Текст книги "Архитектор Душ ХІ (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

Дорога до Главного Имперского дворца заняла у меня немногим больше времени, чем я планировал изначально. Пока я медленно продвигался в потоке машин, у меня было достаточно времени, чтобы еще раз обдумать предстоящий разговор и выстроить в голове четкую линию аргументации. Я прекрасно понимал, что просто так прийти к монарху и сказать «здравствуйте, у меня там брата в лесу похитили, дайте мне армию» не получится. Нужно было подать это блюдо под правильным соусом, сделав акцент именно на государственной безопасности и решении застарелой проблемы с радикальными эльфийскими ячейками, которые уже давно сидели у имперской короны как кость в горле.

Но для начала до этой самой короны нужно было как-то добраться физически.

Свернув на нужную улицу, я уперся в очередную проблему, которая была знакома каждому автомобилисту в любом мире и в любой реальности – парковка возле крупного государственного учреждения. Огромная асфальтированная площадка перед зданием дворцовой канцелярии была забита машинами под завязку. Здесь сверкали полированными боками дорогие представительские седаны, тяжелые внедорожники охраны и скромные, но чистые автомобили чиновников средней руки.

Я нахмурился, медленно двигаясь вдоль рядов в поисках хотя бы одного свободного клочка асфальта, куда можно было бы втиснуть «Имперор». Сделав первый круг почета и не найдя ничего подходящего, я пошел на второй заход, мысленно проклиная столичную тесноту.

Наконец, моя настойчивость была вознаграждена. Я заметил, как впереди, метрах в двадцати от меня, у одного из темных внедорожников загорелись стоп-сигналы, и машина начала медленно сдавать назад. Я тут же включил правый поворотник, четко обозначая свои намерения, и плавно подкатился поближе, ожидая, пока водитель завершит маневр и освободит мне карман.

Но, как это часто бывает, в планы законопослушных граждан всегда вмешивается случайный фактор.

Когда внедорожник наконец-то выехал и освободил место, с противоположной стороны ряда вдруг резко вынырнул юркий серебристый седан. Его водитель, очевидно, решил, что законы физики, правила дорожного движения и элементарная водительская этика писаны не для него, потому что он нагло рванул вперед по диагонали, пытаясь вскочить на освободившееся место прямо у меня перед носом.

Я рефлекторно ударил по тормозам, чтобы не протаранить этому наглецу бочину, и тут же нажал на клаксон. Басовитый гудок разнесся над парковкой, ясно давая понять мое отношение к происходящему.

Серебристый седан замер на полпути, перегородив мне заезд. Водительское стекло поползло вниз, и из окна высунулся холеный мужик лет сорока, в дорогой рубашке и с крайне недовольным выражением лица. Он активно замахал мне руками, всем своим видом показывая, чтобы я проезжал мимо и не мешал ему парковаться, потому что он, видите ли, очень торопится.

Я опустил свое стекло и в ответ красноречиво указал пальцем на свой мигающий поворотник, давая понять, что я занял эту позицию еще две минуты назад и уступать не собираюсь. Мужик в ответ лишь презрительно скривился, что-то рявкнул, а затем совершенно недвусмысленно показал мне средний палец, после чего нагло включил заднюю передачу, собираясь выровнять свою машину и окончательно занять спорное место.

Терпеть подобное хамство я был совершенно не намерен.

Я перевел коробку передач в режим паркинга, одним быстрым движением расстегнул пуговицу на пиджаке, чтобы ничто не стесняло движений, и решительно распахнул дверь, выходя из машины. Я не собирался применять магию или устраивать здесь кровавую баню, но иногда простое отстаивание своих границ, работает лучше любых заклинаний.

Я сделал всего пару шагов в сторону серебристого седана, глядя прямо в глаза нагловатому водителю. Мой взгляд, по всей видимости, не предвещал абсолютно ничего хорошего для здоровья, потому что вся его спесь испарилась в ту же секунду. Мужик резко побледнел, судорожно сглотнул и, видимо, осознав, что связался не с тем человеком, ударил по педали газа так, что его машина с визгом рванула назад, освобождая мне проезд, а затем поспешно скрылась где-то в дальнем ряду парковки.

Я остановился, глядя вслед улепетывающему хаму, затем неторопливо застегнул пуговицу на пиджаке, поправил лацканы и вернулся за руль.

– То-то же, – произнес я, закрывая дверь.

Переведя дух, я плавно запарковался на законно отвоеванное место, заглушил двигатель и, взяв с соседнего сиденья папку со своими документами, направился к главному входу во дворец.

Как и подобало имперскому помещению, все тут старалось подавить своим масштабом. Огромные мраморные колонны, тяжелые дубовые двери с бронзовыми ручками, высокие сводчатые потолки с лепниной.

Пройдя через рамки металлодетекторов и вежливый, но строгий досмотр дворцовой охраны, я оказался в главном приемном зале. И вот тут мои надежды быстро решить вопросы, развеялись без следа.

Прямо передо мной извивалась длинная очередь, состоящая человек из двадцати или даже тридцати. Солидные мужчины в дорогих костюмах, нервные женщины с пухлыми папками документов, военные в парадных мундирах, пожилые дворяне с тростями. Все они пришли сюда достучаться до высших эшелонов власти. И всех их объединяло одно общее выражение вымученной усталости на лицах.

Я тяжело вздохнул, понимая, что деваться мне некуда, и пристроился в самый конец, потому что спрашивать «кто крайний» не было нужды.

Если попытаться объяснить с какой скоростью двигалась очередь, то, пожалуй, можно сказать, что улитка обогнала бы нас даже дав фору. Казалось, что само время в этом зале замедлило свой ход, завязнув в бюрократических процедурах. Люди переминались с ноги на ногу, тихо переговаривались между собой, читали газеты или бесцельно смотрели в экраны своих смартфонов. Я тоже пару раз доставал телефон, чтобы проверить сообщения от Лидии или Алисы, но чаты были пусты.

Прошел час, затем второй. Моя спина начала затекать от долгого стояния на одном месте, а воздух в зале, несмотря на высокие потолки, казался спертым от дыхания десятков людей. Я методично продвигался вперед шаг за шагом, слушая монотонный гул голосов и сухой стук печатей, доносящийся из-за стеклянных перегородок регистратуры.

Наконец, когда стрелки часов перевалили за полдень, моя очередь подошла.

Я шагнул к освободившемуся окну, за которым сидела опрятная приветливая женщина лет пятидесяти. У нее была аккуратная прическа, очки в тонкой золотистой оправе и въевшееся в мимические мышцы профессионально-вежливое выражение лица.

– Добрый день, – сказала она, глядя на меня поверх очков. – Слушаю вас. С какой целью пожаловали в императорскую канцелярию?

Я положил руки на стойку и немного подался вперед, чтобы не говорить слишком громко, но при этом звучать максимально убедительно.

– Добрый день. Меня зовут Виктор Андреевич Громов, граф – начал я, делая легкий акцент на своей фамилии. – Мне необходима личная аудиенция у Его Величества Императора. Дело касается вопросов государственной важности, а именно ситуации на западной границе. У меня есть подтвержденная оперативная информация о действиях местных радикальных эльфийских ячеек, которую я должен озвучить лично Императору. Я полагаю, что эти данные могут стать ключом к урегулированию затянувшегося конфликта на наших рубежах.

Я старался, чтобы моя речь звучала весомо и не оставляла сомнений в критичности вопроса. Женщина выслушала меня очень внимательно. Она не перебивала, не закатывала глаза и не выказывала ни малейшего удивления, словно к ней каждый день приходили люди с планами спасения западных границ.

Когда я закончил, она понимающе кивнула, выдвинула ящик стола и достала оттуда стандартный бумажный формуляр.

– Я вас прекрасно понимаю, господин Громов, – ответила она с дежурной, но искренней улыбкой, пододвигая ко мне лист бумаги и шариковую ручку. – Пожалуйста, заполните вот эту форму прошения. Укажите ваши полные паспортные данные, контактную информацию и кратко, без лишних деталей, изложите суть вашего вопроса в соответствующей графе.

Я уставился на этот несчастный клочок бумаги, подавляя внутреннее раздражение. Кто бы сомневался, что, как всегда, чтобы что-то сделать, мне надо заполнить графу номер четыре. Я тихо, но очень тяжело вздохнул, взял ручку и склонился над стойкой.

Потратив минут десять на то, чтобы вписать все необходимые данные и попытаться втиснуть сложнейшую геополитическую проблему в три короткие строчки, я поставил подпись и пододвинул заполненный формуляр обратно к стеклянному окошку.

Женщина забрала бумагу, быстро пробежалась по ней глазами, проверяя правильность заполнения, а затем поставила в верхнем углу аккуратный штамп с текущей датой.

– Все оформлено корректно, – сказала она, убирая мой запрос в отдельную папку. – Ваше прошение принято к рассмотрению. Специальная комиссия изучит суть вопроса, и ответ будет направлен вам по указанным контактным данным. Срок рассмотрения запроса на личную аудиенцию составляет десять рабочих дней.

Я замер, решив, что ослышался.

– Простите, сколько? – переспросил я, чувствуя, как у меня начинает дергаться веко.

– Десять рабочих дней, господин Громов, – спокойно и вежливо повторила сотрудница канцелярии. – Это стандартный регламент для подобных обращений.

– Уважаемая, – я попытался сохранить максимальную культуру в голосе, хотя эмоции уже требовали выхода. – При всем моем колоссальном уважении к вашему внутреннему регламенту и бюрократическим процедурам, я боюсь, вы не совсем уловили суть проблемы. У меня нет десяти рабочих дней. У государства нет десяти рабочих дней. Речь идет о жизни заложника и оперативной информации по радикальным группировкам, которая может потерять свою актуальность уже завтра к обеду. Мне нужно встретиться с Императором как можно скорее, иначе люди просто погибнут.

Женщина ничуть не изменилась в лице. Она сложила руки на столе и посмотрела на меня с материнской снисходительностью.

– Я прекрасно понимаю вашу обеспокоенность, Виктор Андреевич, – произнесла она мягко, словно успокаивая распереживавшегося ребенка. – Но правила едины для всех просителей, независимо от статуса и срочности. Его Величество человек невероятно занятой, его график расписан по минутам на недели вперед. Комиссия должна убедиться в целесообразности встречи, чтобы не тратить время монарха впустую. Вы можете не волноваться, как только будет принято решение, с вами сразу же свяжутся.

– Послушайте я лично общался с Императором буквально на днях после того, как предотвратил теракт на олимпиаде в центре Москвы, – я попытался зайти с другой стороны. – Я уверен, что, если вы просто передадите мою фамилию в секретариат, там найдут возможность организовать короткую встречу в обход стандартной очереди. Это действительно вопрос жизни и смерти.

– Господин Громов, – голос женщины стал чуть суше, но ни на гран не потерял своей вежливости. – Ваши заслуги заслуживают глубочайшего уважения, но они не отменяют протокола. Я физически не могу просто взять ваш лист бумаги и отнести его напрямую в кабинет к Его Величеству. Если бы мы так делали, во дворце начался бы управленческий хаос. Пожалуйста, проявите терпение и ожидайте официального ответа.

Наша культурная, но от этого не менее напряженная перепалка продолжалась. Я приводил все новые и новые аргументы, пытаясь пробить эту стену вежливого равнодушия, а женщина за стеклом так же профессионально и мягко их отбивала, ссылаясь на параграфы, уставы и должностные инструкции.

Краем уха я начал замечать, что наша беседа привлекла внимание стоящих позади меня людей. Очередь, до этого тихо дремавшая в ожидании, заметно оживилась. За спиной послышались приглушенные смешки и язвительные перешептывания.

– Вы только посмотрите на него, – шелестел старческий голос какого-то дворянина в старомодном сюртуке. – Думает, раз он граф, так ему сам Император должен двери открывать по первому требованию.

– Да первый раз тут, наверное, – вторил ему кто-то помоложе. – Новенький, поди. Жизни еще не нюхал, раз думает, что бумажки быстрее положенного срока по кабинетам бегать умеют.

– Ишь, как распетушился, – хихикнула полная женщина с необъятной папкой в руках. – У нас тут у каждого второго вопрос такой же срочности, а стоим и ждем, как миленькие, никто права не качает.

Я стиснул зубы, стараясь не обращать внимания на этот зрительный зал. Мне было абсолютно плевать на мнение этих завсегдатаев канцелярии, смирившихся со своей участью. А вот система, которая не оставляла ни единого зазора для экстренных ситуаций, превращая государственную безопасность в вопрос заполнения правильных бумажек, злила не на шутку.

Я уже открыл было рот, чтобы выдать очередной, еще более веский аргумент и потребовать вызвать сюда старшего администратора, когда всю нашу дискуссию и перешептывания в очереди прервал знакомый голос откуда-то сбоку.

– Граф Громов? А вы что тут делаете?

* * *

Император Федор II сидел за рабочим столом и с едва слышным вздохом перебирал очередную стопку бумаг, которые поступили к нему после первичного, но далеко не всегда идеального отбора дворцовой канцелярией.

Это была ежедневная, рутинная и довольно утомительная работа. Он методично просматривал каждый печатный или написанный от руки лист, с ходу, благодаря годам опыта, определяя степень адекватности написанного и реальную важность проблемы.

Те послания, которые больше походили на бессвязные записки шизофреников о мировых заговорах, невидимых врагах или требованиях немедленно выдать им луну с неба, сразу же откладывались в отдельную стопку, предназначенную исключительно для растопки камина. Читать этот бред не имело никакого смысла, а вот фамилии и адреса этих неутомимых фантазеров аккуратно помечались карандашом и передавались в соответствующие медицинские и полицейские службы, чтобы те взяли психическое здоровье этих людей под негласное наблюдение от греха подальше.

Более вменяемые и действительно важные для страны заявления Федор II отправлял в крайний левый пластиковый лоток на своем столе, планируя в обязательном порядке вернуться к ним чуть позже. Он хотел пересмотреть эти документы еще раз на свежую голову, чтобы принять взвешенное решение и лично выделить время для встреч с этими людьми.

А те бумаги, что казались ему менее значимыми или касались локальных вопросов, не требующих прямого монаршего вмешательства, он переадресовывал своим заместителям и профильным министрам, чтобы те точно так же принимали просителей, выслушивали их жалобы и решали проблемы на своем уровне, не отвлекая Императора по пустякам.

Когда часы в углу кабинета гулко пробили полдень, Его Величество отложил в сторону дорогую перьевую ручку, потер уставшие за утро глаза и направился в малую обеденную залу, чтобы немного перевести дух и подкрепиться.

Обед прошел наспех в полном одиночестве и без всяких дворцовых церемоний. Федор с удовольствием съел тарелку свежесваренного борща с ложечкой густой сметаны, затем быстро расправился с классической котлетой по-киевски и пюре, запив простой обед большой чашкой очень крепкого черного кофе без сахара.

И если кто-то из простых обывателей думал, что императоры в свой рабочий обеденный перерыв питаются исключительно какими-то изысканными деликатесами вроде перепелов в винном соусе или черной икры, то он заблуждался.

Возвращаясь обратно в свой рабочий кабинет, Его Величество решил ради праздного интереса немного сменить привычный маршрут. Он захотел краем глаза посмотреть со скрытого внутреннего балкона, какая сегодня выстроилась очередь в главном приемном зале на первом этаже.

То, что он увидел внизу, перегнувшись через перила, его крайне неприятно удивило и даже расстроило. Огромная толпа людей заполняла практически все свободное пространство зала, люди переминались с ноги на ногу, шуршали папками и создавали монотонный гул голосов. Только от одного мимолетного вида этого бесконечного людского моря, ждущего своей очереди к окошкам канцелярии, у Федора сразу же заломило виски и разболелась голова.

Дело почти дошло до мигрени, если бы внимание внезапно не привлек один конкретный голос, доносящийся снизу, прямо от окошек регистратуры. В отличие от толпы, этот голос звучал очень отчетливо, властно и поразительно спокойно для человека, спорящего с бюрократией. Кто-то очень активно и при этом крайне аргументированно требовал срочной встречи с ним, не срываясь на истеричный крик, но жестко и последовательно отстаивая свою позицию перед дежурной сотрудницей, которая монотонно цитировала в ответ выдержки из регламента.

Император прислушался к знакомым интонациям, присмотрелся к фигуре в темно-синем костюме, нависающей над регистрационной стойкой, и его брови сами собой поползли вверх от искреннего изумления. Он прекрасно помнил этого человека по недавним и весьма громким событиям с предотвращенным терактом и разоблаченным монстром, ворующим чужие лица, но совершенно не ожидал увидеть его здесь, в общей очереди, да еще и требующим экстренной аудиенции. Головная боль как-то сама собой отошла на второй план.

Спустившись по служебной боковой лестнице и незаметно подойдя со спины к месту разгорающегося спора, Федор II прервал затянувшуюся культурную перепалку между настойчивым просителем и уставшей сотрудницей канцелярии.

– Граф Громов? – искренне изумился император, заставив притихнуть и самого мужчину, и шушукающуюся у него за спиной очередь. – А вы что тут делаете?

Виктор Громов резко обернулся и тоже немало изумился, увидев перед собой правителя Империи прямо посреди гудящей приемной. Он смотрел на Федора II несколько секунд, а затем, быстро взяв себя в руки, ответил в своей слегка ироничной манере.

– Да вот, не поверите, Ваше Императорское Величество, как раз пытаюсь к вам попасть, – произнес он, кивнув на остолбеневшую за толстым стеклом сотрудницу канцелярии.

Император на мгновение прикрыл глаза, чтобы сдержать невольную усмешку и не выдать ее перед всем этим скоплением просителей, искусно замаскировав свою реакцию под глубокий, бесконечно усталый вздох обремененного властью человека.

– Зайдите ко мне в кабинет, – коротко бросил Федор, разворачиваясь в сторону служебных коридоров.

Громов машинально оглянулся на замершую толпу, видимо, искренне ожидая, что сейчас начнется скандал мирового масштаба из-за того, что кто-то пролез без очереди, да еще и таким возмутительным образом. Но ни один живой человек в зале даже не пискнул против слова Императора. Оно и не удивительно, ведь если Император сказал, значит, так надо. И все тут.

Покинув шумную приемную, двое прошли мимо вытянувшихся по струнке гвардейцев охраны и вскоре оказались в рабочем кабинете Федора ІІ. Монарх указал гостю на кресло для посетителей напротив своего стола, а сам привычно опустился в рабочее кресло.

– Кофе? – буднично поинтересовался Император, пододвигая к себе аппарат селекторной связи.

– Не откажусь, – с благодарностью кивнул Виктор, устраиваясь поудобнее.

Федор нажал кнопку и быстро распорядился принести им две чашки крепкого кофе, после чего откинулся на спинку кресла и по-деловому посмотрел на сидящего перед ним молодого человека.

– А теперь рассказывайте, с чем вы ко мне пожаловали и чего ради до сих пор находитесь в Москве? – спокойно спросил Император, скрестив пальцы на животе. – По всякой здравой логике, после официальной отмены олимпиады и всех тех неприятных событий с вашим двойником, вы уже должны были сидеть в паровозе вместе со своими крымскими друзьями и мирно двигать домой в Феодосию.

Громов сразу перешел к сути дела, ради которого и устроил весь этот спектакль внизу. Он подробно рассказал Императору про странные письма, которые внезапно начали приходить в столичный особняк его семьи. Упомянул и грубый пергамент, и анонимную доставку, и требования выкупа за старшего брата Дмитрия, который числился пропавшим без вести на западном фронте. Виктор объяснил, что местные правоохранители с такой проблемой не справятся, а лезть в это дело в одиночку он считал самоубийством, поэтому ему и понадобилась аудиенция на высшем уровне.

– И если исходить из того, что письма не подделаны кем-либо ради забавы, то они от «Лесных Братьев», – подытожил Громов.

– Прости, – резко перебил его Император, даже подавшись вперед и на мгновение забыв про официальный тон. – Я не ослышался? «Лесные Братья»?

– Да, – удивленно повторил Громов, явно сбитый с толку такой острой реакцией правителя. – А почему вы переспрашиваете?

Федор II медленно откинулся обратно в свое кресло и очень тяжело вздохнул, чувствуя, как мигрень, от которой он недавно пытался отмахнуться, с новой силой начинает пульсировать в висках, обещая долгую и мучительную головную боль.

В этот самый момент ему хотелось только одного. Он был готов разбираться с коррупцией в регионах, с происками иностранных шпионов, с обнаглевшими контрабандистами или даже с очередными маньяками-оккультистами. Он был внутренне согласен на то, чтобы эта новая проблема Громова оказалась абсолютно любого, даже самого невероятного и пугающего масштаба.

Но ему категорически не хотелось, чтобы она хоть коим-то образом была связана с «Лесными Братьями».