Текст книги "Инженер. Система против монстров 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

Соавторы: Гриша Гремлинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Использовались аппараты серии «Шершень-1». В шестнадцать тридцать семь один из дронов, бортовой номер семь-три-один, зафиксировал визуальную аномалию в лесном массиве Бутовского парка и, согласно заложенному протоколу «Неизвестный контакт», оповестил оператора Кострова. Тот перехватил управление и повёл аппарат на сближение для детальной разведки.

Соболев молчал, но его пальцы, лежавшие на столешнице, замерли. Это был знак предельного внимания.

– Покажи, – коротко приказал он.

– Есть.

Воронов шагнул к центру кабинета и активировал «Техно-Око». Воздух перед ним подёрнулся рябью, а затем развернулся полупрозрачный голубой экран диагональю в полтора метра. Инженер вызвал нужный файл.

– Вывожу запись с борта семь-три-один. Время реальное.

На голографическом экране возникла картинка. С высоты птичьего полёта камера дрона показывала унылый осенний лес. Жёлто-багряное море крон, кое-где разбавленное тёмно-зелёными пятнами хвойных деревьев.

– Стандартный облёт, – комментировал Воронов. – Составление актуальной карты местности. А вот… здесь.

Изображение качнулось. Дрон резко изменил курс, устремляясь к видневшейся впереди поляне. Пошёл на снижение. И то, что предстало взорам военных, заставило бы любого архитектора или историка впасть в ступор.

Посреди поляны, на которой не росло ни единой травинки, стояла башня.

Она была сложена из огромных, грубо отёсанных блоков чёрного камня. Никакого фундамента, никаких следов строительных работ вокруг. Башня просто стояла здесь, словно выросла из земли за одну ночь.

– Архитектура не соответствует ни одному известному земному стилю, – продолжил Воронов, выводя на экран дополнительные окна с данными. – Наши аналитики предположили, что это нечто среднее между нормандским донжоном начала двенадцатого века и… чем-то принципиально нечеловеческим. Приземистая, массивные стены, почти полное отсутствие проёмов.

Дрон сделал первый круг на высоте ста метров.

– Ни окон, ни дверей в привычном понимании, – палец Воронова указал на узкие, похожие на бойницы щели, расположенные в верхней части башни. – И вот этот проём, похожий на вход.

Камера приблизила изображение арки у основания. Она была наглухо, бесшовно затянута тем же чёрным камнем. Не заложена, а именно затянута, словно рана на теле чудовищного существа.

– Дрон пошёл на второй круг, ниже. Обратите внимание на растительность.

Камера сфокусировалась на деревьях, окружавших поляну. Листва на всех стволах, попавших в кадр, была почерневшей, покрытой пятнами гнили. Стволы казались засыхающими, чахлыми.

– Природа процесса распада неизвестна. Предположительно, магия.

Дрон снизился ещё, до восьмидесяти метров. Теперь в окнах-бойницах стало заметно слабое, пульсирующее зелёное свечение. Словно внутри огромного каменного тела билось гнилое сердце.

– И самое главное, товарищ полковник. Вот.

Воронов замедлил воспроизведение и увеличил картинку у подножия башни. Сначала казалось, что это просто тени от деревьев. Но приглядевшись, можно было различить несколько темных, высоких фигур. Они стояли неподвижно, как статуи. А затем одна из них подняла условную голову в сторону дрона.

В тот же миг фигуры… растворились. Не убежали, не скрылись со сверхъестественной скоростью. Они просто распались на клубы чёрного дыма и исчезли, впитавшись в землю у основания башни.

– Размеры? – голос Соболева прозвучал резко, вырывая из оцепенения.

– По оценке лазерного дальномера, основание примерно двадцать на двадцать метров. Высота около пятнадцати, товарищ полковник. Не менее. Строение идеально, с точностью до сотых долей градуса, ориентировано по сторонам света.

– Когда появилось?

– Неизвестно. На спутниковых снимках трёхмесячной давности чистая поляна. Более свежих данных по этому району у нас нет, сектор считался неперспективным.

– Признаки активной обороны есть? – уточнил Соболев, его взгляд не отрывался от застывшего на экране изображения башни.

– Косвенные, – ответил Воронов. – Дрон подходил на минимально допустимое расстояние – семьдесят восемь метров. При попытке приблизиться произошёл сбой в интерфейсе управления.

Он вывел на экран поток телеметрии с дрона. Цифры и графики заплясали, по экрану пошла рябь, как от сильных помех.

– Помеховое воздействие неизвестного типа. Не радиоэлектронное, дрон управлялся магией, через «Техно-Око». Оператор Костров принял верное решение не рисковать машиной и отозвал дрон.

Соболев молчал. Долгая, тяжёлая пауза повисла в кабинете. Он смотрел на стоп-кадр, на эту черную занозу в теле его родной земли. Его лицо было непроницаемо, но Воронов, служивший под его началом не первый год, видел, как напряглись желваки на скулах полковника. Воздух стал плотнее и холоднее.

Наконец, Соболев заговорил. Очень спокойно, но со сталью в голосе.

– Старший лейтенант Воронов.

– Да, товарищ полковник.

– Передайте мою личную благодарность инженеру Кострову. Он действовал грамотно и сохранил ценное оборудование. Премировать артефактом инженерного класса.

– Есть!

– Группу снабжения капитана Зуева немедленно уведомить: квадрат семь-Б-четыре и все прилегающие к нему объявляются закрытой зоной. Категория опасности «Красная». Никому, ни под каким предлогом, без моего личного приказа туда не соваться.

– Так точно!

– Поднять уровень боевой готовности гарнизона до «Повышенной». Усилить патрулирование по всему внешнему периметру. Организовать круглосуточное дистанционное наблюдение за башней. Использовать дроны с оптикой дальнего действия. Мне нужны данные. Постоянный поток данных. Любые изменения, любая активность, даже тень шевельнулась – немедленный доклад лично мне.

Соболев отдал приказы единым, отчеканенным блоком, не оставив ни малейшего пространства для вопросов. Воронов молча кивал, мысленно фиксируя каждое слово.

– Исполнять, – завершил полковник.

– Есть! – Воронов развернулся, чтобы уйти, но замер у двери. Он не мог уйти просто так. – Разрешите спросить, товарищ полковник?

Соболев перевёл на него взгляд.

– Спрашивайте, старший лейтенант.

– Что это, по-вашему?

Полковник откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. На мгновение он показался уставшим. Но лишь на мгновение.

– По-моему… – он посмотрел не на Воронова, а сквозь него. – Это чужая фишка на нашей доске, Воронов. И мне не нравится, что я не знаю, чья именно.

Он сделал паузу, его голос стал ещё тише и твёрже.

– Мы играли по своим правилам. Отбивались от мутантов, собирали выживших, пытались восстановить хоть какой-то порядок. Мы думали, что знаем врага. А это… – он посмотрел на изображение, которое перекинул ему Воронов, – игрок другого уровня. Он не ломится в нашу дверь. Он просто поставил свою крепость у нас в тылу. Тихо. Нагло. И ждёт.

Соболев снова посмотрел на Воронова, в его глазах блеснул холодный огонь.

– Идите, старший лейтенант. У нас очень много работы. Нам нужно выяснить правила этой новой игры. И выяснить их раньше, чем этот игрок решит сделать свой ход.

– Так точно.

Воронов вышел, и дверь за ним закрылась. Соболев остался один. В тишине кабинета полковник продолжал смотреть на экран. На чёрную башню, бросившую вызов всему, что он знал и защищал. Это не только угроза, а настоящий ультиматум. И ответ на него может быть только один.

Глава 21
Вечерние охотники

Тяжёлая металлическая дверь чёрного хода лязгнула петлями и с глухим стуком захлопнулась. Вечерняя прохлада тут же обдала разгорячённые лица, но облегчения не принесла. Воздух во дворе пах не свежестью и не опавшей листвой. Он пах войной.

Рейн остановилась на верхней ступеньке бетонного крыльца и осмотрелась. Дворовая плитка была покрыта тёмными, запёкшимися пятнами и разводами. Они покрывали почти всю центральную часть двора. Кровь нескольких мутантов, бережно сцеженная в бидоны. Кровь, которую она так безрассудно потратила, создавая косы и хлысты.

– Идём, – бросила она, не оборачиваясь, и дёрнула брата за рукав.

Двор не был пуст. Жизнь, мерзкая и мутировавшая, кипела здесь вовсю.

На лужах пиршествовали Жужжихи. Турели на башнях молчали, похоже, они не были настроены на цели таких мелких размеров. Ну, относительно мелких.

Огромные, размером с кошек, мухи ползали по бурым пятнам, деловито потирая передние лапки. Их фасеточные глаза переливались в лучах закатного солнца ядовитой зеленью и бензиновыми разводами. Когда они перелетали с места на место, крылья издавали низкий, вибрирующий гул, от которого сводило зубы.

– Мерзость, – скривился шедший позади Сильвер. – Падальщики хреновы.

Одна из Жужжих, самая жирная, с раздутым брюхом, сидела прямо на пути, погрузив хоботок в зазор между плитками, где скопилась лужица загустевшей жижи. Рейн уже занесла руку, чтобы потратить немного маны на устранение этой дряни, но её опередили.

Из густой тени у стены гаража вылетел мохнатый снаряд. Назвать зверя хомяком язык не поворачивался. Это был комок чистой, концентрированной ярости весом килограммов под пятнадцать-двадцать. И у этой твари было имя вместо видовой принадлежности.

Бузя – Уровень 2

– ВИИИИИ! – пронзительный боевой визг резанул по ушам.

Мутант в прыжке перевернулся, выставляя вперёд задние лапы, и всем весом обрушился на муху. Раздался мерзкий хруст хитина. Жужжиха даже не успела взлететь. Агрессивный шерстяной мяч прижал её к бетону, и огромные, жёлтые резцы, больше похожие на стамески, вошли в головогрудь насекомого.

Рейн застыла, опустив руку. Её глаза расширились.

– Это что… хомяк? – прошептала она, не веря тому, что видит.

Зверь, расправившись с жертвой, поднял морду. Его глазки-бусинки горели огнём берсерка. Встопорщенная бело-рыжая шерсть на спине скрывала ряд коротких костяных шипов. Грызух явно чувствовал себя хозяином положения.

И это было только начало.

С металлического навеса беззвучно скользнула длинная тень. Мики, гигантский лемур с пушистым полосатым хвостом, двигался с грацией жидкой ртути. Заметив взлетевшую Жужжиху, он буквально выстрелил собой в пространство. Мутант сбил муху в полёте лапой. Удар был такой силы, что насекомое впечаталось в стену, оставив на кирпиче пятно гемолимфы.

Неподалёку работала пара Шипохвостов второго уровня. Над ними полыхнули совсем не подходящие имена: Пушок и Царапка. Коты-мутанты действовали сообща. Пушок, угрожающе шипя и топорща костяные шипы на спине, загнал двух мух к куче строительного мусора. Царапка, спрыгнув сверху, прижал одну лапами, а вторую ударил хвостом. Костяная булава с шипами на конце размозжила панцирь насекомого, как яичную скорлупу.

Завершали картину Клык – здоровенный Костогрыз с мощными челюстями, который просто хватал мух пастью, и Гоша – жутковатый гуманоидный мутант, бывший когда-то человеком, который методично бил насекомых обломком арматуры.

– Хорошо гриндят, – констатировал Полкан, наблюдая за бойней. – Отлаженное звено. Работают по секторам, прикрывают друг друга. Охренеть, это же реально дрессированные монстры.

Рейн смотрела на это с какой-то отрешённостью. Монстры. Девочка в диадеме. Хомяки-убийцы. Инженер, который строит инкубаторы для тварей, способных превращать людей в камень. Куда она попала?

Она снова дёрнула Сокола за рукав, возобновляя движение к воротам.

– Идём, Дима. Нечего на этот цирк смотреть.

– Марина, подожди! – Сокол вдруг упёрся ногами в землю. Он остановился так резко, что Рейн, не ожидавшая сопротивления, едва не потеряла равновесие.

Она обернулась, сверкнув глазами. Ветер трепал её короткие красные волосы, делая похожей на вампиршу.

– Не смей останавливаться! Мы уходим. Я должна… мне нужно подумать, как вытащить нас из этого дерьма.

– Ты вообще с дуба рухнула? – выкрикнул Сокол и дёрнул её за руку обратно. – Ты, блин, понимаешь, что я не могу уйти за периметр? – он указал на чёрный матовый ошейник на своей шее.

Рейн замерла. Её грудь тяжело вздымалась. Ярость, державшая её на ногах последние часы, начала отступать, уступая место холодной, липкой панике. Она смотрела на брата. На единственного родного человека, ради которого готова была пройти через ад. Он стоял перед ней. В грязном шмотье. Вонючий. Сгорбленный. С бомбой на шее.

Глаза Марины наполнились слезами. Вся её спесь, вся её магическая мощь двадцать второго уровня в этот момент не стоили и ломаного гроша.

– Димка… – выдохнула она со всхлипом. – Дурак ты… Какой же ты дурак…

Сокол промолчал. Он просто смотрел на неё с бесконечной усталостью и болью в глазах. А потом сделал то, чего она не ожидала. Он шагнул вперёд и обнял её. Крепко, как в детстве.

Этот простой, тёплый жест подействовал как удар тока. Всё её тело напряглось до предела, мышцы окаменели. Она хотела оттолкнуть его, закричать, ударить. Но не смогла. Вместо этого уткнулась лицом в его грязное плечо и заплакала. Громко, навзрыд, как маленькая девочка, у которой сломали любимую куклу. Сокол гладил её по спине огрубевшими руками и успокаивал.

– Ну всё, всё, Марин, – бормотал он, глядя куда-то в темноту поверх её головы. – Живы же. Это главное.

Сильвер и Полкан тактично отошли на пару шагов, делая вид, что очень увлечены наблюдением за тем, как хомяк Бузя догрызает лапку мухи.

Марина отстранилась, шмыгнув носом. Резко вытерла лицо тыльной стороной ладони. В её глазах снова зажёгся фанатичный огонь.

– Мы снимем это, – горячо зашептала она, прикасаясь пальцами к холодному композиту ошейника. – Найдём ЭМИ-гранату или мощный глушитель частот…

Сокол печально покачал головой, перехватывая её руку.

– Марин, остановись. Ты не слушаешь. Это не китайская игрушка с АлиЭкспресса. Эту хрень он сам разработал.

– Любую технику можно сломать! – упрямо мотнула головой сестра. – Электромагнитный импульс выжигает схемы!

– Не эту, – твёрдо сказал Сокол. – Я же наводчик и немного шарю в электронике, помнишь? Дисциплинарный модуль экранирован алюминием, а работает вообще за счёт магического сигнала, который к радио отношения не имеет. А если попытаешься шарахнуть заклинанием… Знаешь, что будет при потере питания или попытке вмешательства в работу прибора?

– Он ведь подключён к нему, да? – со злостью плюнула Рейн. – К Алексею? Через его навыки?

– Да, – кивнул Сокол. – Через эту его систему «Техно-Око». Это не тупой передатчик, а биометрическая привязка, наложенная через его класс инженера.

– В таком случае, я убью его, – процедила Марина. – Если он умрёт, связь прервётся.

– А может, и нет, – возразил Сокол. – Ты правда думаешь, что такой человек, как он, не предусмотрел протокол на случай собственной смерти? «Мёртвую руку»? Скорее всего, если его сердце остановится, эта штука сработает автоматически. И моя голова один хрен взорвётся.

Сокол помолчал, давая ей осознать сказанное.

– Ты зря всё это затеяла, – тихо, но отчётливо сказал он. – Зря напала на него. На них. Ты покалечила Медведя, блин! Это была ошибка, Марин. Грандиозная ошибка. И сейчас ты совершаешь ещё одну.

– Ошибку⁈ – её голос сорвался на визг. – Ошибку⁈ Они держат тебя в заложниках! Они отобрали у меня мой артефакт! А я совершаю ошибку⁈ Ты в своём уме, Дима⁈

– Я не хочу, чтобы ты что-то предпринимала, Марин, – твёрдо сказал Сокол.

Сестра ошеломлённо посмотрела ему в глаза.

– Почему? Ты смирился? Тебе нравится быть рабом? Мыть за ними посуду? Убирать дерьмо?

– Потому что ты сделаешь только хуже! – повысил он голос. – Ты уже напортачила так, что до конца жизни не отмоешься! Ты думаешь, мне легко было стоять здесь и смотреть, как ты бросаешься на людей, которые… которые раньше были моими товарищами? Да ты посмотри вокруг! – он обвёл рукой двор. – Это что, нормально?

– Я Маг Крови! – прошипела она. – Я могу…

– Ты можешь сдохнуть и меня за собой утащить! – рявкнул Сокол ей в лицо. – Вот всё, что ты реально можешь, дура!

Марина застыла с открытым ртом. Повисла тяжёлая пауза. Стало хорошо слышно чавканье мутантов, доедающих мух.

– И что ты предлагаешь? – глухо спросила Рейн. – Жить так? Быть прислугой? Видеть, как ты драишь полы?

– Просто не делай резких движений, – тихо сказал брат. – Ты уже сегодня устроила… перфоманс. Он мог убить вас всех. Но не убил. Даже ошейник на тебя не надел, хотя мог.

– Великодушие палача, – фыркнула она.

В разговор вступил Сильвер. Он подошёл ближе, почёсывая седой ёжик волос.

– Марин, послушай парня. Дело говорит.

– И ты туда же? – огрызнулась Марина. – Прогнулся?

– Мы посмотрели по сторонам, – вмешался Полкан. – Пока ты сидела в карцере, нас никто пальцем не тронул. Мы поговорили с людьми. Они нормальные мужики. Да, дисциплина железная. Но они не звери. Они… организованные…

– Они нас из камня вытащили, Рейн, – добавил Сильвер с укором в голосе. – Забыла? Могли бросить и забить. Или вообще разбить нас на куски, чтобы забрать кристаллы. Но этот парень, Алексей, потратил время и ресурсы, чтобы нас спасти. Это не похоже на поведение тирана или рабовладельца.

Полкан мечтательно закатил глаза.

– А каким ужином нас накормили…

– Ты продался за еду? – с презрением бросила Рейн.

– Я продался за адекватность, – серьёзно ответил Полкан. – Марин, посмотри вокруг. У них горячая вода. У них электричество. У них дети во дворе играют, а не прячутся по подвалам. У них медицина. Тот врач, очкарик… он меня просканировал за минуту, дал таблетку, и у меня спина, которая неделю ныла, прошла. Это сильная фракция.

– И что? – огрызнулась Рейн. – Теперь будем им пятки лизать?

– Нет, – сказал Сокол твёрдо. – Но нарываться вы не будете. Ты накосячила, Марин. Сильно накосячила. И я… я тоже не ангел, ты знаешь. Гладиаторы – это было дно. Я… чёрт, ладно… я заслужил этот ошейник. Но ты в бутылку не лезь! Примирись с ним. Поговори нормально, без истерик. Он инженер, у него мозги на логике работают. Докажи, что ты полезна, и он ослабит хватку.

Рейн стояла, сжимая кулаки. Гордость боролась с рациональностью. Каждое слово брата и товарищей било по самолюбию, но где-то в глубине души она понимала, что они правы. Абсолютно, чёрт возьми, правы. И от этого было ещё противнее.

– Я… я не могу сейчас, – выдавила она, отворачиваясь. – Мне нужно подумать.

Девушка развернулась и быстро зашагала прочь, к тёмной арке ворот.

Сильвер переглянулся с Соколом.

– Ну, ты это, парень… держись тут, – хлопнул он штрафника по плечу. – Не унывай. Мы за ней присмотрим, чтоб дров не наломала.

– Да уж, присмотрите, – криво усмехнулся Сокол. – А то она сейчас способна саму себя сожрать от злости. Господи, насколько легче было, когда у неё магии не было. Поорёт, да успокоится… а теперь. Короче, вы тоже держитесь.

Сильвер кивнул Полкану, и бойцы двинулись следом за своей предводительницей. Три фигуры удалялись к воротам, становясь всё меньше.

Никто из них – ни импульсивная волшебница, ни её верные воины, ни оставшийся во дворе штрафник – не заметил, как с тёмной крыши отеля, из ниши под козырьком, поднялось в воздух нечто. Изящный механизм, похожий на стрекозу. Её четыре крыла завибрировали, и она плавно, как призрак, полетела вслед за уходящей троицей, оставаясь невидимой на фоне темнеющего неба.

* * *

Я всегда предпочитал всё видеть своими глазами.

Прямо над поверхностью стола, в полуметре от меня, висела голограмма. Изображение и звук были кристально чистыми. Интерфейс «Техно-Око» в режиме тактического наблюдения передавал картинку с камеры «Стрекозы-2». Это было куда круче, чем просто глазеть в экран смартфона. Пространственная проекция давала объём и ощущение присутствия даже без прямого нейроподключения.

Я доел последний наггетс, макнув его в остатки горчично-медового соуса, и сделал глоток остывающего чая. В столовой снова царил оживлённый гул. Люди, оправившись от короткого представления, вернулись к своим тарелкам и разговорам. Но за нашим столом было тихо. Мы смотрели кино.

Перед нами, над тарелками и чашками, разворачивался финал маленькой семейной драмы. Вот Рейн, сгорбившаяся, сотрясаемая беззвучными рыданиями, в объятиях своего брата-штрафника. Вот Сокол, гладящий её по спине, с лицом, на котором смешались усталость, боль и внезапно прорезавшаяся взрослая решимость.

– Какая дешёвая мелодрама, – фыркнула Искра, подперев щёку кулаком. Её рыжие волосы огненным водопадом рассыпались по плечам. – «Сестра-мстительница и раскаявшийся брат-негодяй». Слёзы, сопли, объятия на фоне заката и мух-мутантов. Тьфу. Ей-богу, если они сейчас начнут петь, я сама туда выйду и запущу в них файерболом.

Я молча увеличил масштаб и сфокусировал аудиопоток на разговоре брата и сестры. Слова Сокола о невозможности снять ошейник, о «мёртвой руке» и о том, что я не идиот, не предусмотревший все варианты, были бальзамом на мою инженерную душу. Парень, несмотря на все свои закидоны, не лишён логики.

– А Сокол-то мозги на место вставляет, – одобрительно хмыкнул Варягин, отложив вилку. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось профессиональное удовлетворение. – Штрафные работы и осознание последствий действуют лучше любой политбеседы. Он понял главное: против системы не попрёшь. Особенно если система – это ты, Алексей. Он принял правила игры.

– А он станет хорошим? – внезапно подала голос Олеся. Она перестала болтать ногами под столом и смотрела на голограмму со взрослой серьёзностью. – Ну, Сокол. Он же был плохим, а теперь говорит правильные вещи. Его можно перевоспитать?

Я перевёл взгляд с изображения на неё. Этот вопрос, простой и прямой, был сложнее любой тактической задачи. В её мире пока ещё всё делилось на чёрное и белое. Хорошие и плохие. В моём – на полезные и бесполезные активы.

– Посмотрим, Олеся, – ровно ответил я, делая ещё глоток чая. – Люди редко меняются. Но иногда обстоятельства заставляют их вести себя правильно. И это уже неплохо.

На голографической сцене троица – Рейн, Сильвер и Полкан – удалялась в сторону ворот. Моя «Стрекоза» последовала за ними, держась на высоте тридцати метров. Изображение оставалось чётким, дрон обогнул одну из высоток и полетел вдоль улицы. Эти идиоты даже не попросили у нас машину. Отправились по опасным ночным улицам пешком.

– И что теперь? – задал Варягин самый логичный вопрос. – Они уйдут. И вернутся? Или как?

Я свернул голограмму лёгким движением пальцев. Воздух над столом снова стал чистым. Киносеанс окончен.

– Теперь, Сергей Иваныч, начинается самое интересное, – ответил я, откидываясь на спинку стула. – Теперь моя «Стрекоза» проследит за ними. Она будет их тенью. И найдёт их базу. Я хочу знать всё: где они обосновались, сколько их на самом деле, как хорошо они вооружены и на что способны.

– Сбор разведданных, – одобрительно кивнул он.

Женя, до этого молчаливо поглощавший «Куролиска по-королевски», поднял на меня глаза.

– Ты потому отпустил Рейн? – тихо спросил он. – Чтобы она привела тебя к своим?

Я кивнул, на моих губах появилась усмешка.

– Именно. Если эта троица – не вся её группа, а авангард, то удерживать её здесь силой означало бы просто ждать, когда её товарищи решат устроить нам штурм и отбить своего лидера. Это лишние потери, лишний шум и совершенно ненужные риски. Зачем воевать вслепую, если можно заслать «козла-провокатора»? Она сама, на своих двоих, приведёт нас прямо к их порогу. Так что шпионаж, шпионаж и ещё раз шпионаж. Знание – сила, Женя. А в нашем мире это ещё и жизнь.

– Ого! – глаза Олеси загорелись восторгом. – Шпионы! Как в кино! Дядя Лёша, а можно я тоже? Можно мои зверюшки пойдут в разведку? Мики такой тихий, он может куда угодно пролезть! А Черничка может по стенам ползать, её никто не заметит! А за яйцами вместо неё остальные последят!

Я тепло улыбнулся ей.

– Обязательно, Лесь. Твой зверинец – это наш стратегический резерв. Но в другой раз. Сегодняшняя миссия требует абсолютной скрытности. А твои питомцы нам ещё пригодятся для зачистки территории от мух.

– Ну ладно, – немного надув губы, согласилась Олеся и снова взялась за наггетсы.

Я поднялся из-за стола, с наслаждением потягиваясь. Мышцы, затёкшие от многочасовой работы в мастерской, благодарно отозвались. Ужин был отличным, разговор продуктивным. День подходил к концу, но моя главная работа только начиналась.

– Не говори, что ты опять в свой подвал собрался! – вскинула брови Искра. – Лёш, надо иногда отдыхать! Если ты будешь загоняться каждый день, то помрёшь раньше, чем истечёт время таймера!

Я усмехнулся и, наклонившись, поцеловал её в рыжую макушку.

– Не волнуйся, отдохну. Но сначала нужно закончить одно важное дело.

Ужин, разговоры, тактические игры – всё это было лишь прелюдией. Настоящее дело ждало меня внизу, в царстве стали, проводов и маны.

– Пришло время вооружить моего робота.

С этими словами я обошёл стол и направился к выходу из столовой. За спиной остались приглушённые голоса, звон посуды и тёплый свет. Впереди меня ждали гулкие коридоры, холод бетона и священное таинство инженерного творчества.