Текст книги "Искатель 28 (СИ)"
Автор книги: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
На огромной кровати, застеленной багровым шёлком, лежал труп мужчины, судя по остаткам ауры, некогда бывшего Проходчика семидесятого уровня. Сейчас он представлял собой просто кусок изрезанного мяса. Человек лежал в позе распятия с тугим кляпом во рту, намертво привязанный за руки и за ноги к стойкам, а десятки узких глубоких ран от кинжала покрывали его тело.
Но хуже всего было то, что находилось вокруг кровати. Пол огромной спальни усеивали несколько десятков мертвых женских тел, полностью обнаженных или в прозрачных, некогда соблазнительных нарядах, очевидно его личный гарем. Их убили с поистине животной жестокостью зверскими ударами кинжала в спину, пока они в панике пытались спастись бегством от своего обезумевшего палача.
Желудок снова предательски скрутило, я опрометью выскочил из особняка, оперся рукой о холодную каменную стену, и меня вывернуло наизнанку прямо на идеально чистую мостовую внутреннего двора. Сплюнув горькую желчь, вытер рот тыльной стороной ладони и сделал глубокий вдох, стараясь абстрагироваться от запаха смерти.
В моей голове, словно шестеренки ржавого механизма, со скрипом прокручивались самые невероятные предположения, я пытался залезть в темный извращенный разум Малина Медобрука и нащупать логику этого ублюдка.
Его богатство испарилось, армия разгромлена, власть растоптана в пыль, и выродок наконец осознал, что многочисленные враги, которых он плодил десятилетиями, уже идут по его душу, причём не только наш Теневой крестовый поход. Это и униженные им соперники, выжившие жертвы, конкурирующие организации. Теневые мрази, такие же бездушные и упертые, как и он сам, теперь почувствовали слабость вожака и жаждали либо кровавой мести, либо захвата остатков его рушащейся криминальной империи, либо того и другого разом.
Малин, гном, который всю свою никчемную жизнь играл на чужих слабостях, как в случае со Зелиз, прекрасно понимал, что в этом мире никому нельзя доверять, особенно сейчас, когда он потерял Марлона, своего лучшего цепного пса, и большую часть элитных головорезов в мясорубке за Вольный.
Криминальный авторитет, чья власть всегда держалась исключительно на животном страхе и откровенном злоупотреблении ресурсами, не мог рассчитывать на чью-либо верность.
Итак, враги Малина постепенно сжимали кольцо, и единственной его защитой оставалась строгая секретность этого проклятого подземного убежища. Но для такого параноика каждый в комплексе в одночасье превратился в потенциального предателя, особенно Проходчик семидесятого уровня, единственный, кто физически мог проникать в его бункер и выходить из него, а значит, и тот, кто мог открыть двери его карателям.
Мэриголд предупреждала нас, что её папаша на самом деле скрывал свой истинный уровень. Он был не жалким десятым, каким прикидывался на редких публичных встречах, создавая иллюзию слабости и безобидности, а ублюдком шестидесятого уровня с двойным классом «Иллюзионист» и «Калькулятор».
Пазл сошелся. Когда много лет назад я схватил этого мелкого гнома за горло в большом зале поместья Феникс, неудивительно, что он лишь снисходительно ухмылялся. Для него я казался просто слабой букашкой, которая ничего не могла ему сделать.
Но даже если разобрать по косточкам извращенные рассуждения Малина, я всё равно не находил в них ни грамма здравого смысла. Чего именно этот гном хотел добиться, вырезав всех в своем убежище и наглухо забаррикадировавшись изнутри? Растянуть запасы еды, чтобы переждать здесь облаву, надеясь, что Система и весь этот мир просто возьмут и забудут о нем? Думал прожить весь остаток своих гнилых дней в этой замороженной могиле, дыша трупным смрадом, варясь в собственных муках от потерь и вынашивая планы мести, которой никогда не суждено сбыться?
Паранойя – худший советчик из всех возможных, и Малин возвел её в абсолют. Я пытался найти в его действиях хоть какую-то логику, как делал всегда, разбирая поведение загнанного в угол противника, но, видимо, моему разуму не дано постигнуть извращённый ум маньяка. Если именно так и выглядел его последний бой, то декорации он подобрал максимально отвратительные.
– А вокруг этого сооружения куча магической защиты! – крикнул Арик, выглядывая из-за массивного, похожего на укрепленный дот бункера в самом центре зала. – Наворотили так, что мама не горюй, защищено на несколько порядков лучше, чем весь внешний периметр.
Что ж, логично. Вероятно именно здесь, за этими толстыми стенами, и находилась та самая аппаратная, из которой местный Проходчик открывал порталы по всему комплексу, и, скорее всего, именно там сейчас и засел тот самый «перепуганный маленький гном», Малин Медобрук.
Я тяжело выдохнул и, шагнув вперед, поравнялся с Видящим Линии, жестом приказывая остальным штурмовым группам подтягиваться ближе, но держать дистанцию.
– Разберитесь с этим дерьмом, – сухо бросил Эдгарду. Воздух вокруг гудел от перенасыщения маной, и от этого гула начинала ныть переносица. – Снимайте только самое опасное, нет нужды разминировать всё, мы просто проломимся сквозь барьеры.
Затем перевел взгляд на Вака и коротко ему кивнул.
– Как только спадет магический щит, ваша очередь. Ищите механические сюрпризы, гном наверняка поставил пару растяжек для непрошеных гостей.
Вор лишь мрачно оскалился, блеснув клыками, и коротким свистом созвал свою команду Лазутчиков.
Снятие защиты оказалось не таким уж быстрым делом, разрушителям чар понадобилось почти полчаса напряженной работы, чтобы распутать и погасить сложнейшие плетения магических щитов. Воздух то и дело вспыхивал разноцветными искрами, когда очередной контур защиты с треском лопался. Малин явно не поскупился на траты маны и ресурсов, чтобы создать надёжный щит для этой двери.
Затем за дело взялся Вак. Его ребята, двигаясь с грацией теней, потратили еще добрых двадцать минут на обезвреживание хитроумных механических ловушек. Пару раз им даже пришлось безопасно активировать какие-то механизмы, заставив несколько отравленных дротиков с глухим стуком вонзиться в подставленные щиты.
И только после того, как вор дал отмашку, вперед вышли наши самые мощные щитоносцы. Несколько Крестоносцев с заоблачным показателем силы, крякнув от натуги, пустили в ход тяжелые кувалды.
Ба-бах!
Укрепленная дверь, не устояв перед их совместными усилиями, вместе с куском стены с грохотом рухнула внутрь. Облако каменного крошева и пыли на мгновение скрыло обзор, но тут же осело.
То, что открылось нашему взору, заставило меня недоуменно прищуриться. Вместо холодных каменных стен бункера перед нами раскинулся роскошный, залитый светом коридор, словно перенесённый сюда прямиком из королевского дворца Летних Земель. В лицо ударил неожиданно теплый кондиционированный воздух с легким ароматом каких-то дорогих благовоний. Светящиеся камни, вставленные в изящные настенные бра, заливали пространство мягким приветливым светом, резко контрастирующим с мраком и холодом, оставшимися у нас за спиной.
Арик и Вак, держа оружие наготове, скользнули внутрь вслед за Хелимой и несколькими закованными в броню щитоносцами, я двинулся следом, сжимая в руке лук с уже наложенной на тетиву стрелой. За мной, прикрывая тылы, бесшумно ступали Корвин, Сияна, Селина и пятерка наших лучших Сталкеров. Девочки-лисицы нервно поводили ушками, сканируя пространство.
Но даже здесь, в святая святых, не оказалось никакой охраны. Ни единого телохранителя, ни одного голема, коридор выглядел таким же пустым и заброшенным, как и остальные уровни комплекса.
Зато богатства здесь было навалено столько, что хватило бы на покупку небольшого баронства. На каждой стойке красного дерева, на каждой книжной полке, даже на мраморных постаментах и позолоченных столах сверкали драгоценности, а стены украшали роскошные гобелены, без всяких сомнений, подлинные шедевры искусства Староземья.
Однако этот контраст вызывал лишь глухое раздражение и тошноту. В носу всё еще стояла сладковатая вонь разлагающихся тел, сочившаяся из помещений снаружи, и на фоне того могильника всё сверкающее золото выглядело просто омерзительно.
Моя внутренняя «жаба», обычно впадающая в экстаз при виде бесхозной добычи, на этот раз брезгливо молчала, мне не хотелось даже прикасаться к раскиданным повсюду сокровищам. Блеск золота и драгоценных камней казался мне насквозь фальшивым, дешевой и жалкой декорацией в паршивом театре ужасов, за кулисами которой сейчас отчаянно дрожал перепуганный маленький гном, возомнивший себя властелином мира.
– Идем, – процедил я сквозь зубы. – Пора заканчивать это представление.
– Мы могли бы несколько лет финансировать Крестовый поход только за счёт этого барахла, что валяется здесь, – тихо пробормотал Корвин у меня за спиной, оглядывая убранство коридора. – А то и целое десятилетие.
– Судья! – резкий панический вскрик Хелимы резанул по ушам.
Она попятилась из дверного проёма в самом конце коридора, держа оружие наготове. Внутри у меня всё сжалось, я рванул вперёд, оттесняя остальных, влетел в роскошную, залитую светом магических светильников гостиную и… замер, словно напоролся на невидимую стену.
Глава Великого консорциума «Шалин» не успел сбежать, но и сдаваться не собирался. Криминальный босс стоял в центре комнаты, тяжело дыша, и прижимал к себе маленькую девочку-гнома, используя её как живой щит. Лезвие его легендарного кинжала, Искателя сердец, впилось в нежную тонкую шею, одно неверное движение – и тёмная сталь пустит кровь.
Девочке на вид было не больше семи или восьми лет. Кобальтово-синие волосы с отросшими русыми корнями, явно крашенные, разметались по плечам, огромные тёмно-синие глаза с карими вкраплениями расширены от ужаса. Из груди ребёнка вырвался тихий сдавленный стон, когда она посмотрела на меня. В этом взгляде читались и страх перед чужаком, и едва заметная мольба о помощи.
Сердце пропустило удар, девочка была до жути похожа Мэриголд. На мгновение я даже потерял дар речи, мозг лихорадочно пытался сложить два и два. Мразь использовала девочку как прикрытие!
Мгновенно оценив расклад, вскинул свободную руку, подавая знак своим людям за спиной: «Стоять! Назад!». Нельзя позволить, чтобы из-за чьей-то горячности эта ситуация обернулась смертью ни в чём не повинного ребёнка.
– Вот до чего всё дошло, Крылов, – прохрипел Малин. В его глазах полыхал дикий огонь, смесь безумства и отчаяния. – Честно говоря, я удивлён, что ты вообще смог меня здесь найти. Хотя учитывая ту невероятную дичь, что ты творил последние три года, и использовал способы, которые даже мой разум отказывался понимать, пожалуй, удивляться нечему.
– Значит, ты убил не всех и теперь используешь последний шанс чтобы спасти свою шкуру? – процедил я, чеканя каждое слово. Мой взгляд не отрывался от девочки, её мелкая дрожь отдавалась где-то у меня под рёбрами, но я говорил ровно, холодно, старательно фокусируя внимание гнома на себе. – Малин, неужели ты всерьёз надеешься, что последняя заложница вытащит тебя отсюда?
Я чувствовал, как прямо у меня за спиной Сияна и Селина, набросив на себя невидимость, бесшумно проскальзывают мимо дверного косяка, как медленно расходятся по флангам… Сейчас моя задача – заболтать, спровоцировать Малина, заставить его смотреть только мне в глаза, выиграть секунды, чтобы девочки смогли подобраться к этому кровожадному ублюдку вплотную и не дать ему перерезать горло ребёнку.
Гном оскалился в мерзкой кривой усмешке.
– Думаешь, это какая-то случайная заложница, Крылов? О, нет, это та, по которой моя предательница-дочь взвоет от горя, если потеряет, – он грубо дёрнул девочку на себя, лезвие кинжала опасно царапнуло кожу. – Разве не так, Сариса?
Ребёнок жалобно всхлипнул, по крошечной ножке тонкой струйкой потекла жёлтая влага. От ужаса она обмочилась, и в воздухе повис резкий запах мочи и детского страха.
У меня внутри всё заледенело от бешенства, пока до разума доходил весь масштаб его больной логики.
Девочке семь лет, а значит, она зачата вскоре после того, как настоящая Сариса, моя Мэриголд, сбежала из-под власти отца. Выкрашенные синие волосы, глаза, имя…
Этот выродок в своём извращённом стремлении к тотальному контролю просто заделал себе новую дочь, назвал её тем же именем, сломил ребёнка, пытаясь вырастить замену сбежавшей Мэриголд.
В этот момент я окончательно перестал воспринимать Малина Медобрука как разумное существо. Передо мной стоял бешеный пёс, монстр, которого следовало пристрелить, но сделать это надо ювелирно, чтобы не зацепить дрожащую в его лапах невинную душу.
– Вот как мы поступим, – прошипел свергнутый тиран, плотнее прижимая лезвие к шее своей дочери. – Ты прямо сейчас откроешь для меня портал и дашь двух лучших ездовых ящеров, которых у меня же и украл. Мы с ней проходим внутрь, портал закрывается, мы исчезаем, а ты остаёшься здесь.
Его лицо исказила уродливая гримаса ненависти. Он сжал плечо девочки так сильно, что та снова громко заскулила.
– И если я только заподозрю… Если увижу хоть малейший намёк на то, что ты пытаешься выкинуть какой-нибудь фокус, – выплюнул он, сверля меня полыхающим ненавистью взглядом, – то сам будешь рассказывать старшей Сарисе, почему по твоей вине сдохла её милая маленькая…
Глава 14
Кинжал Малина дёрнулся, едва не распоров нежную кожу на шее Сарисы, когда чьи-то невидимые руки попытались перехватить смертоносное лезвие. Секундой позже девочку подхватили другие невидимые руки, кто-то из наших скрытников прикрыл её своим телом и быстро потащил прочь, к массивным дверям.
Воздух пошел рябью, и Селина вырвалась из невидимости, отчаянно борясь с тощим гномом. Малин хрипло рычал, брызгая слюной, и изо всех сил старался вонзить свой легендарный Искатель сердец в грудь беловолосой лисы.
Я рванул вперёд и с разбегу обрушился на ублюдка, впечатав его в холодный каменный пол и ненадолго оглушив.
Вместе с Селиной мы скрутили ему руки, вырывав рукоять чёртового кинжала из намертво сжатых пальцев. В этот самый момент в зал с грохотом хлынул поток крестоносцев. Перевернув визжащего гнома на спину, дополнительно зафиксировавали его руки и ноги.
Только теперь, когда заложница была в безопасности, а ситуация наконец разрешилась, я смог как следует разглядеть Малина Медобрука, лидера Консорциума, великого тирана, державшего в страхе половину Шалина.
Его аристократическое лицо осунулось и заострилось, напоминая обтянутый кожей череп. Глаза ввалились, превратившись в тёмные ямы с воспалённой красной каймой, в глубине этих провалов лихорадочно блестели глаза. Гном сверлил нас взглядом безумца, загнанного в угол.
Изысканная тёмно-синяя мантия висела на нём как на вешалке, не в силах скрыть крайнюю степень истощения, ноги, обутые в дорогие туфли, яростно били по полу. Грудь ходила ходуном, он со свистом хватал ртом спёртый воздух подземелья. Даже эта короткая стычка высосала из него все силы, оставив лишь дрожащую жалкую оболочку.
Возможно, он даже вызвал бы у меня каплю жалости, если бы мы только что не прошли по залам, усеянным сотнями трупов, телами тех, кого он пустил в расход собственными руками или приказами, и если бы только что не видел собственными глазами, как этот кусок дерьма держал нож у горла собственной дочери.
Я стиснул зубы. Правая нога дернулась сама по себе, до одури желая проломить этому мерзкому ублюдку рёбра, и чувство это стало почти невыносимым, когда Малин вдруг перестал брыкаться, обмяк в нашей хватке и, скривив губы в жуткой улыбочке, уставился на меня своим мертвым взглядом.
– И что теперь, Крылов? – прохрипел он, сплевывая кровь. – Возьмешь Искатель сердец и перережешь мне глотку?
– Думаешь, всё так просто, Медобрук? – холодно ответил я, наблюдая, как Белла деловито проверяет путы тощего гнома. – Ты мозг Консорциума, центр всей этой гнилой паутины, и мы выкачаем из твоего извращенного разума абсолютно всю информацию: имена всех твоих союзников, расположение тайных активов. Откопаем документы по каждой коррупционной сделке и каждому грязному делу. Твои же знания станут гвоздями в крышку гроба твоей империи, мы уничтожим Консорциум до самого основания.
Главарь Консорциума издал сухой смешок, растянув губы в кривой улыбке. Либо ублюдок обладал просто нечеловеческим контролем над эмоциями, либо окончательно слетел с катушек.
– Думаешь, сможешь хоть что-то из меня вытянуть? – он оскалил гнилые зубы.
– Мы выбили информацию из твоих лейтенантов, выбьем её и тебя, – я сделал жест рукой, приказывая подоспевшим бойцам забрать и увести пленника. – И тогда ты ответишь за все свои преступления перед судом.
Малин снова усмехнулся, глядя на меня снизу вверх.
– Ты хочешь поговорить о том, что…
Его речь оборвалась сдавленным хрипом, Белла грубо впихнула ему в рот кляп, туго затянув ремешок на затылке.
– Это за Флору, – прошипела кошкодевочка, сверкнув глазами, а затем, не раздумывая ни секунды, с размаху ударила его тяжелым ботинком прямо между ног.
Удар был такой силы, что гном согнулся пополам, и если бы не державшие его крестоносцы, рухнул бы на колени. Из-под кляпа вырвалось приглушенное сдавленное мычание, полное муки.
Пока мерзкий ублюдок корчился в руках крестоносцев, я посмотрел на Искатель сердец, который теперь лежал в моей ладони. Металл холодил кожу, от оружия исходила плотная, почти осязаемая аура смертоносной силы.
Это был невероятно мощный артефакт, но главная ценность легендарного кинжала заключалась в том, что он подходил для любого класса, наносящего физический урон, а не только для ассасинов или бойцов ближнего боя.
Даже я, как Охотник, получил бы от него колоссальную выгоду. Он мог взвинтить мой урон как в дальнем, так и в ближнем бою, повысить выживаемость, добавить кучу полезных характеристик и подарить парочку зубодробительных пассивных и активных умений.
И, что самое важное, он давал владельцу возможность настоящей телепортации на короткие дистанции. Просто настоящее чудо, а не навык! Для выживания на Валиноре вещь просто бесценная.
Жаба внутри меня уже начала нервно сглатывать, но я решительно протянул кинжал подошедшему Корвину.
– Держи его у себя, – приказал я, – пока мы не решим, кто будет использовать его на шестидесятом уровне, и кому он в итоге достанется. А возможно, он вообще пойдет в фонд артефактов Вольного.
Мой заместитель посмотрел на протянутый кинжал так, словно тот был сделан из раскаленных углей, а затем уставился на меня с нескрываемым недоверием. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить мои слова.
– Вы… вы не собираетесь оставить его себе, судья? – Корвин покачал головой. – Мы все поддержали бы такое решение. Честно говоря, мы все этого ожидали и надеялись, что…
Я хмыкнул, стараясь говорить как можно непринужденнее.
– Не хочу разрушать бонусный эффект от комплекта Дым и Зеркала, у них отличная синергия.
Все, кто стоял поблизости и слышал наш разговор, уставились на меня с таким же откровенным скепсисом; мое оправдание прозвучало настолько жалко, что сам в него не поверил.
Тут и ежу понятно, что то огромное преимущество, которое давал Искатель сердец, в разы превосходило все бонусы Дыма и Зеркал. Если просто сесть и подсчитать характеристики, этот легендарный клинок приносил больше пользы, чем оба моих кинжала мастерского качества вместе взятые, а если бы я использовал его в паре с одним из своих клинков, эффект оказался бы просто космическим.
Но сама мысль о том, чтобы держать при себе оружие, отнявшее столько невинных жизней, вызывала у меня приступ тошноты. От него несло кровью, болью и грязью, и никакая жадность, никакой хваленый прагматизм не могли перечеркнуть те ужасающие картины, что навсегда отпечатались в моей памяти, пока мы прорубали путь через эту древнюю цитадель. Этот кинжал выпил слишком много детской крови.
Я мягко, но настойчиво вложил клинок в руки друга.
– Обсудим это позже, Корвин, не сейчас.
Я отвернулся и снова посмотрел на Малина. Гном задыхался, пытаясь выплюнуть рвоту, скопившуюся под кляпом. Я велел стражнику снять кляп, чтобы пленник мог очистить рот, прежде чем снова закрепить на затылке ремешок. Белла своим ударом превратила его гордость в отбивную, и теперь он просто мычал и судорожно извивался в руках крестоносцев.
Глядя на то, как этот хваленый «великий комбинатор», этот неприкасаемый правитель теневой империи корчится от бессилия, я не чувствовал никакого торжества. В душе не звучали фанфары, не вспыхивал радостный салют, зато в груди ворочалось мерзкое, тошностворное отвращение.
Мне до одури хотелось смыть с себя атмосферу гнили, запах застарелой крови и чужого безумия, впитавшийся в роскошное убранство комнат. Хотелось вернуться домой, обнять своих жен, вдохнуть запах их волос и забыть это место, как самый страшный кошмар.
Но я понимал, это еще не конец. Мы отрубили змее голову, но нам еще предстояло выжечь её гнездо.
– Убедись, что эта мерзость не сдохнет по дороге к Лионелии, – глухо бросил я Корвину, брезгливо вытирая испачканные в чужой крови руки о подвернувшуюся тряпку. – Пусть она займется им вплотную. И поскорее убери его с глаз долой, пока я не передумал и не снес этому куску дерьма башку прямо здесь.
Мой заместитель коротко кивнул, сгреб скулящего обмякшего гномы за шкирку, словно шелудивого пса, и потащил к выходу. Я заставил себя отвернуться. От одного вида этой твари меня начинало мутить, а пальцы сами собой сжимались в кулаки, мечтая раздробить ублюдку кости. В носу до сих пор стоял стойкий сладковатый запах разлагающихся тел.
В углу поля зрения вспыхнул системный текст, заставив меня на секунду зажмуриться от яркого золотистого свечения.
Задание Божественное возмездие выполнено. Вы восстановили справедливость в отношении тех, кто приказал напасть на Флору из народа флоран.
Начислено 10 000 000 опыта.
Получено умение Шип возмездия. Как защитник невинных, вы наносите на 5% больше урона монстрам и хищным зверям, а также на 5% больше урона разумным целям, несправедливо нападающим на других разумных существ, или в случаях, когда у вас есть полномочия для привлечения их к ответственности за ранее совершенные тяжкие преступления.
Десять миллионов опыта! Внутренняя жаба, вечно душившая меня из-за каждой крупицы этого ресурса, сейчас удовлетворенно квакнула где-то в глубине души. Но эта поистине огромная цифра казалась несущественной по сравнению с тем облегчением, которое свалилось с моих плеч, словно разом скинул груз свинца.
Новое пассивное умение тоже выглядело весьма многообещающе. Учитывая, что я редко затевал драки от скуки и почти всегда действовал либо в обороне, либо нанося превентивные удары по откровенным ублюдкам, бонус к урону будет работать практически всегда и очень пригодится для зачистки оставшихся сил Консорциума и защиты границ Вольного.
Но раз уж зашла речь о невинных…
Стряхнув с себя легкое оцепенение, направился в соседнюю комнату, где мои жёны и наложницы плотным кольцом окружили Сарису. Бедняжку крупно трясло.
Учитывая, что родной отец буквально несколько минут тому назад без малейших колебаний собирался пустить её в расход, паника девочки казалась вполне оправданной. Она мертвой хваткой вцепилась в пушистый белый хвост Селины, словно перепуганный ребенок в любимую плюшевую игрушку, а миниатюрная лисица нежно гладила её по напряженной спине, тихо воркуя что-то успокаивающее.
Я подошел к Кору. Могучая орчанка, даже сейчас распространяющая вокруг себя ауру спокойной уверенности, подняла на меня вопросительный взгляд.
– Открой портал в Вольный, – негромко попросил её, коснувшись крепкого теплого плеча. – Отправь Сарису к сестре. Ей нужно прийти в себя и как можно скорее оказаться подальше от всего этого дерьма. Заодно переправим туда и Малина. Пусть Лионелия подготовит подвал и начнет допрос.
– Я отправлюсь с ними, – раздался твердый, не терпящий возражений голос Мароны.
Баронесса выглядела чертовски уставшей, на её красивом лице залегли тени, но глаза горели стальной решимостью.
– А ещё нужно немедленно разослать гонцов ко всем лидерам Континентальной Коалиции. Весь Шалин должен узнать, что глава Консорциума в наших руках, это сломает им хребет.
– Действуй, – коротко кивнул я.
Оставив девушек заниматься логистикой, я вышел из комплекса. Ночной воздух, холодный и колкий, ударил в лицо, выбивая из легких спертый дух подземелий. На широкой площади собралась почти вся наша армия, сотни и сотни бойцов, покрытых каменной пылью и копотью, замерли в ожидании. Вокруг стояла звенящая напряженная тишина, прерываемая лишь негромким бряцанием брони да тяжелым дыханием уставших бойцов.
Да, слухи о том, что Малин схвачен, уже расползлись по рядам, но им нужно услышать это лично от командира.
Я оглядел измученные, но полные надежды лица. Люди, эльфы, орки, тавры… Все они пошли за мной в этот ад, и мы вырвали победу зубами. Сегодня мы не просто победили врага, а выкорчевали гнилой корень зла, который отравлял этот мир долгие годы.
Втянув в грудь побольше воздуха, гаркнул так, чтобы услышал каждый боец в самых дальних рядах.
– Малин Медобрук взят живым! – мой голос эхом разнесся над строем. – Он под стражей и ответит за каждое своё преступление!
Секунду царила мертвая тишина, словно перед грозой, а затем площадь взорвалась оглушительным, яростным ревом ликования. Мечи и алебарды взметнулись в ночное небо, гул сотен голосов слился в единый сплошной поток чистого триумфа.
Крестоносцы вскидывали кулаки к небу, ожесточённо стучали клинками о щиты и древками посохов о брусчатку. Закалённые в боях воины, прошедшие через мясорубку подземелий, обнимались, хлопая друг друга по закованным в сталь спинам, многие открыто плакали, не стыдясь своих слёз. Напряжение, державшее всех за глотку последние месяцы, наконец-то отступило. Мы победили!
Я позволил парням немного выпустить пар, пусть попразднуют, они это заслужили. Но расслабляться было рано. Дождавшись, пока первая волна эйфории схлынет, начал раздавать приказы. Нужно было выпотрошить поместье Малина до основания; Консорциум копил богатства веками, и я не собирался оставлять здесь ни единой золотой монеты.
Особенно меня интересовали документы, архивы и бухгалтерские книги, всё то, что с таким удовольствием будет препарировать Ирен. В этих бумагах наверняка скрывались ключи к остаткам теневой империи Шалина, тайные счета и списки лояльных должников.
Пока одни бойцы занимались мародёрством, вынося ценности, я лично возглавил самую тяжёлую и мрачную часть работы. Мы собирали тела убитых в башне людей, чтобы достойно предать их огню. Никто из них не должен остаться брошенным в этой проклятой цитадели.
Спустя несколько часов пепел от костров густым серым снегом поднялся к пронзительно-холодному небу тундры. Пахло гарью, жжёным деревом и той специфической горечью, которую всегда оставляет после себя смерть. Я стоял у кромки пламени, чувствуя лицом его сухой, обжигающий жар, и смотрел, как осыпаются угли.
Вместе с этими кострами сгорала целая глава моей жизни, тяжёлая, полная грязных теней, предательств и постоянной охоты на опережение. Консорциум уничтожен, империя страха рухнула.
Глубоко вздохнул, втягивая в грудь морозный воздух, и прикрыл глаза. Где-то там, далеко за этими насквозь промёрзшими пустошами, стоял мой дом, в котором ждали мои жёны, дети, и то самое тепло, ради которого я залил кровью половину континента.
Пора возвращаться, но сначала закончим обыск.
Несмотря на всю роскошь убранства залов и бункера, в личном сейфе Малина Медобрука мы нашли жалкие крохи. Гном до последнего всем пускал пыль в глаза.
Воздух в сокровищнице пах сыростью, старой кожей и въевшейся пылью, запахом отчаяния и застоя. Без сомнения, старому ублюдку пришлось спустить большую часть своих активов на то, чтобы хоть как-то удержать организацию на плаву, пока наш Теневой крестовый поход методично отрывал от неё кусок за куском. Что не ушло на наёмников и взятки, то было либо потеряно, либо уже захвачено нами ранее.
В любом случае, когда мы вскрыли его личные хранилища, то обнаружили ценностей всего на несколько миллионов золотых. Слёзы для того, кто мнил себя хозяином половины континента.
Разумеется, это если не считать Искатель сердец, клинок шестидесятого уровня, который отдал Корвину. Я помнил его идеальный баланс и хищную пульсацию маны по тому краткому мгновению, когда вырвал оружие из рук Малина, но снова прикасаться к нему не хотел. Оружие Легендарного ранга было попросту бесценным, такие вещи не покупают, за них убивают.
Ещё совсем недавно счёл бы эти несколько миллионов золотом невероятным состоянием, пределом мечтаний перерожденца, но сейчас, глядя на горы монет, ощущал лишь глухое раздражение. Земная жадность, конечно, осторожно зашевелилась где-то на задворках сознания, но я быстро её заткнул. Крестовый поход уже принял решение: каждая медная монета, добытая из подвалов Консорциума, пойдёт на помощь его жертвам. Восстановление разорённых жизней стоило дорого, и эти миллионы лишь капля в море чужого горя.
Мы распотрошили оружейную гарнизона, где хранились десятки клинков, доспехов и артефактов Исключительного и Мастерского качества. Малин, как истинный гном, тащил в нору всё: от снаряжения для двадцатых уровней до редчайших образцов, предназначенных шестидесятым, а то и семидесятым.
То снаряжение, которое можно было надеть прямо сейчас, я приказал немедленно распределить между нашими бойцами, пусть пользуются. Более того, они смогут оставить его себе после завершения миссии и расформирования Похода, что послужит хорошей мотивацией к их дальнейшей службе в составе постоянной армии Вольного.
Остальное барахло мы складировали. Позже у крестоносцев появится возможность выкупить его по сниженной цене, когда они подкопят деньжат, а вырученные средства опять же пойдут в фонд помощи жертвам. Прагматично и справедливо.
Однако один сюрприз в частной коллекции Малина имел для меня куда большую ценность, чем любые артефакты.
– Твою ж мать! – выдохнул я, когда откинул крышку тяжелого, окованного сталью сундука. В нос ударил тонкий аромат древнего металла и полировочного масла.
Внутри, аккуратно переложенные бархатом, лежали оригинальные записи из Последней Твердыни Гурзана, тяжёлые серебряные пластины с выбитыми на них рунами. Малин, судя по всему, выставил их на самое видное место среди всех остальных трофеев, теша своё гномье эго.
Должно быть, этот криминальный авторитет в своё время просто выкрутил руки гномам из Гадора, вынудив их отдать летописи, а взамен наверняка пообещал помочь снять статус изгнанников, чтобы бедолаги смогли вернуться в родной дом, из которого им пришлось бежать. Грязный шантаж чистой воды.
