Текст книги "Барон Дубов 5 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Михаил Капелькин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– А здоровские были всё-таки черви! – протянула Агнес, попивая свежезаваренный чай из трав.

Я его по дороге собрал. Использовал только известные растения. Он тоже восстанавливал силы, как и шашлык.

– Я почти с жизнью распрощалась, – отвечала Лакросса. – В том числе с твоей.

Шмяк!

В меня врезалась Вероника и ушиблась щекой о мою грудь. Но её это не расстроило.

– Зато господин нас всех спас! – чуть не прокричала синеглазка.

Я отцепил её от своей шеи и усадил рядом. Не хотел расслабляться. Мы посреди диких земель, так что надо быть начеку.

– Вот бы на таком прокатится, – продолжила мечтать гоблинша.

– Нет уж, – сказал я, снимая ещё один котелок с чаем и наливая в свою большую кружку. – Это надо совсем отбитым быть. В Африке и Азии в пустынях водятся Песчаные черви: что-то вроде сегодняшних, только крупнее раз в десять и опаснее. Но нашлись какие-то безумные бедуины, которые научились их приманивать и осёдлывать. Так и пересекают пустыню.

– Жуть какая! – передёрнуло оркессу.

А у Агнес, наоборот, глаза загорелись.

– А мы поедем потом в пустыню? Поглазеть на червей? Ну поехали! – твердила она.

– Куда господин, туда и я! – с жаром закивала Вероника.

Я отмахнулся. Ещё не добрались до цели этого путешествия, чтобы планировать следующее.

Зелёная мелочь вздохнула и успокоилась.

Легли спать. До полуночи стоял на часах сам, и волчонок со мной. Я использовал его магическое зрение, чтобы осмотреться. Всё было тихо. Кто-то кого-то грыз в лесной чаще, но, судя по размерам ауры, это тушканчик жрал белку. Или белка тушканчика. Короче, мелочь, с которой даже ребёнок справится.

Меня сменила Лакросса. Её через пару часов сменит Вероника, последней будет Агнес. А там и вставать пора. Нам ещё пилить и пилить.

Засыпая, вспомнил слова Агнес о путешествии на черве. С другой стороны, не так уж плохо, по крайней мере быстрее, чем пешком. Только уж слишком заметно. Хотя если червь Песчаный, то плевать. В здравом уме никто к нему не сунется.

Едва закрыл глаза, как их тут же пришлось открывать снова. Вокруг стояла темень. Меня трясла за плечи Вероника и тревожно приговаривала:

– Господин, проснитесь! Господин! – В глазах её плескался ужас.

Лять… Да что теперь-то⁈

Глава 6

Я ощущал странную лёгкость в животе и мягкость под задницей. Причём точно помнил, что засыпал на твёрдой, как деревянная доска, земле, и мне это нравилось.

Синие глаза Вероники были широко распахнуты, когда она трясла меня за плечи. По крайней мере, пыталась, ведь вешу я две сотни килограмм, а после вчерашнего сытного ужина даже чуть больше.

– Господин, – причитала она, чуть не плача.

– Что? Что случилось? – сонно протёр я глаза.

Девушке мешал говорить спазм, перехвативший горло от волнения. Она обхватила шею руками, будто пытаясь себя придушить.

– Так, Вероника, – я сел, – посмотри на меня и возьми себя в руки. Что бы ни случилось, паникой делу не поможешь. Ты поняла?

Она кивнула.

– Вдохни и медленно выдохни, – скомандовал я.

Синеглазка свернула губы трубочкой, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сделала так ещё раз, и к её щекам вернулся прежний румянец.

– Теперь говори, – кивнул, подбадривая её.

Полог палатки шатался так, будто снаружи был сильный ветер. Рассвет едва забрезжил, поэтому внутри было ещё темно.

– Господин, мы летим в воздухе! – выпалила Вероника.

Зараза. Теперь понятно, откуда эта лёгкость в животе. Я встал на четвереньки, потому что на двух ногах удержаться было невозможно. Палатку качало, а пол был предательски мягким и податливым. Подполз, проминая руками ткань, под которой ничего не было, отогнул кусок брезента и выглянул в тамбур.

Двухкомнатная палатка устроена просто. Один общий полог, затем две маленькие комнаты, каждая со своим пологом, и тамбур между ними в форме буквы «Т». В тамбуре своего пола не было, так что я прекрасно видел тёмный лес, проплывающий внизу. Аж голова закружилась от высоты.

Верхний слой палатки пропускал свет сквозь ткань. Снаружи уже слегка рассвело, так что я смог увидеть мутные очертания огромной птицы, изредка взмахивающей крыльями. А брезент прокололи три пары острых сжатых когтей.

С противоположной стороны тамбура на меня смотрели две пары глаз: карие гоблинши и ореховые оркессы. Из-за спины последней выглядывал Волчонок, которому явно нездоровилось. Укачало, видать.

– Как спалось? – невинно спросил я.

Агнес нервно засмеялась, а Лакросса так же нервно произнесла:

– Не время для шуток, Дубов.

– А я и не шучу, – пожал я плечами, насколько смог. – Так как спалось?

– Неплохо, пока кое-кто не проворонил опасность! – оркесса посмотрела на Агнес.

– Эй, – отвечала та, – откуда я могла знать, что нападения надо ждать сверху? Нормальные люди сверху не нападают!

– А где ты там людей увидела? Там только монстры! – продолжала давить Лакросса, стоя так же на четвереньках.

– Раз такая умная, осталась бы стоять на часах дальше, – не сдавалась зелёная язва.

Обе девушки были в одном нижнем белье, так что я не сразу влез в их перепалку, позволив себе полюбоваться.

– А ну, прекратите! – строго сказал я. – Сейчас для этого не время.

Почувствовал, как сбоку из-за моего плеча высунулась синеглазка.

– Вероника! – всплеснула руками Агнес, упала на спину и перевернулась через голову, потому что птица резко изменила направление полёта. А попка у неё что надо. С ямочками на пояснице. – Ты жива! Я уж думала, тебя эта тварюга сожрала, когда не увидела внутри!

– А что ты там делала? – сощурилась оркесса.

Я оглянулся на синеглазку и увидел, как её лицо заливает краска. И в самом деле, как она оказалась здесь?

– На кожаной флейте играла, – не упустила случая поддеть буквальную Лакроссу гоблинша.

Ссора грозила вспыхнуть вновь. А сейчас для неё не время.

– Рассказывайте, что случилось, – перебил уже готовую к новому раунду оркессу.

– Я стояла на часах… – начала гоблинша.

– Стояла она… Лежала и храпела! – сцепила руки на груди Лакросса, но Агнес её проигнорировала.

– И всё было хорошо. Подкинула дров в костёр, уже собиралась будить Веронику, но вдруг над головой что-то пролетело. Я сперва подумала, что сова, и не обратила внимания. А потом раздался страшный клёкот. Он-то и поднял меня на ноги.

– Разбудил, ага, – не унималась оркесса.

– Ну заснула я, заснула! – взорвалась Агнес. – Только заметь я птицу раньше, это всё равно бы не помогло. Я её не видела, пока она не вцепилась в палатку. Еле успела в неё запрыгнуть.

Так, ну теперь более-менее ясно, что ничего не ясно.

Я снова взглянул на проплывающий внизу лес. Пологи палатки хлопали на ветру. А крепкая она всё-таки! Обычная бы развалилась давно или пол порвался, а эта даже форму держит. Надо запомнить производителя – потом куплю у него покруче палатку вместо этой.

Сделать сейчас особо ничего нельзя было. Спрыгнуть вниз – значит, убиться. Остаётся только ждать, когда неведомая птица отпустит нас. Надеюсь, не скинет, как орёл черепаху, – на камни, чтобы панцирь разбить. Костей не соберём. А соберёт их эта птица.

Я закрепил кусок ткани, чтобы оставить открытым вход в комнату, и сел, скрестив ноги. Хорошо, что вчера все вещи засунул обратно в кольцо, чтобы звери не стащили. Кроме пары котелков. Ну да Бог с ними.

Вытащил из кольца газовую горелку и поставил на пузырь, который надувал встречный ветер под нами. Следом водрузил на неё литровую турку. Опасно, конечно, но не опаснее, чем лететь в палатке.

Сварил кофе, часть отлил Веронике, а остатки вместе с туркой передал в другую комнату. Видя моё спокойствие, и спутницы будто пришли в себя и ожили.

Местность внизу сменилась, лес стал реже, появился снег. Значит, летим на север. Надеюсь, птичка перенесёт нас поближе к той дубовой роще.

Спустя час мы замедлились. Пролетали над руинами небольшого города. Птица вдруг резко захлопала крыльями, палатка по инерции качнулась, отчего мы с Вероникой кубарем скатились в её дальний конец. Рефлекторно пытаясь за что-то ухватиться, схватился за грудь синеглазки, а та издала сладкий вздох. Нет, я знал, что у неё соски чувствительные, но чтобы настолько…

– Г-господин… – простонала она, краснея от смущения. – М-может, не сейчас?

Судя по звукам, в другой комнате произошло примерно то же самое. Только вместо сладострастных вздохов оттуда доносилась ругань и шипение.

Палатка выровнялась, я отпустил девушку и выглянул наружу. Мы зависли над большим высоким зданием. Крыши нет, три полуразрушенные и припорошенные снегом стены образуют подобие гнезда. В одном из углов и правда виднелась кладка яиц. Валялись обломки бетонных плит, старая трухлявая мебель… точнее, её остатки.

Начался медленный спуск. За время полёта я успел одеться, как и девушки. Когда до земли оставалось два метра, выпрыгнул и перекатился из палатки, призывая в руку молот из кольца.

Ну что, птичка, поиграем?

Девушки выпрыгнули тоже, следом волчонок, а птица, заметив нас, издала недовольный клёкот.

– Это Птица Рукх! – крикнула Лакросса.

Она говорила что-то ещё, но монстр вдруг замахал крыльями. Поднялся страшный ветер, и его рёв заглушил слова девушки. Он поднял Агнес в воздух, и Вероника бросилась её спасать.

У Рукх размах крыльев был метров восемь, если не все десять. Тело в высоту около трёх, трёх с половиной. Перья жёлтого и янтарного цветов, клюв длинный, тёмно-синий, глаза маленькие и злые.

Птица резко бросилась на меня. Перевернулась в воздухе и устремила ко мне острые когти. Я прыгнул вбок и перекатился через голову, когти просвистели в считанных сантиметрах от моей спины.

Агнес от ветра снесло к краю пропасти. Этаж был восьмой, не меньше. В рукав вцепился подбежавший волчонок. Рыча, он пытался остановить её движение, но лапы скользили по снегу. Гоблинша свалилась с края, но волчонок не разжал пасть. У меня ёкнуло сердце, ведь они так оба погибнут.

Но тут подоспела Вероника: прыгнула и поймала Альфача за лапу, не давая упасть.

Птица зашла на второй круг и снова атаковала. Лакросса призвала сразу несколько копий и по очереди отправила их в чудовище. Топнула ногой, когда те были в воздухе рядом с Рукх, и копья взорвались, превратившись в маленькие огненные шары. Пламя опалило крылья птицы. Она издала яростный крик и отлетела назад.

Выигранное Лакроссой время я использовал, чтобы подбежать к краю пропасти и одного за другим вытащить волчонка с Агнес.

– Ого, чуть не полетала! – воскликнула Агнес.

– Спрячьтесь где-нибудь! – сказал всем троим. – От вас тут проку немного.

– Но, г-господин… – возразила Вероника.

– Лучше делать, как Коля говорит, – перебила её зелёная мелочь, вставая на ноги. – Целее будешь!

Этот аргумент убедил синеглазку, и две девушки с волчонком бросились искать укрытие. Спрятались за горой бетонных плит.

Тем временем Рукх снова атаковала. Лакросса бросила в неё несколько копий поочерёдно, взорвав их под носом монстра. Взрывные волны потрепали птицу, и она камнем рухнула прямо на меня. Я наотмашь ударил молотом, птица отлетела и свалилась вниз.

Фух! Да что ж здесь все такие злые?

– Это Птица Рукх! – повторила оркесса.

– Да я уже понял, – ответил ей громко. – Что с того?

Раздался противный крик птицы, и она вновь взлетела в воздух, не долетев до земли. Сделала круг высоко в воздухе и спикировала вниз.

– Она бьёт молниями! – прокричала Лакросса.

Рукх падала на меня. Я уже видел её острый клюв всего в дюжине метров. Вдруг полыхнула голубая вспышка.

Бежать некуда. Я вскинул левую руку, призывая щит-корневище, вспомнил, что нет Инсекта, и в меня ударила молния.

* * *

Сторожка лесника

Примерно в это же время

Его называли Чёрным наёмником. Реже просто Лысым или «Лысая башка – дай пирожка». Те, кто так делал, мучительно умирали. Сам себя он звал просто Чёрным. Ну как звал. Немой себя как-либо называть не может по определению. Немой же. Поэтому, если кто-то из целей успевал спросить у него имя, он писал его карандашом на листочке блокнота, которые всегда носил с собой за пазухой костюма.

Костюм у него был отличный. Гибкий, лёгкий и крепкий. С бронепластинами из заговорённого металла, чьи защитные свойства сразу становились лучше, стоило их напитать маной. Из вооружения он носил с собой укороченный дробовик, пистолет и арбалет с зачарованными стрелами. Хватало на все случаи жизни.

Его последним и постоянным последние пять лет клиентом был некий Тарантиус. Чёрного не волновали его цели и мотивы. Ему платили хорошие деньги, и этого было достаточно. Когда-нибудь наёмник-байстрюк накопит кучу денег и сможет отойти от дел. Поселится в глуши и наконец насладится одиночеством.

Хотя с его Инсектом это проблема. Он создавал собственные копии, которые потом жили в его голове, пока их кто-нибудь не убивал. Как, например, последняя цель – барон Дубов. За миг до гибели он превратился в дубовую статую, успев сигануть в бурную горную реку. Заодно прихватил с собой две копии Чёрного. Он почувствовал, когда связь с ними оборвалась, и испытал дикий гнев.

Теперь Дубов не просто цель, а личный враг Чёрного. И он его убьёт.

Наёмник прятался в лесу возле сторожки лесника в диких землях на севере от столицы. Его блокнот изрядно похудел при допросе водителя царского лимузина, но тот рассказал Чёрному, куда привёз Дубова со спутницами. Затем он собирался прикончить ненужного свидетеля, однако тот умудрился в последний момент сбежать. Так что в любой момент по следу наёмника могут пустить погоню. Времени в обрез. Но он не в первый раз в такой ситуации. Выполнит задание и тут же исчезнет.

Чёрный напряжённо думал. Сторожка лесника выглядела как неприступная крепость. Но у любой крепости есть слабые места. Одно из брёвен сгнило. Хватит одного хорошего удара, чтобы сломать его и пролезть внутрь.

Да, так он и сделает. Затем поймает лесника и допросит. В его блокноте ещё хватит для этого страниц.

Чёрный не заметил, как за его плечом вырос косматый бугай с деревянной оглоблей. Глаза его горели безумным блеском. Он размахнулся и ударил по лысой башке. С гулким стуком человек в чёрном упал, не издав ни звука.

– Ходют тут всякие уже который день… – проворчал лесник Иван, закинул оглоблю на плечо и за ногу потащил пришельца вглубь леса. Хрипло захохотал, напевая: – Друзья хотят покушать, пойдём, приятель, в лес.

* * *

Руины древнего города

Сейчас

Николай

Лакросса испуганно вскрикнула, когда в меня ударила молния. Шандарахнуло неслабо! Ах волосы дыбом встали. Во всех местах. Но я выжил! И даже не особо пострадал. Никаких ожогов и вспухших вен, только слегка в воздух подбросило.

Птица Рукх удивилась не меньше меня, зависнув над нами. Она издала удивлённый клёкот и вновь ударила молнией. Я опять вскинул руку. Меня протащило по полу, и голова свесилась над пропастью. Тут же вскочил и отпрыгнул подальше от опасного места.

Тварюга поняла, что меня электричество не берёт (да я и сам удивился!), и атаковала Лакроссу. Взмахнула крыльями, и опять полыхнула голубая вспышка.

– Нет! – только и успел выкрикнуть я.

Оркесса попыталась увернуться, бросилась вбок, но ударная волна от молнии, врезавшей по полу, подкинула её в воздух и шмякнула о стену.

– Уф! – выдохнула Лакросса и сползла по стене.

Рукх заряжала новый удар.

– Да я из тебя суп сварю! – проорал я и выхватил револьвер, вкачивая в него ману. Выстрелил, целясь в голову.

Пуля врезала по башке монстра, и молния улетела в небо. Маленькие чёрные глаза, полные ярости, вновь обратились ко мне. Выстрел не пробил перья.

Зараза! А у меня патронов осталось чуть больше дюжины! Надо расходовать экономно.

Агнес и Вероника затащили бессознательное тело Лакроссы в своё укрытие под бетонными плитами. Волчонок тоже выглядывал оттуда, заливисто лая.

– Ну всё, тварь, – я перехватил молот поудобнее, – теперь мы один на один.

Птица вскрикнула, взлетела в воздух и спикировала вниз, метя клювом прямо в моё сердце. Такой себе купидон. Я увернулся, а когда тело Рукх пролетело мимо, схватил её за ногу. Монстр оказался на удивление лёгким. Я размахнулся и дважды приложил птичку головой об пол. На третий взмах она вывернулась и полоснула меня по груди когтями. Пришлось её выпустить, чтобы мне не вспороли горло.

Очумелая птица взмыла в воздух. Благодаря маначутью волчонка заранее заметил новую молнию Рукх. Выставил левую руку, упёрся ногами. Оглушительно треснул разряд, не причинив мне вреда.

Вдруг закололо левую руку, и я взглянул на запястье. По браслету, который подарила мне семья гномов в Гилленморе уже целую вечность назад, бегали искорки. Я чувствовал огромную силу, что он в себя впитал. А что, если?..

Я выбросил вперёд и вверх левый кулак, и с запястья сорвалась молния толщиной с мою ногу. Птицу шарахнуло по полной программе. Она раскинула крылья в стороны, перья встопорщились, по ним забегали электрические разряды. Несколько секунд её трясло в воздухе. После Рукх камнем упала вниз. От её тела поднимались струйки дыма. Некоторые перья сплавились. Птица была мертва.

– Ну, все живы-здоровы? – Я подошёл к бетонному укрытию, из которого показались две прекрасные головки и одна мохнатая. – Не понял. А где Лакросса?

– Лакросса, – испуганно произнесла Агнес и обернулась назад, где между плит лежало бесчувственное тело оркессы.

Твою мать.

Я помог выбраться им и вытащил девушку. Осмотрел её. Лакросса слабо дышала, пульс еле прощупывался на шее. Я вытащил из пояса лечебное зелье и влил ей в рот. Благодаря рефлексам девушка проглотила всё до капли. Но в себя она не приходила. Что, если у неё повреждены внутренние органы? Да выпей она хоть все мои зелья, ей это может не успеть помочь.

Вероника и Агнес сидели рядом и молчали, как громом поражённые. Думаю, прочитали всё на моём лице.

Чёрт.

Может быть, есть здесь что-то, что поможет Лакроссе?

Между двух стен на груде из бетонных обломков и плит покоилось большое гнездо. Я прошёл мимо птицы, от которой воняло сгоревшей курицей. Подумал, что сердце Рукх бы помогло девушке. Но от такой молнии все внутренности монстра поджарились.

Поднялся к гнезду и залез внутрь. Еле смог подавить отчаянный вопль. Внутри лежало только четыре огромных яйца птицы Рукх. Машинально собрал их в кольцо. Они жутко полезные. Обновляют организм, повышают силу и выносливость, улучшают манаканалы… Но толку в этом чуть.

Я молча спустился обратно и взял на руки Лакроссу. Принял решение двигаться обратно. Заброшенных городов в округе не так много, так что я примерно представлял, где мы находимся. Если прямо сейчас выдвинемся, то к вечеру вернёмся в сторожку Лесника. Оттуда или вызовем помощь, или я не знаю что ещё. Вдруг Иван знает какие-то травы, корешки или, может, просто у него есть зелье на экстренный случай? Здесь явно нужно что-то мощное, вроде зелья Огненного Берсерка.

Меня будто опять молнией ударило. На этот раз нормально так, что я замер на месте.

Я же могу приготовить зелье Берсерка! По отцовскому рецепту, что видел в дневнике? Раньше для этого не хватало ингредиентов, но после встречи с головожопыми червями у меня теперь есть все.

Я уже собирался опустить Лакроссу обратно на землю, как сзади раздалось деликатное покашливание и строгий женский голос произнёс:

– Ну и кто мне расскажет, зачем вы убили птицу Рукх?

Глава 7

Её звали Мария. Или просто Маша, как она нам представилась. Дриада. Я впервые увидел настоящую дриаду! Хотя, если честно, ещё ни фига не увидел. Она была закутана в серые бесформенные лохмотья с головы до ног и сливалась с пейзажем из бетонных руин. Маша, увидев у меня на руках Лакроссу без сознания, тут же отбросила все вопросы и поманила за собой.

Молча спустившись по остаткам лестницы, оказались на улице. Волчонок увивался вокруг дриады. Она ему нравилась. Его выдавал хвост-пропеллер. Вскоре мы вышли из пустынного города и углубились в лес. Но долго идти не пришлось. Под сенью густых крон вековых сосен стоял маленький старый дом. Даже снаружи он выглядел обжитым и уютным.

Правда, внутри он оказался ещё меньше, чем снаружи. Я постоянно задевал головой потолок, а когда перешагивал небольшой журнальный столик, отвлёкся и влетел лбом в потолочную балку. Шишка будет однозначно. Но Лакроссу не уронил, а бережно положил на старый, но ухоженный диван.

Дриада скинула с себя часть лохмотьев и осталась в обтягивающих штанах с кучей карманов и вязаной кофте не то светло-коричневого, не то бежевого цвета. Стройная, с сильными ногами и небольшой грудью, волосы похожи на гибкие молодые побеги или тонкие лианы и спускаются ниже плеч, глаза ясные, янтарные, кожа цвета сочного лайма или первой весенней травки. Почти как у Агнес, только ярче, и без веснушек, как у синеглазки. Обе девушки стояли посреди гостиной, не зная, куда себя деть. Волчонок сидел рядом с ними, наклонив голову.

Мария подошла к лежащей оркессе и положила руку на её грудь. Затем сказала то, что я и так знал:

– Она жива, но повреждения сильные. Её будто деревом придавило. – Она вопросительно взглянула на меня и девушек.

Голос у неё был сильный, ровный и приятный. Почти бархатный, как мягкий шелест опавших листьев.

– Почти, – кивнул я, начав доставать из кольца походную алхимическую лабораторию. – Птица Рукх. Агнес, – я повернулся к гоблинше, – мне понадобится твоя помощь.

Я поместил несколько аппаратов на журнальный столик, потом подумал, что он весьма ветхий, как будто пережил уже не один десяток зим, и переставил перегонный куб, змеевик и колбы на дощатый пол. Сам сел рядом, скрестив ноги, и выложил необходимые ингредиенты.

– Да-да, чувствуйте себя как дома, – буркнула дриада, скрестив на груди руки.

– Разве ты не за этим нас позвала? – спросил я, не отвлекаясь от дела и параллельно командуя ловкой гоблиншей. Решил сразу перейти на «ты». Немного грубо, но поможет быстрее растопить лёд. – Чтобы помочь спасти её.

– Если что-нибудь не предпринять, то она и двух дней не протянет. А до ближайшей больницы отсюда ой как не близко.

Я промолчал. К чему вступать в ненужную полемику, когда надо дело делать?

– Без мощного целительного зелья ей не помочь, – продолжила нудеть над ухом дриада. – Нужно зелье Полной Луны или настой из корней Златоцвета и лепестков гималайского женьшеня.

Я украдкой взглянул на девушку, чей возраст не мог определить. Как будто не больше двадцати, но чувствовалось, что она гораздо… гораздо старше. Какое-то подспудное ощущение, вроде звериного чутья, подсказывало мне это.

– У тебя есть?

– А эти места похожи на Гималаи? – вместо ответа Мария задала вопрос.

Понятно. Полагаю, это значит «нет». Вариант остаётся один.

– Я готовлю зелье Берсерка, – произнёс, не отвлекаясь от очистки золотых жемчужин. Агнес складывала их в маленькую ступку и размалывала в порошок.

– Т-ты с-сумасшедший… – схватилась за голову дриада и села в кресло рядом с диваном.

Я бросил взгляд на Веронику, которая так и стояла посреди комнаты.

– Вероника? – позвал её, включая горелку под перегонным кубом.

– Я никогда не видела дриад, – едва смогла вымолвить та.

– У тебя получается вкусный чай, – сказал, уворачиваясь от дымной вспышки.

– А? – синеглазка обратила на меня взор. – Г-господин?

– Дом мне не разнеси, – снова буркнула дриада, но я не обратил на неё внимания.

– Я хочу чай, Вероника, – строго сказал я, отчего девушка дёрнулась и будто ожила. – Мария, покажи ей, где у тебя что. Зелье готовить где-то час, так что чай не помешает…

Вдруг Лакросса застонала, открыла глаза, попыталась оторвать голову от маленькой подушки и тут же потеряла сознание обратно. Рефлекторно дёрнулся к ней, как и Агнес с Вероникой, но удержался. Ещё не хватало тут алхимию везде разлить. Дриада резко встала с кресла и позвала Веронику.

– Пойдём, поможешь мне. Приготовим кое-что получше, чем чай. А с тебя, Дубов, потом история, как вы тут оказались и зачем убили птицу Рукх.

Я рассеянно кивнул, полностью сосредотачивая внимание на приготовлении зелья. Странное совпадение, что и для Берсерка, и для входа в Дубовую рощу нужны золотые жемчужины. Впрочем, чего только в жизни ни бывает. В такие моменты можно и в провидение поверить. От последней мысли я отмахнулся, как от назойливой мухи. Провидение или нет, с ним ты ничего не поделаешь, а вот здесь и сейчас нужны и важны насущные дела. Например, спасение подруги.

Чёртова птица…

Рецепт зелья я узнал не так давно. Что-то похожее содержалось в дневнике отца, но после знакомства с зельем Огненного Берсерка решил узнать больше об этой алхимии. К счастью, рецепт не требовал каких-то сложных манипуляций и точных приборов, только дорогие и редкие ингредиенты. И сейчас я превращал в маленькую бутылочку целую гору бумажных ассигнаций. Пожалуй, простотой приготовления объяснялась популярность зелья у скандинавов. Ну, тех, которые выжили после нашествия Саранчи или заперлись в Исландии.

Волчонок лежал сбоку и переводил жёлтые обеспокоенные глаза с меня на оркессу и обратно.

Я тем временем мельком осмотрел жильё дриады.

Честно говоря, я сам их никогда не встречал. Существа это почти мифические, как Йети. Правда, существование последнего давно доказали, а в Америке их даже приручили. А вот толковых доказательств существования дриад доселе не было. Только слухи, побасенки и сказки деревенского люда. Но им обычно значения придают немного. Мало ли что привидится по пьяни в какой-нибудь глухой деревне?

Но реальность этой дриады не вызывала сомнений. Как и лук со стрелами, которые она нацелила на нас при первой встрече.

Жильё у неё было небольшое, но уютно обставленное. Кухня, ванная и одна комната, что и гостиная, и спальня одновременно. Мебель простая, старая, но подобранная со вкусом. Думаю, Мария собирала её по руинам. Но, насколько я успел заметить, поросший лесом и мхом город мало что сохранил в первозданном виде. Особенно мебель. Так что каким образом дриада собрала такую коллекцию музейных экспонатов – вопрос открытый.

Руки сами собой выполняли действия, позволяя погрузиться в свои мысли. Тех немногих уроков алхимии у Евгения Андреевича хватило, чтобы поднять мой навык зельеварения выше нуля. От мысли об академии вдруг защемило в груди. Будто в другой жизни ходил на уроки и раздавал лещей аристократам. Никогда не думал, что однажды скажу это, но я соскучился по учёбе.

Взглянул на Лакроссу. На её посветлевшем лбу выступили капельки пота, губы шевелились, неся бессвязный бред. Вернулись Мария с Вероникой. Дриада села на корточки возле изголовья дивана, приподняла голову оркессы и поднесла к её губам глиняную чашку с густым варевом отвратительного зелёного цвета. Пах отвар так же дурно. У меня аж в глазах защипало. Маша осторожно влила вонючую жидкость в рот Лакроссе, заставив её проглотить.

– Это немного облегчит ей ожидание, – сказала она, обернувшись ко мне.

А я чисто машинально отметил ложбинку между её ягодицами. Штаны отогнулись, а кофта слегка задралась от того, как девушка сидела на корточках.

– Это куда ты смотришь? – прищурилась дриада.

– На твою задницу, – нисколько не смутившись, ответил ей, а затем напомнил: – Чай.

– Пф, – фыркнула она, но встала и снова пошла с Вероникой на кухню.

Меня потянули за рукав. Я оглянулся и увидел влажные глаза Агнес.

– С ней всё будет в порядке? – едва слышно спросила гоблинша.

Она сидела рядом со мной на коленях, смешивая в ступке ингредиенты. Но сейчас прервалась и упёрлась в пол руками, пытаясь совладать с тревогой.

– А ты сомневаешься? – ухмыльнулся я.

Агнес промолчала, но я увидел, как она сглотнула.

– Скоро будет скакать здесь как новенькая, – почти не соврал я.

Да, будет, пытаясь убить нас под действием Берсерка.

Строго посмотрел на раскисшую зелёную мелочь.

– Веришь мне?

Агнес глубоко вдохнула и выпалила на выдохе:

– Да!

– Вот и отлично. Готово? Тогда давай сюда.

Я забрал у неё миску и вернулся к зелью. Начиналась самая сложная часть: смешивание получившихся ингредиентов в маленьком котелке. Здесь нельзя ошибаться с дозировкой и порядком добавления компонентов.

– Бахнет? – почти нырнула носом в котелок Агнес.

– Не должно, – аккуратно отодвинул её подальше.

Через час зелье было готово, и я смог отхлебнуть уже остывший чай, который принесли полчаса назад. Всё это время девушки сидели молча и наблюдали за мной. Встрепенулись, когда я поднялся с пола, разминая затёкшие ноги.

– Ты прямо здесь собираешься её поить? – спросила дриада.

Лицо у неё было красивое. Хоть и зелёное. Но меня цвет кожи никогда не беспокоил. Сам полукровка.

– А если она в лес побежит, ты её ловить побежишь?

– Берсерка? Я, конечно, долго на свете живу, но с ума ещё не сошла. Как некоторые…

– Тогда не мешай.

– Мебель мне всю расколотит, – упёрла руки в боки Маша и насупила брови.

– Не успеет. – Я подошёл к лежащей Лакроссе. Выглядела она ещё хуже. Глаза запали, появились тёмные круги, лицо осунулось, губы пересохли и потрескались. – Если хочешь, можешь остаться и защищать свою драгоценную мебель грудью. А остальным рекомендую выйти.

– И зачем я вас позвала… – простонала дриада, закатив глаза. – Ладно, я останусь, но не ради мебели, а чтобы ты с бедняжкой ничего не сделал.

– Как бы она со мной ничего не сделала, – хмыкнул в ответ.

– Мы тоже останемся! – хором сказали Агнес и Вероника. Волчонок поднял голову и тявкнул.

Пожал плечами. Всё равно планировал отвлечь оркессу на себя. Зато потом спокойно попьём чаю и пообедаем. Взглянул в окно – за ним стоял серый полдень и валил снег. Хрустнул шеей и наклонился над Лакроссой. Влил зелье ей в между губ. Она судорожно проглотила его, закашлявшись, но я прижал ей подбородок, чтобы не расплескала драгоценную жидкость.

Несколько минут ничего не происходило. Затем оркесса резко вдохнула и выгнулась всем телом. На руках и ногах тут же вспухли сетки вен. Зелье действовало. Заставляло организм латать себя бешеными темпами, чтобы сражаться.

– Сейчас начнётся… – сказал я, отодвигая журнальный столик подальше от дивана.

Лакросса рывком вскочила на ноги. Её грудь вздымалась от учащённого дыхания, руки сжимались в кулаки, на шее жилы резали кожу изнутри. Она бешено вращала глазами, выбирая противника.

– Эй, орочье отродье! – громко сказал я и поманил её руками, вставая в стойку.

– Как грубо… – произнесла справа дриада.

Оркесса взревела и бросилась на меня.

– Но действенно… – закончила Маша.

Я поймал руку девушки в блок, но она с лёгкостью вырвала её. Ладно не вместе с моей.

Схватка началась. Мы носились по всей комнате. Лакросса пыталась убить меня, а я – спасти мебель дриады. Скажем так: благодарил подобным образом за гостеприимство и помощь.

– Р-рар! – в очередной раз прорычала девушка и атаковала.

Мы сражались всего четверть часа, но у меня появилась одышка. Чёртов Питер! С этим городом весь график тренировок слетел. Скорее бы в академию вернуться.

От мыслей меня отвлёк хук справа. В глазах вспыхнули звёзды, но я успел использовать инерцию удара Лакроссы. Подтолкнул под локоть, разворачивая девушку спиной, и прижал к груди, обхватив обеими руками.