Текст книги "Друид Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

Дом наместника находился в самом начале Первой улицы, недалеко от сторожевой вышки. Первый этаж дома был сделан из камня, а второй – деревянный с балконом. С первого взгляда было понятно, что он живет в разы лучше остальных жителей Волчьего края. Из открытых ворот здания слева виднелась машина с большими колесами, справа от дома стоял крытый парник, а за ним – небольшой сад. Издали я заметил, что на ветвях деревьев висят созревающие плоды, а кусты усеяны пока еще зелеными ягодами.

Анна первая зашла во двор, и я заметил, как она вздрогнула при звуке голоса наместника.

– Аннушка, как же я рад тебя видеть! – радостно выкрикнул он и поспешил навстречу, распахнув объятия, но, заметив меня, поубавил прыть и не стал к ней близко подходить.

– Господин наместник, мне сказали, что у вас рабочий получил травму. Где он? – холодно спросила она, взяв себя в руки.

– Ерунда, ничего страшного, – отмахнулся он. – У меня есть шоколадные конфеты к чаю. Угостить тебя?

В груди всколыхнулось что-то похожее на возмущение и ненависть, когда я увидел, как наместник смотрит на Анну. Он просто пожирал ее взглядом. Так олень смотрит на самку во время гона.

Теперь понятно, почему она не хотела идти сюда одна. Этот старый козел явно ее домогался.

– Чаю мы с сыночком дома попьем. Отведите меня к пострадавшему, – сухо произнесла она.

Наместник недовольно поморщился и указал в сторону сада.

– Там сидит. Иди посмотри, раз так хочется.

Он явно был раздосадован таким ответом, а мне понравилось, что она сразу поставила его на место.

Анна обошла наместника стороной и двинулась вглубь двора, я последовал за ней. Когда проходил мимо наместника, бросил на него мимолетный взгляд, который сказал больше любых слов.

– Э-э-э, ты что, щенок, на меня так вылупился? – грозно прошептал он, чтобы мать не услышала.

Я не стал отвечать. Он и сам все понял, если не дурак. Ну а если дурак, то придет время, и я все ему очень доходчиво объясню.

Хм, а не это ли причина того, почему Иван недолюбливает наместника? Или между ними произошло что-то еще? В памяти Егора таких сведений не оказалось, значит, надо выяснять самому.

В центре сада за рядами ягодных кустов высилось сооружение, напоминающее навес на круглой платформе. Стройка еще шла, поэтому пока непонятно, что именно должно получиться. На всю округу пахло свежей древесиной и смолой. Приятный запах. Запах природы.

Несколько мужчин вежливо поздоровались с Анной и вернулись к стройке, а один остался сидеть на сложенных досках.

– Что случилось, Агафон? – Она подошла и присела рядом с ним.

– Здравствуй, Анна, – выдохнул он и кивком показал на руку, которую прижимал к себе. – Упал неудачно. Что-то в руке хрустнуло. Кажись, сломал.

– Дай, посмотрю.

Она расстегнула пуговицу и осторожно закатала рукав, рассматривая руку в свете прожектора, направленного на стройку. Я же двинулся по саду. Земля здесь была намного лучше той, что на полях. Плоды довольно мелкие для этого времени года, но они все же есть. Значит, у кустов и деревьев есть силы к росту и размножению.

Опустившись на колено, разгреб немного взрыхленной земли под черемухой и внимательно осмотрел ее. Земля рыхлая, зернистая, чуть влажная, пахнет сырым лесом. Не идеальная, но все же гораздо лучше, чем на полях и даже в нашем огороде, куда Авдотья постоянно добавляет компост. Землю откуда-то привезли. Возможно, перетаскали из того самого куска леса, что наместник считает своим.

– Ты чего там? Ягоды еще не созрели! – крикнул мне один из рабочих. – От недозревших живот скрутит!

– Знаю.

Я отряхнул руки от земли, поднялся и вернулся к Анне. Та накладывала тугую повязку мужчине на руку.

– По возможности не шевели рукой хотя бы недельку, – попросила она. – Перелома нет, но разрыв связок – тоже серьезная травма, поэтому побереги себя.

– Отпрошусь отлежаться пару дней. Сама знаешь: если не работаешь, то ничего не получаешь. Семью кормить надо, – тяжело вздохнул он и покосился в сторону дома, возле которого наместник слонялся без дела и постоянно бросал в нашу сторону заинтересованный взгляд. – Думал, на стройке подзаработаю, а тут такое.

– Понимаю, но у меня даже обезболивающего не осталось. Ничем тебе помочь не могу, – развела она руками, в очередной раз порывшись в своей сумке.

– Разберусь. Не переживай. Хорошо, что пришла, а то я себе в голову вбил, что могу калекой стать. – Он горько усмехнулся, взял руку Анны и легонько ее пожал.

Затем вытащил из кармана штанов смятую купюру в пять рублей и протянул ей.

– Ничего не надо. Выздоравливай, Агафон, – печально улыбнулась она.

Тут я понял, что мать Егора слишком сердобольная и просто не может брать денег с бедных общинников. А ведь нам не хватает на покупку ядер зверя, поэтому зима может оказаться для нас очень суровой.

Мы с Анной направились к воротам. Проходя мимо наместника, она остановилась и спросила:

– Может, хотя бы для своего работника вы найдете обезболивающее?

– У меня ничего нет. По договоренности я все отдаю тебе, а вот ты куда деваешь в таком количестве лекарства…

Она не дала ему продолжить и, подавшись вперед, еле слышно проговорила:

– Не надо говорить неправду. И я, и вы знаем, что вы мне не отдаете и половины того, что получаете.

– Врешь, чертовка, нет у меня ничего! Я себе ничего не оставляю.

Его взгляд соскользнул на ее грудь, отчего Анна быстро отпрянула и, поджав губы, пошла к воротам.

В этот момент в меня будто вселился прежний Егор: лицо вспыхнуло, в груди возник пожар, кулаки сами собой сжались. Я готов был разорвать его на куски за такое обращение с Анной. Что он себе позволяет? Гниль в корень!

– Чего тебе? – буркнул наместник, когда заметил, что стою на прежнем месте и буравлю его взглядом.

– Не надо так с… моей матерью, – с угрозой проговорил я.

– Иди домой, пока по шее не получил, защитник. Мал еще, чтобы замечания мне делать. Без сопливых разберусь, как с ней общаться, – усмехнулся он и, грубо двинув меня плечом, прошел мимо, насвистывая что-то себе под нос.

Я с огромным трудом подавил в себе ненависть, понимая, что к прямому противостоянию с самим наместником пока не готов. Но придет время, и тогда… Тогда он горько пожалеет, что позволил себе такое.

Я догнал Анну, и мы пошли в сторону дома.

– Расскажи мне, что за история с лекарствами? – попросил, нарушив молчание.

– Раз в год наместник получает на всю общину лекарства. Так как я единственный медик, то должен все отдавать мне, но я знаю, что часть лекарств он ворует и оставляет себе. Поэтому нам всем не хватает.

– А откуда эти лекарства берутся?

– Из Верхнего мира конечно же, – она удивленно посмотрела на меня.

– А ты была когда-нибудь в Верхнем мире?

– Сынок, что с тобой? Почему ты задаешь такие странные вопросы? – Анна остановилась, внимательно посмотрела на меня и дотронулась до лба.

– Я еще не до конца восстановился после Дебрей, – выкрутился я.

– Понятно, – выдавила она, обеспокоенно заглянув мне в глаза. – Ни я, ни кто-либо другой никогда не был в Верхнем мире. Кроме тех преступников, что ссылают к нам. Но они подписывают какую-то бумагу, в которой говорится, что они не имеют права рассказывать о Верхнем мире.

– Почему им нельзя об этом рассказывать?

– Не знаю, – Анна пожала плечами. – Лично я считаю, что Верхний мир не хочет, чтобы мы решили, будто они нас ущемляют, и сломали те чертовы ворота, которые перекрывают туннель.

– Ты знаешь хоть одного преступника, который спустился к нам из Верхнего мира?

– Знаю. И ты знаешь.

Порылся в памяти и понял, кого она имела в виду.

– Глухарь, – кивнул я.

– Да, страж ворот. Говорят, что в этом году его наказание закончилось, и он осенью вернется к своей семье в Верхний Мир.

Глухарь, значит. Ну что ж, завтра первым делом навещу его. Но для того, чтобы разговор пошел легко и непринужденно, ему нужно что-то подарить. Тут я вспомнил про те перетертые с сахаром ягоды малины, и у меня появилась идея.

– Мама, а есть еще сладкая малина? – спросил я, когда мы подошли к дому.

– Есть пару ложек на дне банки, а что?

– Можно я возьму?

– Спроси у бабушки.

Ну понятно, в доме всем заправляет бабка. Анна без ее ведома даже не может отдать остатки ягод. Непорядок. У каждого должна быть своя вотчина и свое управство, но я также понимал, что здесь по-другому не выживешь. Либо держаться вместе, либо – смерть.

Авдотья малину отдала, но с большой неохотой и несколько раз повторила, что больше ничего сладкого в доме нет и чтобы я не просил. Из памяти Егора я знал, что сладости он любил и семья из кожи вон лезла, чтобы к моменту приезда торговцев накопить денег также и на сахар.

Малину я есть не стал, а, долив в банку воды, отправил в нее свою энергию, что осталась после длинного напряженного дня. Вскоре остатки малины принялись пузыриться – пошел процесс брожения. При естественном брожении на это ушло бы несколько дней, но у меня заняло всего несколько минут.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам и бурное брожение в банке закончилось, я на носочках прошел на кухню, где перелил жидкость через кусок марли в чистую банку, тем самым отделив жмых и пену от напитка. Молодое вино продолжало немного пузыриться, но к утру оно будет готово. Судя по разговорам, что я слышал в общине, алкоголь здесь в большом дефиците, поэтому вряд ли Глухарь откажется от угощения взамен на информацию.

Перед сном, когда Призрак сопел у меня под боком, смешно дергал лапами и еле слышно повизгивал, я услышал уже знакомый стук коготков по полу. Явилась моя старая знакомая, которую в последние дни не видел и даже успел огорчиться, думая, что с ней произошло что-то плохое.

В полутьме я спустился на пол и подставил ладонь, куда крыса с готовностью забралась. При лунном свете, который лился из окна, стало видно, что шкурка покрыта запекшейся кровью, одно ухо оторвано. Крысу мелко трясло, и она жалобно пищала. Она пострадала и пришла ко мне за помощью, зная, кто я такой.

Однако помочь я не мог – всю энергию потратил на напиток для Глухаря.

«Лара, у меня нет энергии, ты можешь помочь мне с этим?» – обратился к амазонке, прижав зверька к груди.

«Нет, мой рыцарь», – коротко ответила она.

Единственная возможность накопить хоть немного энергии – медитация. Ну что ж, придется медитировать.

Я прикрыл глаза, задышал глубоко и ровно, представляя, что нахожусь в лучшем из миров, который создал. Кое-кто назвал бы это место раем, а я дал ему имя – Изумрудная долина.

Через несколько минут погрузился в нужное состояние и будто вновь очутился в Долине. С неба льется теплое золотистое сияние, воздух свеж и чист. Повсюду расцветают цветы, и их тонкий, нежный аромат приятно щекочет нос. Сверху, только протяни руку, свисают сочные сладкие плоды. Под ногами мягкая трава, а рядом пробегает ручей с кристально чистой водой.

От мелодичного и радостного пения птиц становится легко и радостно на душе. Зеленые луга простираются до самого горизонта, а на них мирно пасутся животные. Здесь все наполнено гармонией и умиротворением. Именно этого мне здесь не хватало.

Когда вернулся в реальность, обнаружил, что крыса уже спит, прижавшись ко мне, а небо светлеет. Энергия наполнила источник силы, будто прошло не два часа, а вся ночь. Получается, что совет Лары верен и при медитации энергия восстанавливается намного быстрее.

Я отправил в ладонь энергию и передал ее крысе, помогая восстанавливаться. Зверек так вымотался и лишился сил, что лишь подергал носом, когда раны начали затягиваться.

Потратив на лечение половину запаса энергии и полчаса времени, я уложил крысу на подстилку щенка и забрался под одеяло. Призрак приподнял голову, сонно прищурился, рассматривая меня, тихонько тявкнул и вновь заснул.

Я тоже позволил себе расслабиться и поспать, но выспаться не удалось. Проснулся от истошного крика.

– А-а-а-а! Кры-са-а!

Кричала Авдотья. Она схватила стул и пыталась прибить зверька, но тот юркнул под кровать, а оттуда – в угол комнаты, где под старыми обоями прогрыз себе нору.

– Чего лежишь⁈ Убей гадину! – заорала мне бабка, пытаясь на этот раз выгнать крысу шваброй из-под кровати, то ее там уже не было.

– Оставь крысу в покое. Она тебя не съест, – ответил я и погладил Призрака, который лизал мне подбородок и скулил, выпрашивая еду.

– Крысы – разносчики паразитов и болезней! – выпалила она, продолжая елозить шваброй под кроватью. – А ну, спустись и пришиби ее, а то у меня спина не гнется.

Я встал, забрал у нее швабру и демонстративно лег на пол, осматривая пространство под кроватью.

– Крысы здесь нет. Убежала.

– Куда же убежала эта гадина? – Она принялась метаться по комнате, отодвигая мебель и задирая занавески. – Нужно попросить у Клавы кота на пару дней. Пусть поохотиться. Крыс нам только не хватало.

Я оделся, взял щенка под мышку и пошел на кухню. За столом уже сидели Анна и Иван. Они о чем-то тихонько беседовали.

– Как руки? – равнодушно спросил Иван, бросив на меня мимолетный взгляд.

– Мозоли подсохли, – ответил я и опустил Призрака у миски, куда Авдотья уже налила жидкую кашу.

– Пойдешь со мной в мастерскую?

– Пойду, но чуть попозже, – сел за стол и подтянул к себе тарелку с кашей из желтой крупы. – У меня есть дела.

– Какие дела? – насторожилась Анна.

– Хочу сходить к Глухарю и спросить про Верхний мир.

Я решил, что не стоит скрывать от них то, что все равно станет известно, если старик проговорится.

– Он ничего не расскажет, – буркнул Иван.

– Посмотрим.

Я принялся есть кашу, которая оказалась довольно сносной.

Авдотья приправила ее щепоткой трав и пером молодого чеснока. Я бы предпочел сладкую кашу, сваренную на жирных сливках, но здесь выбирать не приходится.

После завтрака взял Призрака с собой и вышел на дорогу. Щенок уже подрос и не спотыкался о каждый булыжник, но все же был довольно слаб и вскоре жалобно заскулил, поэтому половину пути пришлось нести его на руках.

Глухаря я увидел издали. Он косил траву у ворот. Покрепче зажав в руке горлышко банки с молодым некрепким вином, я подошел к нему.

– Помощь нужна?

– О, Егорка! Нужна, коли предлагаешь. – Он с кряхтением разогнул спину и протянул мне косу. – Только пониже бери, чтоб быстро не выросла.

– Хорошо. А вы пока угоститесь вот этим, – протянул ему банку.

– Компот, что ли, принес? – он взял банку, понюхал содержимое и сделал небольшой глоток. – М-м-м, вкусно-то как! Сразу молодость вспомнилась, когда мы с друзьями после учебы заваливались в бар и там…

Он вдруг замолчал, испуганно вытаращившись на меня, затем выдохнул и махнул рукой на траву.

– Коси до самой стены, а я пока посижу немного. Силы уже не те. Еще в прошлом году без отдыха все скашивал, а в этом – уже два раза отдыхал.

Старик двинулся к домику, а я мысленно порадовался, что он нечаянно сболтнул про какой-то бар. Начало положено. Глухарь немного расслабился и сказал несколько слов о своей прошлой жизни. Возможно, удастся его разговорить.

Пока старик опустошал банку, сидя на крыльце сторожки, я скосил всю траву и хотел сгрести ее, но Глухарь махнул рукой.

– Не трогай. Пусть подсохнет. Вечером отнесу своей соседке, козу кормить. Соседка иногда молоком меня балует, поэтому траву и очистки ей ношу.

– Хорошо. Как скажете.

Я подошел к нему и опустился рядом. Призрак носился неподалеку, пытаясь поймать небольшую юркую птичку.

– Вкусный компот. Спасибо. – Он протянул мне пустую банку, и я заметил в его глазах хмельной блеск. – Авдотья передала?

– Да, – решительно кивнул я, чтобы не подставлять себя. – Я слышал, что в этом году вы покидаете нас. Это правда?

– Правда, Егорка, правда.

Он глубоко вздохнул и поднял глаза к небу, рассматривая проплывающие кучевые облака. В его словах не было радости, лишь печаль.

– Вам не хочется возвращаться? – предположил я.

– Хочется, почему же не хочется? – Он опустил взгляд на свои скрюченные шишковатые пальцы. – Волнительно только и… страшно.

– Чего же бояться, ведь вы там уже жили?

– Двадцать пять лет прошло как-никак. Все изменилось. Я даже не знаю, ждет меня там кто-нибудь или нет. Мать с отцом наверняка уже умерли, а вот жена с дочерью, – он развел руками и покачал головой. – Может, забыли меня. А может…

Он не стал договаривать, а снова тяжело вздохнул.

– Не хотите остаться здесь? Вас все знают, уважают.

– Ох, Егорка, я каждый день только об этом и думаю. С одной стороны, мне жуть как страшно возвращаться в Верхний мир. Но с другой стороны… а если меня ждут? Вдруг доченька моя будет стоять и ждать у ворот, когда папка выйдет, а я не выйду. Она подумает, что я умер. А вдруг ей нужна моя помощь? Вдруг она осталась одна? Ох и тяжело мне… Он прижал руку к груди и прерывисто задышал, пытаясь успокоиться и не дать волю слезам.

– А вы можете сюда вернуться, если вас наверху никто не ждет?

– Не знаю. Могу, наверное, – с сомнением ответил он.

– Тогда вам нужно выйти, – твердо сказал я. – Вы правы: на том конце туннеля вас может кто-то ждать и будет лучше, если дождется. Если вам не понравится, вернетесь к нам.

Он задумчиво пожал плечами, затем положил руку мне на плечо и немного приобнял.

– Спасибо тебе, малец, за поддержку. Хороший ты парень, Егорка.

Я решил, что раз старик ко мне расположился, то самое время задать интересующие вопросы.

– За что вас сослали сюда?

Старик помедлил немного и, пожав плечами, ответил:

– За мои убеждения. Я посмел выступить против власти, – уклончиво ответил он.

Явно не хочет вдаваться в подробности, поэтому я решил больше не затрагивать эту тему, а то спугну.

– Вам нравилась жизнь в Верхнем мире?

– Конечно, ведь я там родился и вырос. Там полюбил и женился. Там появилась моя дочь. Но… здесь жизнь оказалась более честной и справедливой, чем там. Нас, жителей Верхнего мира, запугивают вами. Рассказывают ужасы о Дебрях и о местных жителях, но все оказалось не так ужасно. Я полюбил эту землю, и мне очень трудно будет с ней расставаться.

Мы немного помолчали, и я продолжил допытываться:

– Какой он, Верхний мир? Чем отличается от нашего?

Глухарь посмотрел на меня с полуулыбкой и потрепал по волосам.

– Я понимаю твое любопытство, но ничего не могу рассказать. Существует строгий запрет.

– Но я никому не скажу, что узнал от вас, – заверил я. – Клянусь!

– Я знаю, что ты сдержишь слово, но дело не в том, расскажешь ты кому-то или нет. Там, наверху, – маги. В том числе менталисты. Они сразу же узнают, что я тебе рассказал, порывшись в моих мозгах. А потом… даже не знаю, что будет потом. Возможно, меня убьют или до конца жизни запрут здесь.

– Ясно, – разочарованно выдохнул я.

В таком случае точно не стоит рисковать жизнью старика.

– Я пойду. У меня дела.

Подозвал Призрака и двинулся в сторону Четвертой улицы.

– Спасибо, что помог! И за компот передай бабке спасибо! Очень похоже на молодое вино.

– Оно им и было, – еле слышно ответил я, махнув ему рукой.

Когда подходил к мастерской, дверь открылась мне навстречу и вышел Иван с зеленой тумбочкой в руках.

– Пришел, наконец-то, – недовольно проговорил он и убрал ключи от мастерской в карман. – Ну тогда оставайся, а я к Фарруху. Он тумбочку ждет. Хотел наместнику спихнуть. Тот что-то строит – может, заинтересуется.

– А почему сам наместнику не продашь? – спросил я, но Иван не ответил.

Зато его лицо сказало многое. При упоминании наместника его губы невольно поджались, а взгляд стал напряженным и колючим. Иван явно испытывает к нему сильную неприязнь.

– Никуда не уходи, пока я не вернусь, – бросил он через плечо и заковылял по дороге.

Я завел Призрака в мастерскую и дал ему палку, которую он тут же превратил в свою игрушку и начал носиться с ней между старой мебелью и под столом. Я же взял с полки тигра и продолжил свою работу.

Обмакнув тонкую кисть в черную краску, стряхнул излишки, чтобы мазки ложились ровно, и начал осторожно наносить на фигурку полоски. Сначала провел несколько изломанных линий на спине, затем перешел на голову.

Я работал неспешно, чтобы полоски получились естественными, как у настоящего тигра. Особого внимания требовала мордочка. Я даже задержал дыхание, рисуя тонкие усики и обводя уши. Одно неверное движение, и фигурка будет испорчена.

– Фух-х-х, – с облегчением выдохнул, когда провел последнюю линию и отложил кисть.

Как и думал, черные полосы лишь улучшили перламутрового тигра, делая его более выразительным и величественным.

Когда Иван вернулся, я оттирал остатки краски с кисточки о старую ветошь.

– Хорошо получилось, – он подошел ко мне вплотную и нагнулся, рассматривая фигурку, – очень хорошо… Погоди, у меня где-то оранжевая краска после реставрации сундука оставалась. Торговец один привозил. Говорил, что очень дорогая, но ему на матушкин сундук не жалко. Надеюсь, краска не высохла, а то я даже не знаю, чем ее можно разбавлять.

Иван торопливо отошел к своим полкам и принялся на них рыться. Мне и без оранжевой краски понравилось то, что получилось, но если добавить оранжевый цвет, то хуже не будет.

– На, держи, – он протянул мне небольшой бутылек, внутри которого на дне переливалась оранжевая краска с блестками.

Я сделал всего несколько штрихов и вернул бутылек.

– Все, хватит.

– Ты прав. Больше не надо. – Он придирчиво оглядел тигра со всех сторон. – И откуда в тебе такое чувство меры и цвета?

– Сам не знаю. Наследственность, наверное, – хмыкнул я.

– Не-е-т, я так не умею, – признался Иван и в этот момент как-то по-особенному посмотрел на меня. С гордостью, что ли.

Я поставил фигурку на полку, чтобы краска подсохла, а сам принялся за следующую игрушку. На этот раз решил сделать грациозного лебедя.

Успел только поработать топором и сделать грубую болванку, ведь на обеде пришлось возвращаться домой, чтобы покормить Призрака, который скулил и крутился у ног, выпрашивая еду. Дома никого не было, поэтому я щедро налил ему полную миску картофельного супа.

Как только мы приступили к еде, явилась моя подружка. Нисколько не боясь щенка, она опустила мордочку в его миску и принялась жадно есть. Призрак не был против, только ускорился, чтобы ему больше досталось. Я понял, что пришло время приручить крысу, раз она уже решила для себя, что стала моим питомцем.

После сытного обеда я призвал ее дух, который представился как Норель.

«С кем ты подралась, Норель?» – спросил, рассматривая зажившую рану на месте левого уха.

Дух не ответил, а показал. Я мысленно очутился в густом старом лесу и сразу узнал его – Дебри. Крыса побывала в Дебрях, но как?

В следующую секунду увидел хищника, отдаленно напоминающего куницу, но значительно крупнее. Хищник нанес ей сильный удар когтистой лапой и успел цапнуть зубами, отхватив ухо, прежде чем крыса юркнула в трещину в стене. Довольно широкую трещину. Если ее еще немного расширить, то я с легкостью пройду. Правда, потом нужно будет придумать, как и чем закрывать трещину, чтобы никто из Дебрей к нам не заполз.

«Покажи мне это место», – велел я, опустил Норель на пол и двинулся в сторону выхода.