Текст книги "Инженер. Система против монстров 8 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

Соавторы: Гриша Гремлинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19
Наггетсы

Столовая отеля «Кром» шумела на разные голоса. Огромное, гулкое помещение, способное вместить сотни человек, сейчас было заполнено едва ли наполовину. Широкие окна снаружи закрывали тяжёлые бронированные ставни. Они превращали зал в неприступный бункер, отсекая нас от вечерних сумерек Красногорска. Воздух был густым и тёплым, пропитанным ароматами, от которых рот наполнялся слюной: запах жареного мяса, печёных пирожков, свежего хлеба и чего-то неуловимо-пряного.

Я сидел в середине длинного стола, стоящего на невысоком подиуме. Это было место лидера. Не потому, что я так хотел, а потому, что так правильно. Отсюда я видел весь зал, каждого человека, каждый жест. Это моя стая, и я должен её контролировать.

Слева от меня Искра с энтузиазмом, достойным театральной постановки, жестикулировала, размахивая вилкой с наколотым на неё куском белоснежного мяса.

– … и вот представьте себе! – вещала она на весь стол. – Туша весом под тонну! Мы с Валентиной и Татьяной, как три валькирии на поле боя, битый час кружили вокруг этой горы мяса. Ножи тупились! Обычные кухонные ножи! Валентина чуть в обморок не упала, когда поняла, что у неё нет кастрюли, в которую влезла бы хотя бы одна нога этой птички. Пришлось мне доставать свой «Кнут», – она хитро подмигнула, – и аккуратненько, по суставчикам… В общем, это была не разделка, а инженерно-хирургическая операция!

Борис, сидевший рядом с рыжей, одобрительно хмыкнул с набитым ртом. Медведь, выглядевший бледным и осунувшимся, но уже вполне живым, медленно, с аппетитом жевал. Его раны, обработанные Верой и Олегом Петровичем, полностью зажили, но потеря крови давала о себе знать.

– Большая часть, конечно, сразу ушла в Хранилище, – продолжала Искра, отправляя кусок мяса в рот и блаженно прикрывая глаза. – Свежесть – залог вкуса! Но то, что приготовили… М-м-м! Вот это, – она ткнула вилкой в сторону большого блюда, – «Куролиск по-королевски в остром соусе». Бафф плюс пять к выносливости на час. А вот то, что ты сейчас ешь, Лёшенька, это крылышки-гриль «Последний полёт». Ну, мясо с крылышек, а не сами крылышки. Прибавляют десять процентов к скорости реакции на пятнадцать минут. Мы ещё бульон сварили, наваристый, жирный! Из костей! Он регенерацию ускоряет. А какие наггетсы получились, вы только попробуйте! В общем, я официально заявляю: эта адская курица была создана, чтобы стать кулинарным шедевром!

Олеся, сидевшая справа от меня, с удовольствием уплетала кусок блюда «по-королевски». На её русых волосах поблёскивала тонкая серебряная «Диадема Единения».

– Жалко её, конечно, – проговорила девочка, тщательно прожёвывая. – Она же мама. Цыпляток своих защищала… Но такая вкусная!

Вера не донесла кусок до рта от такой непосредственности. Посмотрела на юную приручительницу и спросила:

– Олеся, а яйца уже в инкубаторе?

Девочка просияла и энергично закивала.

– Да! Дядя Лёша – гений! Он такой домик для них построил, просто ух! Там и датчики, и такая штука для поворота, и свет мигает. Мы с дядей Кириллом всё проверили. Яйцам там лучше, чем в гнезде было!

– Ну, теперь наш Лёха станет известным строителем элитной недвижимости для мутантов, – хохотнула Искра. – Сначала роддом для кур-годзилл. Потом надо построить общежитие для шипастых котов, а там глядишь, начнём сдавать номера зомби-туристам.

– Он так быстро сделал инкубатор! – подхватила Олеся. – Как волшебник!

– Ну, не скажи, – хмыкнул Фокусник. – У волшебников обычно палочки, а у нашего инженера разводной ключ и матюгальник. Эффективность, правда, гораздо выше. Кстати… – иллюзионист кивнул на голову Олеси. – А что это наша принцесса в короне? Готовишься к захвату престола?

– Это чтобы удобнее было со всеми общаться, – серьёзно ответила Олеся, поправляя диадему. – Я теперь могу сразу нескольким питомцам команды на расстоянии отдавать. Там во дворе на эту кровь слетелись мухи. Ну, эти здоровенные Жужжихи. Я отправила Мики, Пушка с Царапкой, Клыка, Гошу и Бузю их ловить. Они уже двенадцать штук поймали! Бузя на второй уровень перешёл! А Черничку я оставила присматривать за инкубатором.

Искра, как раз отпившая компот, поперхнулась и закашлялась.

– Погоди-погоди, кнопка, – прокашлявшись, уточнила она. – Я правильно расслышала? Ты оставила гигантского, мать его, паука… охранять яйца?

– Ага, – невозмутимо кивнула Олеся. – Черничку все боятся. Значит, к инкубатору никто не полезет. А то я слышала, как некоторые взрослые… – она метнула быстрый взгляд на другие столики, – шептались, что не хотят, чтобы у нас такие курочки были. А с Черничкой яйца никто не тронет! И омлет не сделает!

Я усмехнулся.

– Настоящее тактическое мышление, Олеся. Грамотное использование фактора страха для защиты стратегического объекта. Одобряю.

– Вот! – гордо выпрямилась девочка и наколола вилкой наггетс.

Они получились просто великолепно. Округлые золотые слитки, отлитые в кузнице фастфудного бога. Внутри нежное, горячее волокно куриного мяса, которое парит даже сквозь хрустящую броню панировки. Солёное масло, крупицы сухариков, курочка, всё просто таяло на языке. Я тоже наткнул на вилку наггетс и макнул его в горчично-медовый соус.

– Кстати, об объектах, – оживился Фокусник. – Мы сегодня с Тенью и парой ребят смотались в «М. Видео» тут неподалёку. Ничего особенного, пара обычных мутантов на парковке, один Пустоглаз в отделе бытовой техники. Упаковали их быстро. Набрали системников, камер, видеорегистраторов, мониторов, мотков кабеля.

Тень, молчаливо ковырявший в тарелке, едва заметно кивнул, подтверждая слова товарища.

– Отлично, – кивнул я. – Спасибо, парни. Техника уже в Хранилище?

– Так точно, сразу туда пихали, – ответил Фокусник. – Только… тебе этого хватит? Ты же просил «много».

Открыв интерфейс фракции, я наскоро просмотрел список «покупок».

– Этого не хватит даже на половину периметра, – ответил, закрывая окно. – Мне нужно столько электроники, чтобы даже муха не смогла приблизиться к отелю незамеченной. И речь про обычных мух, а не этих бройлеров, что во дворе жужжат. Так что завтра поедете снова. И не в один магазин, а во все, что найдёте в радиусе пяти километров.

– Будет сделано, – с готовностью кивнул иллюзионист. – Лишь бы кормили такой вкуснятиной. За «Последний полёт» я готов хоть на Луну за роутерами слетать.

Мой взгляд скользнул по залу. За отдельным столиком, в углу, сидели Сильвер и Полкан. Они ели молча, понуро, почти не поднимая голов. Их не заперли, не разоружили. Они были гостями, пусть и гостями с очень сложным статусом. Это был жест. Жест, который они, судя по их мрачным лицам, прекрасно поняли.

В этот момент тяжёлые двустворчатые двери в столовую распахнулись. Гул голосов мгновенно стих. В проёме стоял Варягин. Рядом с ним замерла Рейн.

Она переоделась. Вместо грязной тактической одежды на ней теперь были простые джинсы и серая футболка, которые, видимо, оставались в её инвентаре. Волосы остались растрёпанными, но зато она умылась и теперь, без размазанного слезами макияжа выглядела… почти нормально. Просто уставшая, злая женщина с горящим взглядом.

Варягин положил руку ей на плечо и слегка подтолкнул вперёд. Она вошла в зал. Без наручников, без конвоя с автоматами наизготовку. Просто шла рядом с паладином.

Сотня глаз впилась в неё. Люди перестали жевать. Кто-то отложил вилку. Тишина стала такой плотной, что хоть ножом режь. Все здесь уже знали, кто она. Знали, что она едва не убила Медведя. Знали, что это из-за неё двор снова превратился в арену кровавого побоища.

– О, явилась, – прокомментировала Искра достаточно громко, чтобы её услышала половина зала. – Та самая тварь, из-за которой Мишка чуть на тот свет не отправился?

Я мрачно кивнул.

Рейн остановилась посреди зала, стиснув кулаки. Она видела всё. Полный зал людей, смотрящих на неё с неприязнью и страхом. Видела Медведя – живой укор её безрассудству. Видела своих товарищей, Сильвера и Полкана, сидящих отдельно, как прокажённые. И видела Сокола. Её брат, её Димка, с ведром и тряпкой в руках молча убирал объедки с одного из освободившихся столов, не поднимая головы. Его штрафная работа была видна всем, как клеймо на лбу. Он старался не смотреть на сестру, сгорбившись, словно хотел стать невидимым.

И она видела меня. Я не собирался подниматься и прерывать ужин. Просто сидел и ел, словно в зал вошла официантка. Варягин подвёл её к нашему столу. Когда она остановилась напротив меня, я дожевал кусок, проглотил, запил и лишь потом посмотрел на неё. Кивнул в сторону пустого стула.

– Садись, – буднично сказал я. – Поешь сначала.

Это выбило её из колеи сильнее, чем удар под дых. Она ожидала чего угодно: угроз, обвинений, унижений. Но не этого. Не этого демонстративного, оскорбительного спокойствия. Она замерла, её лицо окаменело.

Варягин без лишних слов обошёл стол и сел на свободное место рядом с дочерью, всем своим видом показывая, что его миссия конвоира окончена. Взял вилку с ножом и продолжил прерванную трапезу. Рейн стояла. Все молчали. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. Казалось, это будет длиться вечно.

– Садись, тётя, – вдруг звонко сказала Олеся. – Это очень вкусная курочка! Правда! Она хотела вас убить, а теперь мы её кушаем. Дядя Лёша говорит, что это справедливость.

Лицо Рейн дрогнуло. Она опустила взгляд на девочку в серебряной диадеме, на её невинное, серьёзное личико. Что-то в этом детском голосе, в этой абсурдной ситуации пробило её броню. Марина шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, её плечи поникли. Резким, рваным движением она отодвинула стул и села.

Ужин продолжился. Звяканье вилок и ножей снова наполнило зал. Разговоры возобновились, но уже тише, приглушённее. Все косились на наш стол. Рейн сидела, уставившись в пустую тарелку. Она не притронулась к еде.

– Попробуй, – с ехидцей сказала Искра, демонстративно накладывая себе наггетсов. – Мясо просто божественное. Нежное, сочное, с лёгкой пряной ноткой. Говорят, адреналин, выброшенный в кровь перед смертью, делает мясо особенно пикантным.

Рейн даже не повернула головы. Однако она посмотрела на горы мяса. На тарелку с хлебом. Настоящим хлебом, а не сухарями.

– Мука, сухое молоко, яичный порошок, а дальше всё по обычному рецепту, – сообщила Искра, заметив взгляд красноволосой.

– Не отравлено, если что, – заметил Фокусник.

Рейн неуверенно взяла вилку.

– Приятного аппетита, – с издёвкой и торжеством бросила Искра.

Следующие минут десять наша «гостья» молчала. Просто ела. Да с таким остервенением, будто голодала месяц.

– Что ты собираешься делать? – резко спросила она, поднимая на меня глаза. В них снова плескалась та самая злость, смешанная с отчаянием.

Я отложил приборы, вытер губы салфеткой.

– Для начала, доесть ужин, – сказал я.

– Я не про это! – почти выкрикнула она. – Со мной! С моими людьми!

Откинулся на спинку и задумчиво побарабанил пальцами по скатёрке. Всем видом показывая, что есть масса вариантов и всё зависит от неё самой.

– Я не держу на тебя зла, – вдруг глухо произнёс Медведь. Он посмотрел на неё своими честными глазами. – Ты была… не в себе. С кем не бывает. За брата… я бы тоже, наверное, голову открутил. Главное, что все живы.

Хм, похоже, взыграло что-то вроде «берсеркской солидарности». Они с Борисом ведь совсем недавно напали на своих под действием наведённой магии. Но это не одно и то же. Она действовала по собственному усмотрению.

Искра картинно фыркнула.

– Ой, ну конечно! У нас же тут клуб всепрощения! Святой Михаил, покровитель психованных истеричек! Аплодисменты гуманизму! Но вообще-то, эта мадам разнесла полдвора, едва не отправила тебя к праотцам и заставила Лёху потратить драгоценный артефакт, чтобы просто с ней адекватно поговорить. Лёша, ты ведь не будешь слушать этот бред? Она опасна! Она нестабильна! Она…

– Искра, – коротко сказал я. Рыжая замолчала.

Я видел, как Рейн съёживается под прицелом десятков глаз. Публичность давила на неё сильнее карцера. Там она была наедине со своей яростью. Здесь она оказалась на виду, уязвимая, побеждённая.

– Отдай мне браслет, – потребовала она, пытаясь вернуть хоть крупицу контроля. – Это моя вещь. Мой накопитель. Без него я…

– Без него ты не такая крутая, – перебил я. – Браслет «Вена» остаётся у нас. Считай это компенсацией за ремонт стены, которую ты разнесла своей «Кровавой Косой», и за моральный ущерб Медведю.

– Это грабёж! – возмутилась она.

– Это контрибуция, – поправил я холодно. – И этого мало. Ты задолжала фракции слишком много, Марина. Слишком много, чтобы просто встать и уйти. Ты останешься. И будешь отрабатывать ущерб.

Она смотрела на меня с такой ненавистью, что если бы могла резать взглядом, я бы уже превратился в салат.

– И как ты собираешься меня удерживать? – прошипела она. – Или думаешь, я буду сидеть тут и улыбаться? Наденешь на меня ошейник, как на Диму? Сделаешь рабом?

Я смотрел на неё пару секунд, а потом протянул руку. В воздухе перед моей ладонью вспыхнуло голубое сияние, и в ней материализовался ещё один ошейник из тёмного композита. Точная копия того, что был на её брате.

Предмет: Дисциплинарный модуль «Верность-1»

Рейн инстинктивно шарахнулась назад, едва не упав со стула. В её глазах промелькнул неподдельный ужас, но она тут же взяла себя в руки. Лицо девушки снова стало маской из стали и ненависти.

Я неспешно покрутил ошейник в руке, давая ей рассмотреть его со всех сторон.

– Хорошая работа, правда? – задумчиво произнёс я. – Надёжная. Никакой магии, не считая подключения. Чистая инженерия. Взламывать бесполезно, снимать силой бесполезно. Один сигнал с моего интерфейса, или попытка покинуть периметр без разрешения, и бум! Головы нет. Очень модный аксессуар в этом сезоне.

Олеся тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Искра уже не скрываясь ржала, глядя на побелевшее лицо «гостьи».

– Маринка, бери, даже не думай! – вставила она. – Семейный комплект! По промокоду со скидкой!

– Жестковато, командир. Но стиль есть, – одобрил Фокусник. – Минимализм, брутализм, все дела. А поводок к нему прилагается?

Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к Рейн.

– Удивительно, как вы с братом похожи, – покачал я головой. – Оба сначала делаете, а потом думаете. Та же импульсивность, та же уверенность, что вам всё дозволено, и тот же страх в глазах, когда прижимают к стенке. Яблоко от яблони…

– Не смей нас сравнивать! – выплюнула она.

Я перестал крутить ошейник и положил его на стол. Он глухо стукнулся о деревянную поверхность, застеленную скатертью, и остался лежать между мной и ею.

– Я не буду надевать его на тебя, Марина.

Сделал паузу, давая словам впитаться. Красноволосая замерла. Брови поползли вверх.

– Пока не буду, – уточнил я. – Мне не нужны рабы. Мне нужны союзники. Или, на худой конец, полезные работники. И ведь у меня есть гарантия твоей лояльности получше пластида.

Я наклонился вперёд, понизив голос:

– Жизнь Сокола теперь напрямую зависит от твоего поведения.

Её рот приоткрылся. И тут же захлопнулся.

– Если ты накосячишь, отвечать будет он, – продолжил я. – Каждый твой проступок будет отражаться на нём. Если ты устроишь диверсию или нападёшь на моих людей, я активирую детонатор на его шее. Чем больше от тебя пользы для моей фракции, Марина, тем больше шансов у твоего брата дожить до старости. И, возможно, когда-нибудь снять эту штуку.

Тишина стала звенящей. Рейн смотрела то на ошейник, то на меня. Её лицо исказилось.

– Ты… – она подавилась собственным вдохом. – Ты чудовище. Ты собираешься шантажировать меня жизнью брата?

– Я? – я удивлённо вскинул брови. – Нет. Ты сама вписалась за него. Ты устроила погром. Ты ранила моего человека. Ты доказала, что не способна контролировать себя. Ты неадекватна, Марина. А с неадекватными людьми можно разговаривать только так. Возможно, осознание последствий для твоего Димки заставит тебя хоть немного думать головой, прежде чем бросаться на людей.

Я спокойно взял чашку и сделал глоток горячего чая. Это был финальный аккорд. Аудиенция завершена.

Рейн сидела, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от ярости. Она вскочила так резко, что стул позади неё с грохотом рухнул на пол.

– Будь ты проклят, – выплюнула она.

Развернувшись, она решительными, быстрыми шагами направилась к выходу. Проходя мимо стола своих товарищей, бросила им на ходу:

– Сильвер! Полкан! Мы уходим!

Двое мужчин переглянулись, поспешно встали и двинулись за ней. Проходя мимо Сокола, красноволосая грубо схватила его за рукав и потащила за собой.

– Ты тоже! Живо!

Сокол чуть не выронил тарелку, с которой счищал объедки в ведро. Но покорно поплёлся за сестрой, как побитая собака. Они вышли из столовой, хлопнув дверью так, что задребезжали люстры.

– Надо их задержать, – хмуро произнёс Варягин, поворачиваясь ко мне. – Она же сейчас опять что-нибудь выкинет.

Я покачал головой и сделал ещё один глоток чая.

– Не надо.

– Но…

– Пусть идут, Иваныч, – сказал я. – Сокол уйти не сможет, датчик сработает ещё на подходе к забору, предупреждая отступить. А она… она без него никуда не денется. Вернётся. Ей просто нужно проораться и понять, что клетка захлопнулась.

– Надо подготовить номера для новых постояльцев, – усмехнулась Искра. – Будем встречать хлебом-солью. Второе лучше из ружья и в задницу.

Глава 20
Чужая фишка (интерлюдия)

Вентиляционная система ЗКП «Рысь» работала на полных оборотах, но даже мощные фильтры ФВУ-200 не могли до конца выветрить этот запах. Запах, от которого у любого нормального человека в нынешние времена сводило желудок в сладкой судороге, а рот наполнялся слюной быстрее, чем затапливаемый трюм.

Пахло не опостылевшей тушёнкой, отдающей металлическим привкусом банки. Не пресной гречкой на воде и даже не сублимированным концентратом из офицерского ИРП.

Пахло настоящим, диким, жареным мясом.

В столовой бункера, обшитой негорючим пластиком, стоял гул. Солдаты, свободные от вахты, с аппетитом уплетали ужин и болтали.

Капитан Дымов, сидевший напротив Леонида Филатова, орудовал ножом и вилкой с варварским энтузиазмом. Перед ним на тарелке дымился кусок темноватого, волокнистого мяса, обильно политого какой-то густой подливой, которую местные кашевары умудрились сварганить из остатков муки и томатной пасты.

– Ты погляди на структуру, Лёня, – упивался Дымов, отправляя в рот очередной кусок. – Это тебе не свинина с фермы, которая жизни не видела. Это, брат, чистый протеин ярости! Волокна жёсткие, как кевлар, но если прожевать… Ммм! Чувствуешь, как сила по жилам расходится? Это мы сейчас не тупо ужин едим, мы буквально ассимилируем мощь двадцатого уровня!

Леонид без энтузиазма ковырял вилкой в своей порции. Медвежатина. Тот самый Шатун, которого полковник Соболев разделал своей ледяной магией несколько дней назад. Мяса было много, гора. Теперь вся база сидела на «Медвежьей диете».

В голове старлея крутилась одна и та же картинка. Крыша высотки. Холодный ветер. И этот проклятый жужжащий звук.

Дрон.

Не какая-то китайская игрушка с камерой, которую можно сбить камнем. Это была хищная, идеально сбалансированная машина. Леонид мгновенно оценил аэродинамику. Настоящее произведение инженерного искусства. И наверняка со скрытым оружием.

Дрон завис над ним всего на секунду. Оптика уставилась прямо на него.

Леонид успел откатиться за вентиляционный короб, но ощущение смертельной угрозы никуда не делось, даже когда Арчи унёс его прочь. Вряд ли он решится повторить этот опыт, хотя любопытство требовало лично увидеть, что же произойдёт на территории отеля.

– Эй, летун! – голос Дымова прорвался сквозь пелену тревожных мыслей, как взрыв светошумовой гранаты.

Леонид вздрогнул, чуть не выронив вилку.

– А?

Капитан сапёрных войск смотрел на него с профессиональной подозрительностью. Дымов был простым мужиком, любил пожрать и поржать, но дураком он не был. Сапёры-дураки заканчиваются на первом же разминировании.

– Ты чего такой смурной, старлей? – Дымов указал вилкой на почти нетронутую порцию Леонида. – Сидишь, будто тебе в тарелку не мяско положили, а грязную портянку! Это же деликатес! И повара постарались, свойства его раскрыли, баффы, все дела. Парни из второго взвода говорят, у них после этого мяса даже старые мозоли сошли, а ты нос воротишь.

– Да нет, Дым, всё нормально, – отпёрся Леонид. – Вкусно. Просто… устал, наверное.

– Устал он, – хмыкнул капитан, отрезая ещё кусок. – Это мы тут в духоте сидим, а ты на свежем воздухе целыми днями. Летай себе, на мир смотри. Романтика! А он устал. Слушай, я за тобой наблюдаю в последнее время. Ты какой-то… не такой стал. И возвращаешься каждый раз затемно. Последним. Раньше как было? Облетел свой квадрат, отчитался и в люлю. А сейчас где-то шарохаешься до последнего. Что за секретные миссии, Филатов? А? Полковник тебе персональные задания даёт?

Леонид почувствовал, как внутри всё сжалось. Вот блин… Началось.

– Да какие миссии, – он попытался изобразить беззаботную усмешку. – Так, круги нарезаю. Ищу интересные точки. Выживших.

– Выживших он ищет! – Дымов расхохотался так, что несколько человек за столом обернулись. – Всех, кого можно было найти в радиусе ста километров, мы уже нашли и либо в бункер притащили, либо крестиком на карте отметили. Нет, тут что-то другое. Ты мне скажи, как офицер офицеру. Накосячил где-то?

Кровь отхлынула от лица Леонида, по спине пробежал холодок. Вопрос попал точно в цель. И тут сапёр, почесав щеку, прищурился с видом деревенского философа, постигшего суть бытия.

– Погоди-ка… – протянул он. – Тихий стал… задумчивый… с базы свалить норовишь… Поздние возвращения… Лёня, я тебя расколол!

Сердце Леонида ухнуло куда-то в район ботинок.

– Слушай, Лёня, ну скажи честно. Баба?

Воздух, который Леонид только что втянул в лёгкие, застрял где-то в горле. Он закашлялся. Баба? Это… это было настолько абсурдно, настолько далеко от истины, что он даже не знал, как реагировать. А Дымов уже вошёл во вкус. Он хлопнул себя по ляжке и победно оглядел сотрапезников.

– Точно баба! Мужики, я же говорил! Наш «Ястреб» втрескался! Как есть втрескался! По глазам вижу!

Стол взорвался хохотом. Кто-то одобрительно закивал. Леонид покраснел, но не от смущения, а от внезапного, ослепительного озарения. Это же… идеальное прикрытие. Просто гениальное в своей пошлости и простоте. Оно объясняло всё: его отлучки, его задумчивость, его усталый вид. Любовные терзания! Кто, чёрт возьми, станет копать глубже?

– Дым, я тебя умоляю… – пробормотал он, стараясь придать голосу нужную долю смущения.

– Ага! «Умоляю»! – передразнил его капитан. – Всё, ты попался, летун! Колись! Кто она? Где нашёл? Блондинка?

– Рыжая, – выдавил он первое, что пришло в голову.

– О-па! – глаза Дымова округлились. – Рыжая! Это серьёзно. Рыжие, они, брат, бедовые. С огоньком. Наша порода! Где откопал такое сокровище? В каком подвале?

Леонид на мгновение прикрыл глаза. Образ возник сам собой. Ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Насмешливые глаза. Фигурка огонь. Искра. Та самая бестия, что отходила его мочалкой. Он решил использовать её образ. Слегка подретушировать, изменить детали, но основа… основа была настоящей. А потому убедительной.

– Не в подвале, – он постарался, чтобы голос звучал с нотками тёплой ностальгии. – У неё своя группа. Небольшая, но крепкая. Держат оборону в одном из районов. Я их случайно нашёл, когда топливные цистерны искал.

– И что, прям любовь-морковь? – не унимался Дымов, подавшись вперёд. – С первого взгляда? Увидел и пропал?

– Да какая любовь, Дым, о чём ты, – Леонид махнул рукой, стараясь выглядеть как можно более приземлённым. – Просто… нормальная она. Живая. Не то что… здесь, – он обвёл столовую взглядом, полным тоски. – Поговорить есть о чём. Посмеяться. Она… злая, как чёрт, но отходчивая. И готовит… – он на секунду запнулся, вспомнив запах еды в том доме, – так, что закачаешься.

Получалось слишком хорошо. Слишком убедительно. Он сам начал верить в эту выдуманную тянку, в эту маленькую общину, где пахнет не бетоном, а пирогами.

– Так, стоп! – Дымов несильно стукнул кулаком по столу. – А чего ты её сюда не перетащишь? Мы ж теперь всех гражданских собираем. Полковнику доложим! Организуем эвакуацию! Спасём ценного специалиста по борщам и её группу! Что за дела?

Леонид горько усмехнулся. Вот и ключевой вопрос.

– Она… не хочет уходить, – сказал он, глядя в тарелку. – У неё свои заморочки в голове.

– Заморочки? Но ты-то чего? Ты же старший лейтенант Вооружённых Сил! У тебя за спиной «Рысь»! Тут тебе и горячая вода, и паёк трёхразовый, и полковник Соболев, который одним чихом медведей валит! Чего она выпендривается?

– Говорит, не любит, когда командуют, – импровизировал Леонид, входя в роль несчастного влюблённого. – Свободу, говорит, любит. И вообще, она считает военных… ну… тупыми солдафонами.

Дымов аж поперхнулся.

– Кем⁈ – рявкнул он. – Да я… Да мы… Да она знает, что мы тут последняя надежда цивилизации⁈

– Я ей объяснял, – вздохнул Леонид с мученическим видом. – Бесполезно. Упёртая, как… как танк. В общем, летаю. Продукты вожу, патроны подкидываю. Пытаюсь уговорить. А она упёрлась рогом, но… – старлей сделал паузу, добавив в голос нотку надежды, – вроде лёд тронулся.

Дымов откинулся на спинку скамьи и оглушительно заржал.

– Лётчик! Воздушный ас! Гроза мутантов! А его какая-то рыжая баба за яйца держит и права качает! Ой, не могу! Лёня, тебе нужна тактика! Ты чего, как пацан зелёный? Нужно брать инициативу в свои руки!

Он снова наклонился к лейтенанту, его лицо приняло выражение опытного стратега.

– План такой! – очень громко зашептал он. – Первое: артподготовка. Притащи ей что-нибудь эдакое. Не цветы, конечно. Мешок сахара. Или ящик сгущёнки. Бабы это любят. Второе: демонстрация силы. Вот попрёт на неё мутант, а ты его раз! И на экспу! Чтоб она видела, что ты не хрен с горы, а офицер серьёзной организации. И третье, самое главное, штурм! Внезапная высадка! Хватаешь её в охапку, перекидываешь через седло Арчи и увозишь сюда, в надёжное укрытие. Она сначала поорёт, конечно, а потом спасибо скажет!

Дымов широко ухмыльнулся, довольный своим планом, как Наполеон под Аустерлицем.

– Гениально, правда?

Леонид молча смотрел в свою тарелку. Мясо давно остыло. Баффы от еды казались насмешкой.

– Гениально, Дым, – глухо сказал он. – Прямо в палату мер и весов.

Дымов смеялся, привлекая всё больше внимания. Кто-то из бойцов крикнул ему, чтобы поделился анекдотом. Капитан весело отмахнулся. Он был счастлив, что «раскусил» своего товарища, что нашёл причину его хандры и даже предложил блестящее решение.

А Леонид сидел посреди этого гула, смеха и запаха жареного мяса и чувствовал себя самым одиноким человеком на Земле. Версия с «зазнобой» была отличным прикрытием. Она давала ему право на поздние возвращения и на странности в поведении. Она была спасательным кругом.

Но он прекрасно понимал, что этот спасательный круг привязан к огромному камню. К чёрной, неотёсанной башне в Бутовском лесопарке. И каждый раз, когда он летел на «свидание» к своей выдуманной рыжей бестии, на самом деле он летел на доклад к своему настоящему хозяину. Мёртвому, костлявому, с горящими багровыми огнями в глазницах.

Он посмотрел на свои руки и почувствовал на запястьях фантомный холод невидимых цепей. С каждым флаконом «Эликсира чистого опыта», с каждым выполненным заданием, эти цепи становились только крепче.

Обратной дороги не было. Леонид это знал. И от этого осознания чай в кружке казался горьким, как полынь.

* * *

Старший лейтенант Воронов шёл по главному коридору сектора «Альфа», и его шаг был единственным, что нарушало монотонную симфонию систем жизнеобеспечения. Стены, выкрашенные казённой серо-зелёной краской, давили своей однородностью. Тусклый, ровный свет продолговатых светодиодных панелей на потолке не создавал теней, делая пространство плоским и безжизненным.

Воронов миновал пост внутренней охраны. Двое бойцов в полной выкладке с автоматами АК-12 молча кивнули ему. Он ответил таким же сдержанным кивком и остановился перед тяжёлой стальной дверью с лаконичной табличкой: «Полковник Соболев А. В.».

Инженер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Разговор предстоял непростой. Полковник не любил догадки, предположения и мистику. Он оперировал фактами, цифрами и тактическими выкладками. А то, что Воронов собирался ему показать, плохо укладывалось в рамки военной науки и здравого смысла.

Он нажал кнопку вызова. Секундная пауза, и из динамика раздался ровный, лишённый эмоций голос командира:

– Войдите.

Кабинет полковника Соболева был продолжением его самого. Строгий, функциональный, без единой лишней детали. Никаких сувениров, фотографий или грамот на стенах. Только огромная, занимавшая почти всю стену напротив входа, электронная карта Московского региона, испещрённая тактическими знаками, зонами контроля и красными маркерами подтверждённых угроз.

Массивный стол из тёмного дерева был почти пуст: защищённый терминал, стопка идеально ровно сложенных папок и стакан с водой, на стенках которого осела лёгкая изморозь – верный признак того, что полковник недавно использовал свои способности, оттачивая контроль температуры.

Сам Соболев сидел в кресле, прямой как стальной стержень. Он не смотрел на вошедшего, его взгляд был прикован к экрану терминала, а рядом висела голубая голограмма интерфейса фракции «Рысь». Его седые, коротко стриженные волосы казались высеченными из гранита, а лицо с жёсткими складками у рта выражало предельную концентрацию.

– Товарищ полковник, старший лейтенант Воронов с докладом, – чётко доложил инженер, застыв по стойке «смирно».

Соболев медленно поднял голову. Его серые, холодные, как зимнее небо, глаза впились в Воронова. В этом взгляде не было ни злости, ни раздражения, только абсолютное, всепроникающее внимание, от которого становилось не по себе.

– Докладывайте, старший лейтенант. Кратко и по существу. Что у вас такого срочного, что потребовалось оторвать меня от планирования весенней посевной?

Последняя фраза была сказана без тени улыбки. Это была фирменная соболевская ирония. Сухая, как порох. Все знали, что полковник сейчас просчитывает логистику обороны на ближайшие месяцы, и это было куда важнее любой посевной.

– Так точно, товарищ полковник. Сегодня в пятнадцать ноль-ноль группа снабжения под командованием капитана Зуева работала в секторе «Бутово-Юг». Задача – эвакуация материальных ценностей с законсервированного склада Росрезерва. Действовали штатно, без происшествий. Согласно инструкции, мой подчинённый, оператор БПЛА инженер Костров, произвёл запуск дронов для аэрофотосъёмки и контроля прилегающей территории.

Воронов сделал паузу, подбирая слова.