Текст книги "Друид Нижнего мира (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Друид Нижнего мира

Глава 1

Вдали на горизонте взметнулись вверх золотистые лучи трех солнц. Это мой последний рассвет. Я принес спокойствие и благополучие в этот мир, изгнав Чернокнижника, явившегося сюда со своей некротической магией и погубившего большую часть жителей.

По договоренности с богом Элионом это была моя последняя миссия. Теперь я, друид Орвин Мудрый, могу спокойно умереть, чтобы попасть в пантеон богов. Таково было мое условие.

Я разломал в щепки свой посох, таящий в себе столько силы и могущества, что в руках злодея мог наделать много плохого. Затем опустился на ложе, сотканное из ветвей янтарного ясеня, и закрыл глаза. Последний раз вдохнул полной грудью, ощутив благоухание вновь созданного мной мира, и… умер.

* * *

Я брел в полной темноте. Так и должно быть? Странно. Как-то по-другому мне все представлялось. Казалось, что явится сам Элион и укажет путь в пантеон, где боги встречаются для неспешных бесед о бытие, смысле существования миров, об испытаниях и дарах для смертных.

Я прошел еще немного и впереди увидел свет. Слабый и неровный, будто он не мог пробиться сквозь густую листву. Мне туда! Быстрее, а то становится холодно. Так холодно, что пальцы коченеют.

Стоп! Какие пальцы⁈

Я сделал резкий рывок и… сел. Гниль в корень! Где это я?

Вокруг меня высился старый лес. От влажности и промозглого ветра холод пробирал до костей. Слева, на расстоянии вытянутой руки, текла мелкая быстрая речушка, по другую сторону находился толстый ствол дерева.

Этот лес явно не я создавал. Как я здесь очутился?

Вдруг откуда-то сзади раздался хруст и звук раздираемой плоти. Следом – чавканье. Кто-то большой ел свою добычу.

Огляделся, но сзади были кусты, поэтому не увидел зверя, только почувствовал тяжелый мускусный запах влажной шерсти, а также сладковато-горький, металлический – свежей крови. Я по привычке начал ощупывать почву рядом с собой в поисках посоха, но тут вспомнил, что своими руками разломал его на мелкие щепки. Гниль в корень! Похоже, я поторопился с этим решением.

Хотя… Посмотрел на свои руки, а затем окинул взглядом все тело. Это же не я!

Тоненькие ручки, хилое тело в рванье, на ногах оборванные тканевые ботинки. А еще кровь, много крови. Откуда она?

Поднял рубашку и увидел большую рану на боку. Странно… даже не больно, только холодно, очень холодно.

Хруст повторился, а следом утробное рычание. Зверь большой. Я бы даже сказал огромный, но ничего – перед друидом никто не устоит, каких бы размеров он ни был. Увы, прямо сейчас я не был готов к встрече с ним, поэтому решил повременить со знакомством.

Первым делом нужно спастись, а потом буду думать, почему вместо пантеона богов я очутился в теле какого-то болезненного паренька в неизвестном мне мире.

Опираясь о ствол дерева, поднялся на ноги и понял, что ростом не выше молодого бычка. М-да уж, попал так попал. Из тела двухметрового гиганта, прожившего шесть веков, очутился в теле худосочного мальчонки, которому от силы лет пятнадцать.

Ладно, с этим позже разберусь. Сначала надо убраться подальше от опасного хищника, и верхушка дерева – идеальное для этого место. Заодно осмотрюсь. Может, пойму, куда занесла меня нелегкая.

Я приложил ладонь к коре дерева, чтобы связаться с его духом, но… дерево мне не ответило. Не понял. Как оно посмело не подчиниться воле друида⁈ Да я за считаные минуты иссушу его, превратив в белый остов! Или призову полчища короедов и майских жуков, и от этого дерева даже корней не останется! Фух-х-х, у меня даже уши вспыхнули от возмущения.

– Г-р-р-р-х! – раздался рык совсем рядом, и кусты затрещали.

Через мгновение показалась уродливая мохнатая морда с маленькими подслеповатыми глазами и выдвинутой нижней челюстью, полной острых зубов. Между зубов застряли ошметки мяса, а со скомкавшейся шерсти на подбородке капала кровь. Даже думать не хочу о том, кого сожрало это чудище.

Ну ничего, и не с такими справлялся. Мне подвластны звери и растения всех миров. Я сглотнул, прочистил горло и, настроившись, загудел сакральную мантру, связываясь с духом зверя. Уж ее-то он точно услышит и отзовется – по-другому быть не может.

– О-м-м-м-м-м, – протяжно гудел я, наполняя всю округу мягкой вибрацией.

Было сложно окунуться в состояние транса, чтобы слиться воедино со здешней природой, ведь я пристально следил за действиями жуткого хищника. Он явно прислушивался к звуку. Даже возникла надежда, что у меня все получится.

Однако выдох вскоре закончился, а дух зверя так и не явился мне. Зубастая тварь лишь оскалилась и, рыкнув в ответ, начала выбираться из кустов.

Гниль в корень! Что же здесь творится? Почему моя магия не действует? И где этот безмозглый Элион, который обещал мне вечную жизнь?

Я уже хотел попытаться дать отпор зверю, заприметив камень на берегу речушки, но в это время откуда-то издали послышался пронзительный вой. Неумолимый звук бил по ушам, вибрировал в груди и заставлял все вокруг дрожать. Паника накрыла с головой, заставляя сердце колотиться где-то в горле. Что это такое?

Следом вспыхнул яркий белый свет, от которого я на мгновение ослеп. Не оставалось ничего другого, как схватиться за ствол ненавистного дерева, прижаться к нему всем телом и крепко зажмуриться. Неужели этому миру конец? Неужели сейчас все разлетится на мелкие осколки и канет в небытие?

Зверь жалобно взвыл и ломанулся прочь от меня, продолжая скулить.

– Егор! Ты где? Е-г-о-о-р! – раздались крики с той стороны, откуда доносился звук и светило неизвестное белое пламя.

Я не знал, кто я, но решил подать голос.

– Я здесь! – заорал во все горло, пытаясь перекричать вой сирены.

– Вот он! Я его вижу! – послышался радостный мужской голос.

Свет погас, и я наконец смог открыть глаза. Ко мне бежали трое мужчин с какими-то приборами в руках. Я отцепился от дерева и, пошатываясь, пошел к ним навстречу, но далеко не ушел. Ноги подвернулись, и я упал лицом во влажную прелую прошлогоднюю листву. Силы покинули меня, а сознание вновь провалилось в темноту.

* * *

Очнулся от того, что кто-то резко повернул меня на спину и бок обожгло резкой болью.

– Живой, но раненый, – послышался грубый мужской голос, и в нос ударил запах перебродивших ягод и пота. – Обыщите округу! Может, что полезное найдете.

Я с трудом, будто лишился всяческих сил, приоткрыл глаза. Надо мной нависал мужчина с отечным лицом, щетиной и маленькими, покрасневшими глазами.

– Ну что, щенок, пожалел, небось, что удрал? Вот тебе от отца попадет. Он умолял нас найти тебя. Еще и денег дал. Наверняка последние. Ох, и не завидую я тебе. Выпорет, ей-богу выпорет! – со знанием дела проговорил он и расплылся в улыбке, обнажившей гнилые, почерневшие зубы.

Я помотал головой, пытаясь согнать пелену с глаз. Не было сил даже ответить. Что же это творится? Где моя духовная энергия? Что это за мир?

Вопросов было много, но сначала нужно постараться выжить. Рана на боку болела, а в этом полудохлом теле не было даже частички энергии, чтобы позвать на помощь хотя бы растения.

Мужчина, приподняв мою рубашку, внимательно осмотрел рану, затем вытащил из заплечного мешка темный бутыль, открутил крышку и ливанул на рану янтарного цвета жидкость.

– А-а-а-а! – заорал я от резкой боли, которая была похожа на сотни игл, воткнувшихся в тело одновременно.

– Терпи, сосунок. Если не обработать – загноится. Хорошо тебя когтями полоснули. С кем хоть встретился?

Я не ответил. Зажмурившись и с силой сжав зубы, старался не кричать, в то время как бородач продолжал поливать рану.

– Хорош, – с довольным видом сказал он, сделал большой глоток из этого самого бутыля и, крякнув, вытер губы рукавом. – До дому доживешь, а там пусть сами с тобой разбираются. Наша задача – вытащить тебя отсюда.

Резкая боль прошла, сменившись на мучительную и тупую. Отдышавшись, я открыл глаза и первым делом схватился на траву. Хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть сил, чтобы помочь телу восстановиться, но все было тщетно. Растения не признавали во мне друида и не делились своей энергией.

Это все проделки несносного, высокомерного ублюдка Элидора! Как чувствовал, что не надо с ним связываться! Он не только закинул меня в тело тщедушного умирающего паренька, так еще и сил лишил. Вот же гад! Гниль ему в корень! Только попадись мне…

– Нашел! – послышался крик издалека.

– Что? – крикнул в ответ бородач.

– Кузьму Воробьева нашел!

– Да ты что⁈ Живой? – всполошился мужчина и хотел ринуться в сторону голоса, но недовольно покосился на меня и остался рядом.

– Не-е-е! Останки!

– Ясно, – с разочарованием выдохнул мужчина и снова отпил из бутыля. – Сложи в мешок что осталось! Отдадим родным, пусть похоронят по-человечески.

Мне стало не по себе. Как только услышал про останки, перед внутренним взором предстал зверь с окровавленной мордой. Он съел какого-то Кузьму и хотел приступить к десерту в виде меня, но, к счастью, эти мужчины прогнали его.

Я прикрыл глаза, чтобы попробовать порыться в воспоминаниях паренька и узнать побольше об этом мире, но тут меня грубо подхватили с земли и поставили на ноги.

От резкой боли в боку я невольно застонал. Кричать больше не буду, сдержусь, но адская боль никак не хотела утихомириться.

– Идти сможешь? – спросил бородач.

Я не ответил, а, схватившись руками за бок, сделал пару шагов.

– Вот и хорошо, – с довольным видом проговорил он и ворчливо добавил: – Не хотелось бы тебя на собственном горбу тащить. Сначала лезут, куда их не просят, а потом гоняйся за ними по всем Дебрям и на себе выноси. Как же вы достали, недоросли. Все вам дома не сидится. Вместо того чтобы учиться и родителям помогать…

Мужик еще долго ворчал, а я обдумывал слово, которое он произнес и которое отозвалось где-то в глубине моего сознания. Дебри. Первое, что пришло на ум, – опасность. Это то место, где природа показывает свою темную сторону. Место, где инстинкт самосохранения кричит: «Уходи!»

Ладно, с этим потом разберемся. Сначала нужно помочь своему новому телу. Как оказалось, сам я этого сделать не могу, поэтому придется прибегнуть к помощи других.

– Отведите меня домой, – слабым голосом попросил, хотя старался говорить твердо.

– Сейчас пойдем, – кивнул бородач и убрал бутыль в свой мешок. – Только дождемся, когда упакуют то, что осталось от… ну ты понял. А тебе повезло. Не успел зверь полакомиться твоими косточками. Если бы не мы… Ты бы лучше «спасибо» сказал. – Он кинул на меня недовольный взгляд.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– То-то же, – усмехнулся он и подобрал с земли какой-то прибор с выпуклым стеклом с одной стороны и красной кнопкой сверху.

«Прожектор» – слово пришло в голову. Скорее всего, это из него лился тот яркий белый свет, что спугнул зверя.

Вскоре из-за кустов показались двое мужчин. Самый молодой из них – тот, которого я увидел первым, – нес, зажав под мышкой, деревянный квадрат, одна сторона которого была обтянута черной тканью. «Динамик» – подсказала память. За спиной у него висело длинноствольное ружье. Такие я уже видел в одном из миров.

Второй мужчина тащил по земле окровавленный мешок.

– Уходим, а то вечереет, – велел бородач и двинулся туда, откуда они появились.

Я пошел следом, с трудом поднимая левую ногу и ощущая нестерпимую боль в боку при каждом движении.

Охотники, как я их назвал про себя, двигались быстро и почти бесшумно. И хоть я старался не отставать, но где там. Левая нога все больше подводила, заставляя постоянно спотыкаться и, падая, тревожить рану, отчего в глазах искрилось, а из горла вырывался стон.

– Державин, не отставай! – махнул мне рукой бородач. – Недалеко осталось!

Сжав зубы так, что заболели суставы, я поднялся на ноги, прихватил с земли кривую ветку и, опираясь на нее, ускорился. Опустились сумерки, и силуэты охотников были еле различимы, поэтому нужно торопиться. Я понимал, что ночью один здесь не выживу. Это очень опасное место. Пока не знаю, в чем тут дело, но чувствую угрозу. Она исходит отовсюду и давит на меня, заставляя через боль двигаться дальше.

Вдруг вдали послышался отчаянный рев, а за ним – оглушительный рык и треск деревьев. Земля под ногами задрожала от шагов кого-то поистине гигантского.

– Эй, Державин, шевелись! – послышался встревоженный крик бородача. – Второй раз мы за тобой не полезем! Нечего будет твоим родным хоронить!

Я еще сильнее сжал зубы, крепче вцепился в палку и через острую боль в боку торопливо двинулся к охотникам. Они стояли у высокой каменной стены и о чем-то оживленно переговаривались, пристально следя за тем, что творится вокруг, готовые среагировать в случае опасности. Слева виднелись смутно знакомые железные ворота с шипами. Я никогда здесь не был, поэтому образы всплывали из памяти парнишки, в чье тело попал.

Землю снова сотрясло от мощного удара, и рев, полный боли, полетел по кронам деревьев. Сосредоточив внимание на той стороне, я прислушался и по доносящимся звукам различил двух зверей. Судя по стонам и крикам боли, один проигрывал, мучаясь от страшных ран. Я будто физически испытал то же самое, что поверженный. Стало дурно, появился шум в ушах, а грудь так сжало, что еле вбирал в себя воздух.

«Иди, иди, иди», – мысленно подгонял сам себя, понимая, что не выживу на этой стороне высокой стены.

– Ну вот – можешь, когда хочешь, – сказал бородач с довольным видом, когда я подбежал к ним, с шумом втягивая воздух и со свистом выдыхая.

Прежде чем двинуться к воротам, бородач наклонился ко мне, взял ворот рубашки двумя пальцами, будто боялся испачкаться, и, дыша перегаром и злобно сверля меня взглядом, проговорил:

– Если ты еще раз заберешься в Дебри, мы больше за тобой не полезем. Понял? Сейчас мы почти задаром рискуем жизнью из-за тебя. Если бы твоя мать не вылечила мою жену, я бы ни за что сюда не пошел.

Во рту пересохло, язык прилип к небу, и нестерпимо хотелось пить. Скорее всего, я потерял много крови.

Сглотнув и еле ворочая языком, ответил:

– Ты же сказал, что отец заплатил.

Бородач отпрянул и бросил на меня презрительный взгляд.

– Пф-ф-ф, тех денег, что заплатил твой папаша, мне едва хватит угостить друзей пивком в трактире. Мелочь, а не деньги. И ты мне не ответил. Понял, что я тебе только что сказал? Больше не будешь лезть в Дебри? – Бородач легонько толкнул в плечо, но я был так слаб, что чуть не свалился на землю.

– Понял, – хрипло ответил, удержавшись на ногах только благодаря своей палке.

Бородач со своими людьми спас меня, но я не испытывал к нему благодарности. Наоборот, хотелось вцепиться ему в горло и разорвать голыми руками. Это были не мои чувства, а его – парнишки по имени Егор.

Слишком много злости и ненависти в этом молодом хилом теле. Возможно, его обижали, но я пока об этом ничего не знаю. Нужно попасть в безопасное место, подлечиться и только после этого разобраться с тем, кто я такой и что это за мир.

– Увидим, как ты понял. Больше спасать тебя не буду, сколько бы твоя мать ни кланялась и ни вставала передо мной на колени. – Он хрипло рассмеялся, будто сказал что-то смешное, повернулся к своим людям и крикнул: – Заходим! – затем опасливо огляделся и еле слышно добавил: – Пока никто не прибежал.

Мы двинулись к воротам. По мере приближения, я со все большим интересом рассматривал их. Сделаны из толстого, потрескавшегося от времени дерева и укреплены ржавыми железными пластинами. Кроме этого, из створок торчали железные шипы, на которых остались клочки шерсти и следы запекшейся крови.

Когда подошли вплотную, я увидел, что на створках остались глубокие царапины. Скорее всего, от рогов и когтей. Кто-то очень хотел пройти через них, но не смог справиться с укрепленными воротами.

– Самшит, – еле слышно сказал я и провел рукой по дереву, протиснувшись между шипами. – Пятьсот лет рос, прежде чем попал сюда. Сочувствую твоей гибели, но ты делаешь хорошее дело.

Бородач, который в это время стучался в небольшую дверь прямо в воротах, повернулся ко мне.

– Что ты там шепчешь? Говори громче или прикуси язык.

Я не стал отвечать, но бросил на него такой взгляд, что бородач поменялся в лице. Сначала появилось недоумение, затем настороженность, а потом злоба.

– Ты чего на меня так пялишься? Вот оставлю здесь, будешь знать, как неуважительно относиться к своим спасителям, щенок!

– Да ладно тебе, Игнат, – вступился самый молодой из их троицы. – Хватит мальца пугать, и так пуганный. Хорошо, если умом после такого не тронется.

В это время из-за двери послышался грубый голос.

– Кто⁈

– Свои! Открывай, Глухарь, пока нас не сожрали!

Шум леса прорезали глухой скрежет, низкий протяжный скрип и звонкий металлический щелчок. Медленно, с трудом проворачиваясь на ржавых петлях, дверь открылась.

Бородач зашел первым. За ним молодой охотник с динамиком в руках. Третьим – мужчина, несший на плече кровавый мешок с останками. Перед этим он настороженно огляделся, выставив вперед дуло двуствольного ружья, и, сплюнув, исчез за воротами.

– Державин, торопись! – послышался голос Бородача, хотя я и так старался двигаться быстро, но силы совсем оставили меня.

С трудом перешагнув через высокий порог, я не удержался и упал на колено. Если бы не палка в руках, растянулся бы на земле у ног охотников.

– Эй, малой, тебя до дому проводить? – спросил молодой мужчина, подхватил под руку и резко дернул вверх.

Я взлетел как пушинка и встал на ослабленные ноги.

– Сам дойдет. – Бородач неприязненно покосился на меня. – И так из-за него полдня по Дебрям лазили. Жизнью рисковали за копейки. Пошли лучше в трактир! – махнул он рукой. – Раз обещал – угощу. Так уж и быть.

Охотники, весело переговариваясь, двинулись по дороге, мощенной булыжником. За спиной со скрежетом закрылась дверь. Я, отдышавшись, поднял голову и осмотрелся.

Прямо передо мной раскинулось большое поселение: добротные деревянные дома с аккуратными огородами соседствовали с полуразвалившимися избами за покосившимися заборами. Вдали виднелись высокое сооружение.

– Эй, малой, не стой здесь. Иди домой, – послышался сзади хриплый голос.

Ко мне подошел ссутулившийся старик с нечесаными, поседевшими волосами. Его Бородач назвал Глухарем.

– Второй день гуляешь. Мать с отцом с ума сходят. Только недавно бабка твоя мимо пробегала, спрашивала – вернулись ли отморозки, нашли ли тебя. Нехорошо так делать, – он пожурил крючковатым пальцем и поцокал языком.

– Отморозки? – переспросил я. – Разве они не охотники?

– Пф-ф-ф, – возмущенно фыркнул старик. – Какие же они охотники? Это же наше местное жулье, которое власть из себя строит. Охотники отказались тебя искать. Они-то понимали, что ночь в Дебрях ты не мог пережить. А эти с три короба наврали, что смогут тебя найти, лишь бы деньги из твоей семьи вытрясти.

Я закрыл глаза и потер висок. Гудела голова, и в глазах плясали черные мушки. Нужно как можно быстрее добраться до дома.

– Они нашли меня и привели сюда. Я им благодарен, кем бы они ни были, – ответил я. – Не подскажешь, где мой дом? А то я немного… не в себе.

– Еще бы! После двух дней в Дебрях. Даже странно, что жив. – Он поцокал языком. – Пошли, провожу.

Мы медленно побрели по неровной дороге. Я то и дело спотыкался о камни, но старик придерживал меня под руку.

– Охотники нашли останки какого-то Кузьмы Воробьева. Кто это?

Старик недоуменно покосился на меня и потер морщинистую щеку.

– Похоже, тебе совсем плохо, раз Кузьму забыл. Сам же с ним сбежал.

Я кивнул и продолжил идти, старательно поднимая ноги, чтобы не свалиться. Ладно, потом во всем разберусь.

– Ну вот, почти дошли, – старик кивнул на небольшой дом с облупившейся зеленой краской.

В это время на крыльцо вышла старуха и, увидев нас, с грохотом уронила таз с бельем.

«Дошел», – выдохнул я и свалился на дорогу. Силы оставили меня.

Глава 2

Я чувствовал, как меня подняли на руки, занесли в дом и уложили на мягкое. Пахло едой и чем-то приторным и терпким. Ни разу не встречался с подобным запахом, поэтому даже не мог предположить, что это такое.

Силился открыть глаза, но не мог. Все слышал, чувствовал, но тело не слушалось.

– Глухарь, беги за Анной, – послышался повелительный скрипучий женский голос.

Наверняка это была та старуха, которую я увидел перед тем, как упасть без чувств.

– Где же ее искать-то?

– Она у Холоповых. Ребенок ихний захворал.

– Это у каких Холоповых? У тех, что на Третьей улице живут? – задумчиво уточнил Глухарь.

– Да, у них. Иди уже! По дворам быстрее будет.

– Ладно-ладно, иду, – ворчливо проговорил он, и послышались шаркающие шаги. – Раскомандовалась тут.

Дверь со скрипом закрылась, и я почувствовал, как с меня стягивают рубашку. От боли застонал: рана на боку начала гореть и болеть так, будто тварь до сих пор терзала мое тело.

– Терпи. Сам виноват. Нехрен было через ворота перелезать, – прикрикнули на меня. – О-хо-хо… хорошо тебе досталось. Пить хочешь?

Я промычал, ведь сил не было даже на то, чтобы открыть рот.

– Мать тебе сейчас настоев заварит, а пока просто теплой водички попей.

Старуха торопливо ушла куда-то, но вскоре вернулись. Приподняв мне голову, начала маленькой ложечкой поить теплой водой. От воды пахло плохо: гнилью и тухлятиной. Будто водоем, из которого ее набрали, давно испортился и в нем сдохли все гады. Я сначала хотел отказаться, но понял, что другого выбора нет. Надо пить, что дают.

– Вот и хорошо. Сейчас мать твоя прибежит и все сделает. Сам же знаешь, я в этом лечебном деле ничего не смыслю.

Ждать пришлось долго. От острой боли в боку я не мог думать ни о чем другом. Чтобы хоть как-то отвлечься от нее, приложил усилия и открыл глаза.

Итак, я лежал на узкой кровати в маленькой комнатушке. Слева стоял шкаф, сразу за ним – дверь. Справа окно, в котором виднелся огород с чахлыми растениями.

Опустил взгляд и увидел, что старуха меня раздела почти догола. Только трусы оставила, потемневшие от крови. Тело у меня худощавое, ребра торчат. Кроме раны на боку, никаких серьезных повреждений нет: несколько синяков и ссадин. С трудом поднял отяжелевшие руки, поднес их к глазам и увидел много мелких шрамов и ладони в мозолях. Руки рабочие, значит, без дела не сидел. Интересно, чем занимался этот малец и зачем полез в такое опасное место, как Дебри?

В это время послышался уже знакомый скрип двери и в комнату вбежала запыхавшаяся женщина.

– Сынок! Живой! – воскликнула она, бросилась ко мне и принялась зацеловывать мое лицо. – Живой… Егорушка мой. Мальчик мой.

От нее приятно пахло – настойкой из трав, спиртом и ароматом цветов.

Затем ее взгляд упал на окровавленный бок и рваную рану.

– Так, без паники, – сказал она.

Но непонятно кому: мне или себе.

– Сынок, придется потерпеть. Сначала я почищу рану, обработаю, затем зашью и перевяжу, – предупредила она.

В комнату зашла старуха. Я только сейчас внимательно ее разглядел: худая, но жилистая, и на вид довольно крепкая. Седые волосы собраны в пучок, глаза проницательные.

– Ты говори, что делать? Я уже воду на плиту поставила. Горячая, – деловито сказала старуха.

– Спасибо, Авдотья Ивановна. Дальше я сама, – ответила женщина, выкладывая из потрепанного кожаного чемодана какие-то бутыльки.

– Может, супа ему сварить? Оголодал небось мальчонка-то.

– Да, сварите. И вот этой травы заварите. Три ложки на литр, – она протянула старухе льняной мешочек.

Та кивнул и вышла из комнаты. Послышался звук льющейся воды, и я снова унюхал тот гнилостный запах. Похоже, чистой воды у них нет. Как такое возможно? Почему они пьют это дерьмо? С этим надо будет разобраться, но позже.

– Ну все, сынок. Теперь терпи. Сразу говорю: будет больно, но по-другому тебя не спасти. Зато потом я тебе вот что дам… – Она лучезарно улыбнулась и вытащила из кармана простенького платья что-то в цветастой обертке.

Слюни тут же заполнили рот, и я нервно сглотнул. Не знаю, что это такое, но, похоже, что-то вкусное, раз мое тело так среагировало.

Женщина, которую старуха называла Анной, положила штуку в обертке на подоконник, прямо напротив моих глаз.

– Смотри на конфету, а не на рану. Когда все закончу, ты ее получишь, – сказал она и принялась «колдовать» над моей раной.

Было больно. Временами сильно жгло и щипало. Иногда мне хотелось взвыть, но я крепился и смотрел на конфету. В прошлой жизни я предпочитал есть сладкие фрукты, ягоды и мёд, а эти самые конфеты – сладости изготовленные людьми, не очень жаловал. Сейчас же я просто истекал слюнями, глядя на неё. Очень хотелось сладкого, чтобы хоть немного насытиться и получить энергии.

– Вот и все, – с облегчением выдохнула женщина. – Теперь вся надежда на тебя самого. У меня осталось антибиотиков всего на два дня. Сегодня выпьешь одну таблетку. Завтра – вторую. А потом… Потом будет видно.

Я успел заметить, как она помрачнела, но тут же взяла себя в руки, улыбнулась и отдала конфету:

– На, держи. Заслужил.

Она подложила под мою спину еще две подушки, и теперь я полусидел. Рана тупо заныла, но это было почти облегчение. По крайней мере, я уже мог мыслить о чем-то другом, а не только о боли.

Развернув обертку, положил конфету в рот, и от нее сразу разлилась приятная сладость. Это как мед, приправленный ароматом ягод.

– А вот и суп, – в комнату зашла старуха с дымящейся тарелкой в руках. – Горячий еще. Пусть немного остынет, а то язык обожжешь.

Поставила тарелку на подоконник, и я почувствовал аромат мясного бульона, овощей и… тухлой воды. Как же он все портил!

Вдруг дверь с грохотом раскрылась, и прозвучал громкий гневный голос:

– Где он⁈

Анна напряглась и бросила на меня предостерегающий взгляд, а старуха поспешно вышла из комнаты и загрохотала посудой на кухне.

Я услышал стук и шаг. Затем снова стук и тяжелый шаг. Вскоре в дверном проеме появился крепкий мужчина лет сорока. Он бросил на меня суровый взгляд, затем перевел его на перевязанную рану на боку и немного смягчился.

– Жить будет? – спросил у Анны.

Та печально посмотрела на меня и пожала плечами.

– Надеюсь. Правда, антибиотики закончились. Последние две таблетки остались. Надо будет сходить к наместнику. Может, поделится.

– Ага, поделится он. Как же, – хмыкнул мужчина и презрительно скривил губы. – Он только кровь сосать умеет, а как помощь нужна, так и нет у него ничего.

Анна снова пожала плечами и посмотрела на меня. В ее глазах плескалась тревога.

Мужчина двинулся ко мне, и только сейчас я понял, почему слышал стук. Вместо левой ноги у него был протез. Вернее, нога была, но только до колена – остальное заменял сужающийся деревянный протез с набалдашником внизу.

Он тяжело опустился на табурет и посмотрел на меня из-под густых, насупленных черных бровей.

– Нагулялся? – глухо спросил и выжидательно уставился на меня.

Я не знал, что ему ответить, поэтому просто кивнул.

– Снова в Дебри пойдешь?

Снова промолчал, выдержав его тяжелый взгляд.

– Ты хоть понимаешь, что было с матерью, когда мы узнали, что ты через ворота перебрался?

– Не надо, Ваня. Ему и так плохо, – попросила Анна, подошла ко мне, взяла за руку и с нежностью посмотрела на меня. – Главное, что жив. Больше мне ничего не надо.

– Анюта, нельзя такое спускать, – смягчился великан. – Ведь не знаешь, что он в следующий раз удумает.

– Он уже все понял, – она метнула взгляд на раненый бок. – Нельзя его ругать за то, что хотел нам помочь.

– Он не нам хотел помочь, а перед дружками выпендриться, – возразил он и уставился на меня. – Так ведь?

Я лишь пожал плечами. Мне нечего было ответить, ведь сам ничего пока не знал.

В это время в комнату заглянула старуха.

– А ты чего суп не ешь? Остынет ведь! – Она резво подошла ко мне, присела на край кровати и принялась кормить супом.

Вообще-то, оказалось довольно съедобно и сытно, но запах и вкус тухлой воды сильно все портили. Однако делать нечего: я прилежно открывал рот, пока не съел все.

– Ладно, потом поговорим, – махнул рукой мужчина, который, похоже, был отцом моего тела.

Опираясь на край кровати, он поднялся на ноги и двинулся к выходу. Затем бросил через плечо:

– Я в мастерскую. До вечера не ждите. Заказ наконец-то поступил.

Анна, мать пацаненка, закрыла окно застиранной занавеской и укрыла меня тяжелым одеялом.

– Поспи, сынок. Тебе нужно отдыхать, – прошептала она и поцеловала меня в лоб. – А я схожу до наместника. Если у него совесть есть, то хотя бы десяток таблеток даст.

Она ушла, а вслед за ней и старуха, которая крикнула, что будет на огороде.

Пожалуй, пришло время осмотреться и понять, где я оказался и кто я вообще такой.

Откинув одеяло, сел в кровати и оглядел комнату. Все вокруг старое и обшарпанное. Краска на полу стерта, стены разрисованы неумелой детской рукой. В другой стороне от окна – небольшой стол, на котором лежат деревянные поделки. А вот это уже интересно.

Я встал и, стараясь не делать резких движений, направился к столу. На нем лежали деревянные фигурки различных животных. Я узнал белку, волка и медведя. Был еще один зверь. Он походил на бобра, но с острыми клыками и хвостом, на конце которого острый шип.

Будучи друидом, я мог создать любого зверя, но старался не делать их такими страшными. Все должно быть гармонично и не выбиваться из общей задумки. Может, этого зверя не существует, и он всего лишь в воображении мальца?

Вдруг прямо в ухе раздался странный голос:

«Добро пожаловать в новый мир! Адаптация завершена. Чтобы получить первый уровень развития, нужно осмотреть себя, опробовать движения, проверить состояние здоровья. Ознакомиться с базовыми характеристиками».

Гниль в корень! Что это такое? Кто со мной разговаривает?

Я начал настороженно озираться, но в комнате никого не было. Тогда выглянул в окно, где увидел только старуху, ковыряющуюся на грядке с чахлой травой. Стиснув зубы и стараясь не тревожить рану, вышел из комнаты и прошелся по дому. Он оказался совсем небольшим. Еще две точно такие же малюсенькие комнаты, как моя, и кухня.

И тут до меня дошло.

– Элидор, это ты глумишься надо мной? Твои шуточки? – грозно выкрикнул я, задрав голову вверх.

Тишина.

Может, он мысленно меня услышит?

«Эй, Элидор, негодяй, зачем ты меня обманул? Сказал, что возьмешь в пантеон, а сам поместил в тело какого-то задохлика! Немедленно исправляй свою ошибку!»

Равнодушный голос тут же ответил:

«Запрос непонятен. Повтори».

Хм, это явно не Элидор. Но кто?

«Кто ты?» – прямо спросил я.

«На этот вопрос нет однозначного ответа. Кто-то называет меня Хранитель, кто-то – Система, кто-то – Интерфейс, кто-то – Меню, кто-то – Владыка, кто-то – Надзиратель, кто-то…»

«Хватит! Замолчи! Мне надо подумать».

Я вернулся в свою комнату, осторожно опустился на кровать и погрузился в раздумья. Слышать голоса – дурной признак. Но этот голос точно не был плодом моего воображения. Со мной общался кто-то извне совершенно неестественным, безжизненным голосом. Впервые с таким встретился, поэтому не знал, как реагировать.