Текст книги "Барон Дубов 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Я встал и подошёл поближе к группе, делая вид, что интересуюсь ассортиментов закусок.

– Магнум хорош, но в умелых руках, – отвечал знакомый голос. – Отдача от него весьма мощная, и перезарядка долгая. Я бы рекомендовала использовать в качестве запасного огнестрела старый добрый американский Кольт модели девятнадцать-одиннадцать. Семь патронов сорок пятого в обойме, быстрая перезарядка, неприхотливость в обслуживании. В боевых условиях пистолета лучше него не существует. И калибр популярный, что тоже не стоит сбрасывать со счетов.

В центре группы людей стояла Агнес в форме официанта с подносом, на котором покоились маленькие заварные пирожные.

– Боже, кто эта чудесная девушка? – вопрошал невысокий седой мужчина в годах и с лиловой лентой через плечо. Явно какая-то шишка. – Позвольте потанцевать с вами, мадемуазель? Обсудим новейший автомат системы Шпагина. Он проходит испытания, и я знаком с их ходом…

– Прошу прощения, господин князь, но мне нужно работать! – вздёрнула нос гоблинша. А я чуть виски не подавился.

Агнес прошла мимо меня, задорно подмигнув. Снисходительно покачал головой в ответ, на что мне показали язык.

Ладно-ладно, попросится она у меня ещё раз на бал.

Вдруг среди людей началось некое оживление. Спустя несколько секунд увидел его причину: в мою сторону двигался сам Император в сопровождении свиты из нескольких явно высокопоставленных чиновников.

– Барон Дубов! – воскликнул он, завидев меня. Я поклонился, как того требовал этикет, но Император протянул мне руку. Я пожал её, краем глаза заметив, как у некоторых дворян челюсти отвисли от вида государя, за руку здоровающегося с каким-то бароном. У одного даже пенсне упало и разбилось. – Рад, что вы почтили нас своим присутствием.

– Это для меня честь, Ваше Величество.

Император на людях вновь перешёл на «вы».

– Бросьте, – шепнул государь, подмигивая, – я знаю, что вы не хотели сюда приходить. Тем не менее, хочу познакомить вас кое с кем.

Он поманил к себе одного из чиновников. Им оказался невысокий мужчина с бледным усталым лицом, изборождённым глубокими морщинами. Глубоко запавшие глаза смотрели холодно и проницательно.

– Это мой первый советник, князь Тарасов Евгений Михайлович.

– Весьма наслышан о ваших подвигах, господин Дубов, – вкрадчиво сказал мужчина.

У него был мягкий и тихий голос. У меня сразу сложилось впечатление, что не он в разговоре хочет до кого-то докричаться, а его хотят услышать и поэтому замолкают, прислушиваясь.

Он тоже протянул руку, и я её пожал. Как её было не пожать, у первого-то советника императора. Хотя что-то мне в нём не нравилось. Но пока я не мог понять, что именно. Может, просто аллергия на дворцовые интриги, которыми от мужчины несло за километр?

– Государь, вы позволите ненадолго украсть верноподданного барона? – с ухмылкой спросил он.

Александр Восьмой, уже занятый разговором со статным и пузатым дворянином в сиреневом сюртуке, махнул рукой.

С князем Тарасовым мы двинулись вдоль столов с закусками, дошли до уголка с карточными столами, над которым вился густой сигарный дым. При нашем приближении сразу несколько диванов учтиво освободилось. Я сел на один, а рядом в кресле разместился князь Тарасов. Он носил тёмно-зелёный мундир военного покроя, который, впрочем, не имел воинских знаков отличия, и тёмные брюки с начищенными ботинками. На бледной руке тускло блестел большой перстень с чёрным камнем. Больше украшений на Тарасове я не заметил. Вообще, его одежда казалась весьма аскетичной.

Он явно хотел о чём-то поговорить, но какие могут быть дела у барона-полукровки с первым советником? Тут наверняка жди беды. Поэтому облегчать чиновнику задачу я не собирался. Хочет говорить? Пусть говорит.

Сигарный дым щекотал ноздри. Мимо прошёл слуга, и я сменил бокал виски на новый. Тарасов тоже достал короткую сигару и закурил.

– Знаете, господин Дубов, я с особым тщанием слежу за вашей учёбой… – заговорил он.

Видимо, ждал, что начну задавать вопросы, но я промолчал, ожидая следующей реплики. Не собирался плясать ни под чью дудку. Князь коротко усмехнулся и продолжил:

– Когда-то ваш род могуществом не уступал императорскому и, при определённых обстоятельствах, мог в то время претендовать на трон. Но патриарх Дубовых отказался от регалий, предпочтя другой путь. Последствия его решений мы можем наблюдать по сей день.

Я продолжил молчать. Евгений Михайлович явно хотел вывести меня из состояния покоя. Должен признаться, ему это почти удалось. Об истории собственного рода я знал непозволительно мало: архивы в особняке неполные и будто специально подчищенные. После учёбы я собирался вплотную заняться этим вопросом. Но, похоже, на некоторые вещи может пролить свет совершенно неожиданный человек. Первый советник Императора.

Тарасов затянулся и подался вперёд, вперив в меня карие, почти чёрные глаза. И задал вопрос, которого я ждал меньше всего:

– Скажите, Дубов, вы когда-нибудь думали о том, чтобы стать графом?

Глава 17

Вопрос Тарасова застал меня врасплох.

В Российской Империи смешались две иерархические системы дворянства: европейская и русская. Если я правильно помню уроки истории, по крайней мере те, что не прогулял, смешение произошло из-за Саранчи. Она подмяла и уничтожила Европу до Карпатских гор, из-за чего многие европейский рода, бросая имущество, побежали в Россию. За десятилетия тяжёлой войны всё смешалось, а затем, когда люди получили Инсекты, систему дворянства пришлось возводить заново.

Так, самый низший дворянский титул – это барон. Самый высший – князь, если не брать в расчёт Светлейших князей. Между ними герцог, маркиз, граф и, перед бароном, виконт. Титул рода определялся по его патриарху. Если патриарх рода носил титул графа, то род графский, князя – княжеский и так далее. А старшие сыновья графа – виконты, как и младшие сыновья маркиза. Наследник после смерти патриарха получал его титул, а выше него прыгнуть было достаточно трудно.

Способы подняться по этой лесенке можно пересчитать по пальцам одной руки у матёрого фрезеровщика. Если не считать смерть патриарха рода, то способ всего один: получить титул в результате пожалования его Императором. За героизм на войне с Саранчой, за вклад в науку или ещё какие заслуги.

Моё же положение в этой системе находилось на гнилой подпиленной ступеньке. Отец женился на женщине-огре. Межрасовые браки не возбранялись, но среди аристократов, блюдущих чистоту крови, считались моветоном. К тому же моя мать была незнатного рода. У огров вообще такой системы нет, они делятся на немногочисленные кланы. Почти как орки.

Мать так и не получила титул баронессы, войдя в семью. В местном отделении Имперской Канцелярии не пожелали занести её в родословную Дубовых: якобы она не имеет на это право, если не предоставит своё генеалогическое древо. А огры такой чушью вообще никогда не увлекались. Я думаю, это был лишь предлог для отказа, чтобы на примере нашей семьи другие увидели, к чему приводят межрасовые браки.

Не очень законно это: скорее всего, кто-то из недоброжелателей кому-то дал на лапу. В те времена я был слишком юн, чтобы понимать такие вещи. Знай я, к чему всё приведёт, то разгромил бы Канцелярию. А мой отец решил, что связываться с крючкотворами и бюрократами ниже его достоинства, и просто отмахнулся от этого.

Так что даже баронетом я мог называть себя с натяжкой. Но теперь, когда мою землю угрожают забрать в пользу государства из-за отсутствия титула, я должен занять место патриарха рода Дубовых. И я уже его занял. Подтверждение титула после академии и службы – простая формальность. Пусть кто-нибудь попробует заявить, что это не так. Я быстро покажу ему, где его место на ближайшем кладбище.

Но господин Тарасов говорил совсем о другом. Не о досрочном подтверждении титула, а о скачке сразу на несколько ступеней выше. Что за игру он затеял?

– А чего не Императором сразу? – вскинул я бровь в ответ на его вопрос.

Евгений Михайлович хохотнул, откинувшись в кресле, затянулся и выпустил тугую струю дыма вверх. Затем снова наклонился ко мне, заговорщицки шепча:

– Боюсь, что такой указ Александр Восьмой подписывать не захочет. Поверьте мне, как его первому советнику, такие резкие перемены он не любит.

Я притворно вздохнул:

– Ах, какая досада…

И отпил из бокала. Виски обжёг горло.

– Для меня куда большее разочарование, господин Дубов, что далеко не все люди аристократического толка похожи на вас.

– Это чем же они должны заслужить такое? – спросил я, имея в виду свои внешность и положение в обществе. Которые, к слову, меня устраивали. А что не устраивает, я изменю.

– Вы напрасно придерживаетесь столь плохого мнения о себе, Ваше Благородие, – Евгений Михайлович посмотрел мимо меня и махнул рукой. Подошёл официант, которого он попросил: – Принесите мне тоже, что и ему.

– Сию минуту, Ваша Светлость, – учтиво поклонившись, ответил слуга.

Он тут же развернулся на каблуках и исчез в толпе.

Между спин дворян мелькнуло красное платье Лакроссы. Партнёр по танцу у неё уже сменился, а танцевать с ней выстроилась целая очередь из молодых парней и статных мужчин. Девушка выглядела счастливой. Заметив мой взгляд, подмигнула и тепло улыбнулась.

Забавно: пусть она танцевала с другими, но я знал, что она моя. И Лакросса это знала, я чувствовал это. Просто я сам не слишком охоч до танцев, к тому же мне страсть как любопытно, к чему приведёт разговор с господином Тарасовым.

Проследив за моим взором, он ухмыльнулся:

– Красивая девушка. Пожалуй, на сегодняшнем балу она самая эффектная. Ваша спутница?

Я молча кивнул, ожидая продолжения. Вернулся официант, и князь взял с его подноса прозрачный бокал с виски.

– Благодарю, – сказал он, затянулся сигарой и отпил из бокала, напустив внутрь дыма. – Односолодовый. Хороший выбор, Ваше Благородие.

Говорить, что просто взял первый попавшийся бокалстакан, я не стал. Как и то, что между односолодовым и двухсолодовым (или трёх, и сколько их там ещё бывает) виски разницы не вижу. Вкусно – и ладно.

– Я пристально наблюдал за вами, господин Дубов… – протянул Тарасов и ответил на немой вопрос в моих глазах: – Моя работа – знать, что происходит в стране. И тем более в столице. Как я уже сказал, вы сильно отличаетесь от остальных аристократов. Большинство гораздо сильнее озабочены собственным богатством, властью и женщинами. – Каждое из трёх слов он произнёс медленно, внимательно следя за моей реакцией. На моем лице не дрогнул ни один мускул. – Или всем разом. Никого не волнует судьба страны и растущая угроза Саранчи. За последние несколько сотен лет люди привыкли к некому статусу-кво на наших границах. И видят в Саранче не врага, а возможности…

– Разве это плохо? – пожал я плечами. – Данность изменить никому не по силам. Остаётся только приспосабливаться.

Тарасов улыбнулся мягко и дружелюбно, но взгляд остался холодным и пронзительным.

– Именно это и называется эволюцией. Знакомы с этим понятием?

Я взглянул на него, скептически изогнув губы. Евгений Михайлович хохотнул и снова отпил из бокала, поставив его затем на столик рядом и снова затянувшись сигарой.

– Прошу простить мне мою дерзость. Я сделал это не со зла. Вы представить себе не можете, сколько дворян пренебрегают элементарным образованием, самоуверенно полагая, что деньги и власть способны решить все их проблемы. Как правило, такие рода недолго остаются при деньгах. Я лишь хотел сказать, что законы эволюции распространяются и на Саранчу. Рано или поздно она приспособится к новым условиям и поменяет правила игры. А мы окажемся не готовы. Кто знает, что принесёт новое Нашествие? Короли и шуты могут в одночасье поменяться местами.

Я молчал. Не мог не согласиться с ним, но пока не понимал, чего он хочет от меня. Пытался прочесть мысли на его лице, но серая измождённая кожа скрывала всё, словно толстая шкура.

– Империи нужно больше таких людей, как вы, господин Дубов. Людей, которых не волнуют деньги и влияние, а только судьба их отчизны.

Насчёт последнего он тоже был не совсем прав. Судьба отчизны волновала меня лишь потому, что я здесь жил. И хотел жить дальше. А вот людей, особенно аристократов, которые готовы жрать, пока не лопнут, я любить был не обязан. Особенно если они покушаются на меня, моих друзей или мою землю.

Нет, среди аристократов много достойных людей. Может, больше, чем я думаю. Мой отец был достойным человеком. Его старый друг – князь Мечников, который отправил меня в академию. Кажется, Северов для парня, родившегося с золотыми ложками сразу в двух отверстиях, не так уж плох. Но куда заметнее были люди вроде Карнавальского или Моркинского. Последний умер в горах от проклятья Скомороха. Нисколько об этом не жалею.

Я ожидал, что следующей репликой Тарасов прояснит цель разговора, но продолжить ему не дали. К нам вдруг подошла Вероника и наклонилась к моему уху. Краем глаза я заметил, как князь равнодушным взглядом скользнул по её декольте. А вот это уже странно. Какой мужик удержится от того, чтобы задержать взгляд на этих прелестях? Как в одной старой песне, только мутант или моральный урод.

– Г-господин, – сбивчиво зашептала на ухо девушка, – т-там… там Лакросса!

Она показала в сторону той части зала, где танцевали люди. Судя по оживлению толпы и замершим парочкам, там что-то происходило. И в самом центре мелькало красное платье оркессы.

Я вскочил, оглянувшись на Тарасова. Тот позволительно махнул рукой, мол, продолжим разговор позже. Как будто я у него разрешения спрашивал. Лишь хотел убедиться, что он по-прежнему внимательно наблюдает за мной.

Бросился вслед за Вероникой, чьи объёмные бёдра мягко покачивались под блестящим чёрным платьем. Лакросса стояла рядом с остроносым маркизом Билибиным, а напротив них покачивался накачанный юноша. Накачанный во всех смыслах: как физическом, так и алкогольном. Чёрный смокинг расстёгнут, рубашка расхристана, волосы растрёпаны, а лицо под рыжим волосами и шея красные. Особенно выделялся крупный нос.

Я проталкивался сквозь толпу, когда увидел поверх голов зевак, как маркиз говорит что-то вызывающее парню и тот бьёт его в лицо. Лакросса тут же ударяет его в ответ, а ублюдок наотмашь хлещет ладонью по лицу девушки.

Дальше у меня упало забрало. Шанс решить дело миром этот идиот только что уничтожил. Растолкав людей, оказлся подле парня и врезал ему в нос. Он упал навзничь, а из ноздрей хлестанула кровь на отполированный паркет.

– Никто не смеет трогать моих спутниц, – сказал я ему на ухо, присев на одно колено.

– Ах ты мразь ублюдочная! – завопил парень, пытаясь подняться.

Подскочил маркиз и отвесил дебошира хлёсткий хук сверху, чуть не вбивая того в пол. Его лицо покраснело от бешенства. Лакросса стояла возле нас, прикрыв ладонями приоткрытый в шоке рот. Да, не такого она ожидала от бала.

– Не будь сегодня великий праздник, я бы сей же час вызвал вас на дуэль, сударь! – прокричал Билибин в лицо врагу.

от безуспешно пытался собрать глаза в кучу после удара. А уж алкоголем от него разило за версту.

Ого! А этот маркиз – достойный представитель рода! Он выпрямился и пятернёй закинул назад растрепавшиеся, как солома, волосы.

– Господин барон, – поклонился он учтиво. Его всё ещё била дрожь. – Я прошу прощения. Вы доверили мне свою спутницу, а я не оправдал ваших ожиданий! Позвольте мне служить вам, пока не смою позор кровью врагов вашего рода.

Я протянул руку к Лакроссе, и девушка подошла ко мне. На её щеке расплывалось тёмное пятно синяка.

– Ты в порядке? – тихо спросил я.

Она уже пришла в себя, и её ореховые глаза потемнели от гнева.

– Да, – ответила она, глядя на поверженного. – Можно я его заколю?

– Нет, – мотнул я головой, глядя, как сквозь толпу к нам пробирается имперская служба безопасности. – Позже.

Украдкой оглянулся на место, где только что сидел с Тарасовым. Князь исчез. Видимо, получил то, зачем приходил.

– Не позволяю, – взглянул я на Билибина. Желваки на его худых щеках тут же задёргались. – Однажды я приду к вам с просьбой. Выполните её, и мы будем в расчёте.

Бледные губы маркиза тронула улыбка, и он кивнул.

– Что здесь происходит? – В образованный толпой круг ворвались несколько солдат в серых мундирах. Говорил пожилой, статный мужчина крепкого телосложения и острыми чертами лица. Его густые брови нахмурились, когда он взглянул на меня. – Это ты устроил?

– Вы, – рыкнул я.

– Виконт Нарышкин оскорбил даму, – заговорил маркиз, указывая на нас ладонью, – спутницу барона Дубова. За что понёс заслуженную кару.

Я кивнул в подтверждение его слов. Начальник службы безопасности обвёл взглядом остальных дворян, столпившихся вокруг и ставших свидетелями. «Так и было!» – говорили разрозненные голоса. – «Этот забулдыга давно нарывался, на месте барона я бы вызвал его на дуэль и вовсе убил!»

Лицо мужчины пересекал длинный шрам. Снова взглянув на меня, он криво ухмыльнулся.

– Мне докладывали, что ожидается прибытие барона Дубова. Только сейчас я понял, к чему было это предупреждение. Я служил с вашим отцом в соседних крепостях. Достойный был муж. Не будь я на службе, выпил бы с вами, барон!

– Я бы тоже выпил с вами, господин… – ответил я, приобнимая Лакроссу за талию.

Он замахал руками:

– Просто Пётр.

– … Пётр. И послушал бы о своём отце, но…

– Конечно, Ваше Благородие! Самая интересная часть сегодняшнего празднества ещё только впереди. Хотя… – он обернулся на пришедшего в себя виконта, – возможно, что уже нет. Уведите его!

Бравые молодчики подхватили под локотки пьяного вельможу, но он, едва встав на ноги, тут же вырвался и пьяным голосом завопил:

– Уберите от меня лапы, челядь! Да вы хоть знаете, кто я такой⁈

Чёрт, у этого парня от двух ударов совсем мозги, что ли, поплыли? В другой ситуации я бы сказал, что у него стальные яйца так говорить с имперской службой безопасности. Но люди, у которых в штанах всё в порядке, девушек не бьют. Даже если последние отказали незадачливому ухажёру.

Я уже собрался двинуть ему ещё раз и то же самое желание заметил во взгляде маркиза. Однако в этот же момент толпа почтительно расступилась, и в круг вошёл царевич Владислав.

Он был одет в изысканный белый фрак со вставками огненного цвета. Соломенные, как у Павла Северова, волосы были привычно собраны в пучок на затылке. Только в этот раз его стягивала не резинка, а золотое кольцо. Он коротко взглянул на меня, а затем повернулся к Нарышкину.

– Я знаю, кем вы станете, виконт Нарышкин, – сказал он, а его губах появилась ядовитая улыбка. Он наклонился к уху замершего парня и прошептал: – Никем. А ваш род сотрут из истории. Если сейчас же не уберётесь отсюда. И благодарите Бога, что я не приказываю вас казнить за то, что испортили праздник моего отца.

От сказанного бордовый виконт тут же стал бледно-зелёным. Его даже чуть не вырвало. Служба безопасности снова подхватила его под локти и повела через толпу. Только недалеко ушли конвоиры с пленником.

– Где он⁈ – орали грубым басом.

Да Боже, мне дадут вообще спокойно отдохнуть?

– Где⁈

Через толпу к нам кто-то прорывался, не считаясь с ушибами и синяками неосторожных людей. Последним на пути человека оказался Нарышкин. Неприцельный удар отбросил парня обратно в круг. Он проскользил по полу, как мешок с дерьмом, и остановился у моих ног.

– Прощения просим! – Тут же завопили охранники и за ноги уволокли бессознательного виконта.

– Дубов!!! – радостно провозгласили тем же басом.

– О нет, – прошептал я, видя, как ко мне направляется широкоплечий, но низкорослый царевич Ярослав. Где-то позади него маячили Павел и Алексей.

– Я же говорил, что с Дубовым будет весело, брат, – повёл бровями Владислав.

– А то! Ха-ха-ха! Я рад тебя видеть, Дубов! – радостно осклабился Ярослав и обнял меня.

Выглядело это странно. И не только для меня. Люди переглядывались и перешёптывались, не отрывая взглядов от зрелища.

«Да кто такой этот Дубов?»

«Я слышала, что он очень достойный член общества. ОЧЕНЬ», – возбуждённо прошептала одна дама своей подруге.

«В смысле?» – так же шёпотом спросила девушка. А потом ахнула, прикрыв рот ладошкой.

Подруга, довольная, улыбнулась, сказав: «Ага…»

«А я слышала, что он по ночам переодевается в костюм летучей мыши и борется с преступностью!» – говорили где-то за спиной.

Ч-чего⁈

«Моя дорогая, не неси чуши. Хочешь сказать, герцога Карнавальского убил огр в костюме летучей мыши?»

«Ну а что? Когда-то и в Саранчу никто не верил…»

Вроде дворяне, а оказывается, обычные зеваки. От простолюдинов отличаются только Инсектом да размером кошелька.

Царевич Ярослав отлип от меня и не то проговорил, не то проорал, легонько лупцуя по моему животу:

– Я знал, что найду тебя там, где драка! Ха, а ведь мы так и не выяснили, кто из нас сильнее!

Он с прищуром посмотрел на меня, занеся кулак для нового удара. Я тоже прищурился. Ну и пресс заодно напряг. Похоже, царевич придумал новый способ выяснить, кто из нас сильнее.

Так и быть. Спуску ему не дам.

Миг, и Ярослав ударил. Кулак наткнулся на каменную преграду мышц. Царевич с неподдельным уважением поднял на меня взгляд. Снова оттянул руку для удара. Я покачал головой:

– Моя очередь.

Царевич радостно осклабился и подобрался. Ростом он был мне по грудь, самый низкий из братьев, но в ширину не уступал. Однако из-за разницы в росте придётся бить сверху вниз. Не очень удобно. Лакросса с опаской отошла на пару шагов назад.

Я приготовился бить, но тут между нами встал Владислав.

– Потом, братец! – хохотал он. – Оставь самое интересное напоследок. Идём, наши дамы уже заждались танца.

Он приобнял Ярослава за плечи и заставил попятиться назад. Тот ткнул в мою грудь пальцем. С его лица не сходила радостная и немного безумная ухмылка.

– Мы ещё встретимся, Дубов! – кричал он.

– Жду не дождусь, Ваше Высочество! – отвечал я.

А что? Ярослав мужик нормальный. Я бы с ним поборолся хоть сейчас, а потом напился, но, боюсь, местная публика такие развлечения не оценит. Да и сегодня большой праздник.

Я повернулся к Лакроссе и произнёс:

– Теперь с тобой буду танцевать только я.

От нескольких парней сразу донеслись обречённые вздохи. Некий экспрессивный юноша прокричал: «Почему он, а не я⁈»

– Хорошо, – кротко кивнула девушка, обнажив маленькие клыки в улыбке.

Я приобнял её. Как раз снова заиграла музыка, а толпа утратила к нам интерес.

– У меня есть мазь от синяков, – тихо произнёс я ей на ухо.

Она засмеялась, глядя на меня, а её глаза засияли.

– У этого виконта, – сказала оркесса, качая головой, – рука такая же вялая, как его достоинство. Мне совсем не больно.

Больше за танец мы не проронили ни слова. Просто кружились среди таких же пар, растворившись в окружающей атмосфере. Наверно, ради этого люди и ходят на бал? Чтобы ощутить себя частью чего-то большего, перестав хоть на миг чувствовать одиночество.

Когда бал закончится, всё вернётся. Ну а пока я здесь.

Мимо проплыла пара маркиза Билибина и девушки в чёрном платье и чёрной маске на лице. Я решил не говорить парню, что это тоже моя спутница, а то начнёт волноваться, сбиваться с ритма и все ноги оттопчет бедняжке Веронике.

– Я принесу нам что-нибудь, ты не против? – ласково спросила девушка, когда музыка смолкла. Оркестр готовился начать играть новую композицию.

Кивком дал Лакроссе добро на передышку. Мне и самому не помешает. Она пошла в сторону бара, провожаемая несколькими мужскими взглядами. Затем они с завистью обратились на меня. Ненадолго.

На плечо легла чья-то рука, и кто-то, до боли знакомым голосом, со смехом произнёс:

– Некоторые вещи не меняются со временем. Где красивые женщины и драки, там Дубов. Ты и правда достойный сын своего отца, Николай.

Обернулся, и мои губы расплылись в широкой искренней улыбке.

– Как же здорово видеть знакомое лицо, – произнес я.