Текст книги "Барон Дубов 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 21

Где-то в далёком-далёком Духовном пространстве

Несколько часов спустя

Николай

– Держите-ко-ко-ко этого дристу-ко-ко-на! – вопили преследующие нас ощипанные и безголовые двухметровый курицы.

А мы, я имею в виду Лакроссу, Агнес, Веронику и себя, сидели на спине огромного Лютоволка, вцепившись в его шерсть, и отчаянно пытались не упасть. По сравнению с прошлой поездкой на огромном лосе, которая была весьма комфортной, мы будто оказались на палубе утлого судёнышка в десятибалльный шторм. Болтало нас, короче.

Вероника и Лакросса, как оказалось, тоже выпили зелье. Дриада пообещала присмотреть за всеми, а Марина со слугами вызвались ей помочь. Так мы и очутились в одном большом, странном глюке. Лютоволком оказался Альфачик. Сперва я подумал, что придётся сражаться с ним, а он вместо этого схватился меня зубами за шиворот, закинул на спину и помчался от толпы безобразных куриц с копьями.

– Нику-ку-куда не денешься! – кудахтали нам вслед.

Как они, блин, звуки издают?

По пути Лютоволк подхватил одну за другой девушек. Но и куриц значительно прибавилось. Небольшие отряды стекались с разных концов кислотного леса и преследовали нас.

– Г-г-господин… – простонала позади Вероника. – М-м-меня сейчас вырвет! А я ведь только-только поела вкусных вафель. И колбаски…

– Боже, Ника, – рявкнул я, оборачиваясь, – держи подробности при себе!

Обычно румяная, синеглазка позеленела, а её лицо приобрело на миг выражение, будто её действительно вот-вот стошнит. Но она сдержалась. Курицы позади метнули несколько копий. Пара просвистела над ухом, а остальные вонзились в землю, не долетев. Уродливые когтистые лапы взрывали красную землю, преследуя нас.

– Не могу, г-господин. Сейчас все подробности выйдут наружу!

Ответить я не успел: волк выбежал на край вафельного разлома и едва успел затормозить. Ожившие окорока быстро приближались. Альфачик с утробным рычанием рванулся к ним, резко развернулся, подбросив лапами землю и побежал к разлому.

– Мы все погибне-е-е-ем! – верещала Агнес, смеясь, пока мы перелетали расселину, на дне которой бурлила молочная река. Это в стиле зелёной мелочи.

То ли мы были тяжёлыми, то ли разлом широкий, но нам едва-едва хватило силы прыжка. Волк кубарем покатился по земле, а мы полетели следом, как кегли. После падения мы быстро повскакивали на ноги и собрались у края расселины. Земля здесь напоминала слоёную вафлю с клубничной начинкой. Огромная толпа куриц сгрудилась на той стороне. И хоть у них не было глаз, я всё равно кожей чувствовал на себе их свирепые взгляды.

Вероника, зажимая рот, убежала в кусты неподалеку. А Лакросса, вставшая справа от меня, торжествовала:

– Курица не птица. Им не перелететь это ущелье.

Будто услышав её, куриные туши начали брать небольшой разбег и взмахивать ощипанными крыльями. Несколько из них сиганули вниз. Лакросса хмыкнула, а подбежавшая к краю пропасти Агнес вдруг завопила, отскакивая назад:

– Курица – птица! Ещё какая птица!

Вопреки всем законам физики, куриные кадавры взмывали вверх один за другим и пикировали на нас, как ястребы. Хотя откуда законы физики в мире глюков?

Я перехватил молот, готовый отбивать их, как в американском бейсболе, но Лакросса опередила меня. Она вдруг вышла вперёд и вытянула руку в сторону стаи ощипанных птиц. За её плечами появлялись десятки копий, тут же взмывавшие в небо. Достигая высоты полёта куриц, копья начинали взрываться. Подбитые окорока падали под зенитным огнём – поджаренные и дымящиеся. От вида летающих куриц-гриль у меня заурчал живот. Я же не ел уже чёрт знает сколько!

М-м-м, а запах какой! Нямка!

– Отступаем ко-ко-комрады! Ко-ко-команда отступать! – верещала на той стороне особенно большая курица с подобием погон на плечах.

Ещё несколько туш упало рядом, а остальные птицы развернулись и полетели в обратную сторону, подальше от зенитных копий. Я уже собрался начать разделывать одну особо горячую курочку. Настолько горячую, что на поджаренной корочке ещё кипел жир.

Но меня сбили с ног и начали лобызать лицо огромным шершавым языком. А большие лапы прижали плечи к земле.

– Отстань! – пытался отмахнуться я. Но попробуй спастись от шерстяной махины.

А потом я очнулся на полу в комнате, в которой и отключился. Рядом тлели угли в камине, моё лицо облизывал Альфачик, выросший сразу раза в два. Не такой большой, как в глюках, но всё равно размером с хорошего такого, годовалого жеребёнка. Чудеса зелья. Интересно, а я вырос?

Подо мной натекла лужа зеленоватого цвета. Остальные тоже начали приходить в себя в таких же лужицах. Как и было написано в книге, зелье вывело из нас шлаки и токсины, очистив все, даже самые мелкие поры. Я и правда чувствовал себя будто обновлённым, даже девственным. А ещё ощущал огромное количество маны, которое курсировало по окрепшим энергетическим каналам. На том месте, где до этого лежал волчонок, тоже растеклась зелёная лужица, но с отвратительными чёрными прожилками.

А дриада, сидевшая в позе для медитации, безудержно хохотала.

– Курицы… – давилась она смехом, – курицы-гриль!

– Выпорю! – пригрозил я.

А эта зелёная, как весенний лужок, зараза только подмигнула и послала воздушный поцелуй.

Ну ладно-ладно, не буду её пороть. Если не попросит… В конце концов, львиную долю ингредиентов для зелья принесла она.

Я встал. Лютоволк скакал рядом, а девушки со стоном поднимались со своих мест. Вся наша одежда пропиталась не очень хорошо пахнущей жижей. Слава богу, в особняке было несколько ванных, так что мы разбрелись по ним, чтобы смыть грязь. Чего доброго, ещё обратно впитается. Петровичу приказал собрать в отдельную бутыль жидкость с чёрным токсином. Мало ли куда пригодится. Сдаётся мне, это мощный и коварный яд.

Вымывшись, собрались в небольшой столовой за столом на двенадцать персон. Здесь было чисто и уютно, стены белели сверкали свежей краской лимонного оттенка. Даже пахло немного. Да, Морозова времени зря не теряла. Зато я терял деньги. Ладно, на благоустройство собственного поместья не жалко, да и скоро снова заработаю. Агнес успела сделать пару своих зажигалок, пока мы ещё были в Питере, а Вероника сшила ещё одно вечернее платье, которое уже отправили почтой. Потом на мой счёт поступят деньги.

Немногочисленные слуги внесли чай и поднос с бутербродами. Другой еды не было, за ней нужно отправить кого-то в город. Но пока мы разбирались с исцелением волка, слуги были заняты уборкой разрухи, которую мы оставили после себя.

Пока уминали бутерброды с колбасой, индейкой и тонко нарезанными овощами, непринуждённо болтали. За столом царило хорошее настроение, глаза девчонок блестели, шерсть волка лоснилась, а морда скалилась от удовольствия. Да и у подруг волосы будто отросли сантиметров на двадцать и стали шелковистыми. Хоть шампуни теперь рекламируй.

Дриада вкратце объяснила, что произошло. Мы оказались в Духовном пространстве все вместе, поэтому оно подстроилось под всех разом. Особенно под волка, который цвета не различал и был ответственен за безумную расцветку места, в котором мы оказались. Ну а курицы, наверное, появились из-за меня. Жрать я хотел неимоверно. И всё ещё хочу! Даже несмотря на бутерброды.

После зелья во мне бурлила энергия. Так что я решил прогуляться до города сам и притащить еду. Заодно посмотрю, как преобразилось поместье, и что изменилось в Ярославле за эту пару месяцев. На вопрос, кто что хочет, девушки наперебой завопили:

– Курицу-гриль!

* * *

Говорят, понедельник – день тяжёлый. В корне не согласен. Лично я встретил его с прекрасным настроением. Наконец вырвался из безумной столицы, засосавшей меня, как болото, на которых и был построен Санкт-Петербург.

Конечно, волчонок чуть не погиб, да и девушки оказались в опасности, и ещё предстояло только выяснить, кем был нападавший. Но обо всём этом сейчас я думать не хотел. Ведь всё позади, все, кто принял зелье, стали сильнее, а с Альфачиком окрепла моя духовная связь.

Да и погодка стояла чудесная. Слегка морозный воздух, ясное небо, лёгкий ветерок с запахом осеннего леса, под ногами хрустят льдом лужицы. Конец октября. Значит, скоро придут холода. Я шёл по дороге, отказавшись от компании слуг и машины. Ноги гудели, прося о ходьбе, а мышцы требовали тренировки. Так что я взял с собой волчонка. Кидал ему палку, больше похожую на небольшое бревно, а он притаскивал её обратно, ломая своей тушей кусты и молодые деревца.

Говорят, волк в цирке не выступает. Не знаю насчёт остальных, но конкретно этот неплохо так одомашнился за месяц со мной.

Стараниями Морозовой поместье Дубовых преобразилось. За то время, что она жила здесь, очистили дорожки, подстригли кусты, облагородили заросший сад и прочистили газовые рожки в уличных фонарях. Правда, сейчас они не горели. С утра пришла команда рабочих, которые занимались реставрацией облупившегося фасада. Лепота!

Надо будет ещё проверить домик на болоте, если время найдётся. Я в нём жил последние несколько лет.

До города добрался за пару часов неспешной прогулки. Альфачика оставил на границе баронских владений: нечего ему делать в городе – людей напугает, внимание привлечёт, а мне оно сейчас не особо нужно.

Заглянул на почту, где отправил в местное отделение Имперской Канцелярии бандероль с книгами герцога Карнавальского. Пущай там в своих столицах развлекаются, расследуя нападение на Императора. Сопроводил запиской «Статскому советнику графине Кремницкой М. В. от барона Дубова Н. И. Лично в руки».

Затем зашёл на рынок, где набрал продуктов на неделю вперёд, и заглянул в небольшое кафе. Настолько небольшое, что круглые столики без стульев располагались прямо на тротуаре. Но даже так яблоку было негде упасть – в небольшом отделе на первом этаже, больше похожем на торговую лавку, готовили отменную курицу-гриль. С детства любил это место. Сюда даже местные аристократы захаживали за простым, но вкусным блюдом.

Сделал заказ и занял только что освободившийся столик, поставив сумки с продуктами внизу. Пока ждал, купил кружечку пива, и теперь стоял, облокотившись на стол и медленно потягивая золотистый напиток. Казалось, что ничего не сможет испортить сегодняшний день.

– Говорю вам, этот Ярославль – настоящая дыра!

Я чуть не подавился пивом и оглянулся в поисках говорившего. Это кто вздумал поносить мою малую родину?

Через пару столиков расположилась компания молодых щеглов. Яркие костюмы, прилизанные причёски и надменные лица, с которых так и хочется смахнуть кулаком мерзкие ухмылочки. Пару раз. Для закрепления.

Ту фразу произнёс бледный брюнет с якобы небрежной причёской, но на самом деле кропотливо выверенной. На карие глаза падала длинная чёлка. Он был достаточно подтянут.

– Да брось, Макс, это просто экскурсия по Золотому кольцу Империи, – миролюбиво заявил его друг – блондинчик пониже ростом с родинкой над верхней губой. – Просто посмотрим, как живёт челядь в глубинке. Это как в парк развлечений сходить.

– Золотое кольцо… – брезгливо поморщился тот же брюнет с идеально гладким лицом. – Скорее, ободок унитаза, а Ярославль – его кончик.

Парень, похоже, был бессмертным. Говорил он громко, и соседи уже неодобрительно косились на компанию мажоров.

Тут его третий друг, русоволосый крепыш, пихнул брюнета в бок и кивком указал на меня. Все трое уставились на мой столик. Брюнет, не отводя от меня взгляда, громко произнёс, брезгливо кривя губы:

– Даже самые захудалые московские кафе будут лучше этой тошниловки. В них хоть не пускают всякое полукровочное отребье.

Я молча отхлебнул пива.

– Что ты уставился? – неожиданно пискляво спросил крепыш. – Опусти глаза, рожа холопская.

– Засёк, – сказал я.

– Что ты там засёк? – рассмеялся брюнет. – Сколько тебе жить осталось?

– Время. Через сколько вы трое выкопаете себе могилы.

Троица в едином порыве сорвалась с места и оказалась возле моего столика. Народ вокруг перестал гудеть и внимательно следил за ходом событий.

– С радостью выкопаем её для тебя, полукровка. Чтобы ты мог встретиться на том свете со своей шлюхой-мамашей, – процедил брюнет. – Меня уже тошнит от вашего города, даже от здешних запахов. Особенно от тебя.

– Да! – пискнул крепыш пухлыми губами.

Они встали с противоположной стороны столика. Брюнет по центру, блондин и коротышка справа и слева.

Я вздохнул, пытаясь овладеть собой, но потом понял, что цунами гнева уже не остановить. Не люблю, когда плохо говорят о моей маме.

– Как тебя зовут? – спросил я. Мой голос стал глухим и похожим на рокот.

– Виконт Погребняк, смерд, – усмехнулся брюнет своими тонкими, бледными губами. – Теперь ты знаешь, чей перст должен целовать.

– Нет, – покачал я головой, залпом допив пиво. – Теперь я единственный, кто вспомнит твоё имя через десять секунд.

Разбил кружку о голову брюнета, одновременно толкнув на них столик. Вся троица упала, но тут же вскочила. Даже виконт с рассечённой головой, чем меня, признаться, удивил. Перепрыгнув стол, он бросился на меня, замахиваясь кулаком. Два его дружка спешили следом, заходя с флангов.

Я аккуратно пропустил хук мимо своего лица, подтолкнул локоть руки и легонько пнул паренька по колену. Он заорал от боли, закручиваясь на месте, но инерцию так легко не остановишь. Его кулак врезал по носу коротышке, и они оба рухнули на тротуар, чуть не вывалившись на оживлённую дорогу. Блондин прыгнул на меня, но споткнулся о пакеты с продуктами и полетел головой вперёд. Мне осталось только забыть убрать колено с его пути. Он со всего маху влетел в него лбом и отключился.

Виконт и крепыш уже вскочили обратно. Первый не мог опираться на левую ногу, а второй зажимал расквашенный нос и помогал не упасть приятелю. Брюнет явно разозлился ещё сильнее.

– Да я тебя… – начал он, но его прервала яростная трель полицейского свистка.

Несколько стражей порядка бежали к нам со всех ног. Я на всякий случай поднял руки, мол, не при делах. А Погребняк довольно осклабился. Полицейских было четверо, двое меня узнали и бежали не так быстро, как молодые коллеги. Я им подмигнул, а они побледнели. Один остановился, взялся за чёрную коробочку на поясе и принялся в неё что-то быстро говорить. Остальные трое подскочили и заняли позицию между нами.

– Господа полицейские! – изобличающе указал на меня пальцем брюнет из подмышки полицейского. – Этот мужлан вероломно напал на нас! Я требую арестовать его!

– А я требую не совать свои пальцы куда ни попадя, – сказал я, хватая виконта за палец и выгибая его вверх. Погребняк заорал простолюдинским матом и упал на колени.

– Так, отставить драку! – крикнул подошедший полицейский с рацией. – Сейчас приедет начальник и во всём разберётся.

Народ вокруг тихо посмеивался над московскими туристами, пряча улыбки за салфетками или кружками с пенным пивом. Не прошло и десяти минут, как заявился Никита Сергеич. Начальник местного отделения полиции и мой старый друг. Хороший мужик, и выпить не дурак.

– Дубов! – рявкнул он, выйдя из машины, лихо оттормозившейся у тротуара. – Сказал бы, что рад тебя видеть, да врать не умею!

Я хохотнул, улыбаясь ему, а он продолжал гневную тираду, топорща седые усы:

– Ты же должен быть в академии, а опять свалился на мою голову! Что уже натворил?

– Он ничего не натворил, – вдруг ответил мужчина представительного вида. Он расположился за один столик от моего и ел жареную курицу, запивая тёмным пивом. Самым дорогим в этом заведении, между прочим. – Юноши неосторожно проходили мимо, запнулись о сумки с продуктами и очень неудачно упали.

– Да! Так и было! Да я всё своими глазами видел, как вас сейчас, господин начальник! – загалдели голоса вокруг.

Я пожал плечами и произнёс:

– Народ сказал своё слово.

– Ч-что? – побледнел брюнет. Его друг-крепыш безуспешно пытался привести в чувство блондина. В конце концов тот замычал и очнулся. На лбу у него надулась большая такая шишка. Да, коленка у меня твёрдая. – Этот холоп лжёт! Полукровка напал на нас и избил! Кому вы поверите? Нам, виконту и двум баронетам, или… – он ткнул в мужчину; у того было гладко выбритое лицо с волевым подбородком, – какому-то безродному говнюку?

– Виконт… – процедил вдруг Сергеич, зло сплёвывая на землю. – В гробу я видал таких выскочек-виконтов. Безродный говнюк, как вы выразились, ваша милость, – граф Измайлов. Почётный гость нашего города! А клевещете вы на барона Дубова! Господин граф, – он обратился к мужчине, – если желаете выдвинуть обвинения…

Тот отмахнулся, отпив пиво, и промокнул губы салфеткой.

– Пусть их… Юноши головой сильно ударились, вот и всё. Ваше здоровье, – подмигнул он, поднимая бокал, – барон Дубов.

Я кивнул в ответ. Тоже бы поднял, да разбил кружку о голову брюнета, что сейчас застыл бледной тенью себя самого.

– Валите отсюда, господин виконт, – бросил ему Сергеич. – И благодарите милость графа Измайлова.

Троица, поддерживая друг друга, поплелась прочь. Проходя мимо меня, Погребняк прошептал:

– Мы ещё встретимся, барон.

Эх, если бы мне рубль давали за каждую такую угрозу… У меня было бы очень много рублей!

– А ты, Дубов, пошли со мной, – повернулся ко мне Сергеич. Его глаза горели весёлым огнём.

– Да мне ещё курицу не принесли! – возмутился я.

– За счёт заведения! – тут же подбежала ко мне пухленькая официантка с двумя короткими косичками и веснушками на всё миловидное лицо и вручила два пакета, от которых шёл изумительный аромат.

Кивком попрощался с графом и пошёл вслед за Сергеичем. Его подчинённые остались в кафе, собирая на всякий случай показания свидетелей. Мы немного прошлись с ним, болтая о том о сём. Город замер в ожидании большой войны, на улицах и правда часто попадались группы дружинников в боевом облачении. Все словно ждали атаки, но не знали, откуда она будет. Гнетущая атмосфера зловонным грибом накрывала город последние пару недель. И моё появление стало радостным событием для старого вояки, хоть он это и старательно скрывал.

Я рассказал о своих последних делах, об учёбе в академии, о поездке в Питер, о волке и о том, как рад оказаться в маленьком, уютном Ярославле. Иногда Сергеич хмурился, иногда хохотал. Забавно, но этот мужик сажал меня в камеру ещё в те времена, когда я был с него ростом. Не в качестве наказания, а чтобы уберечь от особо мстительных господ.

Сергеич предложил подвезти меня до поместья, а я в ответ предложил пропустить ещё по кружечке пива. Но бывший майор на службе не пил никогда и правилу этому изменять не собирался. Мы тепло расстались на окраине города, напоследок я попросил передать привет Алисе, моей старой знакомой, из-за ночи с которой в камере я чуть не опоздал на поезд в Пятигорскую академию. Побрёл вдоль дороги обратно, потихоньку подъедая одну из куриц.

Подпорченное юными щеглами настроение потихоньку выправлялось.

Мимо меня пронеслась на огромной скорости большая машина с затемнёнными стёклами, обдав тучей пыли. Затем скрылась за поворотом в лесу.

Дойдя до границ своих земель, свернул на просёлочную дорогу. Где-то неподалёку носился Альфач. Я чувствовал его и слышал треск ломаемых ветвей.

Не прошёл и пары километров, как дорогу мне преградила компания парней. В центре стоял самый мощный из них – коротко стриженный брюнет во всём чёрном, с кривой ухмылкой и ростом почти с меня.

– Это он напал на вас? – кивнул он на меня.

Из-за его спины выглянул виконт Погребняк, явно осмелевший от численного превосходства.

– Да, господин граф!

Быстро же они решили реванш взять. Думал, хоть денёк спокойно пожить дадут или вообще уедут дальше по Золотому кольцу. Ан нет. Слишком сильный удар по носу и самолюбию получился.

Безымянный граф посмотрел на меня, и его кривая ухмылочка стала ещё кривее.

– Я выпью из тебя саму жизнь, – процедил он.

– Пупок развяжется, – вздохнул я, ставя сумки на землю.

Никак вы, бл*дь, не научитесь…

Глава 22

Для кого-то стычки с кучкой аристократов – страх, бедствие и катастрофа. Но не для меня. Для меня это обычный вторник. Ну или в данном случае – понедельник.

Можно сказать, что родной Ярославль встретил меня в своём привычном стиле. А то я успел подзабыть, каково это, когда на тебя устраивают засаду дворянские обиженки. Только об одном волновался: как бы не попортить продукты и курочку. Я ведь её ещё не доел!

Парня звали граф Мышкин Кирилл Петрович. Его дружка, виконта Погребняка, – Дмитрием Георгиевичем. На мышь граф походил меньше всего. Высокий, стройный, мускулистый брюнет с голубыми глазами. Сразу была видна порода, выводимая не одно поколение. Хоть сразу на обложку модного журнала ставь – что для мужчин, что для женщин. Везде успех будет иметь. Всё портило только выражение крайнего самодовольства на лице.

Он любезно представил себя и своих товарищей, а я вежливо послал всех на хер, разминая кулаки. Это моя земля, и непрошеных гостей как не любил, так и не люблю.

Мои манеры Мышкин не оценил и вскинул руку, применяя Инсект. Его дружки с ухмылочками стали меня окружать. Я не сразу понял, что делает его дар, но затем почувствовал недомогание, будто сильно простудился. В коленках появилась дрожь, в руках – слабость и тремор. Засранец реально пил из меня жизненную силу!

Такой необычный Инсект встречался мне впервые. Мана, покидая моё тело, улучшала физические характеристики графа, делала его сильнее и будто даже увеличивала в размерах.

Да, не верни я себе свой дар, то мог бы испугаться. Но вместо этого лишь разозлился, и граф это заметил. Его рука дрогнула, а брови удивлённо приподнялись.

Я снова чувствовал огромный лес вокруг. Лес, ставший мне родным, в котором провёл первые девятнадцать лет своей жизни. И сейчас он запасся жизненными соками перед долгой зимой. Я взял эту энергию себе. Не всю, конечно: я же не хочу, чтобы мой лес замёрз или засох. Немного, для огромного леса – всего лишь каплю. И с помощью потеплевшего гномского браслета на левой руке направил её в графа Мышкина. Использовал его же Инсект против него самого.

Сперва он торжествующе улыбнулся, наверняка думая, что я сдался, поэтому отдаю ему последние крохи. А потом его лицо вытянулось, глаза в ужасе распахнулись.

– Стой! – заорал он.

Но слишком поздно.

На его лбу вспухла почка, через миг из неё вылезли сразу три зелёных листочка. Свежих, весенних. Почки стали появляться на всём его теле, превращаясь в листья. Уже через несколько секунд Мышкин стал напоминать молодое деревце.

Вот что энергия леса животворящая делает.

Парень упал на землю и скрючился в позе младенца, заливаясь слезами и покрываясь цветами.

– Хватит! Останови это! – причитал он.

Но я уже давно перестал что-либо делать. Это выходили остатки той энергии, что он стащил у меня по своей дурости. Для меня-то она безопасна благодаря Дубовому Инсекту, а вот для остальных…

– Боже, ты чудовище! – крикнул один из парней, бросаясь к графу и пытаясь его поднять.

– Я? Нет! – притворно возмутился я. – А вот он – да!

Я ткнул пальцем в сторону леса, где между деревьев крался огромный волк. ерая шерсть сливалась с корой, делая его почти невидимым.

– Альфачик! – позвал я и свистнул.

Волчара встрепенул ушами и посмотрел на меня, потом, зевнув, пошёл на стайку дворян, сбившихся в кучу возле своего вожака.

– Аль-аль-аль… – заело у виконта Погребняка. Совладав с собой, он проорал: – Да кто же так волка называет⁈

Я пожал плечами, а волк вышел на дорогу и зарычал, оскалив зубы.

– Ему нравится, – сказал я.

Лютоволк приблизил зубастую пасть к лицу виконта. Тот смертельно побледнел, а по штанам у него потекло что-то тёплое, на октябрьском холоде источающее пар. Он сделал попытку попятиться, но дружки, спрятавшиеся за него, подпёрли неудачливого товарища.

– Последний раз предлагаю. – Я со скучающим видом осмотрел свои ногти. Под один каким-то чудом забилась не то грязь, не то пыль. – Валите подобру-поздорову, пока я случайно не сказал «фас».

Альфачик рыкнул, делая ещё один шаг, и клацнул зубами. В ответ раздались всхлипы и испуганные возгласы.

Конечно, волк не знал собачьих команд, но он прекрасно знал мои мысли и чего я хочу. И ему они нравились, так что шерстяной с лёгкостью мне подыграл.

Виконт с дружками тоже обладали Инсектами, но ни один из них не решался применить свой дар, когда рядом стоял волк чуть ли не с них ростом. Они подхватили стонущего и цветущего графа и бросились в сторону от дороги. Затерялись среди деревьев, а вскоре оттуда донёсся рокот мотора. Из кустов выскочила большая чёрная машина, раскидав бампером землю, – та самая, что с пару часов назад промчалась мимо меня по дороге.

Так вот как они оказались здесь раньше меня. Ещё и ждали порядочно – терпеливые ребята. Пожалуй, тоже стоит прикупить автомобиль или конный экипаж в поместье. Машин в городах всё больше, и они становятся не роскошью, а уже необходимостью.

Я подобрал сумки и пошёл дальше. Альфачик всячески намекал, что может меня подвезти, но я отказался. Хотел ноги размять.

В особняке меня уже ждали четыре голодных рта, охочих до жареной курочки. Да, Морозова тоже не отказалась, а вот дриада предпочла сконцентрироваться на овощах. Про стычку я рассказывать не стал. Зачем? Лучше поесть. Благодаря фольге курочка-гриль всё ещё была тёплой. Остальные продукты отдал слугам на кухню. Может быть, потом стоит нанять ещё, так как дом большой, и маловато народа, чтобы поддерживать хозяйство в чистоте и порядке. Но это всё дело наживное. Сейчас есть и другие заботы.

– Ох и хороша курочка, – сытно похлопала себя по животу Агнес. – Не то что харчи в поезде.

– И как в вас всё это влезает? – покачала головой Лакросса, отковыривая вилочкой небольшой кусочек мяса.

Вероника надула жирные губки.

– У меня на самом деле быстрый обмен веществ, – сказала она, затем сжала в руках собственную грудь четвёртого размера. Серая футболка смялась при этом. – Чтобы сохранить свои формы, приходится много кушать! А то вдруг г-господину перестанет нравится моя грудь.

Марина, сидевшая по левую руку от меня, аж поперхнулась.

– И часто вы подобные вещи за столом обсуждаете?

– А то ты в Питере не поняла? – хохотнула Агнес.

Баронесса вздохнула и покачала головой.

– В самом деле, могла бы догадаться… Но ты, Агнес, и правда много ешь. Будто у тебя живот резиновый.

– Ничего он не резиновый! – скрестила руки на груди зелёная мелочь.

Но я заметил, как забегали её глаза. Хм…

Дриада обвела всех сидящих за столом взглядом и улыбнулась:

– Не думала, что всего за несколько дней соскучусь по вашей компании. Даже жаль, что нужно возвращаться назад…

– Дак оставайся! – радостно взмахнула руками Агнес, довольная, что тема ушла в сторону от её резинового живота. – У Дубова тут полно комнат, и почти все пустуют.

– А хозяина ты спросить не подумала? – строго посмотрел я на гоблиншу.

– Ой! – Она зажала рот руками, а на щеках появился румянец. Потом мелочь лучезарно улыбнулась. – Прости, Коль, просто здесь так хорошо, что я почувствовала себя как дома.

Я хмыкнул. Дома и правда хорошо.

– Оставайся, Маш, – мягко сказал я дриаде. – Мне нужно будет, чтобы кто-нибудь знающий присмотрел за новой Матерью Леса.

Девушка ахнула, широко распахнув янтарные глаза.

– Хозяйка Дубравы дала тебе Семя?

Я перенёс золотистый жёлудь из кольца в ладонь и показал девушке. Она бережно взяла его в руки и будто даже затаила дыхание.

– Я не думала… Потрясающе! – Она подняла на меня глаза. – Но мне не место среди людей… Я уже замечаю на себе взгляды твоих слуг. Рано или поздно в городе узнают обо мне и захотят в компост превратить…

– Ой, да не искри, – скептично махнула рукой гоблинша. – Всё нормально будет. У Дубова тебя никто не тронет, а если тронет, то он этих бедолаг на запчасти разберёт. Правильно я говорю?

Агнес посмотрела на меня и на других. Похоже, дриада ей нравилась. Может, дело в зелёном цвете кожи? Он их роднил.

– Это должно быть твоё решение, – кивнул я Маше.

На её губах появилась печальная улыбка, она прикрыла глаза и легонько провела пальцем по моей руке.

– Я буду навещать твою дубраву время от времени. – Она вернула мне Семя. – И мы всегда можем увидеться сам знаешь где…

– В Мурманске, – хмыкнул я.

* * *

После обеда я направился в архив рода и взял с собой Марину Морозову. Встал у корней дуба и поднял голову, глядя на сухую крону. Над дубом обнаружился световой купол в потолке. Оказалось, его засыпало землёй и листвой, но сейчас всё расчистили, и сверху падал яркий солнечный свет. Даже лампы не пришлось включать.

– Дерево моего рода, – сказал я, протягивая девушке Семя. – Посадите его между корней, а дриада подскажет, как ухаживать.

Марина кивнула и вдруг порывисто бросилась мне на шею, повиснув на ней. Коснулась губами щеки и выдохнула в ухо:

– Спасибо.

Я промолчал.

– Ты не представляешь, как много для меня сделал. Там, в столице, я думала, что моя жизнь кончена, а здесь… будто начала с чистого листа. И всё благодаря тебе, Коль…

Я вздохнул, приобнимая девушку за талию. А она прикусила нижнюю губку, сверкнув зелёными глазами. Нет, я её не за этим сюда привёл. Осторожно присел и поставил её на ноги, шлёпнув по смачной заднице, затянутой в тугие джинсы.

– Пожалуйста, – хмыкнул. – Но спокойно жить я тебе не дам. Ты – управляющая, вот и управляй, пока меня нет. А вот это всё, – я обвёл рукой большое помещение, – ты должна изучить. Мало ли какая информация окажется полезна в будущем.

Девушка засмеялась:

– Как говорил мой отец… Напугал ежа голой жопой! Да я с удовольствием – всегда любила читать.

– Вот и славно, – улыбнулся ей в ответ на преданный взгляд снизу вверх.

– Господин… – кашлянул спустившийся по лестнице слуга, – к вам гость.

– Гость? – повернулся я к нему. – Я никого не жду.

Слуга почтительно склонил голову:

– Он сказал, что его визит связан с пробелами в вашем образовании.

Кажется, знаю, кто ко мне пожаловал.

* * *

– Осколок у тебя с собой? – спросил Сергей Михайлович после моего рассказа.

Мы расположились в гостиной на втором этаже и растопили камин. Дело шло к вечеру, и в доме, как и на улице, становилось прохладно.

К тому моменту дриада, поцеловав меня на прощание и оставив Марине инструкции по уходу за Семенем, отправилась обратно. Думаю, мы к ней ещё наведаемся, ведь нужно же, чтобы кто-то обучил девушек правильной медитации и помог им стать сильнее в Духовном пространстве.

Сергей Михайлович в коричневом пальто, полы которого были покрыты дорожной пылью, разместился в одном из кресел возле камина. К его правой ноге прижимались ножны с верным мечом. Я занял другое, самое большое, похожее скорее на диван.

Девушки занимались кто чем: Агнес мастерила какой-то механизм, закусив язык, Лакросса читала (нашла в библиотеке старинную серию книг о каком-то адвокате в два десятка томов), Вероника шила новое платье на маленькой швейной машинке, а Марина ушла следить за ходом реставрационных работ. До этой гостиной у неё ещё не дошли руки, так что на стенах облупилась штукатурка, а на шторах зияли прорехи, сквозь которые проникали красные лучи заката.