Текст книги "Барон Дубов 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Вместо ответа учителю я перенёс из кольца свёрток ткани и положил на столик между нами. Он взял его в руки, аккуратно развернул и всмотрелся. В складках лежал чёрный продолговатый кристалл с обломанными краями. В длину сантиметров десять. Шрам на лице Сергея искривился и побледнел. Учитель вернул кусок чёрного стекла на столик, не притрагиваясь к нему пальцами, и устало потёр пальцами переносицу.

– Значит, этим ранило волка? – спросил он.

Я кивнул, указывая подбородком на осколок.

– Он вцепился в руку нападавшего и отгрыз пальцы из этого…

– Что ж, не зря я не стал дожидаться возвращения… – Сергей Михайлович замолчал, глядя на вошедшего слугу.

Тот принёс поднос со свежезаваренным чаем и миской с домашним печеньем. Ставя его на столик между нами, протянул руку к осколку, который мешал. Учитель по боевой концентрации молниеносно схватил мужчину за запястье и раздельно произнёс:

– Не. Трогай. Это.

Слуга со страхом в глазах взглянул на чёрное стекло, в котором плясали языки оранжевого пламени, переливаясь фиолетовыми и сиреневыми всполохами на острых гранях.

– Прошу прощения, господин! – Он склонил голову и даже зажмурился.

Я завернул осколок в ткань и перенёс обратно в кольцо. От греха подальше. Слуга поставил чай, разлил его по кружкам, стуча носиком по краям, и удалился.

– … нашего общего друга, – продолжил Сергей Михайлович, когда за слугой закрылась дверь. – Я уже видел подобное.

– Когда? Где? – оживился я. Краем глаза заметил, что и девушки поглядывают в нашу сторону.

Альфачик, свернувшийся в гигантский шерстяной клубок сбоку от меня, дёрнул ухом и приоткрыл жёлтый глаз.

– Там, где этого добра навалом, – вздохнул учитель. – Это была одна из моих первых вылазок – я только прибыл на службу в дружину своего князя. Тогда нам казалось, что Саранчи почти не осталось, что окончательная победа близка… Князь приказал произвести разведку, пока затишье, и мы с небольшим отрядом отправились на запад. Не встретили никакого сопротивления, но чем дальше заходили, тем сильнее нам хотелось вернуться назад.

– Почему? – нахмурился я, предчувствуя недоброе.

– Ландшафт менялся всё сильнее, всё больше терял… человечность, – хмыкнул учитель. – Никаких деревьев или кустов, ни одной травинки в земле и ни одной птицы в небе – голая пустошь с выжженной землёй и только… – он кивнул на столик, где до этого лежал осколок, – чёрные кристаллы, торчащие из земли. Чем дальше мы заходили, тем больше их встречали. Дошли почти до Варшавы и увидели натуральные леса этих отвратительных штук. И Саранчу. Целые полчища, которые лишь ждали сигнала к атаке…

– Так значит, рядом с императорским дворцом на нас напала… Саранча? – не поверил я своим ушам. – Час от часу не легче.

Сергей Михайлович покачал головой, взяв кружку с чаем. Подул и аккуратно отпил.

– Не знаю, Дубов. Не уверен. Мы не смогли взять образец чёрного кристалла, первый: кто коснулся его, умер в страшных муках. А затем на нас напали, будто получили сигнал от сломанного камня, и мы едва унесли ноги. Нас преследовали несколько дней до самой границы с крепостями. Полчища тварей атаковали снова и снова, и мы думать забыли об этих кристаллах, хотели лишь выжить. Немногим удалось выбраться. Мой шрам, – он прикоснулся к лицу, – остался как напоминание о той вылазке.

Сергей Михайлович замолчал, и я тоже. Казалось, он не закончил, просто взял передышку. Я отпил чаю и закинул в рот печеньку. Вкусную и мягкую, с начинкой из подтаявшего сахара.

Учитель заговорил снова, глядя в огонь:

– Ты говоришь, что на вас напал человек, у которого некоторые части тела были из этого минерала?

– Вроде того, – пожал я плечами.

– Это что-то новенькое… Видишь ли, тот пехотинец Саранчи, что я показывал вам на уроке, лишь первая, самая низшая ступень развития этих монстров. Есть, как мы их называем, офицеры…

Я кивнул, припоминая тот урок.

– Но я не всё вам рассказал тогда: не хотел посеять панику, да и директор запретил…

Я нахмурился. Опять секреты. Ненавижу секреты!

– Я… не уверен… – Сергей подался вперёд, облокотившись на собственные колени. Языки пламени плясали в его задумчивых глазах. Как молнии в грозу. – Есть офицеры. Есть высшие и низшие, но все они легко отличимы от людей. А ещё у них есть шпионы. Выглядят, как люди. Практически неотличимы.

– Твою мать… – выдохнул я.

Девчонки тоже слушали, открыв рты и переглядываясь. Будто начали подозревать друг друга. Теперь понятно, почему на уроке нам об этом не рассказали: паранойя – штука опасная.

– Но этот минерал… – нахмурился учитель. – Я никогда не видел, чтобы он был частью живого существа. Даже Саранчи. То, с чем вы столкнулись, это что-то новое и очень опасное. Так что будьте осторожны. Если позволишь, Дубов, я возьму осколок и отправлю знакомому алхимику.

Я кивнул, снова перенося из кольца свёрток. Сергей тут же забрал его и спрятал во внутренний карман пальто. Про токсин я упоминать не стал – хотел сам поработать с ним на досуге. К тому же на месте нападения оставались ещё осколки, и за их изучение наверняка возьмутся имперские алхимики. Единственная проблема: бюрократические шестерёнки Империи вращаются ужасно долго.

– Ещё кое-что, – поднялся из кресла Сергей Михайлович, отставив пустую кружку. – Те руны, что были на теле гномского жреца в Гилленморе… Я не смог выяснить их происхождение, но у меня есть один старый знакомый. Он уверен, что это тоже связано…

– С Саранчой, – закончил я за него.

– Откуда ты знаешь? – удивился учитель.

– Да как-то всё вокруг одного места крутится…

Сергей Михайлович хмыкнул.

– Есть такое. Слишком всё одно к одному складывается. – Вдруг он посерьёзнел. – Но предоставь это дело армии и Имперской Канцелярии, сам не лезь. По крайней мере пока не закончил обучение в академии. Кстати, о ней. Занятия возобновляются со следующего понедельника. Рекомендую догнать программу обучения, потому что там вас будут ждать первые экзамены.

Не было печали, блин! Я уж забыл, когда последний раз держал учебник в руках. Вроде недавно… А может, и нет.

– И возобновим тренировки, Дубов, – учитель протянул руку, и я пожал её. – Если всё вертится вокруг Саранчи, попробую научить тебя бороться с ней. Противник опасный и непредсказуемый. Но пока я отправляюсь в Москву. В академию вернусь как раз к понедельнику.

– Даже не останетесь на ночь? – удивилась Лакросса, оторвавшись от книги.

Сергей Михайлович покачал головой:

– Поезд всего через несколько часов, а следующий только через два дня.

Вскоре он уехал на вызванном по телефону такси, и мы остались в старом особняке одни, не считая слуг. На поместье опустилась ночь, и все разбрелись по разным комнатам, чтобы приготовиться ко сну.

После разговора с Сергеем Михайловичем в моей голове роились вопросы и ответы, сталкивались, как снежинки в метель, и засоряли своими осколками мозг. Сосредоточиться на чём-то одном не выходило.

Я занял бывшую комнату отца. Достаточно большую, на третьем этаже с высокими окнами и широким балконом. С кроватью под тёмно-коричневым плотным балдахином. Распахнул стеклянные створки и вышел подышать свежим ночным воздухом. Надеялся, что прочистит голову.

Внизу раскинулся небольшой сад, освещённый фонарями. Горели не все. Чуть дальше убегала старая дубовая аллея. Фонари, заросшие ветками, отбрасывали причудливые тени на узкую дорожку.

Позади вдруг скрипнула входная дверь, и в комнату вошла Лакросса. Её бронзовая кожа в ночных сумерках казалась почти чёрной. На плечах покоился короткий халат из белого шёлка, который едва прикрывал её красивые ноги. Девушка робко улыбнулась, и я вошёл обратно в комнату, притворив двери.

– Знаешь, тот вечер на балу был прекрасен, – сказала она, подойдя ко мне и положив руки на плечи. Её взгляд бегал по моей груди, но не поднимался выше. – Только я представляла себе его окончание по-другому.

Я хмыкнул, предпочтя не говорить ничего. Нападение для всех стало сюрпризом.

– Планировала провести ночь после несколько иначе. Не в поезде, смотря на ваши с волком страдания.

– Некоторые вещи нам неподвластны, – сказал я.

Девушка подняла на меня ореховые глаза, и меня чуть не захлестнули эмоции, бушевавшие там. Надежда, любовь, страх, даже толика гнева. И как она всё держит в узде? Я ощутил сводящий с ума запах её тела.

– Да, верно, – сказала Лакросса. Она сделала шаг назад и слегка повела плечами. Тихо шурша, халат упал на пол. Под ним не было ничего. – Но кое-что нам по силам. Например, это…

Оркесса схватила меня за шею и притянула мои губы к своим, впиваясь горячим поцелуем. Я положил руки на её крепкие ягодицы, но она тут же отпрянула, со смешком подняла ногу и толкнула меня на кровать.

Глава 23

– Решила не дожидаться третьего свидания? – с ухмылкой спросил я, когда мы утром вместе с Лакроссой пошли в душ.

Ну как утром… Ночка выдалась крайне горячей, а ненасытная оркесса оказалась очень гибкой и местами чувствительной. В нас обоих бурлила жизненная сила после приёма того зелья, так что заснули мы на смятых простынях далеко за полночь. Было упоительно хорошо.

– Я второе из тебя выбивала несколько недель, – смеялась оркесса, намыливая налитую грудь и смотря на меня кокетливым взглядом. – А третьего дождалась бы только к старости.

Я хохотнул, снял немного пены с её груди и сдул ей на лицо. Лакросса зажмурилась и, смеясь, взвизгнула. Завязалась небольшая пенная драка под струями горячей воды. В конце концов мы выпали из ванны прямо на кафельный пол. Плитка потрескалась, сверху на меня рухнула девушка, а на неё – перекладина со шторкой для душа. Вот только по лбу трубка звонко ударила почему-то меня.

Лакросса счастливо засмеялась, глядя на моё обескураженное лицо. Я прищурился, цокнул языком и покачал головой.

– Как можно смеяться над чужим несчастьем? – притворно обиделся я.

Но девушка меня проигнорировала, устраиваясь поудобнее.

– Кажется, кто-то снова рад меня видеть, – прикусила она нижнюю губку, благодаря чему под ней отчётливее прорисовались маленькие клыки. Кстати, ночью, как можно было опасаться, они совсем не кололись. Нигде.

С пола поднялись мы минут через пятнадцать, снова приняли душ и спустились к завтрако-обеду.

Следующие несколько дней мы провели в сладкой неге и блаженной праздности…

Ха-ха, вру! Я заставил всех страдать! До обеда тренировки, после обеда медитации, а затем учёба! Девчонки буквально взвыли. Но, учитывая последние события, я хотел подготовиться как можно лучше. После встречи с Сергеем Михайловичем меня не покидало нехорошее предчувствие. Будто впереди грядёт что-то крупное и страшное. Самое печальное, что я не знал, кому надо дать по морде, чтобы избавиться от этого чувства. Пока не знал.

Сейчас нужно подготовиться к большой драке. И к экзаменам.

Однажды, видя, как я «терзаю» девушек, Морозова решила их подбодрить. И сама попала под раздачу. А что? Ей тут моё поместье ещё защищать от чужих посягательств. Не всё время же полагаться на князя Мечникова. Так что все были при деле.

У баронессы оказался неплохой морозный Инсект – Ледяная стрела. Она могла запускать неограниченное (вернее, ограниченное только количеством маны) число сосулек, которые, пронзая врага, его замораживали или замедляли.

Спустя несколько дней мы сели на поезд до Пятигорска, и к вечеру пятницы уже были там. Успели как раз к отбытию вечернего поезда в академию.

За эти пару недель она преобразилась и встретила нас укреплёнными стенами, как у крепости. С бойницами и толстой кладкой. Я ещё ощутил магическую энергию, значит, и без магических ловушек не обошлось. Внутри всё было как новое.

Ни следа копоти на зданиях, разрушенные восстановлены, сгоревшие деревья срублены и посажены новые. Только студентов очень мало. Ну да к началу занятий в понедельник их станет больше. Хотя не удивлюсь, если некоторые особо заботливые родители подыскали своим деткам другие учебные заведения. Более безопасные.

Перво-наперво разошлись по своим комнатам раскладывать вещи. Лютоволк пошёл со мной, хотя его размеры несколько пугали встречных учеников, отчего они прижимались к стенам и с опаской провожали нас взглядами. Но Альфачик не показывал к ним никакого интереса – явно устал с дороги.

В комнате меня уже ждал новый чистый комплект школьной формы. Я скинул кожаную куртку, которую подарили в императорском дворце перед охотой, и повесил её в шкаф рядом с жилеткой княжны. Улыбнулся, вспомнив о ней. Об Онежской, а не о жилетке. Хотя и по последней я тоже соскучился. Удобная, стильная, но не для Питера.

Для Лютоволка места здесь было как-то маловато. Он попытался улечься возле камина, но своей тушей чуть не уронил письменный стол и торшер, стоявшие рядом. Я уселся на кровать и встретился взглядом с печальными жёлтыми глазами. Тяжело вздохнул. Альфачик тоже.

Просьба волчицы выполнена, волчонок спасён, причём дважды. В первый раз и вовсе ценой частички моей души, из-за чего мы навсегда связаны. Что же с ним теперь делать? В академии ему как будто не место…

Мои раздумья прервал стук в дверь. Пришла Агнес, за ней вскоре подтянулись Лакросса с Вероникой. Из-за малого количества студентов в женской части общежития было скучно, и они пришли ко мне. Я не был против. За эти дни и сам прикипел к девушкам, так что не возражал, когда они заняли оставшееся в крохотной комнате место учебниками и своими симпатичными задницами.

Так вечер и прошёл. Сходили на ужин в столовую, прихватив свежее мясо и для волка. Между чтением учебников и домашними заданиями развлекали себя разговорами. К ночи разошлись по своим комнатам.

Утром, после завтрака, я взял с собой Лютоволка в конюшню, где мне заседлали Гнедого. Конь явно соскучился по мне, потому что сразу сорвался в галоп, едва мы покинули территорию академии. Альфачик же только обрадовался неожиданной гонке. Мы так и неслись на восток по горным дорогам и лесам, забираясь всё дальше. Направление задавал я, а волк с конём бежали наперегонки. То Серый вырывался вперёд, то Гнедой. Я же радовался холодному ветру в лицо.

Через несколько часов очутились в знакомой долине с озером, и я натянул поводья, замедляя коня. С его губ срывалась пена, а у волка свешивался из пасти язык. Но оба выглядели счастливыми. Дальше коня я пустил лёгкой рысью. Если не изменяет память, то здесь нужно повернуть налево…

Вскоре добрались до пологого склона с пещерой. У его подножия Альфачик пришипился и начал будто поскуливать. Почуял знакомые запахи.

Когда я привязывал коня к сосне на опушке перед склоном, услышал рычание за спиной. Гнедой сразу забился в истерике, пытаясь сорвать поводья, но узел я уже успел завязать. Медленно обернулся и увидел, как ко мне подкрадываются три небольших волка.

Так-так, похоже, старые знакомые меня не узнали. Оно и неудивительно: когда мы встречались с ними в прошлые разы, эта троица была ещё слепыми волчатами. Они крались между деревьями, прижавшись к земле и оскалив зубы. Но стоило им выйти, как сбоку на них налетел серый вихрь. Альфачик и его братья закружились, кусая друг друга и рыча, но как будто не всерьёз, понарошку.

В это время я ухватил коня за шею и заставил его стоять спокойно, похлопывая по боку. Постепенно Гнедой успокоился, но ещё долго косил глазом на драку четверых волков.

Братья Альфачика сильно уступали ему в росте и силе, но их было трое, а он один.

Не знаю, сколько продолжалась бы эта драка, но громкий и резкий рык заставил драчунов замереть. Один повис у Альфачика на хвосте, другой пытался грызть заднюю лапу, но мешала длинная шерсть, и он постоянно чихал, а третий болтался в пасти крупного брата.

Из леса медленно и грациозно вышла мать, и Альфачик выплюнул брата вместе с клочком оторванной шерсти. Ещё один рык, и самый глухой, что грыз заднюю лапу, тоже замер, прижав к голове уши.

Они начали переговариваться на своём волчьем языке, что-то воя или скуля. В названиях звуков, издаваемых волками, я не разбирался. Сказал только, обращаясь к волчице:

– Возвращаю.

Она посмотрела на меня, а затем на Альфачика. Они сблизились и обнюхали друг друга, узнали наконец и потёрлись мордами.

Что ж, вот семейка и воссоединилась. А я, пожалуй, поскачу назад. Может, успею к обеду, а затем отправлюсь в город. Есть там пара дел.

Отвязал коня, но остановился, услышав повизгивание. В руку ткнулся большой мокрый нос.

– Ну чего тебе? – хрипло спросил я, оборачиваясь к Альфачику. – Ты дома.

Трудно было признаться самому себе, но отпускать Лютоволка я не хотел. Но поступить иначе не мог. Кто я такой, чтобы разъединять семью?

Бывший волчонок виновато посмотрел на меня, затем обернулся на мать с братьями, замершими у ног волчицы. Они ждали, но она, похоже, всё решила ещё тогда. Альфачик медленно подошёл к ней и потёрся головой о её пасть. Она ответила тем же, а я услышал тяжёлый вздох. Затем волчица лизнула своё дитя в лоб и пастью оттолкнула от себя.

Альфачик так же потёрся о братьев, которые выглядели его собственными щенками, а затем подошёл ко мне, боднув в грудь. От него пахло лесом.

– Похоже, придётся искать апартаменты побольше, – хмыкнул я. На сердце сразу стало легко.

Благодаря нашей связи, я чувствовал, что это решение далось Лютоволку нелегко. Не знаю, о чём они там успели поговорить. Может, его мать считала, что раз я спас ему и ей жизнь, то он теперь должен отплатить за них двоих, спасая меня? Не знаю.

Волк в последний раз обернулся на семью, но её там уже не было. Когда по горной тропе мы покидали долину, Альфачик остановился и громко завыл. Над кромкой елового леса в ответ пролетел прощальный многоголосый вой.

* * *

После обеда я отправился в Пятигорск. На Гнедом добрался меньше чем за полчаса, затем оставил его в конюшне недалеко от вокзала. С моими и его габаритами перемещаться по городу было неудобно.

Стоял яркий ноябрьский полдень. Народу на улицах была просто тьма. На трамвае добрался до торгового квартала и отыскал наконец лавку кузена мастера-кузнеца Гилленмора, Мортона.

Звякнул колокольчик, когда я вошёл внутрь. Помещение небольшое, заставленное витринами с холодным оружием и манекенами в броне, кольчугах и доспехах. Пахло сажей и горячим железом. На звонок колокольчика никто не вышел, зато из дальней части лавки, где виднелась небольшая приоткрытая дверь, доносилась ругань.

– Не трогай мой горн! – кричали хриплым, басовитым голосом.

Ему отвечали высоким и пронзительным:

– Я всего лишь хочу улучшить твою старую рухлядь! Почему ты не можешь довериться мне?

– Если я ещё хоть раз увижу тебя рядом с моим…

– Нашим!

– Нет, с моим! С моим горном! То я тебе пару ребёр улучшу и все зубы, понял?

Я сильнее приоткрыл дверь, заглядывая. Это помещения было куда больше, но из-за кучи оборудования, стоек с заготовками, наковальни и большого кузнечного горна оно казалось меньше. Ещё и плохое освещение скрадывало размеры.

Возле горна переругивались невысокий гном и зеленокожий гоблин. При моём появлении они резко замолчали. Пригнув голову, я вошёл внутрь.

– Если я помешал, то могу зайти позже.

– Нет-нет! – тут же замахал руками гоблин и шепнул своему коллеге, но я всё равно услышал: – Из-за тебя чуть клиента не потеряли!

Гном молча погрозил ему кулаком, прикусив собственные усы.

– Чем можем услужить такому… богатырю? – сложив вместе ладони в подобострастном жесте, елейно спросил гоблин.

Кратко объяснил им цель своего визита, упомянув, что я от Мортона.

– Мой кузен! – радостно осклабился гном. – Он писал о вас. Барон Дубов, верно?

Я кивнул.

– Проходите-проходите! Друзьям моего кузена я всегда рад! Я – Торвальд, а это, – он показал рукой на гоблина, – мой так называемый коллега Генрих.

– Так называемый, значит? – выпрямился гоблин, вскинув бровь. – Я тебе это припомню…

Но Торвальд не обратил на него внимания.

– Мортон писал, что были проблемы с рукоятью… Ну, показывайте.

Я прошёл вглубь в сторону горна, где было светлее из-за алых углей. Впрочем, и жарче – аж сразу спина намокла. Проходя, неловко зацепил плечом одну из стоек, и она упала прямо на гоблина, засыпав его необработанными пластинами брони.

Торвальд довольно засмеялся, запрокинув голову.

– Так ему и надо!

– Я в порядке! – глухо произнёс Генрих из-под заготовок, вытянув вверх руку.

Помог ему подняться, затем подошёл к горну и перенёс из кольца молот.

– Узнаю его мастерскую работу, – восхитился гном, беря в руки оружие размером с него самого.

– С рукоятью всё отлично, – сказал я. – Но уж больно коротковата.

– Оно и понятно! Под гномскую руку сделано…

Гном и гоблин склонились над молотом, рассматривая его в алых отблесках углей. Со стороны это выглядело забавно: гном оценивающе глядел снизу, а гоблин – сверху.

Генрих кивнул каким-то своим мыслям и с воодушевлением произнёс:

– У меня есть идея! Мы сделаем вам новую рукоять, но ещё встроим в неё клинок! Чтобы вы могли убивать, когда убиваете…

Я хохотнул:

– Что ж, звучит неплохо. Иногда и правда не хватает какого-то колющего оружия. Во сколько мне это обойдётся?

– Сущие копейки! Торвальд, любезный, будь так добр, составь список необходимых ингредиентов.

– Бу сделано… – пробормотал гном, с трудом отводя взгляд от молота. – Руны высший класс, господин барон.

Он вытащил из передника замызганный блокнот и огрызок карандаша.

– Основная проблема в ингредиентах для рукояти, – говорил Генрих, пока Торвальд писал. – Вот с ними придётся повозиться. Стоят дорого, а добываются тяжело.

– Так, уголь из кожи Подгорного Бармаглота, кишки Осиной Королевы… – перечислял, записывая, Торвальд. От последнего ингредиента меня и вовсе передёрнуло – ненавижу ос. Гном, закончив список, сказал: – Почти всё это легко достать, купить или выменять у местных алхимиков… Мы бы и сами этим занялись, но уж больно работы последнее время много: делаем смены уже по четырнадцать часов – пытаемся закрыть потребность в оружии для наших войск после взрывов в Кузнях Гилленмора. Ну да вы и без меня о них знаете…

Кузнец потёр лоб ладонью, оставив след из сажи.

– Основная проблема достать вот эти… – он наклонился над списком, положив его на край горна, и подчеркнул несколько особо жутких наименований, – особенно Чёрную жемчужину.

– Корабль? – вскинул я бровь, вспомнив одну древнюю легенду.

– Ага, дирижабль! – съехидничал гоблин, рывшийся на полках. – Нет, это просто жемчужина, которая образуется внутри Кальмарной Ракушки. Редкий монстр, встречается только в пресных водоёмах. Где его искать – чёрт знает.

– Чёрт может и не знать, – наставительно заметил Торвальд, вытирая руки о передник.

– А как он выглядит? – уточнил я, наморщив лоб.

– Высокий, рогатый, с копытами…

– Да не чёрт, а ракушка, – вздохнул я.

Мне описали монстра как двустворчатую плотоядную ракушку, вроде устрицы, только в несколько метров длиной и с кучей зелёных щупалец из водорослей.

Ох, не зря мне показалось это название знакомым! Как и Чёрная жемчужина. Я как раз знал, где обитает одна такая ракушка. Эта тварь с зубами внутри створок пыталась сожрать меня, как я валялся деревянной статуей на дне одного местного озера. Туда я попал тоже не по своей воле – отбивался от Чёрного наёмника, да не будет мира его праху никогда.

Так что от кузнецов я вышел с солидным списком ингредиентов для рукояти и с чётким знанием, где достать как минимум один из них. Я помнил, как что-то мелькало в пасти того монстра, когда он пытался меня сожрать.

По пути на вокзал зашёл ещё в оружейную лавку к знакомому старичку. Он мне обрадовался почти как родному сыну и поведал, что получил чрезвычайное удовольствие, работая над патронами для меня. Что ж… Я рад стараться! Купил у него новенькие, блестящие цилиндрики и отсыпал ещё стреляных гильз.

Вот теперь можно назад в академию.

На город уже опускался вечер, когда я вернулся к конюшням. Народ в основном стекался в сторону центра, где было больше питейных заведений и клубов. Я с улыбкой вспомнил, как работал вышибалой в Шишбуруне. Надо будет посмотреть завтра, нет ли ещё заказов… А пока обратно в академию.

На выходе с конюшен меня поймал посыльный. Герцог Билибин прознал, что я вернулся, и приглашал на рыбалку.

Что ж, можно совместить приятное с полезным!

* * *

– Да, занятны дела твои, милостивый государь… – задумчиво произнёс герцог Билибин. – После твоей истории, Дубов, я рад, что выбрался из этого сумасшедшего зоопарка. Хоть ненадолго. В последнее время уже нервишки пошаливать начали… Хотя, признаться, – он наклонился в мою сторону, схватившись за борта, отчего лодка качнулась, черпнув холодной воды – день сегодня был ветреный и холодный, – мне нравится моя работа. Но любой человек и от любимой работы может устать.

– Поэтому и пригласил меня на рыбалку?

– Первый выходной за долгое время, – кивнул герцог.

Мы качались в лодке посреди небольшого продолговатого озера. В длину оно было метров четыреста-пятьсот, в ширину – сотню, а в глубину, как я помнил, около сорока. Герцог надел непромокаемый плащ из дорогой ткани, тёплую красную кофту, тёмные штаны и высокие сапоги. Я оделся проще: жилетка, водолазка да штаны. Обувь снял. Если всё пойдёт, как я задумал, она мне только помешает.

– Неужто вычислили тех, кто заказал нападение на академию и на Павла? – удивился я.

– Нет, – сразу погрустнел Билибин. – Выживших ассасинов убили на границе. Что удивительно, убили те, кто их и пропустил на территорию Империи. Правда, тех тоже кто-то… – Максим провёл по шее пальцем. – Тогда все ниточки обрезала умелая рука.

– А те шестеро?

– Пока глухо, но поиски продолжаются. Ищут по зубам и старым травмам, но сам понимаешь: медицинские архивы просмотреть – дело небыстрое. Особенно когда не знаешь, где эти травмы получены. Этим Имперская Канцелярия занимается.

– Кремницкая? – хмыкнул я.

– Вижу, тебе приглянулась леди в чёрном! – засмеялся герцог.

– Если захочу, чтобы кто-то проводил меня на свет иной, то это будет она.

– Похоже, ты и в Петербурге с ней встречался! – рассмеялся Билибин.

– Было дело. Я считаю, что все эти события – звенья одной цепочки, – потёр я подбородок, а затем продолжил крепить леску на короткое удилище, которое одолжил у герцога.

Волны тихо бились о борт деревянной лодки. Вокруг стояла тишина, и наши голоса разносились далеко над пустынным предгорьем.

– Ну или нескольких цепочек, – продолжил говорить я, – которые местами спутались. Вот на эту мысль и Кремницкую попытался натолкнуть. Посмотрим, что она выяснит.

– Ладно, – отмахнулся герцог. – Что ты всё о работе, да о работе. Дай отдохнуть человеку, а, Дубов? Я и в местных делах погряз по самую маковку, а об уровне Империи даже думать не хочу. Взятки, коррупция, контрабанда, торговля людьми. Кавказ – клоака похлеще Питера. Только со своим колоритом…

– И это я о работе говорю? – не упустил я случая уколоть трудолюбивого аристократа.

– Так! – вдруг напрягся он, привстав над скамейкой. – Обожди, барон, обожди – клюёт, кажется!

Он бешено заработал своей навороченной удочкой, пытаясь вытянуть рыбу. Яркий поплавок то всплывал над водой, то скрывался в синей глубине. Наконец герцог с победным кличем выдернул рыбу из воды, и… я поймал её, сорвал с крючка и насадил на свой. Крючок, естественно. Большой такой, больше похожий на лодочный якорь.

– Эй, это моя добыча, Николай! – Герцог потянулся к рыбе, оперевшись одной рукой на скамейку между нами.

– Кто поймал, тот и съел, Макс, – ответил я. – Старинная поговорка Дубовых.

– Вот именно! Я её поймал, Дубов, я!

– Иногда, господин Билибин, – поучал я герцога, – чтобы поймать большую рыбку, надо пожертвовать малой.

С этими словами я бросил честную добычу Максима Андреевича в воду. Он было рванулся за ней, но вовремя вцепился в борта лодки и замер, глядя, как серебристая тень тает в глубине озера.

– Ну и гад же ты, Дубов, – обиженно произнёс герцог. – Это мой первый улов за несколько месяцев, а ты… выбросил его!

– Да не выбросил, – хохотнул я, дёргая толстую леску. – Ловим на живца одну большую и страшную тварь. Кальмарную Ракушку. Она мне кое-что должна.

– Ты меня убить вздумал, Дубов? – прищурился Билибин

Его серые глаза стали похожи на острия стальных клинков.

– Никто сегодня не умрёт, – отмахнулся я, травя леску с рыбой, которая устремилась на дно подальше от гибели. По крайней мере, она думала, что так спасётся. А я тут же поправился: – Ну может быть, кроме ракушки. И того, кто задаёт слишком много вопросов.

Вскоре удилище из моих рук рвануло с такой силой, что я едва удержался. Применил дубовый Инсект, сращивая ступни с дном закачавшейся лодки. По щиколотку плескалась вода. Где-то была небольшая течь. Встал, удерживая леску одной рукой. Рвануло её снова и не хило, аж в ладонь врезалась. Я напрягал мышцы ног, балансируя целой лодкой на поверхности озера, чтобы она не черпала бортами. Плечи и спина начали гудеть от напряжения.

Ух, хорошо! Вот это я понимаю! Даже соскучиться успел по такой рыбалке.

Лодку швыряло, как в шторм. Герцог едва мог удержаться на одном месте, то бледнея, то зеленея. Ох, лишь бы не вырвало. Во все же стороны полетит прикормка, блин!

Леска со специальной алмазной нитью в центре хорошо держалась. На какой-то миг давление ослабло, и я начал её вытягивать.

Процесс оказался небыстрый. Леску то снова вырывало из рук, то я быстро вытягивал её. Борьба продолжалась с четверть часа, а то и больше, пока под беспокойной поверхностью не показалось тёмно-серое пятно. Спустя ещё столько же времени я подтянул к борту лодки огромную ракушку. Она клацала зубами и разрезала воздух зелёными щупальцами, что росли из того места, где соединялись нижняя и верхняя ребристые створки. И их было больше двух дюжин!

Герцог вовремя сориентировался и выхватил из ножен обычный меч. Он засветился и засвистел в воздухе, обрезая тентакли озёрного чудовища. Ракушка издала визг ярости.

– А где трость, герцог? – улыбался я, уже наслаждаясь схваткой с монстром. В жилах бурлила горячая кровь. – Я думал, это ваше любимое оружие!

– Потерял или оставил, не помню где… А, чёрт! – выкрикнул Билибин, пригибаясь под свистнувшим тентаклем.

Я улучил момент и сунул удилище под ногу, наступив на него и срастив стопу с досками обратно. Теперь никуда не денется. Вцепился в створки раковины и начал со скрипом их раздвигать.

– Какого чёрта ты творишь, Дубов? – кричал герцог.

– А ты что, моллюсков никогда не пробовал? – радостно хохотал я, работая руками. На предплечьях и бицепсах вздулись вены. Инсект я не призывал – не видел смысла. Мне нужно моё осязание, а морёная плоть лишена нервных окончаний.

– Если не отпустишь эту тварь, то скоро моллюск попробует меня! – Особо вёрткое щупальце хлестнуло Билибина по руке с мечом, но он успел перехватить его второй рукой и отсечь другое, направленное ему в голову.