Текст книги "Инженер. Система против монстров 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

Соавторы: Гриша Гремлинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Я снял монокуляр. Сейчас он был не нужен. Закрыл глаза и ментально погрузился внутрь этой матрицы. Я видел эту энергию, чувствовал её. И начал её формировать.

Это походило на рисование раскалённой иглой по шёлку. Я выстраивал схему. Не копировал ту, что видел в «Стрекозе». Это бы всё равно не вышло. Я создавал свою, на основе тех же принципов, но адаптированную под модульную структуру матрицы.

Вот силовой контур для управления крыльями. Вот линия питания для оптических сенсоров. А вот – сложнейшая схема для «мозгов», сплетённая в хитрый клубок. Я заставлял энергию течь по этим новым, созданным моей волей каналам, стабилизировал потоки, устанавливал «предохранители».

Это было невероятно сложно и требовало колоссальной концентрации. Даже большей, чем при попытке создать ИИ, хотя сам по себе «разум» этого робо-насекомого был крайне простеньким. Но занимаясь этой работой, я чувствовал себя… живым. Это было истинное творчество. Не сборка по готовому чертежу, а создание с нуля.

Когда последний контур был замкнут, я мысленно отстранился и вздохнул. Передо мной лежал прозрачный шестигранник, внутри которого сияла сложнейшая трёхмерная схема из чистой энергии.

Оценка магического компонента: Удовлетворительно.

Я злорадно усмехнулся. Снова «удовлетворительно». Система – самый строгий препод, которого я когда-либо встречал. Но плевать. Я сделал это! Я впервые создал полностью функциональную, сложную матрицу сам, без готовой схемы, с чистого листа!

Теперь следующий шаг.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Цель: Дрон-сканер «Стрекоза-1»

Сложность объекта: Низкая

Ориентировочная стоимость сканирования: 20 маны

Начать сканирование?

Да/Нет

На секунду меня удивил низкий уровень сложности и стоимость, но я тут же понял причину и подтвердил. Голубая сканирующая сетка скользнула по насекомому и начала медленно его «облизывать», считывая каждый микрон поверхности, анализируя состав материалов, структуру внутренних компонентов.

Сканирование завершено. Анализ структуры…

ВНИМАНИЕ!

Создан новый чертёж: Дрон-сканер «Стрекоза-1».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 40 × 3 = 120

Я открыл чертёж и убедился в простоте внутреннего устройства этого робота… Собственно, это слово даже не очень подходит. По меркам настоящей робототехники, это не более чем игрушка. Никаких микросхем, проводов или аккумуляторов. Только механика. Шарниры крыльев, тяги, крошечные поршни. Корпус состоял из сплава алюминия и Эфириума. Причём на долю волшебного металла приходилось аж 20%. Судя по всему, источником питания «Стрекозы» выступал именно корпус, поглощая ману напрямую из атмосферы… Чёрт, вот если бы воспроизвести это… Можно было бы создать приборы, аккумулирующие ману… Но где же взять столько Эфириума?

Что ж, теперь у меня есть лекало.

Я тут же перебросил чертёж в редактор и начал вносить изменения. Добавил в «тельце» крепление и разъёмы для моей новой, самодельной Энергетической Матрицы. Чтобы разместить её, пришлось немного увеличить габариты дрона. Фюзеляж стал чуть толще, размах крыльев – на десяток сантиметров больше. Изменил состав сплава, убрав Эфириум. Добавил «Малую Энергетическую батарею» в качестве источника питания. Проверил все соединения, должно работать.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Дрон-разведчик «Стрекоза-2»

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 60 × 3 = 180

Я откинулся на спинку кресла и устало выдохнул. Победа. Теперь у меня есть не только уникальный артефактный дрон, но и технология. Я могу производить их серийно. У меня есть замена на случай, если оригинал будет уничтожен. Впрочем, выпускать в полёт оригинал я больше не буду. Пусть летают «дублёры».

По два кристалла на каждого. Один на Матрицу, второй на Батарею. Не слишком дорого, да и высокий уровень камней не требуется. Я создам рой прямо сейчас. Десяток таких «Стрекоз». И запущу их на запад. Пусть ищут этих таинственных выживших. И пусть расскажут мне, друзья они или враги, прежде чем мы встретимся с ними лицом к лицу.

Я подцепил из банки ещё один кусочек ананаса.

Витамины – штука действительно полезная. Особенно, если вкусная.

* * *

Прохладный, по-осеннему резкий ветер гулял по заднему двору отеля, гоняя по грязной плитке сухие листья. Он приносил с собой запахи. Запах остывающего металла от сварочных аппаратов. Запах свежей стружки от строительных лесов. Запах гари от ещё неразобранных выгоревших тентов и столов. И тонкий, едва уловимый, но въевшийся в самую душу этого места смрад нечистот от мертвецов, хотя самих тел уже не осталось.

Тарас Ершов стоял, прислонившись к холодной кирпичной стене одной из дворовых построек, и смотрел на кипевшую в отдалении работу. Он засунул руки в карманы потёртой куртки, которую ему выдали из общих запасов. Неброская, гражданская, но тёплая.

Его взгляд, привыкший выхватывать детали, скользил по фигурам людей, сновавших у строительных лесов. Они таскали цемент, мешали в огромном корыте раствор, суетились. Бывшие рабы, ещё вчера потерявшие надежду в подвалах этого отеля, сегодня строили свой новый дом. У них появилась цель.

Но Ершова сейчас интересовал не общий трудовой порыв. Его интересовал один конкретный человек.

Хмурый – Уровень 3

Мужчина с лицом, будто высеченным из камня тупым зубилом. Он работал наравне со всеми, даже с каким-то остервенением: подхватывал мешки с цементом, которые, казалось, весили больше него, и тащил их, низко пригнувшись к земле. Но даже в этой работе чувствовалась какая-то фальшь. Он не только работал, он демонстрировал усердие. Слишком явно, слишком натужно.

Ершов мысленно прокручивал в голове короткие беседы, которые провёл за последние пару часов. Десятки людей, десятки историй. Он не использовал «Глас Истины», пока нет. Это слишком грубый инструмент для тонкой работы. Сейчас он работал по старинке: наблюдение, беседа, сопоставление фактов. Ну и «Детектор лжи», который стал его пассивным навыком. Очень помогающим навыком.

«…да, я его помню, он молчаливый такой, – говорила ему бывшая студентка Катя-перевёртыш. – Но был ли он с нами в подвале? Не знаю. Нас там было так много, особо на ники не смотрела. Вообще наплевать было. Просто страшно… Я только тех помню, кто рядом со мной спал…»

«Этот? – хмурился Белов-гончар. – Не припоминаю. Я думал, он из ваших, из бойцов. Уж больно взгляд у него тяжёлый…»

«Да фиг его знает, – отмахнулась Полина-парфюмер. – Лицо у него неприятное, а вот был ли в подвале, не скажу».

Никто. Ни один из двух десятков опрошенных не мог с уверенностью сказать, что видел Хмурого среди пленников до штурма. Никто не ответил: «Да, это Саша, мы с ним неделю одну пайку делили». Это настораживало. Он словно материализовался из воздуха в общую массу спасённых.

«Детектор лжи» молчал. Люди не врали, они действительно не помнили. А человек, которого никто не запомнил, либо мастер маскировки, либо его там попросту не было.

Ершов снова посмотрел на Хмурого. «Охотник» и «Бизнесмен». С профессией мог наврать легко. Это просто графа, которую ввёл Алексей. Её каждый заполнил сам. Но класс… класс Система даёт за суть. За то, кем ты являешься на самом деле. Охотник. На кого ты охотился в своих коттеджных посёлках на Новой Риге, «бизнесмен»? На кабанов? Или на тех, кто мешал твоему «строительству»?

Шаркающие шаги отвлекли полицейского от размышлений. Ершов не стал поворачивать голову. Он знал, кто это. Запах пота, грязи и отчаяния стал визитной карточкой этого человека.

– Ну что, взглянул на клиента? – вполголоса спросил Тарас, продолжая смотреть на стройку.

– Взглянул, – раздался охрипший, безжизненный голос Сокола.

Ершов скосил глаза. Предатель стоял рядом, ссутулившись. На нём была старая, грязная фуфайка. Кто-то из рабочих или из людей Алексея сжалился над доходягой, который трясся от холода в своей рваной куртке. Ошейник «Верность-1» тускло поблёскивал на его шее, как символ нового статуса. Он выглядел сломленным, но в глубине глаз ещё тлел уголёк ненависти.

– И что скажешь? – спросил Ершов. – Вспоминай всех, кто был в вашей банде. Основной костяк, шестёрок, приближённых, тех, кто на воротах стоял, кто в зверинце работал. Был такой среди них? Может, ник другой был?

Сокол несколько секунд молча смотрел на работающего Хмурого. Он щурился, напрягая память. Ершов внимательно следил за ним, его внутренний детектор был наготове.

– Нет, – наконец, уверенно сказал Сокол. – Такого не было. Ни среди бойцов, ни среди обслуги. Лицо незнакомое. Я бы запомнил. У него рожа такая… что кирпича просит.

«Правда», – констатировал Ершов. Колокольчика не было. Сокол не врал. Он действительно не узнавал этого человека.

Это одновременно и упрощало, и усложняло дело. Хмурый не был Гладиатором. По крайней мере, не из тех, кого знал Сокол. Но тогда кто он? Откуда взялся? Может, он был одним из тех, кого банда держала в одиночной камере за особые «заслуги»? Или он вообще не отсюда, а прибился к толпе уже после штурма, воспользовавшись хаосом?

Ершов сунул руку в карман и извлёк оттуда две сигареты. Без фильтра. Дешёвое курево, найденное в одном из разграбленных ларьков. По нынешним временам – валюта.

– Держи. Как договаривались.

Он протянул их Соколу. Пальцы предателя метнулись с неожиданной быстротой, выхватывая сигареты из ладони Ершова. Он не стал закуривать. Бережно, почти с нежностью, спрятал их во внутренний карман фуфайки.

– Ещё что-то будет? – спросил Сокол, не глядя на опера.

– Пока нет. Иди работай, – бросил Ершов. – И помни. Я слышу враньё. Всегда.

Сокол ничего не ответил. Он просто развернулся и поплёлся обратно к корыту с раствором. Ершов проводил его взглядом. Игрушка в руках Алексея. Полезная игрушка. Живой архив данных по банде Гладиаторов, который можно допрашивать и использовать как дешёвую рабочую силу. Жестоко. Но справедливо.

Далёкий гул, доносившийся со стороны дороги, стал громче, отчётливее. Это был низкий, утробный рёв мощных дизельных двигателей под высокой нагрузкой. Работа на стройплощадке замерла. Люди подняли головы, с тревогой вглядываясь в сторону ворот.

– Свои! – раздался зычный голос дозорного. – Открыть ворота!

Двое рабочих оставили свои занятия и отворили створки.

Первым во двор медленно и важно, как флагманский линкор, вплыл седельный тягач Volvo. Его синяя кабина была покрыта слоем грязи и пыли, на решётке радиатора висели клочья какой-то дряни, но он двигался с несокрушимой уверенностью дорожного викинга. За ним тянулся длинный полуприцеп, на борту которого виднелась выцветшая надпись «Продукты». За рулём сидел Борис. Его широченная довольная улыбка была видна даже через лобовое стекло. Рядом с ним, прямой как палка, сидел профессор Геннадьев.

Следом, рыча и выпуская облака сизого дыма, въехал старый МАЗ-5440. Настоящий работяга, кондовый и надёжный, как кувалда. Его кабина была выкрашена в выцветший оранжевый цвет. Он тащил за собой стандартный морской контейнер. В кабине сидел Медведь. Он вёл машину одной рукой, положив вторую на открытое окно. Его лицо было абсолютно спокойным, словно он всю жизнь водил контейнеровозы.

Замыкал колонну тягач Scania. За рулём сидел Тень. Рядом виднелся Женя. Очевидно, что стрелка взяли с собой в качестве охраны, чтобы стоял на стрёме, пока профессор-инженер чинил двигатели и вливал в аккумуляторы новую жизнь.

Колонна остановилась в центре двора. Двигатели, чихнув в последний раз, заглохли. Воцарившуюся тишину тут же нарушил скрип открывающихся дверей. Первым из Volvo выпрыгнул Борис. Он хлопнул дверью так, что грузовик качнулся, и победно вскинул руку.

– А вот и кукуруза! – громогласно объявил он на весь двор. – Двадцать тонн отборных зёрен! Будем делать попкорн до второго пришествия! А ещё муку! И самогон! Дядя Коля, готовь аппарат!

Из толпы рабочих донёсся одобрительный гул. Перспектива самогона воодушевляла больше, чем попкорн. Медведь молча выбрался из МАЗа, обошёл свой грузовик, похлопал по колесу, словно прощаясь с верным конём, и направился к Борису.

– Химия на месте, – коротко доложил он. – Мыло, порошки, шампуни. Всем хватит до конца дней.

Профессор Геннадьев выбрался из кабины Volvo с другой стороны.

– Алексей будет доволен! – возбуждённо заговорил он, поправляя очки. – Двигатели теперь в прекрасном состоянии! Немного повозились с форсунками у Volvo, но это мелочи. Классический дизель, надёжный, как швейцарские часы! А вот Scania… там пришлось поработать, она на боку лежала. При опрокидывании в топливную систему попал воздух, а масло залило цилиндры через вентиляцию. Пришлось повозиться, чтобы всё продуть и запустить двигатель, но теперь она в полном порядке! И вы бы видели, как эти два молодых человека её поднимали! – он уважительно покосился на берсерков. – Вот она, силушка богатырская!

Борис и Медведь сразу же приосанились от похвалы.

Ершов смотрел на эту сцену с кривой усмешкой. Вот он, результат. Чётко поставленная задача, и три фуры с бесценным грузом стоят во дворе. Логистика, исполнение, результат.

Тарас активировал интерфейс и быстро набрал сообщение.

«Хмурый – мутный тип. Связей с Гладиаторами не имеет, подтверждено Соколом. Но среди бывших рабов его никто не опознаёт. Врёт про прошлое. Рекомендую пристальное внимание».

Он нажал «Отправить». Ответ пришёл почти мгновенно. Словно Алексей только и ждал этого доклада, сидя в своей мастерской.

«Допроси его».

На губах Тараса Ершова появилась холодная, хищная улыбка. Ему нравилась лаконичность нового лидера. Он смахнул окно и не спеша направился в сторону строительной площадки.

Глава 4
Хозяин и его питомец (интерлюдия)

Леонид Филатов ненавидел это место. Бутовский лесопарк, некогда любимое место собачников и лыжников, теперь напоминал декорацию к дешёвому фильму ужасов, снятому на деньги безумного олигарха. Только вот декорации были настоящими, каменными и смердело от них не папье-маше, а могильной сыростью и вековым тленом.

Арчи, верный Крикун, приземлился на поляну перед Чёрной Башней с явной неохотой. Зверь нервно перебирал лапами, царапая когтями пожухлую траву, и тихо, жалобно сипел.

– Тише, мальчик, тише, – Леонид похлопал питомца по кожистой шее. – Я тоже не в восторге. Быстро заскочим, заберём причитающееся и свалим. Обещаю, на обратном пути поохотимся на мутантов.

Он спрыгнул на землю, поправил лямку автомата, хотя понимал всю бессмысленность огнестрела против хозяина этой недвижимости, и направился к воротам. В прошлый раз они открылись сами. В этот раз створки оставались неподвижны, словно каменные губы великана.

Леонид нахмурился. Неужели в приёмные часы не попал?

Внезапно прямо из каменной кладки стены выплыл крошечный, размером с грецкий орех, сгусток бледно-зелёного пламени. Огонёк завис перед лицом наёмника, мигнул пару раз, словно сканируя сетчатку, и юркнул в неприметную боковую дверь, о существовании которой Леонид раньше и не подозревал… а может, её и не было.

– ВИП-вход? – хмыкнул разведчик. – Ну, веди, светлячок.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Зелёный огонёк летел впереди, едва разгоняя мрак. Коридор петлял, уводил куда-то вглубь, а затем вверх по винтовой лестнице. Ступени были стёрты ногами неизвестных существ ещё до появления этой башни в Москве. Стены здесь не были украшены ничем, кроме сырости и редких, вмурованных в кладку костей. Никакого пафоса главного зала, только давящая, гулкая тишина.

«Что-то пошло не так, – понял Леонид, чувствуя, как между лопаток собирается липкий пот. – Если бы всё прошло гладко, лич встретил бы меня с фанфарами. Или вообще бы не встретил, сбросив склянку с опытом с крепостной стены».

Огонёк замер перед массивной дубовой дверью, окованной почерневшим серебром, и растворился в замочной скважине. Раздался тяжёлый щелчок. Дверь приоткрылась.

Леонид толкнул створку и вошёл.

Это были личные покои. Кабинет и лаборатория в одном флаконе. По стенам в глубоких нишах горели не факелы, а настоящие черепа, из глазниц и ртов которых вырывалось холодное зелёное пламя. Огня было мало, а вот теней с избытком. Полки ломились от пыльных фолиантов в переплётах, наверняка выполненных из человеческой кожи, и банок с заспиртованными уродцами.

В центре комнаты возвышалось массивное каменное кресло. Спинка его была вырезана в форме сплетённых позвоночников, а подлокотники украшали оскаленные черепа неизвестных тварей. На этом троне, сгорбившись, сидел Зултакар.

Могущественный лич, некромант 62-го уровня, повелитель мёртвых, выглядел сейчас как старик, у которого злые хулиганы отобрали пенсию и сожгли дачу. Он опирался костлявым локтем на подлокотник, подперев ладонью лоб. Вторая рука безвольно свисала. Посох валялся рядом, на шкуре какого-то демонического зверя, словно брошенная палка.

Леонид замер на пороге. Он никогда не видел нежить в таком состоянии. Это было похоже на скорбь. Или на глубочайшую депрессию.

– Кхм… – он кашлянул, чтобы обозначить своё присутствие.

Зултакар не шелохнулся. Лишь багровые огни в его глазницах чуть дрогнули, став на оттенок ярче.

– Ты снова опоздал, наёмник, – голос лича звучал глухо, словно из-под могильной плиты.

– Я прилетел, как только заметил сигнал, – осторожно ответил Леонид. – Что случилось, босс? Выглядишь… утомлённым.

Зултакар медленно поднял голову. В его взгляде плескалась такая вековая тоска пополам с яростью, что Леониду захотелось срочно вернуться к Арчи и валить, валить, валить.

– Утомлённым? – переспросил лич. – Нет, смертный. Я не утомлён. Я разочарован. И я скорблю.

Он сделал паузу, и в тишине комнаты прозвучало страшное:

– Мой Голем пал.

Леонид мысленно выругался. Значит, «кувалда» сломалась. Значит, план, который он сам и предложил, с треском провалился.

– Как… совсем пал? – уточнил он. – Ну, может, его можно починить? Подклеить там, землицы добавить?

Зултакар издал звук, похожий на скрежет точильного камня. Смех. Горький, сухой смех.

– Подклеить? – лич встал. – Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это был не какой-то кусок грязи, поднятый дешёвым заклинанием. Это был шедевр! Я пестовал его много лет! Я кормил его эссенцией павших героев! Я взращивал его, как родное дитя! А этот… этот инженер… он просто смыл его в канализацию!

Леонид невольно вздрогнул. Перед глазами всплыла картина прошлой ночи, когда он выполнял поручение некроманта. Воспоминание нахлынуло с кристальной ясностью.

* * *

…Холодный свет луны заливал заброшенное кладбище на окраине Красногорска. Арчи нервно переступал с лапы на лапу, косясь на ряды деревянных крестов и ржавых металлических оградок. Ветер шевелил выцветшие пластиковые венки, и от этого казалось, что мертвецы машут ему из-за заборов. Тишина была почти абсолютной, её нарушало лишь это шуршание и редкий скрип старого металла.

Леонид достал из инвентаря сапёрную лопатку и чёрный, как сама ночь, кристалл. От артефакта исходил такой мороз, что даже сквозь перчатку пальцы начало ломить.

– И угораздило же, – пробурчал он, оглядываясь. – Центр кладбища. Где тут у них центр?

Он прошёлся между могилами. Вот свежая, с горой засохших цветов, которые разметал ветер. Вот старая, заросшая бурьяном, с едва различимой фотографией на эмалированном овале. Атмосфера давила. Леонид был военным, а не мистиком, но даже его пробирало до костей от ауры этого места.

Выбрав пятачок посвободнее, между двумя могилами, он принялся за работу. Копать было тяжело. Земля промёрзла, лопатка со скрежетом вгрызалась в неё. Наконец, он вырыл неглубокую ямку, сантиметров тридцать. Достал кристалл. Тот в его руке завибрировал сильнее. Леонид брезгливо бросил его в яму и быстро засыпал землёй, утрамбовав ботинком.

Ничего не произошло.

– И это всё? – пробормотал он, оглядываясь. – Пшик?

Но не успел он закончить фразу, как земля под его ногами дрогнула. Сначала слабо, будто где-то далеко проехал тяжёлый поезд. Затем толчок повторился, сильнее. Послышался низкий, утробный гул, идущий из-под земли. Арчи испуганно рокотнул и захлопал крыльями.

– Спокойно, мальчик! – крикнул Леонид, но сам уже бежал к нему.

Могильные холмики начали вспучиваться. Послышался треск ломаемых корней, застонали ржавые оградки. Деревянные кресты начали крениться и падать.

Леонид одним прыжком взлетел в седло.

– Арчи, валим! – заорал он.

Крикун, не дожидаясь второго приказа, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в ночное небо. И вовремя.

С высоты Леонид увидел, как кладбище оживает. Но не так, как показывают в кино, где из могил лезут руки. Нет. Сама земля восставала. Ограды лопались, памятники крошились. Почва вспучивалась гигантским бугром. Стволы деревьев, обломки надгробий, куски ржавого железа, тонны глины и земли – всё это начало подниматься, спрессовываться, стягиваться к центру, туда, где он закопал кристалл. Словно невидимый гигантский магнит притягивал к себе материю.

Из земли вырастала фигура. Сначала бесформенная, но с каждой секундой она обретала всё более чёткие очертания. Гигантская рука, состоящая из могильной земли, смешанной с костями и обломками гробов, ударила по земле, утрамбовывая себе опору. Голова, бесформенная глыба с двумя горящими провалами глаз, поднялась над окрестными строениями, глядя в сторону Волоколамского шоссе.

Кладбищенский Голем выпрямился во весь пятнадцатиметровый рост. Громоздкое туловище. Две руки, свисающие почти до земли. Массивные ноги. Этот монстр был соткан из самой смерти и забвения. И он был огромен. С высоты птичьего полёта он казался горой, решившей прогуляться.

Леониду тогда стало жутко. Он понял, что разбудил нечто такое, с чем самому Зултакару справиться было бы непросто. «Конец котёнку», – подумал он про Иванова.

* * *

И вот теперь он стоял перед создателем этого кошмара и пытался уложить в голове одну простую мысль: Иванов победил. Не убежал, не спрятался, не погиб геройской смертью. Он победил.

– Алексей… взорвал его? – осторожно спросил Леонид, возвращаясь в реальность мрачного кабинета.

– Хуже, – процедил Зултакар, нервно расхаживая по комнате. – Он использовал не только огонь, но и воду. Презренную, банальную воду под давлением! Размыл структуру! Этот техномант унизил его! Заставил умыться собственной грязью. И в конце… он сделал то, что я считал невозможным для существа его уровня. Он поглотил его сущность! Высосал душу моего Голема прямо из кристалла! Заточил в одном из своих артефактов, в точности как мою Теневую Неясыть! Это… это кощунство!

Лич резко вскинул руку, и валяющийся на шкуре посох взмыл в воздух. Обтянутые иссохшей кожей пальцы сжались на древке. В глазницах золотого черепа вспыхнули багровые огни.

Постукивая посохом, некромант приблизился к Леониду. Его скорбь сменилась холодной, расчётливой злобой.

– Я был неправ, – сказал он, останавливаясь в паре шагов от наёмника. – Я думал, грубая сила решит проблему. Кувалда, как ты выразился. Но этот инженер… он сам – кувалда. Против него нужно действовать тоньше. Хитрее. Бить не по доспехам, а по тому, что под ними.

Он замолчал, изучая Леонида тяжёлым взглядом пылающих глаз.

– У тебя будет новое задание, смертный. Более деликатное.

Из складок своей мантии лич извлёк два предмета. В одной руке он держал небольшой, вытянутый фиал с зеленоватой светящейся жидкостью внутри, закупоренный пробкой в виде черепа. В другой – простую кожаную верёвочку, на которой висел странный кулон: мутный, переливающийся камень, отдалённо напоминающий опал.

– Всё это, конечно, очень здорово, – с напускным равнодушием произнёс Леонид, скрестив руки на груди. – Новые цацки, новые планы… Но мы, кажется, не закрыли старый счёт. Ты ещё не расплатился со мной за Голема.

Зултакар замер. Его костлявое лицо исказила гримаса крайнего раздражения.

– Ты смеешь требовать плату за провал? – прошипел он.

– Я требую плату за свой труд, – твёрдо ответил Леонид. – Я доставщик. Посылку доставил? Доставил. Работа сделана. Голем был призван. Он атаковал. То, что его расхреначили – это, извини, проблемы качества твоего материала, а не моей работы. Договор есть договор.

Лич несколько секунд молча буравил его взглядом. Леонид чувствовал, как холодеют кончики пальцев. Он играл с огнём, но отступать нельзя. Если он сейчас даст слабину, этот костлявый ублюдок сядет ему на шею.

Наконец, Зултакар издал звук, похожий на скрежет.

– Мелочный… жадный… червь, – процедил он, но всё же вскинул руку.

В воздухе материализовался знакомый флакон со светящейся золотистой жидкостью.

Предмет: «Эссенция чистого опыта»

Количество: 1000 ед.

Зултакар небрежно швырнул его Леониду. Тот ловко поймал склянку на лету.

– Тысяча? – Леонид быстро прикинул в уме цифры. – Босс, мы так не договаривались. У меня до следующего уровня не хватает тысяча сто. Тут недобор ровно сто единиц. Тысяча мне уровень не апнет. Накинь сотку, а? Тебе это как пыль с сапог, а мне стимул работать лучше.

– Жадность – порок, смертный, – холодно отрезал Зултакар, возвращаясь к своему трону и тяжело опускаясь в него. – Договор был на «щедрую награду». Тысяча – это щедро для того, кто просто выкопал ямку.

– Но мне нужно…

– Убей пару крыс на обратном пути! – рявкнул лич, и стены задрожали. Черепа в нишах вспыхнули ярче. – Не смей торговаться со мной из-за крох! Ты получил плату.

– Ладно-ладно, – летун примирительно поднял руки. – Понял, не дурак. Спасибо за щедрость, о Великий.

Он демонстративно выпил эссенцию. Приятное тепло разлилось по телу, но долгожданного системного уведомления о повышении уровня не последовало. Обидно.

«Жмот костяной», – подумал Леонид с досадой.

– Итак, – Зултакар снова протянул ему фиал и кулон. – Теперь, когда твоя алчность временно удовлетворена, пришло время посвятить тебя в мой новый план.

* * *

Тарас Ершов неспешно приближался к строителям.

Хмурый работал как проклятый. Он бросил возле корыта пятидесятикилограммовый бумажный мешок с цементом. Вспорол его краем лопаты и высыпал содержимое.

– Эй, воды добавь, раствор сухой идёт! – крикнул Семён-монолитчик.

Полицейский подошёл к работникам.

– Бог в помощь, мужики, – громко произнёс он, перекрывая стук молотка.

Рабочие на секунду прервались, кивнули и вернулись к делу. Хмурый лишь скосил глаза, но темпа не сбавил. Он схватился за ведро с водой.

– Слышь, мужик, – Ершов подошёл к нему почти вплотную, нарушая личное пространство. – Дело есть.

Хмурый замер. Вода в ведре плеснула через край, оставив тёмное пятно на его грязных джинсах. Он медленно повернул голову. В его глазах горела настороженность загнанного волка, который ещё не решил бежать или грызть глотку.

– Чего надо? – буркнул он, стараясь не смотреть в глаза. – Не видишь, занят.

– Вижу, – кивнул Ершов, засовывая руки в карманы. – Хорошо работаешь. Старательно. Даже слишком. Виктор, архитектор наш, просил помочь с замерами в гараже, где кровля проломлена. А у меня времени нет. У тебя глаз, поди, намётанный и руки из правильного места растут. Ты же строитель, так?

Это была простая, грубая наживка. Лесть, смешанная с просьбой о помощи.

– Я тут нужен, – Хмурый попытался отвернуться, выливая воду в корыто. – Пусть Витя сам меряет.

– Не, брат, так не пойдёт, – Ершов шагнул, перекрывая ему путь к отступлению. – Там балка треснула. Опасно. Нужны крепкие руки, подержать, пока он уровень стреляет. Давай, пять минут всего.

Хмурый смерил Ершова тяжёлым взглядом. Он оценивал риски. Отказ вызовет подозрение. Согласие уведёт его с людного двора. Но Ершов улыбался – открыто, даже добродушно, как старый приятель. Полицейская маска номер четыре: «Свой в доску мужик».

– Раз пять минут, то вот сам бы и помог, белоручка, – процедил Хмурый, вытирая ладони о штаны. – Ладно. Показывай, где там твоя балка.

Они двинулись через двор. Ершов шёл чуть сзади и левее, в классической позиции конвоира, хотя внешне это выглядело как дружеская прогулка. Они миновали зону выгрузки, где Борис с Медведем, как два портовых крана, разгружали мешки с кукурузой, и завернули за угол западного корпуса.

Здесь, в тени служебных пристроек, было тихо. Гул стройки сюда долетал приглушённым. Ершов указал на металлическую гаражную дверь.

– Сюда, – кивнул он.

Хмурый взялся за ручку, рванул на себя. Дверь со скрипом подалась. Он шагнул внутрь, в полумрак, пахнущий машинным маслом и цементной пылью.

И в этот момент Ершов перешёл к действиям.

Как только спина Хмурого скрылась в проёме, Тарас шагнул следом, мгновенно захлопнул дверь и щёлкнул массивным засовом. Щелчок прозвучал как выстрел в тишине тесного помещения.

Хмурый резко развернулся. Его фигуру высветили косые лучи из проломленного потолка. Рука инстинктивно дёрнулась к поясу – туда, где у рабочего должны быть инструменты, а у бандита – ствол. Но там было пусто. Только грязная куртка.

Он поднял глаза и застыл.

Прямо ему в лоб смотрел чёрный, бездонный зрачок ствола пистолета Макарова.

Ершов держал оружие уверенно, а его лицо изменилось. Исчезла добродушная улыбка, исчез «свой парень». Перед Хмурым стоял опер с хорошим стажем, который видел в этой жизни столько дерьма, что мог бы удобрить им всё Подмосковье.

– Руки, – тихо, но так, что по спине пробежал мороз, скомандовал Ершов. – Медленно. В стороны. Ладони раскрыть.

Глаза Хмурого расширились. В них плескалась паника, смешанная с яростью. Он был крупнее Ершова, массивнее, возможно даже физически сильнее. В рукопашной он мог бы смять полицейского. Но дистанция в три метра и девять граммов свинца в стволе уравнивали любые шансы.

– Ты чего, начальник? – хрипло выдавил он, поднимая руки. – Опух совсем? Я же свой. Строитель.

– Молчать, – прервал его Ершов. Ствол пистолета не дрогнул ни на миллиметр. – Сядь.

Он кивнул на перевёрнутый ящик из-под инструментов в углу.

– Сядь, сука, я сказал!

Хмурый медленно, не сводя глаз с оружия, опустился на ящик. Его колени были напряжены, он был готов к прыжку.

– Успокойся, – посоветовал Ершов, словно читая его мысли. – Дёрнешься – прострелю коленную чашечку.

Он сделал шаг в сторону, чтобы держать дверь под контролем.

– А теперь поговорим. По душам.

– О чём говорить? – Хмурый сплюнул на пол. – Ты кто вообще такой? Мент?

– Был мент, – усмехнулся Ершов. – А теперь я тот, кто решает, выйдешь ты отсюда на своих двоих или тебя вынесут вперёд ногами.

Полицейский чуть опустил ствол, но палец остался на спусковом крючке.

– Я навёл справки, «охотник». Пообщался с народом. Тебя никто не знает. Ты не из банды Гладиаторов. Но и в подвале с рабами тебя не было. Никто не помнит твоего лица. Ты не спал с ними на бетонном полу, не жрал баланду, не прятал глаза, когда Череп выбирал очередную жертву.

Ершов сделал паузу, давая словам впитаться в сознание собеседника.