Текст книги "Имперский повар 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Вадим Фарг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Света за моей спиной судорожно вздохнула. Это был удар ниже пояса. Открытая провокация. Он не собирался критиковать мою еду, потому что к ней нельзя было придраться. Он решил уничтожить мою личность, выставив меня малолетним шарлатаном с дурной наследственностью.

Обычный двадцатидвухлетний парень на моём месте начал бы оправдываться, злиться или выгонять наглеца из зала. Но внутри меня сейчас сидел сорокалетний Арсений Вольский. Матёрый московский шеф, который в прошлой жизни пережёвывал таких критиков и выплёвывал их косточки на асфальт. Я не собирался играть в обороне. Я собирался нападать.

Медленно откинувшись на спинку стула, я посмотрел ему прямо в глаза. Мой взгляд был абсолютно равнодушным. Журналист неуютно поёрзал на стуле, его ехидная улыбка начала медленно сползать.

– Вы спрашиваете о возрасте? – мой голос звучал тихо, но в шумном зале он разносился удивительно чётко. – Вкус не смотрит в паспорт, уважаемый. Возраст измеряется не годами, а количеством сожжённых сковородок и бессонных ночей у плиты.

Я наклонился немного ближе к нему.

– Вы заговорили о химии. Хорошо. Вы знаете, что такое реакция Майджара, господин журналист?

Он растерянно моргнул, рука с ручкой зависла над блокнотом.

– Что?

– Реакция Майджара, – чеканя каждое слово, повторил я. – Это когда аминокислоты и сахара при нагревании создают тот самый неповторимый аромат жареного мяса. Это основа вкуса, которую ваши хвалёные маги из «Альянса» пытаются подделать дешёвыми порошками. А знаете ли вы, что такое осмос? Как правильно вытягивать влагу из продукта, чтобы сконцентрировать его природную суть? А денатурация белка вам о чём-нибудь говорит?

Журналист попытался что-то сказать, но я не дал ему вставить ни слова. Мой тон становился всё более жёстким и напористым. Я забивал его терминами, словно гвоздями в крышку гроба его некомпетентности.

– Ваша магия, это костыль для тех, кто не понимает физики процесса, – продолжил я, глядя на его побледневшее лицо. – Вы сыплете усилители вкуса, потому что разучились чувствовать продукт. Вы прячетесь за красивыми иллюзиями, потому что боитесь настоящей работы. Я не использую магию не потому, что не умею. Я не использую её, потому что она делает еду мёртвой. А я возвращаю ей жизнь.

Он судорожно сглотнул, пытаясь записать хоть что-то, но его ручка просто царапала бумагу. Он явно не ожидал такого отпора. Он пришёл бить мальчика на побегушках, а нарвался на бетонную стену.

– Теперь что касается моего отца, – мой голос стал тише, но в нём зазвучал металл. – Вы смеете называть его отравителем, опираясь на грязные слухи, распущенные трусами. Мой отец не был идеален. Он совершал ошибки, как и любой живой человек. Но он был визионером.

Я сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

– Он искал настоящий вкус, когда все остальные искали лёгкие пути и сыпали в котлы дешёвую химию. Он бросил вызов системе, которая сейчас кормит вас. И система его уничтожила. Но я здесь, чтобы закончить его работу. Я здесь, чтобы очистить его имя. И я сделаю это, тарелка за тарелкой, пока в этом городе не останется ни одного человека, верящего вашей лжи.

За столиком повисла тяжёлая тишина. Журналист смотрел на меня расширенными глазами. Его блокнот остался практически пустым. Все заготовленные каверзные вопросы испарились из его головы. Он понял, что проиграл эту словесную дуэль всухую.

– У вас есть ещё вопросы про мою «Академию Вкуса»? – вежливо поинтересовался я, вновь откидываясь на спинку стула.

– Нет, – хрипло выдавил он, торопливо выключая диктофон. – Думаю, у меня достаточно материала.

Он неуклюже поднялся, бросил на стол смятую купюру за кофе и быстрым шагом направился к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Выглядел он как побитая собака.

Света шумно выдохнула и опустилась на стул, который только что освободил журналист. Её глаза горели восторгом.

– Игорь, это было невероятно, – прошептала она, схватив меня за руку. – Ты его просто размазал по стенке. Денатурация белка? Реакция Майджара? Откуда ты берёшь эти слова? Это же гениально. Завтра весь город будет обсуждать твоё интервью. Альянс сам вырыл себе яму.

– Обычная физика, Света, – я слегка улыбнулся, чувствуя приятную усталость после эмоционального всплеска. – Никакого мошенничества. Просто нужно знать свой продукт лучше, чем враг знает твои слабости. Подготовь пресс-релиз для наших лояльных газет. Пусть продублируют мои слова, пока этот писака не перекрутил их в своей статейке.

– Сделаю в лучшем виде, – она хищно улыбнулась, её деловая хватка вернулась на место. – «Академия Вкуса» получит такую рекламу, которую за деньги не купишь.

Глава 19

Остаток дня прошёл в сумасшедшем ритме. Я вернулся на кухню, встал к плите и до поздней ночи отдавал честные блюда. Моя команда работала на пределе возможностей, но в их глазах горел азарт. Они чувствовали, что мы делаем нечто большее, чем просто жарим мясо. Мы меняли правила игры в этом городе.

Ночью я спал без сновидений. Мой разум был чист и спокоен. Я сделал свой ход на шахматной доске, и теперь оставалось ждать реакции противника.

Утро началось рано. Зимнее солнце едва показалось над крышами домов, когда я открыл служебную дверь «Империи Вкуса». Внутри было тихо и прохладно. Тётя Галя сдерживала свои обещания, кухня блестела чистотой.

Вскоре начали подтягиваться повара и стажёры. «Академия Вкуса» набирала обороты. Я набрал несколько молодых ребят, которые хотели учиться настоящей кулинарии. Они были пугливыми, неуклюжими, но у них горели глаза. Я заставлял их чистить горы овощей, правильно держать нож и часами стоять у бульонов, снимая пену. Это была тяжёлая, нудная работа, но без неё невозможно стать профессионалом.

Тамара сразу взяла их в оборот. Она гоняла стажёров безжалостно, заставляя переделывать любую кривую нарезку. Я не вмешивался. Армейская дисциплина на кухне спасает от хаоса во время полной посадки.

Мы готовились к утреннему сервису. Я проверял заготовки в огромном холодильнике, когда услышал скрип входной двери. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по пустому коридору.

Дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял «судья».

Сегодня Крот выглядел помятым. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тёмные тени, а руки слегка дрожали. Явные признаки тяжёлого похмелья. Он кутался в поношенное пальто, словно ему было холодно.

Но его глаза были острыми и ясными.

Он обвёл кухню цепким взором. Стажёры, которые как раз чистили картофель у большой раковины, дружно вздрогнули и замерли. Они знали, кто он такой, и боялись его больше, чем саму Тамару. Крот мог забраковать блюдо из-за одной лишней крупинки соли.

Крот медленно стянул с рук старые кожаные перчатки и засунул их в карман. Он подошёл к ближайшему стажёру, молодому парню с испуганным лицом, и брезгливо посмотрел на его разделочную доску.

– Я на кухне, Белославов, – хрипло произнёс Крот, не поворачивая ко мне головы. – Твои стажёры готовы?

Я вышел из холодильной камеры, вытирая руки полотенцем.

– Они всегда готовы. Что будем пробовать сегодня? Бульоны или соусы?

* * *

Я стоял у горячей раздачи и скрестил руки на груди. Рядом стоял Захар, наблюдая за суетой перепуганных стажёров.

Тамара, проходившая мимо меня, остановилась на короткую секунду. Её тонкие пальцы легко скользнули по моему плечу. В этом простом жесте не было пошлости. Это была только рабочая химия и лёгкий флирт двух профессионалов. Мы прекрасно понимали друг друга с одного взгляда.

– Мне нравится, как ты уверенно командуешь, шеф.

Она тихо произнесла это и чуть склонила голову к моему уху.

– Но давай посмотрим, чему ты их научил на самом деле. Эти птенцы пока только перья топорщат и посудой гремят.

– Узнаем очень скоро, Тамара.

Я усмехнулся и внимательно проводил её взглядом.

– Наш дорогой Крот быстро выбьет из них всю столичную дурь.

Стажёры в панике носились между горячими плитами. Они спотыкались на ровном месте и роняли мелкий инвентарь. Их главной задачей на сегодня было приготовить базовый говяжий бульон и один классический соус. Мы не использовали магию. Мы не брали волшебные порошки местной аристократии. У нас было только мясо, сахарные кости, свежие овощи, чистая вода и законы физики.

Возле дальних плит суетились ещё двое парней. Они пытались спасти пригоревший соус. Один из них отчаянно мешал густую массу венчиком. Другой пытался перебить запах гари сладким сиропом. Я видел их панику. Они не понимали базовых принципов химии. Их кулинарный уровень был где-то на самом дне. Захар периодически подходил к ним и молча качал своей огромной лысой головой. Его молчание пугало стажёров ещё сильнее, чем громкие крики Крота.

Первым к столу подошёл щуплый паренёк с трясущимися руками. Он аккуратно поставил перед Кротом глубокую белую тарелку. В ней была тёмная мутная жидкость. На поверхности сиротливо плавали мелкие капли жира.

Крот медленно зачерпнул бульон ложкой. Он поднёс её близко к лицу и шумно принюхался. Затем он закрыл глаза и отправил горячую жидкость в рот. Ровно секунду он сидел абсолютно неподвижно. Потом его бледное лицо исказила гримаса неподдельного отвращения. Крот резко поднялся со стула. Он схватил тарелку и выплеснул её содержимое прямо в раковину. Громкий звон дорогой керамики эхом разнёсся по всей кухне. Остальные повара вздрогнули.

– Это просто вода с солью!

Рявкнул он, и голос сорвался на хриплый лай.

– Ты что, кости просто рядом с кастрюлей подержал для вида? Где плотный навар? Где насыщенный вкус мяса? Ты сварил мне слёзы сироты, а не базовый бульон! Пошёл вон к мойке, будешь чистить грязную картошку до самого конца смены!

Паренёк моментально побледнел и побежал в безопасную моечную зону. Остальные стажёры нервно сглотнули. Они понимали всю тяжесть своего положения.

Следующей к столу подошла рыжеволосая девушка. Она принесла небольшой кусок обжаренной говядины под густым тёмным соусом. Крот взял острый нож и отрезал маленький кусочек. Он щедро макнул его в блестящий соус и начал медленно жевать. Его челюсти двигались с явным трудом.

– А это, милая моя, подошва, а не мясо!

Он выплюнул кусок прямо на белоснежную салфетку.

– Ты его на углях из самой преисподней жарила? Соус отвратительно отдаёт гарью, а лук пережжён до состояния пепла. Вы не повара, вы жестокие убийцы хороших продуктов!

Тамара стояла совсем рядом со мной и довольно ухмылялась. Она скрестила руки на груди. Ей искренне нравилась жёсткая армейская дисциплина. Тамара всегда любила строгий порядок. Для неё кухня была настоящим полем боя. А стажёры были простыми солдатами. Солдаты должны беспрекословно выполнять приказы. Иначе они погибают на передовой. Я был с ней полностью согласен. Наша передовая состояла из раскалённых сковородок и острых ножей. Мы кормили людей честной едой. А за честность в этом городе приходилось жёстко бороться каждый день. Захар лишь тяжело вздохнул и не поменял позы.

Один за другим стажёры подходили к столу неумолимого Крота. И один за другим они отправлялись с великим позором на грязную работу. Кто-то сильно пересолил основу. Кто-то не доварил корнеплоды. Кто-то забыл вовремя снять пену, и бульон получился мутным. Он стал похож на грязную воду в весенней луже.

Я стоял и молчал. Точно знал, что этот жестокий урок им жизненно необходим. В этом странном мире все привыкли сыпать в котёл дешёвые магические усилители. Научиться чувствовать натуральный продукт было невероятно сложно. Их рецепторы были наглухо забиты химией. Их руки привыкли к лёгким путям и быстрым результатам.

Наконец очередь дошла до Миши. Он подошёл к столу дегустатора очень уверенно. Но в его расширенных глазах всё равно читался страх. Он бережно поставил перед Кротом небольшую пиалу с прозрачным золотистым бульоном. Рядом он поставил аккуратную соусницу с густым демигласом.

Крот посмотрел на Мишу исподлобья и оценивающе прищурился. Он взял чистую ложку, зачерпнул бульон и попробовал. В большой кухне повисла мёртвая тишина. Было слышно лишь гудение вытяжки над горячими плитами.

Крот проглотил бульон и не изменился в лице. Потом он взял небольшой кусочек свежего белого хлеба. Он макнул его в плотный демиглас и отправил в рот. Жевал медленно и очень вдумчиво. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

– Ну что я могу сказать в этот раз.

Крот наконец нарушил тягостную тишину и бросил ложку на металлический стол.

– Это хотя бы можно глотать без риска для собственной жизни. Бульон прозрачный, серая пена снята вовремя. Морковь отдала свою природную сладость, лук не пережжён. Соус получился густой, а текстура правильная и шелковистая.

Миша громко выдохнул.

Крот повернулся ко мне и коротко кивнул. Он признал частичную победу.

– У некоторых из этих бездарей всё же есть скрытый потенциал, Белославов.

Проворчал он и отодвинул пустую пиалу.

– Они хотя бы пытаются чувствовать продукт, а не сыплют магическую дрянь в котёл. Этот парень немного понимает, что делает своими руками. Ещё парочка из предыдущих тоже не совсем безнадёжны. Остальных можно смело выгонять на улицу.

Я вышел вперёд и громко захлопал в ладоши. Мне нужно было привлечь внимание.

– Отлично поработали.

Я чётко сказал это и посмотрел на уставшую команду.

– Наш первый серьёзный экзамен окончен. Те, чьи блюда сегодня улетели в раковину, не вздумайте расстраиваться. Вы просто узнали реальную цену ошибки на моей кухне. Завтра вы встанете к этим плитам снова. Вы будете варить эти бульоны до тех пор, пока они не станут абсолютно идеальными. У нас впереди огромный банкет, и я не потерплю халтуры.

Стажёры с облегчением начали убирать свои рабочие места. Они тихо переговаривались между собой. Напряжение спало. Оно уступило место рабочей суете и приятной усталости.

Захар одобрительно хлопнул Мишу по плечу. Парень едва не упал, но счастливо улыбнулся. Тамара подошла ко мне с планшетом в руках. Там были списки завтрашней закупки.

– Неплохо для начала, шеф.

Она сказала это деловым тоном и сделала быстрые пометки стилусом.

– Но для банкета такого высокого уровня нам не хватит только хороших прозрачных бульонов. Нам нужны идеальные и стабильные поставки. А с овощами из-за сильных снегопадов до сих пор полная беда.

– Я решу эту проблему с поставками, Тамара, не переживай.

Спокойно ответил на это и стянул китель.

– У нас обязательно будут лучшие продукты в этом холодном городе.

– Как именно ты собираешься это сделать?

Она недоверчиво нахмурилась и посмотрела мне прямо в глаза.

– Все главные дороги намертво заметены.

– Для лучшего и незабываемого банкета мне придётся встретиться ещё кое с кем.

* * *

Снегопады окончательно парализовали Стрежнев. Дороги превратились в белые реки, а автомобили буксовали в сугробах. И да, я помнил, что в «Империи Вкуса» новое зимнее меню, и всё же свежие овощи были нужны, как ни крути. Так что…

Я решил пойти прямо к конкурентам «Магического Альянса». Поэтому поехал в загородное поместье барона Воронкова.

Уже там меня встретил хмурый пожилой слуга. Он молча проводил меня в просторный кабинет хозяина поместья. Внутри было тепло, горел камин. Воронков сидел в глубоком кожаном кресле и неспешно пил кофе.

– Вы очень наглый молодой человек, Белославов, – спокойно сказал барон, аккуратно отставляя чашку на блюдце. – Приехать ко мне после того, как вы публично унизили меня перед моими коллегами и друзьями.

– Будем откровенны, господин Воронков, – ровно ответил я, садясь в кресло напротив него. – Изначально, вы меня искали, желая присоседиться к моим успехам. И нет, – тут же прервал его я, видя, что он желает возмутиться, – я не то, чтобы против. Но мы ведь должны уметь договариваться. Но практический каждый раз, когда мне нужна реальная помощь, ваша «Гильдия» просто разводит руками, а в последнюю нашу встречу вы и вовсе не стали созывать совет, как я того просил.

– Игорь, вы же понимает, что это всё не просто так делается.

– Прекрасно понимаю, господин Воронков. Именно поэтому сегодня я приехал с тем самым деловым предложением, которые вы желали от меня услышать в нашу первую встречу. Я приехал за обычными овощами. Уверен, у вас есть скрытые тепличные хозяйства. У меня есть пустые котлы на кухне. Моё кафе сейчас самое популярное место в столице губернии. Люди хотят есть нормальную еду.

Барон усмехнулся. Он посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

– Снега отрезали столицу от южных ферм. Мои запасы совершенно не бесконечны. Почему я должен отдавать их именно вам? Вы ведь не состоите в нашей уважаемой «Гильдии».

– Потому что мы делаем одно общее дело, – я немного наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. – «Альянс» кормит людей магическим мусором. Вы хотите вернуть обществу настоящий вкус. В ваших теплицах давно растут нормальные овощи, я это прекрасно знаю. Дайте их мне, и мы наглядно покажем всему городу, что «Гильдия» кормит лучше, чем «Альянс». Мы утрём нос Яровому и всей его спесивой шайке. Я сделаю вам такую рекламу через тарелки гостей, которую вы не купите ни за какие деньги.

Воронков глубоко задумался. Он ритмично постучал пальцами по подлокотнику. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Политика всегда строилась на взаимной выгоде. Мой оглушительный успех каждый день бил по репутации Ярового. Это было крайне выгодно Воронкову.

– Хорошо, Игорь, – наконец произнёс он, тяжело вздохнув. – Я выделю вам минимальные, но вполне достаточные запасы для вашего кафе. Отличный картофель, сладкая морковь, крепкий лук, немного свежей зелени. Но вы будете платить полную рыночную цену без всяких скидок.

– Договорились, но именно реальную цену, а не ту, что сейчас накрутили спекулянты, – я удовлетворённо кивнул. – За качество я всегда плачу щедро и без лишних споров.

Воронков неожиданно встал со своего места. Он подошёл к массивному книжному шкафу и потянул за одну из толстых полок. Шкаф отъехал в сторону.

– Пойдёмте со мной, Белославов, – тихо сказал барон. – Вы делом доказали свою преданность настоящему вкусу. Я хочу показать вам то, что вы заслужили.

И мы вновь оказались в огромной подземной оранжерее. Здесь царил особый, тщательно выверенный микроклимат. Стеклянные панели на стенах светились ровным мягким светом. Воздух густо пах сырой землёй и тропическими растениями. Сложная система труб поддерживала нужную температуру.

Здесь росли редкие целебные травы, дорогие пряные специи, даже небольшие кофейные деревья радовали глаз зелёными ягодами. Воронков вложил в это секретное место целое состояние.

Барон уверенно подвёл меня к отдельному столу в центре зала. На нём стоял простой глиняный горшок. Он был плотно накрыт толстым стеклянным куполом. Внутри горшка из влажной земли торчал росток. Он был совсем небольшим, но его мясистые листья имели невероятно яркий изумрудный цвет. Листья слегка пульсировали в такт какому-то невидимому ритму, словно живое сердце. От них исходило очень слабое свечение.

– Это то, о чём я думаю? – тихо спросил я, заворожённо глядя на удивительное растение.

Воронков посмотрел на хрупкий росток с искренним благоговением. В его глазах стояли настоящие слёзы радости.

– Мы смогли прорастить его, Игорь, – прошептал барон дрожащим от волнения голосом. – Это твоя мандрагора. Мы бережно посадили оставшийся крошечный кусочек. Лучшие знакомые маги говорили мне, что это абсолютно невозможно. Они уверенно заявляли, что без направленной первозданной энергии она быстро сгниёт в земле. Но мы использовали только чистую родниковую воду, правильный свет и постоянное тепло. И она дала этот росток.

Я удивлённо присвистнул.

– Если она успешно зацветёт, – продолжал Воронков, сжимая кулаки, – мы сможем исцелять разрушенные ауры без помощи высокомерных имперских магов. Мы навсегда лишим «Альянс» их главной монополии на здоровье высшей аристократии. Это событие полностью перевернёт весь баланс сил в нашей огромной империи.

– Вы играете с очень опасным огнём, господин барон, – честно сказал я, отрывая взгляд от изумрудных листьев. – Если граф Яровой узнает об этом маленьком ростке, он не задумываясь сожжёт ваше поместье дотла вместе с вами.

– Именно поэтому об этом знаете только вы, я и несколько членов «Гильдии», – Воронков посмотрел мне прямо в глаза, и его взгляд стал твёрдым. – Я полностью доверяю вам, Белославов. Вы человек дела, а не пустой болтун. Вы умеете хранить секреты.

Мы поднялись обратно в тёплый кабинет. Я быстро подписал нужные бумаги на срочную поставку овощей. Моя главная проблема с продуктами для кафе была успешно решена. Я вежливо попрощался с бароном и вышел на морозный вечерний воздух. Снег продолжал медленно падать, укрывая землю белым ковром. Теперь мне нужно было решить ещё один важный вопрос перед завтрашним банкетом.

* * *

Я вернулся в заснеженную столицу. Таксист высадил меня недалеко от роскошного бутика парфюмера. Я неспешно шёл по расчищенному тротуару, плотнее кутаясь в тёплое шерстяное пальто. До высоких резных дверей бутика оставалось сделать всего пару шагов.

Вдруг я почувствовал странный незнакомый запах. Он сильно напоминал пережжённый сахар, смешанный с тяжёлым животным мускусом и чем-то откровенно гнилостным. И мгновенно проник в мои лёгкие. У меня резко закружилась голова, словно я выпил бутылку крепкого абсента залпом. Мои ноги стали ватными и непослушными, а окружающие каменные дома начали быстро расплываться перед глазами, превращаясь в серые пятна. Я инстинктивно попытался опереться свободной рукой о холодную стену ближайшего здания, но промахнулся и начал заваливаться набок.

Иногда самый сладкий и манящий аромат надёжно скрывает под собой самый смертельный яд.