Текст книги "Барон Дубов 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Князь Анатолий Петрович Мечников был губернатором Ярославской губернии. А ещё другом моего отца. Последний раз я видел его перед отъездом в Пятигорскую академию, в которую он же меня и отправил учиться. Пожалуй, один из немногих дворян, кому я мог доверять.

Выглядел он бодро. В глубоко посаженных зелёных глазах снова появился озорной огонёк, узкая бородка клинышком задорно топорщилась, уложенная волосок к волоску, а щёки были гладко выбриты, будто всего пару часов назад. Князь надел свой обычный костюм-тройку серого цвета. Он был не очень высокого роста, где-то мне по плечо, так что смотреть на меня ему приходилось снизу вверх.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, Николай. Как тебя вообще сюда пустили? – усмехнулся Мечников.

В этот момент к нам подошла Лакросса, принёсшая два бокала: один с мартини, а второй с виски – для меня. Князь смерил её взглядом и крякнул.

– Теперь понятно, как. Такую красоту грех не пропустить. Сударыня, вы украшение этого вечера, – учтиво поклонился Анатолий Петрович.

– Мы в списке приглашённых, – засмеялся я. – Как я в него попал, это отдельная история…

Мы разговорились с Мечниковым, поднявшись по большой лестнице в дальнем конце зала на галерею. На стенах между окон здесь висели портреты в полный рост прежних Императоров. Их было много, до самого конца галереи. Я познакомил его с Лакроссой, князь коснулся губами её руки, отчего девушка, не привыкшая к таким жестам, явно смутилась.

Я вкратце поведал старому другу о событиях последних месяцев. Порой он хохотал до слёз, а в другие моменты его лицо вытягивалось от удивления или переживаний. Не стал уточнять, как именно я попал сюда, чтобы не раскрывать инкогнито Павла, а отделался общими формулировками про особые заслуги. Я доверял Мечникову, но зачем вводить старика в искушение.

Он же, пока мы шли вдоль бесконечных портретов, рассказал о Ярославле и событиях внутри страны, о которых я не знал. Большинство городов сейчас находились на военном положении. Особенно те, что были ближе к границе. Все ждали нового нападения Саранчи.

Никто не сомневался в том, что оно будет, вопрос только, когда именно. Так что Мечников вплотную занялся комплектованием и подготовкой своей дружины: мол, совсем расслабились бойцы вдали от войны. Затем сообщил, что познакомился с баронессой Морозовой, которая взяла на себя функции по управлению моим поместьем. Говорил, что деятельность она там развела колоссальную. Я аж икнул от этой новости. Давненько я свой счёт в банке не проверял…

– Должен сказать, Дубов, что я горжусь тобой, – похлопал меня по плечу князь.

– О чём вы, Анатолий Петрович?

– Я отправлял в академию смутьяна без особой цели в жизни. Теперь же тебя таким не назовёшь.

– Да вы же только что говорили обратное, – хохотнул я, напоминая о том, что произошло несколько минут назад.

– Да, но ты изменился, – он постучал пальцем по виску, – вот здесь. И взгляд другой. В точности, как у отца, когда погибла твоя мать. В те смутные времена он решил вернуть былую силу роду Дубовых. А ты достойный продолжатель его дела. Особенно хорошо смотришься в обществе этой прелестницы. Настоящий аристократ, если не считать клыков.

Лакросса легонько сжала мне локоть. Слова Мечникова явно пришлись ей по душе. Я же счёл за лучшее промолчать, потому что добавить было нечего.

– Но не обманывайся слишком сильно, – посерьёзнел он. – Нынче дворяне больше озабочены властью и деньгами, чем честью, как твой отец…

Вдруг он замолчал. По проходу нам навстречу шли двое вельмож в дорогих, изысканных костюмах. Один – упитанный и высокий, с большим носом и пышными седыми усами, переходившими в бакенбарды. Светлейший князь Ушаков, как представил его Мечников. А второго я знал.

Высокий и статный бородач – Светлейший князь Деникин, с которым мы встречались на месте крушения дирижабля. Мы пожали друг другу руки в приветствии и разминулись. Деникин вёл себя странно. При взгляде на меня резко побледнел, а глаза буквально впились мне куда-то в переносицу. Он будто сквозь меня посмотрел и увидел что-то пугающее.

– Люди сейчас быстро меняются, Коля, – задумчиво протянул Мечников, глядя вслед двум Светлейшим. – Например, Деникин. Сам не свой последнее время. Что-то поганое с ним творится, но что именно, сказать не могу. Не ведаю, парень. Вот что, держись-ка ты от него на всякий случай подальше.

– А в чём дело? – смутился я.

Лакросса внимательно прислушивалась к нашему разговору.

– Пока не знаю. Но когда призовут на службу, постарайся оказаться подальше от его крепостей.

Я задумчиво кивнул, не представляя, как реагировать на эту информацию. Только в одном я был уверен: Мечников просто так беспокоиться не будет.

Внизу смолкла музыка, и началась какая-то суматоха.

– Идем, – поманил нас за собой Мечников. – Сейчас Император будет произносить речь.

Началась торжественная часть. Александр Восьмой с бокалом шампанского поднялся на небольшую сцену, с которой ушёл мини-оркестр, и начал говорить. Его голос, усиленный микрофоном, проносился над замершими людьми. Даже слуги стали ходить медленно и тихо, словно тени, чтобы не испортить речь и при этом доставить напитки тем, у кого их не было.

Вместе с Мечниковым и Лакроссой мы спустились с галереи. Речь Императора, как и любого, пожалуй, государя была пространной. Поэтому она мне особо не запомнилась. Что-то про тяжёлый год, тяжёлое бремя Российской Империи, единство, сплочённость и так далее. Слова, верные во все времена. А подробности Император обсуждает с министрами и Советом князей каждый день.

После речи последовал короткий тост, люди вскинули вверх бокалы и выпили за здоровье Императора. Когда отпивал виски, чувствовал на себе чьи-то взгляды. Думаю, тут за всеми наблюдали на всякий случай. Вдруг кто-то не выпьет за здоровье Александра Восьмого? Придётся ответить на пару щекотливых вопросов после обыска в собственном доме.

Да, оппозицию нигде не любят.

Император покинул сцену, несколько князей из Совета тоже сказали свои тосты, прославляя правление Александра Восьмого, затем вышли трое царевичей, а четвёртого я заметил недалеко от себя.

– А тебя не пригласили? – кивнул на сцену, подойдя к Павлу.

Годунов с безмятежной улыбкой пожал плечами и ответил шёпотом, чтобы не услышали окружающие:

– Отец пригласил меня, но… я отказался.

– Почему? – удивилась Лакросса.

– Да, почему? – поддакнула Вероника, стоявшая сзади Павла.

Царевич аж подпрыгнул от неожиданности:

– Вы все здесь, что ли?

Я кивнул.

– И Агнес?

– Разносит напитки, – шепнула синеглазка, прячась за маской.

– Боже, ладно… – отмахнулся Годунов и снова обратился ко мне: – Я же инкогнито, помнишь? Предпочёл пока остаться Северовым.

Я хмыкнул и похлопал его по плечу:

– Ну хоть с отцом отношения наладил.

– Ага, – улыбнулся тот. – Причём благодаря тебе.

– Ч-чего? – Лицо Лакроссы вытянулось от удивления. – Дубов, ты в семейные психологи подался?

– Полегче, – замахал я руками. – Я не понимаю, о чём он. Всё это случайность.

Царевич смущённо провёл пятернёй по соломенным волосам.

– Всё твои тренировки. Кстати, когда мы их возобновим?

– Не знаю, – пожал я плечами. На сцене стоял цесаревич Алексей, произносил ужасно длинный, напыщенный и занудный тост. Даже Ярослав зевал позади него, а Владислав пытался наклеить улыбку на кислое лицо. – Завтра мы едем в Ярославль – нужно кое-что сделать в поместье. А затем вернёмся в академию, там как раз ремонт должен закончиться.

– Что ж, буду ждать тебя там! – Северов, я снова решил его так называть про себя, согнул руку в локте и похлопал по чуть выросшему бицепсу под тёмно-синим рукавом пиджака.

Хм, а я-то надеялся, что он не собирается возвращаться в академию. Я спокойно доучиться хочу!

Торжественная часть закончилась, оркестр вновь грянул музыку. Павел потерялся в толпе, мы с Лакроссой протанцевали ещё несколько танцев. Вокруг пестрели разодетые парочки, слуги разносили спиртное, из-за карточных столов раздавался смех, почтенные мужи в курительных уголках дымили сигарами и трубками, а некоторые дамы изящно касались губами кончиков своих мундштуков.

Виски немного ударил мне в голову, отчего платья и костюмы в стремительном танце слились в цветной калейдоскоп. Казалось, ничто не может испортить мне настроение.

– Кого я вижу! – произнёс язвительный голос. – Полукровка и горная ослица!

Я обернулся на этот противный звук и увидел знакомые лица. И этим лицам я вовсе не был рад. Блондин, брюнет и шатен из Преображенской академии со своими дамами. Мы сталкивались с ними несколько дней назад в магазине одежды.

Тощие стервы тоже оказались здесь, беря под локотки своих парней. Рыжая, блондинка и брюнетка. Если не изменяет память, длинный блондин – княжич Парнасов, а его подружка, похожая на сушёную воблу, – герцогиня Баранова. Два сапога пара.

Я двинулся на них, чтобы без лишних разговоров врезать провокатору в морду. Столкнувшись со мной взглядом, он тут же побледнел и попытался спрятаться за спинами товарищей.

– Только посмей прикоснуться ко мне! – заверещал он, привлекая внимание. – Я теперь знаю, кто ты такой, барон Дубов. Ты всего лишь последний представитель своего никчёмного рода. У тебя ничего нет, и ты учишься в какой-то Пятигорской академии. А туда набирают только ущербных, – цедил парень, явно жаждущий мести за унижение в нашу прошлую встречу.

Не помню, в парковочный столбик влетел он или кто-то из его друзей.

Я сделал ещё несколько шагов к нему, пока Парнасов говорил, но больше он не отступал.

– Знаешь что, Дубов? – поднял он вверх тощий палец. – Только попробуй тронуть меня, и моя семья сотрёт тебя в порошок, а племя твоей подружки изведёт под корень. Послушай моего доброго совета – вали отсюда. Таким, как ты, здесь не место.

Он мерзко осклабился, а все пять его подружек противно захихикали.

Что ж, некоторых жизнь ничему не учит… Да и какой нормальный бал без дуэли⁈

Я рыкнул ему прямо лицо:

– Я вызываю тебя на дуэ…

Договорить мне не дала втиснувшаяся между нами официантка с зелёной кожей. Агнес. Она принесла поднос с очень вкусно пахнущими пирожными.

– Господа! – бойко обратилась она к Парнасову с дружками. – Непременно отведайте эти пирожные. Они приготовлены по старинному французскому рецепту, который был утерян много веков назад. Они прямиком с императорской кухни, посланы вам лично Императором!

– В самом деле? – удивился Парнасов. Ему явно польстили слова Агнес, но при взгляде на неё он едва сдерживался, чтобы не искривить рожу в припадке брезгливости. Через секунду самодовольно улыбнулся и с нескрываемым торжеством взглянул на меня. – Хотя чего это я? Мой отец лично знаком с Императором, к тому же государь наверняка следит за учёбой лучших учеников в стране. И оценивает их по достоинству. В отличие от некоторых полукровок…

Я уже хотел двинуть ему промеж глаз, но Агнес взглядом остановила меня, а Лакросса сжала мою ладонь. Парнасов с дружками быстро разобрали угощение с подноса. Причём забрали все пирожные, чтобы нам не досталось.

– Какое счастье, что хотя бы Император у нас в стране нормальный, – чавкал брюнет с крысиным лицом. – Уверен, близок тот день, когда нас пригласят на императорскую охоту.

Лакросса едва слышно прыснула смехом за моей спиной, затем опёрлась на неё, прошептав:

– Боже, благословенные идиоты…

– Знаешь, Дубов, – проглотил последний кусок Парнасов, – если продашь своё жалкое имение, то, может быть, тебе хватит на одно такое пирожное.

Его дружки снова мерзко засмеялись. А позади меня Лакросса хлопнула ладонью по лбу. Она-то знает, что с деньгами у нас полный порядок.

Агнес учтиво поклонилась, спрятав поднос в подмышку, подмигнула мне и отошла в сторонку.

– Что? – не унимался княжич. – Теперь понимаешь, где твоё место, барончик? Я отмечен милостью самого Императора, а ты…

Дальнейшее словоизвержение Парнасова я не слушал, целиком сосредоточившись на разговоре, развернувшемся за моей спиной.

– Госпожа Морок из племени Горных Ястребов, – прозвучал голос.

– Я… польщена, что вы знаете, кто я такая, – отвечала оркесса.

– Государь должен знать своих верноподданых, – снисходительно ответил Император. – Как вам праздник?

– Это… как первый глоток чистого горного воздуха после выхода из шатра.

– Как поэтично! – засмеялся царь.

А я сделал шаг в сторону, обернувшись так, чтобы видеть и Императора, и Парнасова с дружками. Довольное лицо княжича сразу вытянулось, кровь отхлынула от него, а губы задрожали в немом благоговении и ужасе.

– В-в-ваше В-в-величество! – выкрикнул он, сгибаясь в поклоне. – Мы рады присут…

Княжич вдруг замолчал, покраснел от натуги и схватился за зад. Но не смог сдержать звонкую трель из штанов.

– Боже, что с вами? – скривился отец Северова.

Дружки Парнасова тем временем, как автоматы, повторяли действия княжича. То есть схватились за задницы, а кто-то попытался закрыть рот, сдерживая рвотные позывы. Через несколько секунд мои ноздри начала щекотать удушливая вонь.

Боже, да что с ними такое? Мне даже на мгновение стало жаль бедолаг. Так обосраться перед самим Императором… Кажется, сегодня шесть родов сразу потеряли почёт и уважение государя.

– П-п-простите, Ваше Величество! – проорал Парнасов, одной рукой расталкивая друзей, а второй пытаясь сжать ягодицы. Он стремительно убежал в сторону туалетов, а его друзья и подруги сдристнули, почти в буквальном смысле, за ним.

– Какой уфас… – покачал головой Император, зажав нос. – Стланно, сегодня лаботала целая команда дегустатолов. Такого плосто не могло плоизойти! Уйдём отсюда немедля! Фто са фонь…

Государь поспешил прочь, а мы за ним. Лакросса давилась от смеха, а Агнес, спрятавшаяся в стремительно редеющей толпе, беззвучно хохотала и вытирала слёзы. Понятно, чья проделка! Я ей потом устрою… Но сначала сам проржусь.

Мы забрались на галерею, откуда вышли на балкон на свежий воздух. И как раз вовремя, потому что грянул праздничный салют. Народ внизу высыпал посмотреть на великолепное зрелище. Стояла звёздная ночь. Прожекторы погасили, чтобы было лучше видно взрывы. Ввысь взмывали огненные росчерки, с грохотом вспыхивая и рассыпаясь мириадами цветных брызг. От красоты захватывало дух.

Император снова вёл с кем-то оживлённую беседу в стороне от нас. В мою руку втиснулась узкая и прохладная ладошка оркессы. Кроме нас здесь было немного народу. Несколько пар, один седой дворянин в окружении сразу нескольких куртизанок, да государь с собеседниками.

Лакросса приложилась щекой к моему плечу и прошептала, глядя вверх:

– Спасибо.

– А? – витиевато ответил я.

– Что взял с собой в Петербург. Я отлично провела время, завела несколько знакомств и… почувствовала себя настоящей аристократкой. Сам понимаешь, на родине, в горной деревне из шатров, довольно трудно ощутить подобное.

– Я бы предпочёл деревню с озером неподалёку, – хмыкнул я.

Девушка тихо, мелодично засмеялась.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

Салют продолжался полчаса, завершившись грандиозным взрывом сразу нескольких фейерверков. Они осветили и раскрасили всё небо.

Праздник подходил к концу. Внутри снова заиграла музыка, но как-то нестройно, будто оркестр одновременно били по рукам. Скрипка завывала, трубы резали по ушам, а флейта звучала так, будто в неё кашляли, а не выдыхали. Мы вошли обратно в бальный зал, с любопытством оглядываясь. Народ тоже заходил с улицы на уровне первого этажа. Но через мгновение первые ряды ломанулись обратно. Мимо нас на балкон пробежала Агнес, высоко задирая ноги и крича:

– Спасайся кто может!

Музыканты сбивчиво играли, но сверху было видно, как они кривились, а некоторые и вовсе заходились утробным кашлем. Вскоре я понял причину. Из-под дверей туалета по дорогому паркету расползалась зловонная коричневая лужа.

– Агнес! – проорал я, ища паршивку взглядом, но её и след простыл. А у меня задёргался глаз.

Пряча носы в кулаках, мы с оркессой и подоспевшей Вероникой выбрались обратно на балкон. Первые несколько секунд я просто пытался отдышаться. Ей-богу, лучше бы Парнасову просто вломил, чем это…

Тут же заметил зелёную полторашку, которая не могла перестать смеяться.

– Агнес, так это твоих рук дело? – догадалась оркесса.

Гоблинша быстро-быстро закивала головой.

– Я этих засерь сразу приметила. Все такие надменные, что аж зубы сводило, – говорила она. – Меня они не узнали, но когда проходила мимо, сказали пару ласковых про моих родителей и про всех гоблинов. Ну я и… не удержалась. Подсыпала кое-что в булочки.

Вероника с Лакроссой какое-то время молчали, а затем разразились диким хохотом.

Боже, за что мне всё это? А если служба безопасности узнает? Нас же навсегда внесут в чёрный список во всех бальных залах Империи! С другой стороны… эти идиоты уничтожили все улики. Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. А пока…

– Агнес! – строго окрикнул я, прерывая веселье. – Выведи нас отсюда так, чтобы никто не заметил.

– З-зачем? – опешила она. – И как?

– За мясом. Как-то же ты сюда проникла, верно? Уходим, пока эти коричневые воины не выскочили в поисках тебя.

– Ой! А я и не подумала… – хлопнула себя по щекам Агнес. – Идёмте! Здесь есть боковая лестница, а дальше я проведу.

Вчетвером мы выбрались с балкона. Следом за нами увязались такие же бедолаги, как и мы, но затем мы потеряли их из виду. Гости дворца разбрелись по саду. Кто гулял, кто уже собирался домой. Время позднее, а танцы вряд ли продолжатся. Хотя через несколько минут я услышал музыку в глубине сада, но желания танцевать у меня больше не было. Вдруг эти проблемные женщины ещё что-нибудь учудят. А количество нервных клеток у меня ограничено.

Какими-то потайными тропками мы миновали сад и лабиринт из живой изгороди. Агнес подготовилась тщательно, изучила маршрут. Лабиринт вывел нас на большую парковку, где кучковались водители, мы заприметили своего, который привёз нас сюда, и я знаками показал, что мы собираемся уезжать.

Когда мы все разместились в салоне и машина тронулась и выехала за пределы дворцовой территории, я наконец задал давно волновавший меня вопрос:

– Итак, раз вы все здесь, то кто остался с волчонком?

– Никто, – произнесла Агнес, будто это само собой разумелось. – Мы с Вероникой его с собой взяли.

У меня задёргался второй глаз.

– Агни, лучше выкладывай всё сразу, – видя моё состояние, попросила оркесса.

– Не искри, Коля, – чуть виновато улыбнулась гоблинша. – Конечно, мы не стали тащить его во дворец. Оставили в лесу неподалёку.

– Вы хоть понимаете…

Я хотел произнести гневную тираду о том, что лес вокруг наверняка охраняется и если заметят молодого Лютоволка, то пристрелят его без всяких раздумий. Но в итоге просто горестно вздохнул и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Мысленно я нашёл свою сферу души и по нити, тянувшейся от неё, – сферу души Альфачика. Взглянул на мир его глазами.

Что радовало, волк был в полном порядке и находился где-то неподалёку. Бежал по лесу, пытаясь догнать нашу машину, мелькавшую между деревьев. Я видел отблески фар. Он отчаянно лаял, но мы, естественно, его не слышали. Пытался предупредить. О чём?

Ответ сам всплыл в сознании.

Опасность!

– Осторожно! – выкрикнула Лакросса, вырывая меня из транса. Мы с ней сидели по ходу движения.

Машину сотряс страшный удар, и её закрутило. Визжали шины, водитель отчаянно крутил баранку, пытаясь выровнять неуклюжий и тяжёлый лимузин. За миг до аварии я успел заметить человеческую фигуру, мелькнувшую в свете фар. Затем автомобиль сбил человека, и его тело взлетело вверх.

Наконец вращение прекратилось, и машина замерла на месте, скатившись на обочину. Из-под смятого капота повалил пар из разбитого радиатора. Двигатель заглох, погрузив нас в тишину. Я огляделся, и на первый взгляд с девушками всё было в порядке. Так, взбаламутило немного.

Дверь слева от меня вдруг смяло неведомой силой, а затем с ужасным скрежетом вырвало.

В следующий миг меня дёрнули за ворот смокинга, и я полетел.

Глава 19

Покои Светлейшего князя Деникина в Императорском дворце

Вчера

Вадим Алексеевич Деникин только сегодня впервые увидел Дубова-младшего. Высокий и мускулистый, будто целая гора мышц, полуогр внушал безотчётный страх. Его отец был меньше сына раза в два и сильно уступал в физической мощи. По крайней мере, так казалось, пока он не использовал Инсект. Первым порывом князя, когда он увидел на месте крушения дирижабля барона Дубова, слушающего предсмертную исповедь Медянина, было убить всех нежелательных свидетелей.

Дело в том, что Медянин и его идиоты-дружки своей западнёй на императорской охоте, спутали ему все карты и помешали его плану. Он послал новую группу отборных и верных воинов, чтобы прикончить Дубова и всех, кто окажется рядом. Но князь Деникин не знал, что с Дубовым будет сам Император. Он вообще ничего не знал и действовал практически вслепую, ведомый призрачной надеждой спасти сына, вытащить его из лап Тарантиуса.

Дубова выслеживали не только князь Деникин и Медянин с его шайкой. Был ещё третий игрок, который каким-то образом доставил в столичный лес Ледяного медведя. А ведь эти мутанты, как известно, живут на Северном полюсе да на островах в северных морях. Переправить живой танк – задача непростая, значит, этот третий обладает мощными ресурсами.

Как бы то ни было, для князя Деникина первостепенной задачей было убить Медянина и его подельников. Чтобы их показания не расходились с тем, какую картину нарисуют себе следователи Имперской Канцелярии с его подачи. На мертвецов можно многое повесить. Поэтому князь обрадовался, когда сам Император попросил оказать содействие в операции по искоренению родов предателей. И всё было бы хорошо… Не встреть он на месте крушения Дубова.

Деникин был уверен, что барон теперь что-то знает. Он попытался убить его, чтобы затем сделать вид, что перепутал и не знал, что Дубов не заодно с заговорщиками. Но вмешался царевич Владислав, пожелавший со своей личной гвардией сопровождать Деникина на охоте.

Князь устало прикрыл глаза и опустил голову на сцепленные в замок ладони. Он сидел за небольшим столом в гостевых покоях, а вечернее солнце окрашивало комнату в кровавые тона.

Завтра ещё этот чёртов бал…

И что делать дальше, Светлейший не знал. Отчаянно думал, как добраться до Дубова и Тарантиуса одновременно.

Недавно пришла первая хорошая новость: род барона Верещагина почти истреблён. Барон слишком много знал и теперь стал скорее опасен, чем полезен. Погибли все, кроме отца и сына. Верещагин-младший до сих пор находился в больнице под наблюдением, и подобраться к нему незаметно пока что не представлялось возможным, а отец залёг на дно. Ничего, его смерть – лишь вопрос времени.

А пока нужно разработать новый план действий.

Князь не заметил, как солнце село и комната погрузилась во мрак. По углам комнаты, за шкафами и в складках штор клубились тени. В приоткрытое окно залетел порыв ледяного западного ветра. Светлейший потёр глаза пальцами и потянулся к выключателю небольшой лампы на столе.

– Не стоит этого делать, – раздался тихий, вкрадчивый голос, сочившийся смертельным холодом.

Князь замер, боясь пошевелиться. Спина тут же взмокла от пота, ладони непроизвольно сжались в кулаки. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы взять себя в руки.

– Господин Тарантиус… – глухо произнёс Деникин. – Чем обязан?

Голос хохотнул.

– Всем.

Щёлкнул выключатель торшера на длинной ножке, и зажглась тусклая лампочка. Но от её света тьма в комнате, наоборот, сгустилась. Казалось, что она теперь повсюду, и остался лишь островок жёлтого света где-то очень далеко. Князь будто тонул в трясине, отдаляясь от огонька.

– Скажите, князь, – снова зазвучал голос откуда-то из темноты. – Всё ли готово к мятежу? Помнится, вы должны были наладить контакты с нашими зарубежными партнёрами.

Князь вдруг понял, что он устал бояться. Тарантиус всегда держал слово, так что его сын, скорее всего, уже мёртв. Из-за Дубова. И по телу Светлейшего разлилось ледяное спокойствие и стальная ярость.

– Всё это больше не имеет значения, Тарантиус. Я начну мятеж тогда, когда посчитаю нужным. Сейчас неподходящее время, а вы больше не будете говорить мне, что делать. Единственным вашим рычагом влияния был мой сын.

– В самом деле «был»? – Тьма будто отступила от островка света. Показалось кресло, в котором кто-то сидел, но его лица не было видно из-за балахона. Лишь бледный подбородок. – Я не идиот, чтобы лишать вас такой хорошей мотивации работать. Ваш сын жив и даже пришёл поздороваться.

В круг света вошёл высокий юноша и встал за спинкой кресла. Вот только Светлейший князь с трудом узнал в существе своего сына Юрия. Большую часть его тела покрывала чёрная материя, похожая на стекло. Она переливалась и изгибалась, порой в ней вспыхивали огненный всполохи фиолетового цвета. Только грудь и часть лица остались нетронутыми. Но бледную кожу испещряли сетки тёмных вен, а в глазах существа не было ничего. Только пустота.

– Я взял на себя смелость немного улучшить его. Дубов недавно овладел своим Инсектом в полной мере и теперь с каждым днём будет становиться всё сильнее. Обычному человеку, даже наделённому даром, одолеть его не под силу.

– Верните мне сына, – прохрипел князь, – и я завтра же принесу голову полукровки на блюдечке.

– Нет. Дубов больше не ваша забота, – отвечала фигура в кресле. Секунду назад это казалось невозможным, но голос Тарантиуса стал ещё холоднее. Он буквально обжигал льдом. – Забудьте о нём. Теперь у меня на него другие планы. Сконцентрируйтесь на вашей задаче, и тогда ваш сын к вам вернётся. Правда… не могу сказать, что изменения не коснулись его разума, но, поверьте, это по-прежнему малыш Юра.

Стеклянное существо сжало руку в кулак, чёрные пальцы издали тихий, угрожающий скрежет.

Князь моргнул, и комната приняла прежний вид. Кресло опустело, его сын исчез, оставив в груди отца лишь глубокую горечь и бесконечный страх.

* * *

Лес недалеко от Императорского дворца

Сейчас

Николай

Летел я недалеко и недолго. Зато, наверняка, очень красиво и художественно. Пока мой полёт не остановило дерево, крепко приложив меня по затылку. Аж звёздочки в глазах засверкали. Когда они исчезли, я увидел высокого человека с чёрными ногами и торсом. Странный материал не то одежды, не то какой-то новой брони мерцал и переливался всполохами фиолетового огня. Он лишь мельком глянул на меня. Нижняя половина лица тоже скрывалась за чёрной маской. Хотя выглядела она как часть тела.

Что за чёрт? Кто это такой?

Вдруг рука нападавшего превратилась в чёрный клинок. Он размахнулся и собрался вонзить его в салон стоявшей рядом машины. Свет фар вырывал из темноты кусок асфальта и причудливые деревья.

Я вскочил на ноги и понял, что не успеваю. Из машины на меня смотрели испуганные глаза девчонок. Враг схватился за край крыши и оттянул назад руку. Это мгновение будто замерло для меня. Им некуда бежать, они не успеют открыть дверь, когда клинок вонзится одной из девушек в спину.

Отчаянная злость охватила меня. Никто не смеет трогать моих друзей. Никто!

Я оттолкнулся от земли, но слишком большое расстояние разделяло меня и этого ублюдка. Как минимум нужно сделать два быстрых шага, а я не успевал сделать и одного. Человек издал стрекочущий звук и вонзил клинок внутрь машины.

Моё сердце пропустило удар, а потом заколотилось с утроенной силой.

Я увидел из-под руки убийцы, что происходит. За миг до того, как блестящее чёрное лезвие коснулось Лакроссы, в салоне раздалась короткая очередь. Пули врезались в меч, отклоняя его траекторию. Вспоротое сиденье изрыгнуло белоснежный наполнитель.

Убийца обернулся на выстрелы. Стрелял водитель из короткого пистолета-пулемёта.

– Никто не смеет нападать на моих пассажиров! – прокричал он, буквально выкатываясь наружу.

Вскочил и снова открыл огонь по врагу. Тот уже устремился к нему, замахнувшись клинком.

Но тут подоспел я и перехватил меч. Одной рукой обвил шею и плечо врага, не давая ему ударить, второй взялся за запястье первой, усиливая нажим.

– Ты заслужил хорошие чаевые, приятель, – кивнул я водителю. Он не стрелял, боясь попасть в меня.

Сейчас я передавлю противнику сонную артерию, и он отключится. Вот только с тем же успехом я мог пытаться задушить стальную трубу.

Но с ней и то больше шансов на успех. Враг будто вовсе не замечал меня. Он обернулся и взглянул бесцветными пустыми глазами. Странно, но я их узнал. Я видел этого брюнета прежде!

Вдруг тело врага налилось светом, а затем невидимая сила отшвырнула меня. Я едва успел призвать Инсект на всё тело, иначе меня бы просто расплющило о дерево – настолько силён был толчок. Вокруг ублюдка сияла фиолетовая аура. Водитель начал стрелять, но пули отскакивали от барьера. Убийца со скоростью молнии оказался возле бедняги, схватил за грудки и швырнул. Толстый сучок пронзил парня насквозь.

– Тварь! – прорычал я.

Ладно, посмотрим, как ты эту пулю отобьёшь.

Я призвал из кольца револьвер, в мгновение ока направив в него мощный заряд маны и выстрелил. Аура мигнула, но сдержала удар. А враг опять скользнул по мне равнодушным взглядом и устремился к машине с девушками.

– Бегите! – заорал я, продолжая стрелять.

Какого чёрта? Почему он нападает на девушек?

После третьего попадания аура погасла. Ещё один выстрел, и я этого гада прикончу. Я потянул спусковой крючок, курок пришёл в движение и вот-вот должен был сорваться, чтобы ударить по дну патрона.

Человек отскочил в сторону с траектории выстрела, и я увидел открытую с той стороны машины дверь и выбегающую Агнес.

Сукин сын! Я чуть не выстрелил! Наверняка у гоблинши был защитный механизм и на такой случай, но плешь бы она мне проела за лишний синяк на заднице. В основном из-за того, что он появился не в результате моих шлепков.

Я убрал палец с крючка и перенёс револьвер обратно в кольцо. От греха подальше, чтобы своих не зацепить.

Девушки тем временем перебежали дорогу и уже приблизились к стене деревьев. Остановились и обернулись на меня. Блин, дальше бегите!

Брюнет склонил голову, глядя на меня. В его глазах впервые промелькнула хоть какая-то эмоция. Любопытство.

Он снова бросился в атаку, но опять не против меня, а на девушек. Лакросса метнула несколько замороженных Вероникой копий, но враг с лёгкостью отбил их, оббегая машину. Он был быстр, очень быстро. Но и я уже оказался готов. Я тоже могу двигаться быстро.

Когда убийца снова оказался возле подруг и замахнулся клинком, его уже ждали я и мой молот. Я ударил сбоку, и он отлетел, ломая кусты. От его тела отпало несколько небольших фрагментов чёрного стекла.

Убийца встал и на этот раз не сводил с меня глаз. Девушки отступили за мою спину, Агнес прижималась к Лакроссе, которая держала несколько копий, готовая к атаке. Вероника держала в руках небольшой ледяной кинжал. Не знал, что она так может.