменные принадлежности на столе, выдавали в нем человека с аналитическим складом ума. Вероятно, бывшего силовика или специалиста по внутреннему контролю.

Мужчина поднял глаза на вошедшую, кивнул сопровождающей, отпуская ее, и указал Лидии на стул для посетителей.

– Прошу вас, присаживайтесь, – произнес он поставленным голосом.

Лидия опустилась на стул, сложив руки на коленях. Мужчина взял ручку и придвинул к себе чистый бланк.

– Начнем со стандартной процедуры фиксации данных, – сказал он, не глядя на нее. – Фамилия, имя, отчество. Принадлежность к роду.

– Морозова Лидия Игоревна, – четко ответила она. – Род Морозовых.

Ручка заскрипела по бумаге. Мужчина заполнил первые графы и поднял на нее глаза сквозь круглые линзы очков.

Лидия слегка удивилась тому, что он все пишет от руки, когда перед ним стоял компьютер и клавиатура.

– Характер родового дара, который вы хотите зарегистрировать?

– Криомантия. Управление льдом и понижением температур.

Взгляд мужчины задержался на ее лице на секунду дольше обычного.

– Обстоятельства пробуждения? – сухо уточнил специалист, продолжая писать. – Травма, направленное воздействие, медикаментозное вмешательство?

– Ничего из перечисленного, – спокойно отозвалась Лидия. – Дар открылся на фоне сильной стрессовой ситуации. Ситуация представляла прямую угрозу моей жизни. Мобилизация организма спровоцировала выброс энергии.

Она не стала вдаваться в подробности о том, что этому поспособствовал неудачный чернокнижный ритуал, а затем еще один, где она увидела всех своих предков чуть ли не до самого первого человека. Для протокола Министерства достаточно сухих фактов. Излишние детали могли вызвать ненужные вопросы к Громову, а это в их планы не входило.

– Понимаю. Спонтанное пробуждение на фоне угрозы – классический паттерн для спящих генетических линий, – мужчина методично зафиксировал сказанное. – Как именно вы обнаружили наличие контроля над стихией уже после инцидента?

– Совершенно случайно. На следующий день я взяла в руки чашку с горячим чаем. Жидкость внутри промерзла до дна за несколько секунд, фарфор покрылся инеем.

– Опишите ваш текущий потенциал. Что вы способны сделать на данный момент при осознанном применении силы?

Лидия мысленно обратилась к тем кратким тренировкам, которые она успела провести в гостевом крыле особняка Громовых.

– Я отчетливо ощущаю внутренний резерв, – начала она, подбирая точные формулировки. – При должной концентрации я способна мгновенно заморозить небольшие объемы жидкости, понизить температуру твердых предметов до критических отметок или создать плотную корку льда на поверхностях. Контроль еще не идеален, но я понимаю механизм и управляю вектором отдачи. Сила не выплескивается хаотично.

Мужчина слушал внимательно, не перебивая. Записав последние показания, он отложил ручку, поставил на бланк красную печать и вложил его в тонкую пластиковую папку.

– Исчерпывающе, – кивнул он. – Предварительный анамнез собран. Теперь нам необходимо зафиксировать фактические показатели вашего резерва для присвоения ранга и выдачи лицензии. Возьмите этот документ и пройдите в следующий кабинет по коридору, номер триста двенадцать. Там вас ожидают.

– Благодарю, – Лидия взяла папку, грациозно поднялась и покинула кабинет.

Коридор все так же пустовал. Пройдя несколько метров, она остановилась перед нужной дверью и толкнула ее.

Внутри не было окон, а стены покрывали толстые матовые панели, поглощающие звуки и, очевидно, магические эманации. В самом центре комнаты, на прочном металлическом постаменте, покоился объект.

Идеально гладкий черный шар. Материал, из которого он был изготовлен, не отражал свет ламп, казалось, впитывая его в себя.

У стены, возле тяжелой двери, ведущей в смежную аппаратную, стояла молодая девушка-техник в белой блузке с планшетом в руках. Увидев вошедшую Лидию, она шагнула навстречу и забрала пластиковую папку.

– Госпожа Морозова, – техник сверилась с документами. – Процедура измерения проста. Пожалуйста, подойдите к постаменту и положите ладонь на поверхность измерительного артефакта.

Лидия молча выполнила указание. Она подошла к черному шару и опустила правую руку на его гладкую поверхность в специальную нишу для ладони.

– Сейчас я перейду в соседнее экранированное помещение к пультам фиксации, – продолжила объяснять девушка, указывая на дверь за своей спиной. – Как только аппаратура будет готова к приему данных, я подам короткий звуковой сигнал через динамики. Ваша задача: после сигнала максимально сосредоточиться и подать в шар самый сильный магический импульс, на который вы способны. Не сдерживайте себя, не пытайтесь дозировать силу. Артефакт рассчитан на поглощение любых объемов энергии. Нам нужно зафиксировать ваш абсолютный пик. Вам понятно?

– Предельно, – ответила Лидия.

Девушка кивнула, скрылась за тяжелой дверью и плотно закрыла ее за собой.

Лидия прикрыла глаза. Она выровняла дыхание, абстрагируясь от обстановки Министерства. Девушка обратилась внутрь себя, к тому месту в груди, где с недавних пор поселился источник пульсирующего холода. Она мысленно распахнула внутренние заслонки, позволяя силе подняться по каналам к правому плечу, предплечью и сконцентрироваться в ладони, что лежала на артефакте.

С потолка раздался короткий электронный писк.

Лидия сделала глубокий вдох и резко выдохнула, высвобождая энергию.

Она не стала сдерживаться, как и просила техник, обрушив в черный шар всю скопившуюся в ней мощь.

Черный шар под рукой Лидии начал вибрировать. Сначала едва заметно, затем вибрация стала усиливаться, перерастая в глубокий, низкочастотный гул, который передавался через пол к ногам Лидии. Воздух вокруг артефакта стремительно терял температуру. На полированной металлической ножке постамента моментально выступила белая изморозь, которая на глазах превращалась в толстую корку льда, ползущую к полу.

Шар дрожал все сильнее. Внутри артефакта что-то гудело, словно он с трудом справлялся с поступающим объемом энергии. Резонанс нарастал, заставляя вибрировать стены экранированной комнаты.

Как только поток энергии иссяк, вибрация резко прекратилась. Черный шар застыл, вернувшись в свое изначальное, инертное состояние, оставив после себя лишь скованный льдом постамент и клубы холодного пара, оседающего на полу.

Лидия убрала онемевшую руку с артефакта. Она тяжело дышала, чувствуя сильную физическую усталость, неизменно сопровождающую полное магическое истощение. Расправив плечи, она повернулась в сторону смежного помещения.

Щелкнул замок. Тяжелая дверь приоткрылась.

Девушка-техник вышла из аппаратной. Она остановилась на пороге, прижимая планшет к груди. Сотрудница Министерства смотрела на Лидию широко раскрытыми глазами, а губы девушки были слегка приоткрыты, словно она пыталась подобрать слова, но не могла произнести ни звука, просто переводя ошеломленный взгляд с обледеневшего постамента на Морозову.

* * *

Ожидание откровенно затягивалось.

Глядя на электронные часы, вмонтированные над пустующей стойкой информации, я методично отсчитывал уходящее время. Прошел ровно час с того момента, как Лидию увели. Затем к этому часу прибавилось еще пятнадцать минут.

Для стандартизированной бюрократической процедуры это было неприлично долго.

Моя процедура регистрации заняла от силы минут сорок. И это с учетом того, что мне пришлось перекидываться дежурными фразами с местными клерками, заполнять кучу формуляров, ставить подписи об ознакомлении с правилами применения силы и наблюдать нескрываемое удивление персонала. Тот факт, что в их скучное ведомство явился человек с прямым направлением от самого Императора, вызвал тогда немалый переполох, но даже с этой поправкой система отработала как часы. Зашел, зафиксировал данные, приложил руку к черному артефакту, получил пластик и вышел. Конвейер.

Но в случае с Морозовой конвейер явно дал сбой.

Рядом со мной Алиса уже исчерпала все свои запасы терпения. Девушка с живым, деятельным темпераментом физически не могла переносить статичное ожидание. Первые полчаса она честно пыталась убить время, бездумно листая новостную ленту в смартфоне. Затем переключилась на какие-то игры. Но теперь телефон лежал в кармане ее куртки, а сама Алиса безостановочно ерзала на сиденье. Она то закидывала ногу на ногу, то упиралась локтями в колени, то начинала ритмично и раздражающе постукивать носком кроссовка по полированной гранитной плитке пола.

– Долго еще? – в очередной раз спросила она, бросив на меня напряженный взгляд.

– Бюрократия не терпит суеты, – ровно ответил я, хотя внутри меня самого уже начало зарождаться легкое чувство тревоги.

Что могло пойти не так? Лидия не дилетантка, свернувшая не в тот кабинет. Она прекрасно понимает, как вести себя в подобных учреждениях. Сбор анамнеза? Максимум десять минут. Измерение потенциала? Прикоснуться к шару и выплеснуть резерв – дело одной минуты. Задержка могла означать только одно: результаты тестирования оказались настолько нетипичными, что потребовали вмешательства руководства или дополнительных проверок. Учитывая, что мы говорим о внезапно проснувшейся криомантии в древнем роду, который давно считался магически угасшим, сюрпризы были вполне возможны.