Текст книги "Друид Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Женька тяжело дышал и держался о дверной косяк, в то время как я метнулся к ботинкам. Анна и Авдотья испуганно переглянулись.

– Где он⁈ – выпалила Анна.

– У трактира. Схватился с людьми наместника. Я как увидел – сразу сюда, – выпалил Женька.

Я наконец справился со шнурками, и мы вместе выбежали из дома.

– Где этот трактир? – спросил я, распахивая калитку.

На то, чтобы рыться в памяти, не было времени.

– На Второй улице. Забыл, что ли? А, да, у тебя ж с башкой проблемы, – махнул он рукой.

Мы друг за другом рванули по узкой тропе между дворами. Так намного быстрее, чем по дороге.

На Третьей улице за мной увязалась знакомая собака, радостно виляя хвостом. Не стал ее отгонять – не до нее сейчас.

Мы бежали со всех ног, хотя я не знал, чем смогу помочь Ивану, ведь я всего лишь худой слабый парнишка с ручками-ниточками. Однако ноги сами несли, а в голове только и роились мысли о том, чтобы Ивану несильно досталось. Жалко его, хоть и не родной мне отец.

На Второй улице еще издали увидели заварушку в круге опьяневших зрителей, с трудом держащихся на ногах. Слышались грубые выкрики, глухие звуки ударов и сдавленные стоны.

Перед мысленным взором предстала картина, как двое держат Ивана за руки, а третий бьет. В груди поднялась волна ненависти. Никто не смеет бить отца Егора! К тому же он инвалид.

Я бежал, не чувствуя усталости, и не сводил взгляда с толпы, не понимая, почему остальные безучастно смотрят на драку. Почему никто не вмешивается? Все боятся людей наместника? Ну ничего, зато я их не боюсь!

Схватил с обочины отбитый от дороги булыжник и, крепко сжав, понял, что хотя бы несколько сильных ударов смогу нанести, а потом… будь что будет.

Мы с Женькой добрались до толпы. Я бесцеремонно протиснулся между людьми, работая локтями. В голове стучала лишь одна мысль: быстрее добраться до Ивана и защитить его, чего бы мне это ни стоило.

Однако, когда увидел, что именно происходит, остановился и с облегчением выдохнул.

Иван стоял посреди круга, образованного людьми. Один рукав рубашки порван, на скуле красное пятно. Левой рукой с содранной на костяшках кожей, он держал за грудки Бородача, а вторую руку сжимал в кулак, направив в лицо испуганного пленника. Еще двое мужчин лежали неподалеку и стонали. Один, согнувшись, держался за живот, а второй закрывал лицо окровавленными руками.

– Это ты, погань, спалил мою мастерскую? – процедил Иван сквозь зубы, вперившись в Бородача взглядом, полным ненависти.

– Нет, не я, – испуганно прошепелявил Бородач.

Из его рта стекала струйка крови. Наверняка зуб потерял.

– А почему тебя не было, когда мы тушили пожар? Ни тебя, ни дружков твоих, ни наместника, – продолжал допытываться Иван, бросив на меня мимолетный взгляд.

Бородач начал мотать головой и что-то нечленораздельно мычать.

– Отвечай! – Иван с силой потряс его, отчего голова Бородача замоталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы.

В это время толпа расступилась, пропуская двух мужчин с ружьями наизготовку в руках. Их я уже видел и знал, что это местные охотники.

– Отпусти его, Ваня, – велел самый старший из них – крепкий мужчина с проседью и суровым лицом, испещренным глубокими морщинами.

Иван медленно повернул к нему голову, посмотрел на мужчину, перевел взгляд на ружье и недовольно поморщился.

– А-а-а, Кондрат, – хмыкнул он. – Уже доложили? Быстро же. Только ты не вмешивайся. Это тебя не касается.

– Отпусти его, Иван. Самому же хуже будет. Лучше не нарывайся, – грозно нахмурил брови охотник.

– Еще хуже? – Брови Ивана поползли вверх. – Сначала меня предали и оставили умирать в Дебрях, где я лишился ноги. Затем мастерскую спалили. А что дальше? Просто убьете меня?

Он прожег охотника Кондрата презрительным взглядом. Я слушал и не понимал, о чем он говорит. Почему-то Система не дала мне информацию о том, кем был Иван раньше и как лишился ноги. Видимо, самому придется узнавать.

– Остынь, Вань. Сам знаешь, я к тебе хорошо отношусь и никогда зла не желал, – примирительно проговорил охотник и положил руку на плечо Ивана. – Отпусти его и иди домой к семье.

Отец шумно выдохнул, посмотрел сначала на меня, потом на Бородача, который замер, прислушиваясь к их разговору, и разжал руку. Пленник грузно свалился на булыжники, развернулся и буквально на четвереньках побежал прочь.

Толпа, которая жаждала зрелищ, недовольно загудела и начала расходиться.

– С чего ты взял, что это они причастны к пожару? – спросил Кондрат и повесил ружье на плечо.

– Больше некому, – буркнул Иван и недовольно поморщился, увидев ссадины на руках и порванный рукав.

– Если доказательств нет, не нужно бросаться обвинениями и сеять смуту. Не нужна нам грызня в общине.

Иван медленно повернул голову и внимательно посмотрел на охотника, который спокойно выдержал его взгляд.

– Почему вы все прогнулись под него? Ведь нормальными же людьми были. Мы с тобой даже дружили. Сколько друг друга в Дебрях выручали – не счесть, а теперь ты на его стороне. – Иван презрительно скривил губы и кивнул на виднеющуюся крышу дома наместника.

– Ничего мы не прогнулись. Но он – власть. Выступить против него, все равно что пойти против всей верхушки Нижнего мира. Как же ты не понимаешь? Если с наместником что-то случится, из Высокого Перевала к нам придут с мечом и огнем. Ты этого хочешь?

Иван шумно выдохнул и мотнул головой.

– То-то же. Держи себя в руках, а правда рано или поздно всплывет. Наверняка кто-то что-то видел или слышал.

– Даже если это так, никто не осмелится рта открыть, – горько усмехнулся Иван. – Все только о собственной шкуре заботятся.

– Как и все мы, – кивнул охотник, развернулся и пошел прочь.

Второй побрел следом.

Оставшиеся зеваки поняли, что больше ничего интересного не будет, и разошлись. Бородач и двое его дружков торопливо ушли еще во время разговора Ивана с охотником, поэтому вскоре мы остались втроем.

Иван повернулся ко мне.

– Ты здесь как оказался?

– Мы с Женькой просто решили прогуляться. Услышали шум – прибежали, – пожал я плечами.

Иван посмотрел на Женьку, который энергично закивал.

– Ага, так я вам и поверил. Прогуляться они решили, – хмыкнул он. – Ладно, идите за мной. Угощу вас чем-нибудь.

Он еще раз взглянул на свой порванный рукав, недовольно покачал головой и двинулся к одноэтажному старому зданию, от которого издали несло чем-то перебродившим и кислым.

Мы зашли в просторное помещение со столами, барной стойкой и небольшой сценой в углу. Егор был здесь всего один раз. Несколько лет назад он увязался за отцом, которого попросили отремонтировать сломанные стулья после очередной драки. С тех пор здесь ничего не изменилось.

Трактир был пуст, как и полки за барной стойкой. Нищета в этой общине царила везде.

– Ванюша, налить? – пропела пышногрудая девица, показавшись из-за двери, где находилась кухня.

Вместе с ней выпорхнул неприятный запах горелого масла, чего-то жжёного и прогорклого.

– А что есть?

– Квас, бражка, ржаная настойка, – принялась перечислять она, загибая пальцы, – горькая настойка на травах, самогон.

Иван посмотрел на нас с Женей и спросил:

– Вы что будете?

Мы с другом переглянулись. Судя по витающим запахам, я бы поостерегся хоть что-то здесь пробовать. Женька тоже не торопился с ответом. То ли стеснялся, то ли тоже не поклонник местного алкоголя.

Не дождавшись от нас ответа, Иван сказал девице:

– Мне стопочку самогона. Этим двоим – квас. Только смотри, самогон не разбавляй, – предостерег он и строго посмотрел на пышногрудую.

– Да ты что⁈ Когда это я разбавляла? – изобразила она негодование, но вышло плохо. Слишком наигранно.

Девица выудила откуда-то из-под барной стойки большую бутыль с мутной жидкостью и густым осадком. Как только она откупорила пробку и начала наливать жидкость в стопку, я невольно сморщился. В нос ударил обжигающий спиртовой запах, перемешанный с кисловато-горькими нотками жжёных хлебных корок и полыни.

Слизнув с горлышка бутыли каплю самогона, девица быстро убрала его и поставила на стойку две глиняные кружки с многочисленными жирными отпечатками на боках. Тут же захотелось отказаться от выпивки, но я решил, что не стоит воротить нос. Тем более, когда отец сам предлагает. К тому же Женька явно жаждал выпить напиток: его глаза блестели, а пальцы выстукивали барабанную дробь. Хотя, может, это волнение не от кваса, а от близости аппетитной девицы.

Между тем трактирщица вытащила еще одну бутыль, в которой плескалась темно-коричневая жидкость, и разлила по кружкам. На этот раз запах был вполне сносным, поэтому я решил попробовать.

– А есть что-нибудь будете? – протяжно спросила девица и, не дожидаясь ответа, принялась перечислять: – Есть похлебка из капусты и репы, томленая в печи брюква, суп из сушеной рыбы, пирожки с тыквой и луковый отвар.

Иван вопросительно посмотрел на нас с Женькой. Мы тут же отрицательно замотали головами. Я бы с удовольствием согласился на кусок мяса, а овощи и так каждый день ем.

– Пойдемте к окну, – сказал Иван, взял свою стопку и двинулся к длинному столу у окна.

Мы с Женькой прихватили свои кружки и присоединились к нему. Иван немного отпил самогона, тяжело вздохнул и повернулся к стеклу. Женька тут же присосался к своей кружке. Я еще раз понюхал темную, пенящуюся жидкость и чуть пригубил. Хм, довольно неплохо. Чуть сладковато, привкус хлеба, и язык щиплет от пузырьков.

Мы сидели молча. Иван смотрел в окно и небольшими глотками пил самогон, Женька уже допил свой квас и захмелел, отчего его глаза заблестели еще больше. Я подвинул к нему свою кружку. Он не стал отказываться и, поблагодарив, сделал большой глоток. Так мы просидели примерно полчаса. Мне было жаль потраченного времени, ведь я бы сейчас уже доделывал ферзя, но решил, что нужно уделить внимание Ивану. Он был очень зол после пожара, поэтому мог наделать глупостей.

– Все, пошли. – Иван допил самогон, оставил на столе мятую купюру номиналом в один рубль и двинулся к выходу.

Мы с Женькой вышли следом. Друг поблагодарил за угощение, попрощался и поспешил домой по тропинкам. А мы с Иваном двинулись по дороге.

Я решил, что сейчас самое время поговорить начистоту и побольше выведать у него.

– Отец, что ты имел в виду, когда сказал, что тебя предали и оставили умирать в Дебрях? – осторожно спросил я, еще раз порывшись в памяти.

Информации об этом событии точно не было. Получается, что Егор ничего не знал о происшествии.

Иван ответил не сразу. Мне даже показалось, что не услышал, и хотел повторить вопрос, но тут он заговорил:

– Я был охотником, – спокойно сказал он и посмотрел на меня. – Ты об этом, конечно, ничего не знаешь, ведь тогда тебя на свете не было. А потом мы с твоей матерью решили никогда не вспоминать о тех событиях.

Иван сорвал травинку и принялся перетирать ее между пальцами, собираясь с мыслями. Я молчал и ждал продолжения.

– В тот год к нам прибыл наместник. – Он презрительно скривил губы. – Я сразу понял, что это за человек. Хитрый, наглый, лживый подонок – вот он кто… Сначала все было хорошо, но потом я стал замечать, как он постоянно пытается меня задеть или в деньгах обмануть. А потом случилось то, что случилось. – Он тяжело вздохнул, будто воспоминания до сих пор причиняли боль. – Мы с отрядом пошли на охоту. Тогда ловили большого крата по заказу богача из Высокого Перевала. Ему нужна была его шкура: черная с оранжевыми пятнами. Поэтому надо было убить аккуратно, чтобы шерсть не испортить. Решили вырыть ловушки с капканами. Три дня с этими ловушками провозились, а потом пошли загонять. Нашли крата быстро – знали, где он себе жилище устроил.

Иван подошел к заросшему травой куску каменного блока, лежащему на обочине дороги, и опустился на него. Я встал рядом.

– С кратом сработали быстро и четко. Он упал в ловушку и зацепился лапами за капканы. Одним выстрелом в глаз я его убил. Шкуру мы аккуратно сняли и пошли обратно, к воротам. Я шел одним из первых, следя за дорогой, как вдруг сильный удар по голове – и все. Чернота. Очнулся в одной из тех ловушек, что мы сами же и вырыли. Нога моя в капкане.

У меня от рассказа Ивана все замерло в груди. Я будто превратился в него, и все это со мной происходило. Даже жутко стало.

– Вокруг ночь. Я кричу – мне никто не отзывается. Капкан снять не могу. Очень тугой, на крата рассчитан. Пришлось прямо с капканом выбираться и тащиться к воротам. Удивляюсь, как меня ночью краты не съели, – горько усмехнулся он и продолжил: – Глухарь сразу открыл, когда услышал, как я из последних сил скребусь в ворота. Крови много потерял, еле дошел… Очнулся уже без ноги. Сказали, что все кости были раздроблены в осколки и нога отмерла. Вот так-то, сынок…

Он глубоко вздохнул и поправил протез.

– А что стало с теми охотниками, которые оставили тебя в лесу? – спросил я, подавив внезапно вспыхнувшую в груди ярость.

– Когда я в себя пришел, их в общине уже не было. Мне сказали, что они решили сами отвезти богачу шкуру, но назад никто не вернулся. Поэтому ничего о них не знаю, но если встречу…

Он не стал договаривать, только сжал кулак так, что суставы затрещали.

– Почему они так с тобой поступили? – спросил я и внимательно посмотрел на него. – У вас были разногласия?

– Разногласия, – хмыкнул Иван и мотнул головой. – Никаких разногласий не было, просто их кое-кто подкупил.

– Кто?

– Думаю, что наместник, но никаких доказательств у меня нет. Только чуйка.

– Зачем ему убивать тебя?

– Сам не знаю. Будто кошка между нами пробежала.

Я сразу подумал про Анну. Уж не эта ли кошка пробежала? Однако спрашивать об этом не стал.

Мы вернулись домой. Анна тут же бросилась к мужу, но увидев, что он не пострадал, помогла снять порванную рубашку и затолкала его в ванную. Я же прошел в свою комнату, опустился за стол и принялся за изготовление ферзя.

Несколько раз ко мне заглядывали то Анна, то Иван. Они отправляли меня спать, но я отмахивался и говорил, что не устал. Врал. Устал и довольно сильно, но времени на отдых не было.

После полуночи, когда в доме наступила тишина, я с довольным видом поставил на подоконник еще одну шахматную фигурку. Ферзь получился настоящим героем: решительный взгляд, широкие плечи, огромный меч в руках.

Чтобы немного прийти в себя и восполнить силы, я накинул на плечи старую залатанную куртку и вышел на улицу. Вокруг царила тишина. Ее нарушал лишь писк бесчисленного количества комаров, которые здесь были намного крупнее обычных. Они меня не трогали, поэтому я уселся на крыльцо, сложил под себя ноги и, вдыхая прохладный ночной воздух, окунулся в медитацию.

Вскоре я уже ничего не видел и не слышал, ведь полностью мысленно перенесся в мир гармонии и обитель покоя. В мир, который создал по себе и которым был всецело доволен. Именно из него Элион должен был перенести меня в пантеон богов, но этого не случилось. Интересно, почему? Что пошло не по плану? Или плана придерживался только я, а он точно знал, что не позволит мне встать рядом с собой? Нет-нет, не хочу сейчас об этом думать.

Почувствовав, что источник силы немного наполнился, отправил энергию на поддержание тела и вынырнул в реальность. Небо до сих пор черное, значит я не так уж много времени провел в медитации.

Поежившись от влажного тумана, который медленно поднимался над землей, я зашел в дом и продолжил свою работу. Решил сразу сделать второго ферзя.

Работал быстро и кропотливо, стараясь соблюдать пропорции, но в то же время привносить уникальность.

Едва на улице начало светать, понял, что вторая ночь без сна – слишком тяжело для меня. Я слаб, поэтому даже энергия не способна восстановить и придать достаточную бодрость. Обязательно нужен сон. Хотя бы два-три часа.

Положил недоделанного ферзя на полку и, едва забрался под одеяло, тут же заснул. Заснул крепко, без снов.

Проснулся от разговоров, доносящихся из кухни. Посмотрел в окно и понял, что проспал гораздо больше, чем рассчитывал, и за всю ночь ни разу не поменял положение тела, поэтому левая рука и нога затекли и появилось ощущение, будто их кто-то колет иглами.

Пока я разминал конечности, Анна и Иван ушли, и в комнату заглянула бабка.

– А, Егорка, проснулся уже. Долго спишь. Завтрак остыл. – Авдотья зашла в комнату, опустилась рядом со мной и, понизив голос, проговорила: – Слушай, а ведь мне легче стало. Что ты со мной сделал, а?

– Ничего особенного. Просто поделился своей энергией, – пожал я плечами.

– Как это? Это у магов какая-то там энергия. В тебе-то она откуда? – шепотом спросила она и выжидательно уставилась на меня, в напряжении теребя подол своего цветастого платья.

– Энергия есть у всего живого. Просто не все могут ее сохранять. Для этого нужен источник силы, – пояснил я, разминая шею.

Не понимал, почему бабка не знает таких элементарных вещей, ведь в этом мире полно энергии и, как я знаю, маги тоже есть.

– Так ведь источник-то у мага. У тебя он откуда?

Тут я понял, что не следует посвящать родных в мои дела. Меньше знают – меньше тревожатся. А насчет источника в голове возник ответ, применимый ко всему, что со мной происходит.

– В Дебрях появился. Но он совсем крошечный, поэтому до магов мне очень далеко.

– Странные дела творятся, – покачала она головой, с подозрением глядя на меня. – Никогда не слышала, чтобы обычный человек вдруг стал магом.

– В Дебрях чего только не бывает. На то они и Дебри. Только ты об этом никому не говори. Вдруг на нашу голову еще неприятности повалятся. И так проблем прибавляется изо дня в день.

– Да-да, верно. Про такое лучше молчать, – быстро согласилась она.

Вдвоем мы прошли на кухню, где меня покормили завтраком, состоящим из гороховой каши и поджаристого куска хлеба. Сытно, и ладно. Выбирать не приходится.

Едва я взялся доделывать ферзя, как в окно постучала Авдотья, которая вышла повозиться на грядках, и махнула мне рукой.

– Иди сюда! Быстро!

Я невольно напрягся и в голове промелькнула мысль: опять случилось что-то плохое.

Вышел из дома, обогнул угол, чуть не наступив на оставленные без присмотра грабли, и подбежал к бабке, которая молча указывала куда-то. Проследил взглядом за ее рукой и все понял. Росток превратился в крепкое растение с толстым стволом и десятком мясистых листьев. И все растения на соседних грядках просто воспряли и распустились пышной ботвой.

– Ничего не понимаю. Это как так? – развела руками изумленная Авдотья.

Тоже сделал вид, что ничего не понимаю, хотя мысленно поблагодарил дух дерева-матери. Именно он напитывал землю питательными веществами, чтобы поддержать свое детище. Что вырастет из ростка я не знал, может дерево, а может и что-то другое, но это и не важно. Главное, что пока он здесь – земля всегда будет плодородной.

Я помог старухе с поливом, вернулся в дом и продолжил свое дело. Второго ферзя сделал с копьем в руке и в остроконечном шлеме. Получилось даже лучше, чем я задумал.

Когда приступил изготовлению коня, решил, что его тоже покрою броней, нагрудниками, а также каждому сделаю седло. Кони получились реалистичными. Даже захотелось похвастаться перед Женькой, но решил пока не отвлекаться от дела. Осталось полтора дня и двадцать фигурок. Надо ускориться, ведь еще доску оформлять и красить. Темные квадраты покрою темной морилкой, которая чудом уцелела при пожаре, а потом все покрою лаком. Должно выйти довольно неплохо. По крайней мере, я на это рассчитывал.

До самого вечера не разгибался, вырезая фигурку за фигуркой. Кроме коней, сделал слонов и две ладьи, сверяясь с книгой Глухаря, чтобы было похоже, но все же привнося много своего и делая каждую фигурку уникальной, как требовала Система.

– Все еще сидишь? – в комнату заглянул Иван.

Я даже не слышал, когда он пришел, – так увлекся своим делом.

– Да. Осталось шестнадцать фигур, – я выпрямил спину и почувствовал, как она устала от постоянного напряжения.

Иван подошел к подоконнику и принялся рассматривать мои поделки. Следом зашла Анна, которая не сдерживала восхищенных возгласов и даже приобняла меня. Чего сказать – приятно, как-никак.

– Еще пять дней до прибытия каравана. Успеешь, – сказал Иван, когда мы сели за стол.

– Угу, – поддакнул набитым ртом.

Не объяснять же ему, что по условию Системы я должен сделать весь набор за три дня, поэтому, если до завтрашнего вечера не справлюсь – не поднимусь на следующий уровень и все останется по-прежнему, а меня это не устраивало. Я жаждал вновь стать собой – друидом Орвином Мудрым. И пусть меня будут звать по-другому, внутри навсегда останусь прежним.

Плотно поужинав запеченными овощами и супом из сушеных грибов, я решил немного поразмять ноги и прогуляться с щенком. Заодно кое-что проверю.

– Призрак, за мной! – крикнул и двинулся к двери.

Щенок опрометью бросился следом, стукаясь об углы и поскальзываясь на крашеном полу.

Мы вышли за калитку и двинулись в полной темноте в сторону трещины в стене.

«Куда ты ведешь меня, Орвин Мудрый?» – обратился ко мне Вейл, выплывая из тела замершего щенка.

«Ты должен постараться взять след того, кто запер меня в Дебрях. Я хочу знать своего врага».

«Хорошо. Попробую, но ты же понимаешь, что я еще слишком мал?» – уточнил дух.

«Понимаю. А также очень верю в тебя». – Я с улыбкой потрепал щенка по голове.

Дух вновь исчез в теле Призрака, и тот с лаем побежал передо мной. Надеюсь, у него получится и я узнаю, кто решил меня убить.