Текст книги "Имперский повар 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Мои колени окончательно подогнулись. Каменный тротуар стремительно приближался к лицу. Я уже приготовился к жёсткому удару, когда чьи-то крепкие руки подхватили меня под мышки. Меня потащили куда-то в тепло. Хлопнула тяжёлая дверь, и душный, тошнотворный аромат гнили и жжёного сахара резко исчез. Его сменил запах дорогого кофе и тонких благовоний.

Я с трудом разлепил тяжёлые веки. Сидел в мягком бархатном кресле. Надо мной склонился высокий, худощавый мужчина с пронзительными серыми глазами. Это был барон фон Адлер, лучший парфюмер губернской столицы. В его руках блестел небольшой флакон с нюхательной солью.

– Глубокий вдох, Игорь, – бархатным голосом скомандовал барон. – Вот так. Мой бестолковый подмастерье умудрился разбить на крыльце концентрат болотной выпи. Это защитный экстракт для складов. Простите ради всех святых за этот нелепый инцидент.

Я судорожно втянул носом воздух. В голове прояснилось. Ватная слабость покинула мышцы, уступив место привычному напряжению. Я осмотрелся. Бутик парфюмера больше напоминал лабораторию алхимика из старых сказок. Врочем, как и в прошлый раз. Вдоль стен стояли стеллажи с тысячами разноцветных флаконов, пузатых колб и тонких стеклянных трубок.

– Ничего страшного, барон, – я хрипло откашлялся и принял из его рук стакан с водой. – Бодрит лучше двойного эспрессо. Я пришёл по делу. Скоро бал у графа Ярового. Мне нужен правильный парфюм.

Фон Адлер понимающе улыбнулся. Он отошёл к рабочему столу, заставленному весами и пипетками.

– Вы идёте в логово к самому опасному хищнику нашей губернии, Игорь. Вам нельзя пахнуть страхом. И вам категорически нельзя пахнуть жареным луком или чесноком. Вы шеф-повар, но на балу вы должны быть генералом.

Да, где-то я это уже слышал…

Парфюмер начал быстро смешивать какие-то жидкости в маленькой мензурке. Его длинные пальцы порхали над столом с ловкостью фокусника. Я молча наблюдал за этой магией, которая строилась исключительно на знании химии и тонком обонянии.

– Цветочные ноты мы отбрасываем сразу, – рассуждал вслух барон, капая тёмную жидкость из пипетки. – Вы не кисейная барышня. Сладкий мускус тоже мимо, это удел стареющих ловеласов. Вам нужно нечто монументальное. То, что не будет перебивать запах вашей великолепной еды, но подчеркнёт ваш суровый статус.

Он подошёл ко мне и протянул узкую бумажную полоску. Я осторожно понюхал. Аромат был строгим, глубоким и удивительно знакомым.

– Ноты сибирского кедра, старой выделанной кожи и чёрного перца, Игорь, – с гордостью произнёс фон Адлер. – Никакой дешёвой магии. Только чистые эфирные масла. Вы должны пахнуть как надёжность и опасность одновременно. Люди должны понимать, что с вами можно иметь дело, но вас смертельно опасно злить.

– Беру, – я одобрительно кивнул. – Это именно то, что нужно. Сколько я вам должен?

Барон отмахнулся тонкими руками, словно я предложил ему нечто неприличное. Он внимательно посмотрел на моё лицо.

– Вы посмотрите на себя в зеркало, друг мой. У вас мешки под глазами размером с дорожные чемоданы. Вы совершенно не успеваете жить. Вы спите на кухне и дышите гарью. А ведь на носу Новый год.

Я внутренне напрягся. В суматохе с открытием кафе, войной против Альянса и наездами бандитов я совершенно забыл про праздники. Я не купил ни одного подарка своей команде. Ни Насте, ни Свете, ни Лейле. Я был отвратительным начальником в этом плане.

– Позвольте мне стать вашим Дедом Морозом, Игорь, – мягко предложил фон Адлер, присаживаясь напротив. – Я прекрасно разбираюсь в женских вкусах. Я сам соберу, оформлю и упакую идеальные подарки для вашей команды. Лучшие духи, редкие крема, всё по высшему разряду.

Я посмотрел на него с лёгким подозрением. Мой внутренний москвич, прошедший суровую школу бизнеса, мгновенно забил тревогу. Аристократы в этом мире никогда ничего не делали просто так. Бесплатный сыр лежал только в мышеловках графа Ярового. Какую цену он попросит за эту услугу потом?

– Это очень щедрое предложение, барон, – я осторожно подбирал слова. – Я искренне благодарен. Вы спасёте меня от позора перед моими женщинами. Я пришлю вам деньги курьером завтра утром.

– Оставьте эти формальности, – парфюмер мягко улыбнулся. – Считайте это моим скромным вкладом в вашу кулинарную революцию. Вы вернули городу настоящий вкус. Позвольте мне вернуть вашим близким немного радости. А по поводу денег… рассчитаемся по факту, без лишних обязательств передо мной. Это вас устроит?

– Да, вполне.

– Вот и договорились.

Мы тепло распрощались. Я забрал свой флакон с ароматом перца и кожи, вышел на морозную улицу и поймал такси. Мимолётом заглянул в окно «Вкуса Империи», что располагалось совсем рядом. Но я знал, что Захар и Тамара не дадут моему заведению загнуться. К тому же… могу я устроить себе выходной хотя бы вечером?

Всю дорогу до отеля я напряжённо думал. Слова барона звучали искренне, но я не мог позволить себе слепую доверчивость. На кону стояла безопасность моих людей.

Я зашёл в номер, скинул пальто и устало упал на кровать. Из тёмного угла под шкафом блеснули два умных глаза. Рат неспешно вылез на середину комнаты.

– Рат, у меня к тебе срочное задание, – я сел на кровати и потёр уставшие глаза. – Мобилизуй своих хвостатых братьев на улицах. Мне нужна полная проверка барона фон Адлера и его парфюмерного бутика.

Рат смешно пошевелил длинными усами, проглатывая сыр.

– Что ищем, шеф? Опять яды, бомбы или засады «Альянса»?

– Барон вызвался собрать новогодние подарки для всей нашей команды, – я мрачно посмотрел на грызуна. – Проверь всё, Рат. Загляни в каждую коробку, в каждый флакон на его складе. Не подсыплет ли он медленный яд или какое-нибудь приворотное зелье в эти подарки. Я не верю в практически бескорыстную доброту столичной аристократии.

Крыс коротко пискнул, развернулся и юркнул в узкую щель под плинтусом. Он ушёл выполнять приказ.

Я принял горячий душ, смывая с себя напряжение долгого дня, и провалился в тяжёлый сон без сновидений.

* * *

Утром меня разбудил настойчивый шорох. Я открыл глаза. За окном только начинало светать. Рат сидел на тумбочке возле кровати и тщательно умывал свою серую морду лапками. Он выглядел уставшим, но очень довольным.

– Докладывай, – я быстро сел, сбрасывая одеяло.

– Он абсолютно чист, шеф, – уверенно заявил крыс, глядя на меня умными глазами. – Мои братья следят за ним долгие годы. В его мастерских нет ни капли чёрной магии, ни грамма яда. Только натуральные травы, спирт и масла.

Я с облегчением выдохнул. Значит, я зря накручивал себя. Или нет? Да, иногда стоит расслабиться, но не в столь щепетильных вопросах.

– Более того, шеф, – добавил Рат, почесав за ухом. – Этот барон каждую зиму подкармливает всех уличных котов в своём районе свежим мясом. И он принципиально не травит мышей в своих тёплых подвалах. Старые крысы говорят про него просто, это хороший человек.

Я невольно улыбнулся. Если городские крысы дают такую рекомендацию, значит, парфюмеру действительно можно верить. В этом холодном городе ещё оставались нормальные люди.

Быстро оделся, нанёс на шею пару капель нового парфюма. Запах кожи и чёрного перца придал мне уверенности.

Явился в кафе в отличном настроении. На кухне уже кипела работа. Стажёры чистили овощи, су-шефы проверяли заготовки на день. Я налил себе большую чашку крепкого чёрного кофе и приготовился к утреннему брифингу.

Двери в зал резко распахнулись. На кухню буквально влетела Лейла.

– Шеф, там за третьим столиком сидит барон Свечин. И он требует к себе только тебя.

Я медленно поставил чашку на стол. Мой пульс даже не участился. В прошлой жизни я кормил опасных бандитов, жадных министров и капризных поп-звёзд. Барон Свечин был просто очередным гостем, который в сотый раз решил поиграть на моих нервах.

– Успокойся, Лейла, – ровным голосом ответил я, аккуратно поправляя воротник своего кителя. – Это всего лишь голодный столичный чиновник. Иди на кассу и просто улыбайся. Я сам приму его заказ.

Я уверенным шагом вышел в просторный зал. Ресторан уже активно заполнялся утренними гостями. За третьим столиком у большого окна сидел Свечин. Он был одет в дорогой костюм и смотрел на всех с нескрываемым превосходством.

– Доброе утро, барон, – я подошёл к его столику, вежливо кивнув. – Решили сменить привычный магический рацион на настоящую человеческую еду?

Свечин растянул тонкие губы в притворной и неприятной улыбке.

– Белославов. Я наслышан о ваших грядущих успехах. Вы получили приглашение на бал к самому графу. Это невероятно большая честь для простого кухарёнка. Я решил лично зайти, чтобы посмотреть в ваши глаза перед тем, как вы отправитесь на заклание.

Я даже не моргнул, услышав эту очевидную угрозу.

– Вы пришли поговорить о скучных светских мероприятиях или сделать заказ? У нас сегодня отличное и очень сытное утреннее меню.

Свечин вальяжно откинулся на спинку стула, крепко сцепив пальцы в замок на животе.

– Я совершенно не хочу ничего из вашего меню. Я хочу проверить, чего на самом деле стоят ваши хвалёные руки без помощи дешёвых иллюзий и уличных фокусов. Я хочу яйцо пашот на подушке из припущенного шпината с голландским соусом. Справитесь?

Это была классическая и очень жестокая проверка шефа на профессиональную вшивость. Яйцо пашот и голландский соус, известный в нашем мире как холландез, это самый настоящий фундамент классической кулинарии. Переваришь нежный желток хоть на одну лишнюю секунду, он моментально станет резиновым и невкусным. Недосмотришь за нужной температурой на водяной бане, соус мгновенно свернётся и превратится в отвратительную жижу из масла и яичных ошмётков. Любая мелкая ошибка будет стоить мне репутации прямо здесь и сейчас на глазах у полного зала.

– Как пожелаете, барон, – я вежливо улыбнулся, хотя глубоко внутри меня уже закипал профессиональный кулинарный азарт. – Ваш завтрак будет полностью готов ровно через десять минут.

Я круто развернулся на месте и быстрым шагом направился на родную кухню. Там уже вовсю кипела привычная утренняя суета.

– Тамара, Захар, быстро расступитесь, – громко скомандовал я, уверенно подходя к горячей линии. – Мне нужна одна свободная плита, две чистые кастрюли, металлический венчик и самое свежее яйцо, которое у нас только есть в запасах.

Мои су-шефы моментально освободили мне рабочее место. Я включил мощные конфорки на самый максимум. В одну большую кастрюлю я налил холодную воду, добавил туда щедрую щепотку соли и плеснул немного винного уксуса. Он поможет сырому яичному белку гораздо быстрее свернуться и сохранить правильную круглую форму.

Вторую, немного меньшую кастрюлю я наполнил водой лишь наполовину, чтобы сделать правильную и безопасную водяную баню. Пока вода быстро закипала, я взял пучок свежего молодого шпината, быстро промыл его под краном и бросил на раскалённую сковородку с одной каплей хорошего оливкового масла. Шпинат совершенно не нужно долго жарить, его нужно лишь слегка припустить теплом. Прошла пара минут, добавилась маленькая щепотка соли, немного чёрного перца, и яркие зелёные листья заметно осели. Они отдали лишнюю влагу, но при этом сохранили свой сочный хрустящий вкус. Красивая подушка для яйца была полностью готова.

Теперь началось самое сложное и невероятно ответственное дело. Голландский соус никогда не прощает повару суеты и излишней спешки. В стеклянную миску я аккуратно отделил два желтка, добавил ложку холодной воды и немного лимонного сока. Поставил миску поверх кастрюли со слабо кипящей водой. Дно стеклянной миски не должно касаться кипятка, иначе нежные желтки моментально сварятся и превратятся в сладкий омлет.

Взял металлический венчик и начал энергично взбивать желтки. Мои движения были максимально чёткими и ритмичными. Я взбивал их до тех пор, пока они не посветлели и не начали слегка густеть, активно наполняясь мелкими пузырьками воздуха. Затем наступил самый решающий момент. Я взял горячий сотейник с заранее растопленным сливочным маслом и начал вливать его в желтки тонкой струйкой, совершенно не прекращая интенсивно работать венчиком.

Капля за каплей растопленное масло соединялось с желтками. Прямо на моих глазах происходила настоящая кулинарная магия, которая была основана исключительно на точных законах физики. Эмульсия быстро густела, становилась очень плотной, бархатистой и невероятно блестящей на свету. Я снял миску с водяной бани, добавил щепотку мелкой соли и немного жгучего кайенского перца для лёгкой пикантности. Идеальный голландский соус был полностью готов. Он красиво переливался нежным золотистым оттенком, источая глубокий и насыщенный сливочный аромат.

Оставалось сделать самое главное. Сварить яйцо пашот. Вода в большой кастрюле как раз дошла до нужной мне температуры. Она не кипела бурным ключом, а лишь слегка дрожала мелкими прозрачными пузырьками на самом дне. Я взял венчик и сильно раскрутил воду по кругу, создавая в самом центре глубокую воронку. В эту воронку я быстрым движением влил сырое яйцо, которое заранее разбил в маленькую чашку.

Мощный поток воды мгновенно подхватил жидкий белок, бережно оборачивая его прямо вокруг желтка. Яйцо быстро превратилось в аккуратный белый мешочек, одиноко плавающий в горячей воде. Я засёк по часам ровно три минуты. Ни одной секундой больше, ни одной секундой меньше. Желток внутри должен обязательно остаться жидким и очень горячим, а наружный белок полностью схватиться.

Время быстро вышло. Я аккуратно достал яйцо шумовкой, дал полностью стечь лишней воде и переложил его на сухое бумажное полотенце. Оно получилось идеальным, очень упругим снаружи и невероятно мягким внутри.

Взял керамическую тарелку, в самый центр выложил зелёную яркую подушку из ароматного шпината. Сверху очень бережно опустил белоснежное яйцо пашот. А затем щедро и обильно полил всё это великолепие густым, тёплым голландским соусом. Соус очень плавно стекал по гладкому белку, нежно окутывая шпинат и создавая потрясающую композицию цвета и правильной формы.

Я лично понёс готовую тарелку в зал. Свечин всё так же сидел с надменным видом, периодически посматривая на дорогие часы.

– Ваш завтрак, барон, – я плавно и бесшумно поставил тарелку прямо перед ним. – Яйцо пашот на припущенном шпинате с классическим голландским соусом. Приятного вам аппетита.

Свечин крайне недоверчиво посмотрел на моё блюдо. Оно выглядело совершенно безупречно, словно яркая картинка из очень дорогого кулинарного журнала. Молча взял вилку и нож. Его движения были подчёркнуто медленными и ленивыми. Он явно хотел в полной мере насладиться моим кулинарным провалом.

Острое лезвие ножа очень мягко коснулось белого мешочка. Свечин сделал короткий и аккуратный надрез по самому центру яйца. И в этот момент произошло маленькое чудо. Густой и тёплый желток очень медленно вытек наружу. Он яркой и аппетитной рекой полился на зелёный шпинат, красиво смешиваясь с бархатистым сливочным соусом. Это было по-настоящему завораживающее зрелище, мой личный триумф правильной техники и огромного опыта.

Свечин замер с ножом в руке на долю секунды. Он молча отрезал небольшой кусочек яйца вместе со шпинатом, щедро обмакнул его в смешанный соус и отправил в рот.

Я внимательно следил за его лицом, и чётко видел, как немного расширились его зрачки, когда мощный сливочный вкус с лёгкой приятной лимонной кислинкой ударил по его языку. Нежный жидкий желток приятно обволакивал рецепторы, а хрустящий шпинат создавал абсолютно идеальный текстурный баланс блюда. Завтрак был просто безупречным. Никакая хвалёная магия аристократов не смогла бы повторить эту сложную и многогранную симфонию вкуса.

Барон был вынужден жевать в полной тишине. Он очень методично съел всё блюдо до самой последней крошки, тщательно собирая вкусные остатки соуса маленьким кусочком свежего белого хлеба. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул, но я прекрасно видел, как в его глазах полыхает дикое раздражение от собственного полного бессилия. Он пришёл сюда, чтобы публично унизить меня, а в итоге получил самый лучший завтрак в своей никчёмной жизни.

Барон медленно положил приборы на пустую тарелку и вытер губы.

– Неплохо, Белославов. Очень неплохо для простого начинающего повара.

Я с вежливой и холодной улыбкой забрал тарелку.

– Наслаждайтесь настоящей живой едой, барон. На балу угощение вашего графа будет гораздо более призрачным и пустым. Тренируйте свои рецепторы, пока у вас ещё есть такая замечательная возможность.

Свечин гневно и злобно сверкнул глазами, резко поднялся со своего стула и бросил на стол крупную денежную купюру, даже не дожидаясь сдачи. Быстрым шагом покинул моё заведение, громко хлопнув входной дверью.

Я же спокойно стоял у столика, глядя на брошенные им деньги, и чувствовал сладкий вкус победы. Эта маленькая битва была выиграна подчистую. Но большая война ещё только набирала обороты.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Звонила моя младшая сестра.

– Слушаю тебя, мелкая, – ответил я, стараясь придать своему уставшему голосу немного бодрости.

– Игорь, – её голос звучал очень тихо, грустно и жалобно. – Новый год уже совсем скоро. Осталось буквально несколько коротких дней. А ты так и не сказал, что именно ты придумал для нас. Мы очень ждём тебя дома.

Я крепко сжал кулаки от бессилия, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. Я буквально разрывался пополам. С одной стороны был мой новый успешный бизнес, смертельная затяжная война с «Альянсом» и предстоящий опасный бал у графа Ярового. С другой стороны была моя родная семья, моя верная команда в Зареченске, которые искренне верили в меня и ждали новогоднего чуда. Я одиноко стоял посреди шумного столичного зала и абсолютно не понимал, как мне успеть везде и не потерять всё самое важное сразу.

Иногда самое сложное в жизни шеф-повара состоит не в том, чтобы приготовить идеальный соус, а в том, чтобы найти время сесть за один стол с теми, кого ты действительно любишь.

Глава 21

Я сидел в своём кабинете, тупо уставившись в стену. Передо мной лежал плотный график бронирований на новогоднюю ночь. «Империя Вкуса» была забита под завязку. Столичная элита, богатые купцы, случайные зеваки, все они хотели встретить праздник, поедая мою еду. Они заплатили огромные деньги, чтобы увидеть самого шефа. Бросить их сейчас означало бы пустить пулю в голову собственной репутации.

Но в ушах всё ещё звенел расстроенный голос Насти. Она ждала меня в Зареченске. Ждала наша старая команда. «Очаг» был моим домом, а эти люди, моей семьёй. Оставить их в новогоднюю ночь, это было бы самым настоящим предательством. Я чувствовал себя куском мяса, который пытаются растянуть на две сковородки одновременно.

Я потёр уставшие глаза. Магия этого мира могла многое, но она не могла клонировать человека. Мне нужно было физически находиться в двух местах сразу. Два города, две разные кухни, одни и те же часы.

Но… я же говорил, что у меня есть план? Так что пора его реализовать!

Я резко подскочил в кресле, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе. Мы живём в мире технологического парадокса! У нас есть интернет, у нас есть камеры, у нас есть гениальные хакеры. Зачем мне магия, если у меня есть законы физики и хорошая связь?

Через час мы со Светой уже сидели в просторном и пафосном кабинете Увалова. Он вальяжно развалился в кресле, пожёвывая неизменную зубочистку. Рядом нервно топтался Валентин, постоянно поправляя очки. Света сидела по правую руку от меня, готовая рвать глотки за наши интересы. А прямо по центру стола стоял открытый ноутбук. С экрана на нас смотрела Саша Дода. Её яркие волосы и пирсинг смотрелись забавно на фоне строгих обоев её комнаты.

– Белославов, ты вытащил меня с важного совещания, – проворчал Увалов, сплёвывая зубочистку в пепельницу. – Надеюсь, у тебя не просто очередная гениальная идея, как пожарить котлету, а нечто, что принесёт мне деньги.

– Мы сделаем то, чего Империя ещё никогда не видела, – уверенно сказал я, опершись руками о край стола. – Прямой телемост.

Увалов непонимающе нахмурился. Валентин поправил очки и подошёл ближе.

– Телемост? – переспросил директор. – Это как в новостях, когда репортёр мёрзнет на улице, а ведущий сидит в студии? И кому это интересно смотреть в новогоднюю ночь?

– Это будет не обычная болтовня, Семён Аркадьевич, – я улыбнулся, предвкушая эффект. – Мы соединим два моих заведения. «Империю Вкуса» здесь, в Стрежневе, и «Очаг» в Зареченске. Мы повесим огромные экраны в обоих залах. Я буду готовить на столичной кухне, а моя команда там, за сотни километров, будет готовить то же самое, повторяя за мной в прямом эфире. Гости в двух городах будут есть абсолютно одинаковую еду и одновременно чокаться бокалами через экраны. Мы сотрём расстояние.

В кабинете повисла тишина. Я видел, как в глазах Увалова начинают быстро крутиться золотые монеты. Он был жадным оппортунистом, но он умел чуять выгоду за версту.

– Это… – Валентин сглотнул, его глаза загорелись сумасшедшим огнём творца. – Это гениально. Эффект присутствия. Разрушение четвёртой стены. Мы можем пустить камеры прямо на разделочные доски!

– Подожди, Валя, не суетись, – Увалов поднял пухлую руку, останавливая режиссёра. Он посмотрел на меня с хитрым прищуром. – Идея бомба, Белославов. Но технически это ад. Каналы связи лягут в новогоднюю ночь от перегруза. Картинка будет виснуть, звук пропадать. Это будет позор, а не праздник.

Именно в этот момент в разговор вступила Саша Дода. Её голос из динамиков ноутбука прозвучал звонко и уверенно.

– Вот тут вступаю я, господин директор, – усмехнулась хакерша. – Я обеспечу железобетонный канал. Прямое соединение, максимальное шифрование от любых магических и физических помех. Я уже пробила маршруты. Картинка будет идеальной, без единой задержки. Моё оборудование не подведёт.

Увалов задумчиво почесал подбородок.

– Я выделю вам мощности серверов телеканала, – наконец произнёс он, хищно улыбнувшись. – Мы дадим лучшую картинку. Но у меня есть одно маленькое условие. Телеканал получает эксклюзивное право транслировать это шоу на нашем официальном сайте. Мы пустим рекламу, соберём все просмотры. Весь интернет будет смотреть, как Белославов кормит два города одновременно.

– По рукам, – я кивнул, даже не торгуясь. Света довольно толкнула меня локтем в бок. Это была пиар-бомба невероятных масштабов.

Мы начали быстро обсуждать логистику. Времени оставалось катастрофически мало. Нужно было срочно закупить и смонтировать панели в Зареченске и у нас. Валентин уже рисовал схемы расстановки камер.

Я сидел и быстро набрасывал меню на салфетке. Мне нужно было придумать блюда, которые были бы эффектными, вкусными, но при этом понятными для исполнения. Настя и Даша были умницами, но они не обладали моим опытом. Я должен был стать их руками через экран.

– Значит так, – сказал я, показывая исписанную салфетку. – Начнём с закусок. Сделаем тартар из говядины с каперсами и перепелиным желтком. Это просто, это чистая сборка, они справятся. На горячее, филе утки с вишнёвым соусом и карамелизированными яблоками. Я буду пошагово диктовать им температуру прожарки и время деглазирования. А на десерт, шоколадный фондан. Если всё сделать синхронно, он потечёт у всех гостей империи в одну и ту же секунду.

Света быстро записывала мои слова в блокнот.

– Игорь, нам нужно срочно вывести Настю на связь, – сказала она, открывая окно вызова на своём планшете. – Она должна знать, к чему готовиться.

Экран мигнул, и появилось уставшее лицо моей сестры. Настя сидела на кухне «Очага», за её спиной маячил Вовчик, перетаскивая какие-то коробки.

– Игорь? – она удивлённо посмотрела в камеру. – Что случилось?

– Настя, слушай меня внимательно, – я тепло улыбнулся, глядя на её родное лицо. – Я ведь уже сказал, что не смогу приехать в Зареченск на Новый год.

Я увидел, как её плечи поникли, а в глазах блеснули слёзы. Она пыталась скрыть разочарование, но у неё плохо получалось.

– Я понимаю, – тихо ответила она. – У тебя там важные гости, столица. Всё нормально, брат. Мы тут сами справимся.

– Не перебивай, мелкая, – я рассмеялся. – Я не приеду, потому что мы будем встречать этот праздник вместе. Прямо на кухне.

Я быстро и чётко объяснил ей весь наш безумный план. Про экраны, про телемост, про синхронное меню и миллионы зрителей, которые будут смотреть на них. Настя слушала меня, широко раскрыв глаза. Её слёзы грусти моментально превратились в слёзы радости.

– Ты серьёзно? – прошептала она, прикрывая рот ладошкой. – Мы будем готовить вместе? На всю страну?

– Готовьте ножи, девочки, – подмигнул я. – Завтра к вам приедут люди Валентина монтировать оборудование. Вытряхните из Вовчика всю его дурь, пусть натирает сковородки до блеска. Мы устроим им такой праздник, от которого у «Альянса» зубы сведёт.

Настя счастливо рассмеялась, вытирая щёки рукавом.

– Мы не подведём, шеф! – крикнула она, и связь прервалась.

* * *

Остаток дня прошёл в сумасшедшем ритме. Я носился между поставщиками, контролировал закупку продуктов для двух ресторанов, утверждал сметы и ругался с декораторами. Света взяла на себя всю информационную поддержку. Вечером газеты уже пестрели заголовками о предстоящем чуде. Места в «Империю Вкуса» и «Очаг», которые и так были давно распроданы, теперь пытались перекупить за сумасшедшие деньги на чёрном рынке.

Когда я вернулся на свою кухню поздно вечером, ноги гудели так, словно я пробежал марафон с мешком картофеля на плечах. Кафе уже закрылось, стажёры драили полы, Тамара проверяла холодильники. В помещении пахло чистящими средствами и остывающим металлом плит.

Я налил себе стакан воды и прислонился спиной к холодной стене. До Нового года и проклятого бала у графа Ярового оставалось всего несколько дней. Напряжение висело в воздухе, густое, как кисель. Мы готовили грандиозное шоу, но я понимал, что «Альянс» не будет просто смотреть, как я забираю себе всю славу. Они обязательно попытаются нанести удар.

Я сделал большой глоток, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Нужно было просто пережить эту неделю.

Внезапно входная дверь на кухню тихо скрипнула. Шаги были настолько лёгкими, почти невесомыми, что я даже не сразу открыл глаза, подумав, что это кто-то из уборщиц. Но воздух неуловимо изменился. Повеяло лёгким запахом старой бумаги, сухих трав и какого-то очень дорогого, благородного табака.

Я открыл глаза и замер. Посреди моей кухни, заложив руки за спину, стоял мастер Верещагин. Человек, которого я безмерно уважал за его верность традициям. Он стоял тихо, как тень, и смотрел на меня выцветшими, но невероятно умными глазами.

– Уделишь старику минуту, Белославов? – его голос прозвучал тихо, но в пустой кухне отдался чётким эхом.

– Для вас, Мастер Верещагин, у меня всегда найдётся и час, и два.

Я слегка поклонился, искренне признавая его огромный авторитет.

– Кофе? Чаю? Или, может быть, чего покрепче после такого тяжёлого дня?

Старик усмехнулся и медленно покачал своей седой головой.

– Обойдёмся без напитков, Игорь. Я пришёл сюда ночью не рассиживаться за пустой светской беседой. У нас очень мало времени.

Он неспешно прошёлся вдоль плит, проведя сухим пальцем по металлической поверхности. На его пальце не осталось ни единой серой пылинки. Верещагин удовлетворённо кивнул сам себе.

– У тебя здесь всё выстроено просто блестяще. Никакой лишней суеты, никакой новомодной магии, которая только портит настоящий продукт. Чистая физика, строгая армейская дисциплина и огромное уважение к хорошей еде. Ты молодец, парень. Я давно не видел в этом городе такой правильной и честной работы.

– Спасибо, мастер.

Я скрестил руки на груди, ожидая логичного продолжения. Я прекрасно понимал, что он пришёл сюда поздно вечером не для того, чтобы хвалить чистоту моих плит.

Верещагин остановился напротив меня. Его лицо стало очень серьёзным и суровым.

– Я тоже приглашён на новогодний бал к графу Яровому, Игорь. Как и ты.

Я тяжело вздохнул. Слухи в Стрежневе разлетались гораздо быстрее, чем стойкий запах жареного чеснока по тесной коммунальной квартире.

Верещагин грустно усмехнулся, глядя мне прямо в глаза.

– Ты пытаешься усидеть на двух стульях сразу, Белославов. Ты хочешь быть на балу, где должны хвалить графа, но вместе с этим ты постоянно суёшь палки ему в колёса. Ведёшь, так сказать, двойную игру. Пытаешься усидеть на двух стульях. Но так в этой суровой жизни не бывает. Рано или поздно один из этих стульев обязательно сломается, и ты очень больно упадёшь на твёрдый пол.

Я нахмурился. Слова старого повара били точно в цель, сильно задевая за живое. Я действительно пытался балансировать на лезвии ножа. Яровой был моим самым главным и опасным врагом. Отказ прийти к нему на праздник означал бы открытую войну и немедленное физическое уничтожение всего моего бизнеса. А покорное согласие означало бы полное предательство самого себя и своих железных принципов.

– И что вы мне предлагаете?

Я задал прямой вопрос, не отрывая взгляда от Верещагина.

– Спрятаться в тёмных кустах? Отменить планы и пойти низко кланяться графу? Или плюнуть в лицо Яровому и покорно ждать, пока его вооружённые гвардейцы сожгут моё кафе дотла?

Мастер старой школы подошёл ко мне совсем близко.

– Я предлагаю тебе чётко вспомнить одно неписаное правило нашего высшего света, Игорь. То самое правило, о котором давно забыли многие столичные трусы, но которое всё ещё имеет огромный вес среди по-настоящему сильных людей.

Я предельно внимательно слушал его, боясь пропустить хотя бы одно важное слово.

– Ты можешь прийти на этот пафосный бал.

Тихо, но очень чётко произнёс Верещагин.

– Ты должен показать им всем своё лицо. Ты должен наглядно доказать всем этим напыщенным индюкам, что ты их совершенно не боишься. Ты уверенно войдёшь в парадный зал, спокойно выпьешь бокал игристого шампанского, вежливо поздороваешься с самим хозяином. А потом…

Старик сделал небольшую театральную паузу, явно наслаждаясь моим сильным напряжённым вниманием.

– А потом, прямо посреди весёлого вечера, до того как громко пробьёт полночь, ты просто развернёшься и уйдёшь. С очень гордо поднятой головой. Ты посмотришь графу Яровому прямо в глаза и скажешь: «Прошу прощения, Ваше Сиятельство, но меня ждёт моя любимая кухня и мои верные люди». И ты уйдёшь кормить тех, кто этого действительно заслуживает.

Я замер. Воздух в моих лёгких внезапно полностью закончился. Я, будучи сорокалетним опытным мужиком в теле молодого парня, мгновенно понял весь колоссальный масштаб этой дерзкой задумки. Это был не вежливый уход по-английски. Это была очень громкая и хлёсткая пощёчина.

– Это же прямое и открытое оскорбление графа. Он сотрёт меня в порошок за такую неслыханную наглость. Уйти с его главного бала до полуночи, это значит наглядно показать, что мои грязные кастрюли намного важнее его сиятельной персоны.