Текст книги "Друид Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Желание стать охотником так сильно всколыхнулось в груди, что я не сразу понял: оно не мое, а бывшего владельца тела. Егор с раннего детства хотел стать охотником и так мечтал об этом, что его желание каким-то непостижимым образом передалось мне. Но негоже такому, как я, жить чувствами молодого несмышленыша. Поэтому нужно все хорошо обдумать, взвесить и только после этого принимать решение.

Между тем Глухарь подошел к нам и цыкнул:

– Вы чего тут встали, рот открыли? А ну, подвиньтесь, не мешайтесь под ногами.

Мы с Женькой послушно отошли в сторону, пропуская охотников. Крепкие, с решительными лицами и цепкими проницательными взглядами. Вдруг я узнал одного из них… по очкам, нацепленным на кривой, поломанный нос. Охотник не обращал ни на кого внимания и на ходу пристегивал ремень с ножнами и кожаными мешочками.

Когда он проходил мимо нас с Женькой, я смог внимательно его рассмотреть: на вид около сорока, пепельно-серые волосы с проседью убраны в хвост, на левой щеке уродливый шрам, а на правой руке – нет мизинца. Неужели это он сдал меня наместнику?

Охотники остановились у двери в высоких воротах и один из них, коренастый с кривыми ногами, принялся вполголоса что-то обсуждать с Глухарем. Старик отвечал спокойно и уверенно. По его лицу я понял, что он уважительно относится к охотнику.

– А вам здесь что надо? – процедил сквозь зубы Борька, направляясь к нам.

– Стоим, – ответил Женька, и я заметил, как он засунул руки в карманы и напрягся, готовый в любую секунду вытащить рогатку и запулить ему камнем в глаз.

– Пошли вон, пока по шее не надавал, – грозно сказал он, буравя нас взглядом.

– У себя на Первой улице будешь хозяйничать, а здесь ты никто, – с вызовом ответил Женька, и я даже загордился им.

Синяки с прошлой их стычки еще не прошли, а он снова готов наброситься на врага.

– Слышь, ушлепок, ты бы лучше пасть захлопнул, пока я тебе все зубы не выбил. Будешь как твой старикан…

Тут уж Женька не выдержал, выхватив из кармана рогатку, он отпрыгнул в сторону и, прицелившись, выстрелил Борьке в лицо. Однако Борька, хоть и был крупным и плечистым, оказался довольно проворным. Резко отклонившись в сторону, он пропустил камешек, который полетел дальше и угодил прямо в затылок Глухаря.

Мужчина охнул, схватился за голову и повернулся к нам:

– Кто это сделал, олухи⁈ – грозно взревел он, уставившись на нас страшными глазами.

– Это все Полугрудов! – заорал Борька, указывая на моего друга. – Он меня убить хотел!

– Заткнись, придурок! – возмутился Женька. – Такого верзилу, как ты, камушком не убьешь. Если только валуном запустить.

– Ах ты скотина!

Борька набросился на Женьку, но тот ловко увернулся и хотел отбежать, но один из дружков противника сделал ему подсечку, и парень свалился на дорогу, больно ударившись затылком о булыжник.

– Вот ты и попался, – Борька двинулся на него, вскинув руки и изогнув пальцы, словно когти.

Женька порывался встать, но на него навалились двое парней, удерживая. Если сначала я не хотел вмешиваться, думая, что они сами должны решить разногласия, то, видя такую несправедливость, не смог остаться в стороне.

– Эй, Борька, передай привет свиньям наместника! – выкрикнул, обращая на себя внимание.

Верзила повернулся ко мне, уже готовый разразиться руганью, но я не дал ему этого сделать. Резким ударом снизу вверх ладонью врезал ему в основание носа.

– А-а-а! – заорал он и схватился за нос. Между пальцами и по подбородку потекла густая темная кровь.

Хм, если честно, я даже не ожидал от себя такого сильного удара. Похоже, нос ему сломал, хотя хотел всего лишь немного проучить. Получается, что не так уж и слаб, как думал.

– Что вы стоите? – со слезами на глазах проорал Борька. – Бейте Державина!

Парни, что держали Женьку, поднялись на ноги. Переглянувшись, они одновременно с двух сторон со всей силы пнули его по ребрам и двинулись на меня. Я увидел, как скорчился и застонал от боли Женька. Обернувшись, встретился взглядом с охотником в очках. Оказывается, все это время они наблюдали за нами, но никто не вмешивался.

Борька же продолжал орать, чтобы меня насмерть забили, а трое его дружков полукругом наступали, преграждая путь к бегству, ведь сзади были ворота.

Тут я увидел рогатку Жени. Недолго думая, метнулся к ней и прихватив одновременно камень с дороги, запулил в первого попавшегося. Попал прямо в лоб и рассек кожу. Искать еще камни времени не было, поэтому во второго запустил рогатку, отвлекая внимание, а у третьего перехватил руку и, резко нажав на запястье, вывернул кисть на другую сторону. Парни с криками бросились врассыпную. Кроме одного – того, в которого я бросил рогатку. Он выглядел напуганным и не осмеливался нападать в одиночку.

– Вы чего здесь устроили? – взревел Глухарь. – А ну, марш по домам, недоросли!

Изнывающий от боли Борька торопливо двинулся в сторону Первой улицы. Остальные поспешили за ним, выкрикивая угрозы расправы в мой адрес.

– Спасибо, выручил, – проговорил Женька.

Он сам поднялся с земли, но прижимал руку к левому боку и часто дышал. Его лицо побледнело, а губы пересохли.

– Болит? – спросил я и кивнул на бок.

– Пройдет, – дернул он плечом. – Но мне лучше полежать.

– Пошли, отведу тебя домой.

Мы уже двинулись по дороге, но тут меня окликнули.

– Эй, малой, иди сюда!

Это был тот самый охотник с кривыми ногами, который разговаривал с Глухарем. По его лицу невозможно было понять, злится он на меня или, наоборот, хочет похвалить. Но, судя по тому, что отряд шел со стороны Первой улицы, наверняка он встанет на защиту Борьки, а мне сейчас даст оплеуху или чего похуже. Я не хотел показывать страха, поэтому отдал Женьке его рогатку, которую подобрал с земли, и двинулся к охотнику. Остальные расступились, с интересом рассматривая меня.

– Говорят, ты сбежал в Дебри и через два дня вернулся оттуда живым? – сухо спросил охотник и мельком взглянул на Глухаря своими серыми проницательными глазами. Тот подтверждающе кивнул.

– Да, – коротко ответил я, ожидая продолжения.

– Как тебе это удалось? Куда прятался?

– Я ничего не помню. Пришел в себя, только когда за мной пришли охот… хм… люди наместника.

– Не помнишь, говоришь? Ну-ну. – Его глаза сузились, будто он пытался пробраться мне в голову. – А зачем ты вообще пошел в Дебри?

– Хотел добыть ядро зверя и стать охотником, – озвучил я уже готовую легенду.

– Судя по тому, что ты вернулся живым из Дебрей, и по тому, как ты сейчас дал отпор парням, которые намного сильнее, – стержень у тебя имеется. – Его лицо приобрело задумчивое выражение. – Может, и станешь охотником, но об этом еще рано говорить. А пока можешь попросить у меня все что хочешь из Дебрей. Если смогу – принесу.

Ого! Вот это удача! Мои губы невольно растянулись в улыбке. В голове пронеслась целая карусель желаний, среди которых были: ядро зверя, мох для остальных колодцев, чернозем для кактуса, ростки целебных трав и еще многое другое. Но остановился я на одном.

– Я делаю игрушки из дерева, но с древесиной у нас туго. Не могли бы вы принести тонкое деревце или хотя бы толстую ветку? Один ребенок ждет, когда я ему сделаю жирафа.

Брови охотника удивленно поползли вверх.

– Деревяшку тебе принести? – переспросил он, будто не мог поверить в услышанное.

– Если не трудно, – кивнул я.

– Ладно, малой. Принесем тебе ветку, если не забудем, – кивнул он и обратился к остальным. – Ну что, братцы, пришла пора. Заходим!

Глухарь быстро подошел к двери, снял с пояса кольцо с ключами, отпер три замка и отодвинул два засова. Но прежде чем открыть дверь, выглянул в небольшую щель.

– Чисто, – ответил он и отошел в сторону.

Охотники друг за другом выбежали в лес, и Глухарь снова запер дверь.

– Вот и все. До утра их не жди, – сказал он мне. – Обычно возвращаются на рассвете.

– Ясно, – кивнул в ответ и заметил, как Глухарь мнется, будто хочет что-то сказать.

Я подождал, но он так и не решился и, махнув рукой, двинулся к сторожке. А я направился к ожидающему меня Женьке.

– Балда ты, Егорыч, – усмехнулся он, когда мы двинулись к Четвертой улице. – Надо было ядро зверя просить. Ты хоть знаешь, сколько оно стоит?

– Думаю, что много.

– Не умеешь ты думать, – хохотнул он. – Зачем тебе эти игрушки делать, если одно ядро стоит сотен твоих игрушек?

– Не могу я попросить ядро зверя, – признался я. – Они жизнями ради них рискуют.

– Их, между прочим, никто не заставляет. Сами в охотники пошли, а зарабатывают они столько, сколько нам и не снилось, – буркнул Женька и снова схватился за бок. – Болит-то как. Слушай, может, твоя мама придет к нам и посмотрит, что у меня там болит?

– Хорошо, попрошу ее, – кивнул, а сам задумался насчет охотников.

Женька говорит, что их никто не заставляет и сами в охотники пошли, но я так не думаю. Тут ведь дело не только в больших заработках, но и в жизнях других людей. Если все зависят от этих ядер, что будет, если охотники перестанут их добывать? Думаю, жизнь станет еще хуже, чем сейчас, поэтому мы должны быть им благодарны.

Я проводил Женьку до дома и поспешил к себе. Мне не нравилось его состояние. Ему явно что-то отбили.

– Мама дома⁈ – выкрикнул я, увидев на крыльце Авдотью, освещенную тусклой лампочкой на столбе.

– Явился, не запылился, беглец, – всплеснула она руками. – Нет ее. С Первой улицы матрона прибегала, позвала сына своего посмотреть. Говорит, побили ее деточку, – презрительно скривив губы, проговорила бабка. – Этот Борька сам кого хочешь побьет. Брешет старая! Небось опять напился, полудурок, и свалился куда-нибудь.

Зашел в калитку, поднялся на крыльцо и встал рядом с ней.

– Нет, не врет. Я его ударил, – признался, ведь все равно станет известно, так что лучше опередить слухи и рассказать самому.

– Ты? Чем? – удивилась она.

– Рукой, – пожал плечами. – Кажется, нос сломал, но я не хотел сильно бить. Просто силу не рассчитал.

Глаза Авдотьи округлились, и она снова переспросила:

– Ты? Силу не рассчитал?

– Так бывает, – кивнул я и чуть не добавил «когда с телом плохо знаком», но вовремя одернул себя.

– Ох, Егорка, что же с тобой творится-то? Будто сам не свой. Может, в Дебрях что-то случилось? Ты не молчи, лучше расскажи. – Она положила руки мне на плечо и заглянула в глаза.

Но мне нечего было рассказывать. Вернее, рассказать я мог столько всего, что хватило бы на несколько лет, но в этом случае лучше помалкивать.

– Я уже говорил, что ничего не помню, – твердо заявил и открыл дверь. – Есть хочется. Что-нибудь осталось от ужина?

– Осталось, только отец запретил тебя кормить за то, что без спросу сбежал, – сказал она и, понизив голос, тут же добавила: – Но я кое-что оставила на твоем столе.

Мы вместе зашли в дом. Я слышал, как отец что-то стругает на кухне, поэтому сразу пошел в свою комнату и плотно закрыл дверь. На столе лежал кусок хлеба, густо намазанный перетертыми ягодами. Лизнул и понял, что это – малина. Вкусно, но мало. Хотел бы я съесть те вареники, про которые говорила бабка, но за все надо платить. И за побег через окно – тоже. Поэтому доел все до последней крошки и запил кипяченой водой, которую Авдотья также оставила рядом с тарелкой.

В это время послышался скрип входной двери и приглушенный голос Анны. Я вышел из комнаты и двинулся к ней, чтобы попросить помочь Женьке, но она опередила меня.

– Егор, нам надо поговорить, – строго сказала и бросила встревоженный взгляд на Ивана, который появился в дверях кухни.

– Что случилось? – спросил он.

– Мать Бори Букина хочет пойти к наместнику и пожаловаться на Егора, – пояснила она и обратилась ко мне. – Сынок, что между вами случилось? Боря говорит, что ты на него ни с того ни с сего накинулся и начал бить.

– Это неправда. Он первым напал на Женю. Я всего лишь защищал друга, – спокойно пояснил я.

– Кто-нибудь может подтвердить? – насупив брови, спросил отец.

– Отряд охотников и Глухарь.

Иван с облегчением выдохнул и махнул рукой.

– Тогда все это пустые угрозы. Не пойдет она к наместнику. Вот если бы без свидетелей, то могли бы наговорить на Егора. Она у тебя что-нибудь просила?

Анна кивнула и опустила глаза.

– Что? – вмиг посуровел отец.

– Пол-аптечки выпросила.

– И ты ей отдала? – возмутился Иван.

– А как я могла отказать, если Егор этому Боре нос сломал? – в сердцах воскликнула она.

Иван повернулся ко мне и с минуту смотрел в глаза. Я выдержал взгляд, не понимая, что он хочет от меня.

– Снова одни проблемы из-за тебя, – наконец выдавил он. – Когда уже за голову возьмешься?

– Он сам виноват. Зато в следующий раз подумает, прежде чем нападать на Женьку или меня, – спокойно ответил ему.

– Не будет от тебя толку! – Иван с раздражением выдохнул и вернулся на кухню.

Анна хотела последовать за ним, но я преградил ей дорогу.

– Женьке тоже нужна помощь. У него бок болит.

– Ладно, пошли к Женьке, но учти: у меня из лекарств почти ничего не осталось, – предупредила она и поправила на плече лямку сумки, которую всегда брала с собой на вызовы.

Мы вышли из дома и двинулись на Четвертую улицу. Память безошибочно привела меня к дому Женьки. Хотя домом это покосившееся здание можно назвать с большой натяжкой. Скорее халупа из раскрошившегося камня и с крышей, которую подпирали два бревна, чтобы она не скатилась в сторону.

Привычным движением я приподнял калитку и пропустил вперед мать. Мы подошли к двери, где вместо крыльца были сложены неровные куски каменных блоков. Одно неверное движение – и они посыпятся.

Только теперь я понял всю тяжесть жизни без древесины. И тотчас почувствовал, как сердце защемило от злобы на людей, которые считают тот клочок леса своим и не разрешают прикасаться к деревьям. У самих добротные брусчатые дома и высокие заборы из качественных досок, а такие, как Женька, обкладывают дома крошащимися каменными блоками, чтобы хоть как-то сохранить свое жилище.

Анна поднялась первая на сложенные блоки и постучала. Из-за двери послышался глухой мужской голос.

– Кто?

– Сергей Иосифович, это я, Анна Державина! – прокричала она. – Пришла Женьку посмотреть.

Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь чуть приоткрылась. В тусклом свете я увидел худого старика с разными глазами: один – карий, второй – почти белый, покрытый мутной пленкой. Это был отец Женьки. Пять лет назад мать Женьки умерла, и с тех пор они жили вдвоем.

Мужчина сначала настороженно посмотрел на Анну, потом перевел единственный видящий взгляд на меня и только после этого улыбнулся беззубым ртом, сильнее открыв дверь.

– Здравствуй, Анна. Спасибо, что пришла. – Он взял ее руку двумя своими и легонько пожал, а затем распахнул объятия и улыбнулся мне. – Иди сюда, негодник. Как же мы все за тебя переживали.

Я поднялся в дом, и он крепко обнял меня. Он мужчины пахло терпким запахом пота и псиной.

– Заходите-заходите, мы как раз ужинать сели.

Он провел нас на кухню, где сидел над тарелкой Женька и ковырялся в месиве серого цвета.

Увидев нас, оживился и вскочил поприветствовать Анну, но тут же схватился за бок и застонал. Он по-прежнему был бледен, но сейчас еще и часто прерывисто дышал.

– Тебе нужно лечь! – Анна схватила его под руку и повела в комнату, где уложила на жесткую софу и тут же задрала ему рубашку.

– Ах! – Это старик увидел синее пятно на боку сына. – Что ж ты молчал? Это кто ж тебя так?

– Никто. Упал, – буркнул Женька и предостерегающе посмотрел на меня.

Я кивнул. Ясное дело: не хочет тревожить старого больного отца.

Анна, которая знала, в чем дело, лишь тяжело вздохнула и принялась аккуратно дотрагиваться до больного бока. Женька сжал зубы и с силой схватился за одеяло, но не проронил ни звука.

Пока Анна задавала ему уточняющие вопросы, а Сергей Иосифович встревоженно наблюдал за ее действиями, я пошел на запах псины, который витал в воздухе. Дом был совсем маленький, всего две комнаты, поэтому долго искать не пришлось.

В небольшом загоне, сделанном из кусков старой кровати, я увидел трех щенков. Один был весь черный, второй – черный с белыми пятнами, а третий совсем белый. Они еле слышно тявкали и кувыркались друг на друге. Забавные мохнатые комочки.

– Сергей Иосифович, откуда у вас эти щенки? – прокричал я.

Послышались шаги, и старик появился в дверях.

– Три недели назад родила охотничья собака наместника. Он сначала хотел щенков продать, но они все с дефектом, поэтому велел убить их, а у меня рука не поднялась. – Он опустился рядом со мной и погладил черного, который тут же уткнулся в его ладонь. – Теперь не знаю, что с ними делать. Подходил вчера к охотникам, но они тоже забраковали.

– А в чем дефект? – спросил я и взял белого в руки.

Щенок тут же начал лизать мне подбородок и призывно повизгивать. Явно голоден.

– Лапы кривые. Будет спотыкаться. Да и добычу не догонит. К тому же любой хищник его настигнет и убьет… – Он убрал руку и поднялся на ноги. – Если только в охранники их отдать, но у нас и охранять-то нечего. Правда, Глухарь обещал черно-белого забрать, когда подрастут, чтобы одному в сторожке не сидеть, а вот остальных двоих не знаю, куда девать.

Старик развел руками и быстро поспешил в соседнюю комнату, ведь в это самое время послышался сдавленный крик Жени.

Я внимательно осмотрел щенка и удостоверился в словах Сергея Иосифовича – лапы вывернуты и смотрят друг на друга. Вдруг щенок поднял на меня свои темно-синие глаза и замер, будто изваяние.

У любых детенышей, в том числе маленьких детей, очень развита интуиция, и они видят и чувствуют то, чего не могут взрослые. Я даже не пытался повлиять на него, но щенок почувствовал во мне друида и теперь смотрел с такой тоской, что я сразу понял – вот он, мой первый питомец.

Прижал белого щенка к груди, поднялся на ноги и вышел в другую комнату.

Анна туго обматывала вафельным полотенцем грудь Женьки, а тот охал и стонал, но не мешал, а, подняв руки, терпеливо ждал окончания экзекуции.

– Что с ним? – спросил я.

– Перелом двух ребер, – ответила Анна и многозначительно посмотрела на меня. – Очень неудачно упал.

– Бывает, – пожал плечами, погладил щенка и обратился к Сергею Иосифовичу: – Я заберу себе этого щенка?

Старик сначала обрадовался, улыбнувшись беззубым ртом, но перехватив недовольный взгляд Анны, тут же поник.

– Отец не одобрит, – строго сказала она.

– При чем здесь отец, если я беру его себе? – пожал плечами.

Она не ответила, но тяжело вздохнула и продолжила обматывать Женьку. Сделав еще два оборота, Анна поднялась, покопалась в своей сумке, выудила бутылек и протянула Сергею Иосифовичу.

– Здесь последние три таблетки обезболивающего. Если станет совсем плохо и не сможет спать – дайте одну.

– Спасибо, Анна. – Он забрал бутылек и пожал ее руку. – Спасибо тебе большое, но сейчас мне нечем расплатиться. Только в конце месяца наместник…

– Не переживайте, – прервала она. – Когда будут деньги, тогда и расплатитесь.

Потом повесила на плечо свою сумку, двинулась к выходу и уже в дверях обратилась к Женьке.

– Больше не падай. Будь осторожен.

– Буду, спасибо, – кивнул Женька и аккуратно лег обратно.

Мы с Анной вышли из дома и двинулись по ночной общине.

– За что Женю бьют? – понизив голос, спросила она.

– Не знаю, – пожал плечами, и вдруг информация потоком хлынула в голову.

Даже остановился, силясь расставить все на свои места. Вопрос Анны спровоцировал память Егора. Теперь я знал, почему Борька задирает Женю и почему тот его ненавидит.

Все дело в том, что отец Жени работает в доме наместника. Вернее, во дворе. Сергей Иосифович выполняет разную грязную работу. Его часто унижают те, кто бывает в доме наместника, но старик сносит все молча, ведь ему нужна эта работа, чтобы вырастить единственного долгожданного сына. Борька, зная положение семьи, задирает Женьку, называя его сыном холопа, черни или шестерки.

Когда мы дошли до дома, Анна остановила меня и предупредила:

– Я не против щенка, но отец точно тебя не поддержит. Будь готов к этому.

– Я готов, – спокойно ответил и открыл перед ней калитку.

Как и предполагалось, Иван, едва увидел щенка и услышал, что я хочу оставить его себе, тут же разразился гневной тирадой:

– Выбрось отсюда этого блохастого! Нам едоков хватает! У меня нет денег еще один рот кормить!

– Значит, сам буду зарабатывать ему на еду, – твердо заявил я.

– Чем? Что ты будешь делать? – Он пробуравил меня взглядом.

– Пока не знаю, но…

– Даже слушать не хочу! Даю тебе срок до конца недели. Принесешь хотя бы десять рублей – оставим щенка. Если нет – духу его здесь не будет, – выпалил он и, хлопнув дверью, ушел в свою спальню.

Я пока не знал, насколько тяжело заработать десять рублей, но дал себе слово, что обязательно найду способ.

Накормив щенка жидким супом, в котором плавали только картошка, крупа и ароматная зелень, завел его в свою комнату и запер дверь.

– Ом-м-м-м-м, – тихонько загудел, пристально глядя на щенка, который с интересом принюхивался к моим стоптанным тапочкам.

Я гудел, усиливая вибрацию и призывая явиться дух щенка. Прошла минута, другая, третья, и дух явился…