Текст книги "Друид Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Охотники бежали в сторону ворот в Дебри, а я старался от них не отставать. За считанные минуты община замерла, в окнах перестал гореть свет, и только уличные фонари тускло освещали дорогу. Наступила такая тишина, будто, кроме меня и охотников, больше никого не было. Люди, привыкшие жить по соседству с опасными тварями, научились реагировать быстро.

Тут один из охотников остановился и, обернувшись, увидел меня.

– Ты-то что здесь делаешь? А ну, марш домой! – выкрикнул он и махнул рукой.

– Я не помешаю, – заверил я и остановился.

– Вали домой, тебе сказано! Быстро! – поддержал его второй охотник.

Вдруг со стороны ворот раздалось громкое угрожающее шипение. Мужчины разом развернулись в сторону звука и, прицелившись, медленно двинулись по дороге, высматривая крата в полутьме.

Я решил больше не попадаться им на глаза, поэтому пробежал между домами и очутился на Четвертой улице. В это время раздались выстрелы. Сначала стреляли справа, потом присоединились слева. Послышался яростный визг, и я увидел, как мне навстречу бежит гигантское черное существо.

Когда оно попало в круг света фонаря, получилось рассмотреть длинного ящера с черными пластинами чешуи, желтыми глазами и ярко-красным языком. Цепляясь изогнутыми когтями о булыжники, он передвигался с огромной скоростью и с каждым шагом приближался ко мне.

Вслед звучали выстрелы, но пули наверняка застревали в плотных пластинах, не причиняя смертельных ран ящеру, который лишь больше злился и пытался как можно скорее скрыться от обидчиков.

Понимая, что еще достаточно слаб, я все равно остался стоять на пути фурии: очень уж хотелось испытать свои силы.

«Остановись! – мысленно велел и поднял руку. – Я, друид Орвин Мудрый, приказываю тебе остановиться!»

Ящер замедлился, мотая головой, будто пытался прислушаться.

«Стоять! Я приказываю тебе…»

В это время ящер раскрыл зубастую пасть, взревел и ускорился. Гниль в корень! Очередной крат не слушается меня!

Пришлось развернуться и рвануть по тропинке между двумя дворами. Ящер побежал вслед за мной, сшибая на бегу заборы твердыми боками. Гниль в корень, и зачем я вообще пришел сюда⁈

Выбравшись на мощеную дорогу, я намеренно ринулся в сторону ворот в надежде, что охотники все еще там. Однако они уже были на Четвертой улице. А я уже порядком выдохся и надолго меня не хватит. Крат тем временем был все ближе.

Споткнувшись в полутьме о булыжник, я свалился на дорогу и сильно ударил колено. Когда поднялся, понял, что не то что бежать, идти не могу.

Ящер был уже на расстоянии двух десятков метров. Вот-вот догонит и набросится. Собрав всю энергию, что была во мне, я отправил ее в ладонь и выставил руку перед собой.

«Я приказываю тебе остановиться! Сто-о-о-ой!»

Вместе с мысленным сигналом отправил в ящера свою энергию, которая пульсирующим теплом вырвалась из ладони и устремилось к нему навстречу. За три метра от меня, когда я уже весь сжался, приготовившись к нападению вторженца, он остановился. Его бока ходили ходуном от частого дыхания после быстрого бега, ярко-красный язык постоянно облизывал удлиненную морду, лапы, дергаясь, царапали булыжники, но он не двигался с места.

Я протяжно выдохнул и провел рукой по лицу. Даже не припомню, когда в последний раз пугался зверя. Все-таки это большая глупость – вставать на пути такого большого, взбешенного крата. Нужно научиться жить в новом теле и не забывать, что я довольно слаб. Настолько слаб, что даже остановил с трудом, не говоря уж о том, чтобы связаться с духом.

В это время слева из-за домов выбежали охотники и продолжили пальбу. На этот раз они били не по прочной чешуе, а целились в голову.

Крат снова взревел и рухнул у моих ног от меткого попадания пули в глаз.

– Какого черта ты здесь делаешь? Тебе было сказано уходить! – напустился на меня охотник. – А если бы он убил тебя?

Это был молодой широкоплечий мужчина с моей улицы. Валера, но все звали его по прозвищу – Сокол, за зоркий глаз. Он так же, как и остальные соседи, помогал мне с колодцем.

Мне нечего было ответить, поэтому лишь кивнул и, хромая, побрел в сторону дома. Колено болело, а энергии, чтобы подлечиться, совсем не осталось, поэтому придется потерпеть.

Я зашел в калитку и поднялся на крыльцо. Не успел взяться за ручку, как дверь распахнулась и навстречу выбежала встревоженная Анна.

– Сынок, ты где был? Ты что, сирену не слышал?

– Слышал. Просто неудачно упал на колено и еле пришел домой, – ответил я, прошел мимо нее и включил свет, ведь в доме царила тьма, чтобы не привлекать крата. – Зверя уже убили, сам видел, – ответил я на ее вопросительный взгляд. – Ты Призрака кормила?

– Да, кормила, – с облегчением выдохнул она. – А где отец?

– В мастерской.

В это время из своей комнаты торопливо вышла Авдотья.

– Ты где весь день бродил? – напустилась она. – Ушел с самого утра и даже кушать не приходил.

– Был с отцом. Мастерил игрушку, – ответил и посмотрел на руки, на которых остались только отметины от мозолей. Энергия успешно справлялась с поддержанием тела в хорошем состоянии. – Мы с ним выпили чай из его термоса и съели по бутерброду с соленым огурцом.

Я понимал, что женщины волновались за меня, поэтому спокойно и терпеливо объяснял.

– Покажи колено, – велела Анна.

– Ерунда. Просто ударил. Завтра пройдет, – отмахнулся и зашел в свою комнату, где навстречу с тявканьем бросился Призрак.

Я ожидал, что придется мыть полы, но Анна и Авдотья, видимо, несколько раз выводили щенка во двор, поэтому пол остался чистым.

Покормив щенка кашей из своей тарелки, я заперся в комнате и снял штаны. Колено раздулось, но это ничего – вылечу. Осталось лишь дождаться, когда энергия накопится. Быстрее всего она копится во время сна, поэтому отправил Призрака на подстилку и сам лег спать. Уже сквозь дрему слышал, как вернулся из мастерской Иван. Из кухни доносились приглушенные голоса, но я не прислушивался и, натянув на голову одеяло, крепко заснул.

Снился мне тот самый крат-ящер. Только во сне он не остановился, а набросился на меня. Последнее, что запомнил, – как мощные челюсти смыкаются на моем лице. Кошмар, в общем. Но этот сон очень явственно показал, что могло со мной произойти из-за самонадеянности. Мне нужно научиться быть слабым и перестать проверять себя, иначе все может очень плохо закончиться.

На следующее утро я снова встал раньше всех и первым делом направил энергию на лечение больного колена, которое всю ночь ныло и мешало спать. К счастью, серьезной травмы не получил, поэтому уже через несколько минут стало легче.

Выгуляв Призрака, накормил его остатками вчерашней каши и принялся дрессировать. Это было трудно, учитывая, что щенку всего лишь чуть больше трех недель от роду, но он старался.

Можно было бы обратиться к духу, что жил внутри него, но это не тот случай. Призрак должен уметь выполнять не только мои команды, но и остальных членов семьи, поэтому нужно дрессировать на нашем языке, а не ментальном, на котором я связываюсь с его духом.

Мне не терпелось пойти в мастерскую и продолжить строгать жирафа, но без Ивана я не мог туда зайти, поэтому пришлось ждать его пробуждения.

Первой проснулась бабка и попросила меня почистить морковь, раз не сплю. Сама же занялась завтраком, который состоял из рисовой каши не лучшего качества и этой самой моркови.

Вскоре завтрак был готов, и все сели за стол.

– Вчера вечером по пути домой мне встретился Сокол, – проговорил Иван, аккуратно перемешивая натертую морковь в каше.

Я невольно напрягся и с раздражением выдохнул. Снова меня будет поучать, винить или даже стыдить.

– И что? – не дождавшись продолжения, спросил я.

– Говорит, крат, пока через стену с зубцами перелезал, всю шкуру поцарапал, но все равно перемахнул. Ничего этих мутантов не останавливает, когда хотят полакомиться человечиной. Может, в Высокий Перевал переберемся? – предложил он и обвел нас взглядом.

– Опять ты за свое! – вспылила Авдотья. – Никто там нас не ждет. Никто ничего нам не даст. Где мы жить будем? Где работать? Сорок лет мужику, а все мечтает о лучшей жизни. Смирись уже. Нет нам отсюда дороги. Не-ту.

Бабка резко встала из-за стола, с грохотом бросила посуду в таз и вышла из кухни. Я заметил, как Анна приободряюще сжала руку Ивана, а тот лишь горько вздохнул.

Похоже, такие разговоры уже случались ранее, раз старуха так отреагировала.

Странно, что Иван ничего не сказал о том, что я был ночью с охотниками. Скорее всего, они обо мне не рассказали, иначе снова были бы нравоучения.

После завтрака мы с Иваном пошли в мастерскую. За всю дорогу не проронили ни слова. Меня это не напрягало, а полностью устраивало. Все-таки временами было нелегко притворяться другим человеком. Тем более юношей, ведь я уже забыл, как это.

Пока Иван покрывал тумбочку вторым слоем краски, я доделал жирафа. Было нелегко, ведь дерево плохо поддавалось. Однако то, что получилось, мне самому очень понравилось: перламутровый жираф, максимально приближенный к реальному, только в несколько раз меньшего размера.

– Неплохо, – вынужденно признал Иван, рассматривая игрушку. – Смотрю, ты уже набил руку.

Я кивнул в ответ.

– Что ты с ним хочешь сделать?

– Обещал одному мальцу, – начал было, но Иван прервал меня.

– Погоди ты с мальцом, пойдем со мной. – Он засунул фигурку в карман и, переваливаясь с ноги на протез, двинулся к выходу.

– Что ты задумал? – спросил я, когда он запер дверь мастерской, и мы вместе двинулись в сторону Первой улицы.

– Покажем кое-кому, – ответил он.

До Первой улицы мы не дошли и, остановившись на Второй, подошли к одноэтажному зданию, стоящему у дороги. Здание было добротным: из толстого бруса и с большими замками на дверях.

Иван подошел к двустворчатым дверям сбоку и с силой постучал. Створка приоткрылась, и показался тщедушный мужичок с очками на тонком носу, карандашом за ухом и счетами в руках.

– А, Ваня, здравствуй. Какими судьбами? Неужто тумбочка уже готова? – спросил тот, пожал Ивану руку и приветливо улыбнулся мне.

– Тумбочку я тебе завтра принесу, а пока посмотри на это. – И жираф был вытащен из кармана.

Мужичок аккуратно взял фигурку, поправил очки и внимательно рассмотрел поделку, проводя пальцами по изгибам в поисках неровностей или зацепок, но я хорошо очистил поверхность наждачной бумагой с самим мелким зерном, поэтому не волновался, что он забракует.

– Какая хорошая работа, – кивнул мужичок. – Продаешь?

– Смотря сколько предложишь, – оживился Иван и мельком взглянул на меня.

– Хм-м-м, такую искусную статуэтку, думаю, за двадцатку смогу продать. Возьму комиссию в два рубля, на руки тебе отдам восемнадцать, – прикинув в уме, ответил он.

– Восемнадцать! Я согласен! – вмиг оживился Иван.

Но я так не считал, поэтому вмешался.

– Эту игрушку я обещал продать мальчику, который ждет ее, – с нажимом проговорил я.

– Какому еще мальчику? – Иван недовольно посмотрел на меня. – Обойдется твой мальчик. Он наверняка не сможет больше двух рублей заплатить, а тут, – он поднял указательный палец, повышая значимость своих слов, – восемнадцать!

– Я сделаю еще несколько игрушек и принесу вам, – пообещал я мужичку, которого тоже вспомнил – торговец местной лавки по имени Фаррух.

– Хорошо. Принеси, – ответил он и с явной неохотой отдал мне фигурку.

Иван с раздражением выдохнул, но не стал противиться моему решению. В конце концов он понял, что я могу сам распоряжаться своим изделием и волен делать с ним все, что захочу.

После разговора с торговцем сразу же направился в сторону дома мальчика. С помощью амазонки теперь я знал почти все, что знал бывший владелец моего тела.

Мальчика звали Никита, и он жил в конце Третьей улицы в многодетной семье дубильщика. Хозяин дома работал в Высоком Перевале и лишь три раза в год приезжал домой к семье. Только вчера он уехал вместе с переваловскими охотниками, поэтому все бремя заботы лежало на матери шестерых детей и ее незамужней сестре.

Я подошел к калитке и увидел во дворе среди наваленной кучи обломков кирпичей Никиту, который вместе с младшим братом строил крепость.

– Никита, я принес твой заказ! – крикнул, привлекая внимание.

Мальчик задрал голову и, узнав меня, с радостью побежал навстречу.

– Неужели получился жираф? – умерив радость, с серьезным видом спросил он.

– Получился. На, держи. – Я вытащил из кармана фигурку и протянул ему.

– Ого! Вот это да, – выдохнул он, с изумлением рассматривая животное, но брать в руки не спешил. – Я знаю, что ты продаешь свои поделки, и обещал заплатить, но сейчас… – он замялся и опасливо оглянулся. – Прости, я не могу заплатить. Я накопил целых пять рублей, но у нас коза сдохла, поэтому мама молоко для мелкого покупает у соседей. Пришлось ей деньги отдать. Но твой жираф очень красивый. Прямо как из книжки с животными.

Никита расплылся в улыбке, жадно разглядывая переливающуюся перламутром поделку.

– Бери. Заплатишь когда сможешь, – ответил я, впихнул ему в руки жирафа и двинулся в обратном направлении.

– Спасибо, Егорка! Я обязательно расплачусь с тобой, когда отец с заработков вернется! – прокричал мне вслед счастливый мальчишка.

Ну да, я такой – добряк по жизни. Хотя к врагам безжалостен и непоколебим.

Вернувшись в мастерскую, принялся размечать на равные куски оставшуюся жердь. Получилось двенадцать кусков – целая дюжина.

– За сколько жирафа продал? – как бы между прочим спросил Иван.

– Просто так отдал. У них денег нет, – честно ответил я.

Иван тяжело вздохнул, бросил на меня жалостливый взгляд, как на ущербного, и продолжил свои дела. К тому времени, когда он докрасил тумбочку, я допиливал всего третий кусок. Пила порядком затупилась о крепкую древесину, поэтому приходилось прикладывать недюжую силу, чтобы распилить древесину.

– Дай, помогу.

Иван забрал у меня пилу и остаток ствола, когда я в очередной раз взглянул на ладони и с разочарованием отметил, что вновь натер жуткие мозоли.

– Спасибо… отец, – ответил я.

Иван лишь коротко кивнул, а я принялся делать наброски на первом куске. Благодаря изумительно красивой древесине жираф получился как статуэтка, именно поэтому Фаррух так высоко оценил его. Значит, мне нужно делать что-то подобное.

Первым решил сделать тигра и даже нанести на него узор черных полос.

– У тебя есть черная краска? – спросил я у Ивана, который тяжело дышал и вытирал пот со лба, допиливая седьмой кусок.

– Есть немного, а зачем тебе? – Он махнул рукой на полку, на которой стояли различные банки.

– Хочу полоски тигру нарисовать.

– Нарисовать? – с сомнением спросил он. – Может, не надо? Испортишь только.

– Не испорчу. Я знаю, что делаю, – твердо заявил я и подошел к полке.

Краски оказалось на дне, но этого было достаточно, ведь и фигурка будет небольшая. Вернувшись за стол, начал откалывать топором ненужные куски. Работа была кропотливая и филигранная, ведь если отколется неверный кусок, то игрушка – на выброс.

Иван оторвался от своего дела и в напряжении наблюдал за моими действиями. Я видел, что пару раз он хотел вмешаться, но в последний момент брал себя в руки и, длинно выдохнув, продолжал наблюдать.

– Фух-х-х, получилось, – с облегчением выдохнул я и осмотрел «болванку».

Сейчас она мало напоминала тигра. Скорее, непонятную корягу, но я уже видел то, что должно получиться, и мне это определенно нравилось.

Прошла еще пара часов напряженной работы, когда Иван, допилив последний кусок, сказал:

– Пошли домой, поздно уже.

Я отложил фигурку, которую осталось только очистить наждачной бумагой и покрасить.

– У тебя неплохо получается, – с удивлением отметил он, разглядывая тигра. – И как ты по памяти так хорошо сделал?

Я пожал плечами. Как ему объяснить, что раньше, в прошлой жизни, мог создавать животных и тигров создавал не раз, поэтому знаю их в точности до каждой черной полоски.

Когда мы вышли из мастерской, предупредил Ивана, что сначала навещу Женьку, и двинулся в сторону его дома.

Старик Полугрудов был рад меня видеть. Он рассказал, что вчера приходила с угрозами мать Борьки. Она говорила, что это из-за Женьки побили ее сыночка, и требовала компенсации. Однако, когда Полугрудов велел Женьке поднять рубашку и показать, что сделали дружки Борьки, она тут же ретировалась.

Оказалось, что Женька все же признался отцу в том, что с ним случилось.

– Дурная баба. Как в прошлом году муженек ее сбежал с молодухой, так она совсем свихнулась. Только и пытается всем подгадить. Раньше-то он охотником был, а сейчас, говорят, какой-то важной шишкой заделался, вот она и пыжится. Сынок-то ее – полудурок, только за наместником и таскается, чтобы тот их с Первой улицы не согнал, да тот тоже не дурак. Видит, что это за харя такая лизоблюдская.

– То есть Борька не имеет права жить на Первой улице? – заинтересовался я.

– Нет конечно. Это его отцу наместник велел дом выделить, чтобы в наш Волчий край переманить. Отец сбежал, а дом так при них и остался. По справедливости, его надо Соколу отдать. У него трое малолеток, а они со стариками ютятся. Букины же вдвоем в хоромах живут, и толку от них общине нету.

– Ага, – задумался я.

Вот она – отличная возможность проучить Борю. Надо бы поразмыслить над этим.

В это время из комнаты показался Женька со щенком на руках. Он признался, что бок болит меньше, хотя до полного выздоровления было еще далеко. Я бы мог поделиться с ним энергией, но для того, чтобы вылечить перелом, мне потребуется в течение пяти дней отдавать ему всю энергию.

Однако я посчитал, что хотя бы немного улучшу его состояние, и, чтобы не выдать себя, отправил в него энергию во время рукопожатия.

– У тебя рука прямо горит, – сказал он и отдернул свою руку.

– Просто работал много. Игрушки стругаю, – объяснил я.

– Хорошее дело. Только вряд ли кто-то будет тратиться на игрушки, когда людям жить не на что. Говорят, через две недели караван с торговцами должен прибыть. Лучше им предложи.

– Хм, хорошая идея, – задумался я.

На изготовление игрушки из прочного ясеня уходит полдня. Если достать древесину попроще, то дело пойдет быстрее. Нужно найти способ раздобыть еще несколько жердей.

Пообещав заглянуть завтра, я попрощался с Полугрудовыми и пошел домой. Призрак встретил меня радостным лаем. Кашу, которую я оставлял ему утром, он всю съел и два раза получал добавки от Авдотьи, но все равно был голоден. Еще бы – в самый рост пошел. Вообще, он даже за эти два дня подрос настолько, что уже сильно отличался от своих братьев. А все благодаря энергии, которой я с удовольствием с ним делился. Кактус, между прочим, пустил еще два бутона, чем очень удивил женщин.

За ужином Иван с насмешкой рассказал домашним, что я начал делать игрушки, но первую же отдал бесплатно какому-то ребенку, который сломает ее за день.

– Эх, Егорка, ведь без ядер на зиму останемся, – покачала головой бабка. – Нам же даже на одно ядро не хватает.

– Сколько стоит ядро зверя? – заинтересовался, вылавливая из жидкого супа остатки мелко порубленной зелени.

– Если сторговаться, то за триста можно осенью купить, – ответила за нее Анна. – А если у наместника брать, то он все четыреста может попросить.

– Только вчера посчитала, сколько всего у нас денег, и насчитала сто тридцать. Урожаю в этом году тоже не будет. Даже не знаю, что делать. Руки опускаются, – вздохнула бабка.

– Деньги будут, – сказал я, встал из-за стола и пошел в свою комнату.

По слухам, в наш колодец уже с Первой улицы прибегают. Наверняка попросят очистить еще один. Я соглашусь, но уже за деньги. Также с завтрашнего дня займусь огородом у дома, а там, глядишь, и до полей дойду. Но у меня катастрофически мало энергии на все это.

«Лара, как мне увеличить источник силы?» – спросил у Системы.

«Доблестный рыцарь, у тебя несколько путей повышения уровня и, соответственно, увеличения энергии. Во-первых, ты должен выполнять задания. Во-вторых, путешествовать и изучать мир. В-третьих, побеждать в сражениях. И в-четвертых – медитация».

«О-о-о, медитация? – обрадовался я. – То, что нужно!».

Я опустился на пол у окна, сложил ноги под себя и окунулся в медитативное состояние. Мне это было легко даже в чужом теле. Мышцы расслабились, дыхание стало ровным и глубоким. Исчезло напряжение, и возникло чувство глубокого внутреннего умиротворения.

Мысли, что бесконечным потоком проносились в голове, замедлились, и появилось чувство легкости. Однако в таком состоянии мне удалось пробыть совсем недолго.

С улицы в дверь дома сильно забарабанили.

– Кого черти принесли? – послышался недовольный голос Авдотьи, когда она проходила мимо моей комнаты.

Входная дверь со скрипом открылась, и послышались неразборчивые голоса.

– Аня, за тобой пришли! – прокричала старуха. – У наместника на стройке что-то случилось!

Хотел уже вновь окунуться в медитацию, но тут дверь моей комнаты распахнулась и показалась встревоженная Анна.

– Сынок, пошли со мной к наместнику, – шепотом попросила она.

– Зачем? – удивился я, не понимая, чем смогу помочь.

– Я хочу, чтобы ты был рядом.

Она многозначительно посмотрела на меня, а в голосе слышалась мольба.

– Ладно, пошли.

Мы вышли из дома и двинулись по тропам в сторону Первой улицы. Я видел, как нервничает Анна, но не мог понять почему. Как сказала Авдотья, один из строителей свалился с крыши и ушиб руку. Это не может быть поводом для беспокойства. Однако, когда мы дошли до дома наместника и зашли во двор, мне все стало ясно.