Текст книги "Другие грабли. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Погодите-ка, – сказал я. – А как же резиночки? Они же вроде как не позволяют вам в прошлое навсегда уходить.

– Резиночки, чтоб сработали, они же к чему-то привязаны должны быть, ек-макарек, – сказал дед Егор. – А как только мы отсюда все уйдем и энергия в генераторах кончится, этой линии больше существовать не будет, смекаешь? И возвращаться будет некуда, поэтому резиночки никуда нас не притянут. И с твоей то же самое будет, только наоборот. Когда мир схлопнется, тебя тут ничего держать не будет, вот и вылетишь обратно, как пробка из бутылки шампанского. В теории.

Если бы не последняя его фраза, меня это, может быть, и успокоило. Но сучить ножками и требовать своего места на машине времени было глупо, ведь эти люди мне ничего не должны. Не попытались пулю в затылок пустить, и на том спасибо.

– То есть, вы решили мой случай на самотек пустить?

– А ты настаиваешь, чтобы мы тебя прямо здесь к стенке поставили? – спросил дед Егор. – Ты ж парнишка резкий, ты нам половину лаборантов положишь, ек-макарек. Пусть время само рассудит, нужен ли ты ему, и если нужен, то в каком именно промежутке. Чапай, я тебе прямо скажу, если ты мыслишь взять меня в заложники и пробиваться к аппаратуре с боем, то ничего у тебя не выйдет. Ты даже не знаешь, куда пробиваться, а ценность моя, как заложника, крайне невелика. Да и патроны у тебя быстрее закончатся.

Чапай образца какого-нибудь две тысячи пятнадцатого года на такую отповедь наверняка ответил бы глупостью в стиле «вызов принят!», и начал бы воплощать приведенный план в действие, а количество патронов не так уж и важно, патроны и затрофеить можно. В драке ведь что главное? Красиво в нее ворваться, а дальше уже по ситуации. Просто делай так, чтобы тебя не убили и преследуй свою цель.

Но устраивать бойню в итак уже обреченном мире мне сейчас почему-то совершенно не хотелось. Должно быть, старею.

Я вздохнул, и, видимо, дед Егор оценил мой вздох как-то неправильно.

– Да не бойся, все сработает, – сказал он.

А может быть, я решил довериться этой «резиночке» и не пробиваться к машине времени, потому что так до конца и не был уверен в том, куда я хочу вернуться. И если это будет мой осознанный выбор, то я буду корить себя за него весь остаток жизни.

А тут – как получится, так и получится…

Дед Егор посмотрел на часы.

– Кроме того, ты свое окно возможностей уже профукал, – сказал он. – Половина персонала уже ушла, дальше вся аппаратура будет работать в автоматическом режиме, люди будут уходить в заранее составленной очередности, и тебе туда уже никак не влезть.

– А вы сами?

– А я уйду последним, – сказал он. – Вот чаек с тобой допьем и пойду. И это, Чапай, провожать меня не надо.

* * *

Провожать его я не пошел, как он и просил.

Мы допили чай, поговорили еще о всяком, а потом он ушел на нижние этажи, а я остался здесь. Поскольку вряд ли они планировали эвакуацию в стиле Индианы Джонса, какое-то время до апокалипсиса у меня еще оставалось, а мой страховочный трос, теоретически ведущий меня в восемьдесят девятый год, все еще не сработал.

А почему, кстати, в восемьдесят девятый-то? Если вдруг окажется, что этот трос куда длиннее, меня может и в девятнадцатый выкинуть… Хотя нет, если бы такая возможность существовала, то за два с лишним месяца это бы точно сработало.

Или не точно?

Вопросы, вопросы…

Я прошелся по соседним кабинетам, нашел в одном из ящиков письменного стола открытую пачку сигарет и зажигалку, и со всем этим добром выбрался на крышу.

Купол, песок времени, темпоральная буря – все было на месте. Я лег на спину, растянувшись на прохладной поверхности крыши, и закурил первую после очень долгого перерыва сигарету. Так-то я бросил, но больно уж случай располагал.

В конце концов, существовала некоторая вероятность, что это моя последняя сигарета. Как там в кино было?

Я еще не выкурил свою последнюю сигарету…

Помню, в ранней юности была у меня мечта… ну, даже не мечта, мечтать-то надо о чем-то высоком и недостижимом, а просто картинка, которую мне хотелось бы воплотить.

Я хотел сидеть теплой летней ночью на берегу моря и курить сигарету, и чтобы стул стоял в полосе прибоя, а морская вода накатывала на мои ноги… И чтобы море при этом было не Охотское.

Тот гештальт я закрыл аж трижды, на берегу Средиземного моря, потом – на берегах Тихого и Атлантического океанов. А сейчас у меня появилась уникальная возможность – выкурить сигарету, глядя на закат целого мира.

Может быть, в душе я все-таки поэт? Где-то очень-очень глубоко?

Вообще, довольно безответственные они ребята в этом институте. Ведь если я вернусь в прошлое, я все еще буду фактором нестабильности и агентом хаоса, и продолжу множить вероятности, и фиг знает, куда в итоге может сместиться основная линия времени, но, видимо, они решили, что раз их мир уже не спасти, пусть с этой проблемой кто-нибудь другой разбирается.

Еще стало понятно, что ситуация заметно осложнилась. До этого визита в будущее у меня было хотя бы отдаленное понимание, в какую сторону бежать и с кем воевать, а теперь-то чего делать? Как выяснилось, будущих много, но из-за темпорального шторма должно остаться только одно, и теперь ребята из разных линий вероятности стараются изменить прошлое так, чтобы сбылись именно они, и вот тут черт же его знает, на чьей стороне играть.

Может, вариант кураторов отдела Х вовсе и неплох, а может быть, они тащат нас всех в какое-нибудь страшное место, полное боли, ужаса и прочих нечеловеческих страданий, за которое они будут держаться до последнего только потому что они там есть. Как проверить-то?

Не могу же я посетить все варианты будущего, чтобы лично посмотреть. Мне с порталом и второй раз вряд ли так повезет…

Песок времени продолжал струиться за пределами купола. Как выяснилось, он был разным. Там были струи светлого песка и струи темного, и что-то серое, и что-то с красными прожилками, и молнии били все чаще, а звуки грозы по-прежнему не доносились. Я лежал на спине, курил и смотрел на это вот все, и мне даже показалось, что я начал замечать в как казалось бы хаотическом рисунке песка какие-то закономерности, вязь времен, я начал понимать логику и последовательность, я стоял на пороге какой-то тайны, и, возможно, я мог бы найти здесь еще больше ответов, если бы у меня было время, но время внезапно кончилось, защитные барьеры перестали существовать, и песчаная буря захлестнула последнее здание обреченного мира.

Но до меня ни одна песчинка не долетела. В следующий после падения барьеров миг мой страховочный трос все-таки сработал, и меня окутал уже знакомый мне туман безвременья.

Глава 31

Что ж, как говорил мой старик-отец, история бегает по кругу, а Уроборос своим хвостом когда-нибудь подавится.

Сцена была знакомая и до боли привычная: я, лето, Люберцы, пустырь, и неподвижные тела, и где ж теперь тот поводырь, что объяснит мне, как дела?

Нет, все-таки поэт из меня сильно так себе. Еще хуже, чем педагог.

На дворе опять стояло лето, учебный год еще не начался, и значит, можно взять вполне законную паузу в моей преподавательской карьере, но я вдруг поймал себя на мысли, что возвращаться к занятиям мне совершенно не хочется. Даже если сейчас лето того самого восемьдесят девятого года, и я тут вполне трудоустроен, или вскоре буду трудоустроен, даже если это может вызвать временной парадокс, поскольку кусок этого учебного года я все-таки проработал, но не хочется.

Короткое путешествие в обреченное будущее пробудило темные стороны моей натуры. Ее худшие стороны. Те, которые были хорошо известны моим командирам, и о которых обычным людям лучше не знать.

Теория мелких дел больше не казалась привлекательной. Идея начать с себя не сработала и приказала долго жить. Теперь мне хотелось начать с кого-нибудь другого и сделать ему очень неприятно. Оставалось только составить список виновных, распределить их имена в порядке убывающей важности, или алфавитном, это принципиального значения не имеет, и методично двигаться по этому списку сверху вниз.

Сущие пустяки для правильно замотивированного человека.

А потом я услышал характерный свист.

Как говорил мой инструктор по боевой подготовке, когда ты слышишь характерный свист, делать что-то уже поздно, и дальше, когда оно отсвистит, у тебя есть только три варианта.

Если тебе повезло, то ты падаешь на землю и быстро отползаешь куда-нибудь в сторону, думая о том, что ты сделал не так.

Если тебе не повезло, то ты падаешь на землю, истекаешь кровью и думаешь о том, что ты сделал не так.

А если тебе совсем не повезло, то ты просто падаешь на землю.

Со мной приключился второй вариант. Что-то толкнуло меня в левое плечо… Ну, как толкнуло… Примерно с силой проезжающего мимо поезда метро.

Я упал на землю, принялся истекать кровью и думать о том, что я сделал не так. Боли еще не было, но левая рука почти перестала слушаться, так что пришлось действовать одной правой. Я расстегнул карман куртки, упавшей рядом со мной, вытащил оттуда побывавший в будущем пистолет и энергично пополз в высокую траву.

Судя по звуку и направлению выстрела, снайпер засел где-то на самой границе пустыря, возможно, он даже работал из припаркованного на дороге автомобиля. Но, как бы там ни было, если он профессионал и на работе, он должен подойти и убедиться. Или кто-то из его команды должен подойти и убедиться.

И закончить дело.

Потому что, насколько я понимаю, кто бы ни был по ту сторону ствола, вряд ли в его задачи входило ранить меня в плечо. Меня надо было вычеркивать из реальности, а сделать это можно только одним способом.

Но выстрел был хорош. Еще немного правее и чуть-чуть ниже, всего-то на десяток сантиметров, и пуля попала бы мне в сердце, и мой не такой уж славный жизненный путь подошел бы к своему логическому окончанию в идеально подходящем для этого месте. В Люберцах ты родился, в Люберцах ты и умрешь…

Я отполз метров на двадцать и затаился в траве. Ничего не происходило. Скрипели сверчки, ветер шелестел растительностью, какие-то гады затаились в темноте.

Стоп, подумал я. Зачем им сюда идти, если они знают, куда пойду я сам, и могут ждать меня там? Что бы я сейчас ни решил, пусть даже спонтанно и неожиданно для самого себя, для них это уже история, которую они стремятся переписать.

Хотя… вряд ли они могут отслеживать каждый мой шаг, как бы они это делали? Скорее, у них для ориентирования есть какие-то реперные точки. Они могут ждать меня дома, или в больнице, или куда еще я там направлюсь и это можно определить. Но каким именно образом и в каком именно месте я собираюсь выйти с пустыря, они знать не могут.

И это значит…

Я услышал крадущиеся шаги. Их было трудно услышать, потому что крался профессионал если не высокого, то хотя бы выше среднего класса, но я-то тоже не пальцем деланный, и все мои чувства обострились после выброса адреналина в кровь. Найдя небольшой просвет в окружающей меня траве, я аккуратно поднял голову от земли.

Едва различимая на фоне темного неба тень затянутого во все черное человека подбиралась к тому месту, где мы разговаривали с пацанами, и где они только начинали приходить в себя.

Вопреки распространенному в народе мнению, сформированному в основном фильмами и играми про киллеров, глушитель вовсе не убирает звук выстрела полностью, так что я хорошо услышал характерный хлопок. А потом еще один.

Похоже, он добрался до места схватки, и в этике новой порции хронодиверсантов отсутствовала главная заповедь – не наследи. И ребята огребают только за то, что оказались не в том месте не в то время. Причем, огребают уже второй раз.

Я рассудил, что сейчас он будет целиться в третьего, а значит, отреагировать не успеет, высунул из травы голову и руку с пистолетом и всадил пулю ему в башку. Капюшон у него был просто черный, маскировочный, не бронированный, так что результаты выстрела меня вполне удовлетворили.

Он рухнул на землю, а я спрятался обратно, потому что снайпер все еще мог сидеть где-то там.

Это тебе за пацанов…

Играть в прятки со снайпером, будучи вооруженным лишь наградным пистолетом и не имея другого, более подходящего случаю, оборудования, было глупо, поэтому я не стал дожидаться продолжения банкета и пополз в противоположную от дороги и стрелка сторону.

Пришла боль в плече, яростная, обжигающая, но тут уж ничего не поделать. Как говорил мне в далеком во всех смыслах две тысячи пятнадцатом году один знакомый японец, тело – это не ты. Тело – это инструмент, передаточное звено между тобой и смертью, которую ты даришь своим врагам. И, как и любой инструмент, тело можно контролировать, и ты должен этому научиться. Иначе, Чапай-сан, в этом бизнесе тебе долго не протянуть.

Сам он протянул в этом бизнесе довольно долго, вышел в отставку и умер от старости в две тысячи семнадцатом. А возможно, и не умер, а просто устал от всего этого, инсценировал свою смерть и удалился жить отшельником куда-нибудь в джунгли Юго-Восточной Азии, где мы, собственно говоря, с ним и познакомились.

Зачерпывать жизненную энергию ци и лечить ею раны я так и не научился, если такое вообще возможно, зато овладел способом абстрагироваться от боли и сконцентрироваться на выполнении текущей задачи. Я лег на спину, сделал несколько глубоких вдохов, применил изученную технику и боль не стихла, но отошла на второй план, куда-то на задворки, а я пополз дальше, потому что надо ползти, потому что враги сами себе смерть не подарят.

* * *

По пути я изрядно исцарапался и порвал возможно дефицитные джинсы в двух местах, но все равно упрямо продолжал ползти дальше, не желая дарить снайперу лишних шансов, и наконец-то добрался до границы пустыря, за которой лежала дорога, и начинался спальный район.

Все еще не вставая, я обозрел окрестности. Редкие припаркованные машины, все еще советского производства, не выглядели подозрительно, и вражеская оптика вроде бы не бликовала в лунном свете, но это такое себе наблюдение.

Никогда нельзя быть уверенным.

Однако, долго оставаться здесь я все равно не мог. Ранение давало о себе знать, пуля прошла навылет, и мне нужно было остановить кровотечение, потому что наложенная кустарным образом повязка из собственного рукава рубашки на окончательное решение этого вопроса никак не тянула.

Я уже чувствовал подступающую слабость. Я знал возможности своего организма. В запасе у меня был час, может, чуть больше, а потом начнет кружиться голова, что снизит точность стрельбы и ясность мыслей, а там и до возможной потери сознания недалеко… И куда мне идти с огнестрельным ранением? В больницу нельзя, медики тут же вызовут ментов, а следом за ними мне на голову в очередной раз свалится отдел Х. Домой и врачевать себя самому? Тут случай несложный, навыков у меня хватит, но дома может быть засада, и тут вопрос, кто свалится мне на голову раньше – отдел Х или очередная порция хронодиверсантов.

Да, Чапай, на распродаже неприятностей ты закупаешься сразу оптом.

Я вылез из травы, поднялся на ноги и собрался пересечь дорогу и уходить дворами, как прямо передо мной, буквально метрах в пяти по ходу движения, открылся темпоральный портал. Но я-то не дурак, да и старик-отец позаботился о том, чтобы я всегда был собран и насторожен, так что пистолет все это время был у меня в руке, и я всадил в пытавшегося прыгнуть на меня темпорального киллера две пули.

За результат точно ручаться не могу, поскольку чувака отбросило обратно в воронку портала, и он усвистел в свое безрадостное будущее. Или в радостное, тут же сам черт не разберет, за стабильность ли вы, ребята, выступаете или наоборот перемен требуют ваши сердца. Широка крона дерева времени, много мусора сыпется с ее веток.

Очередной киллер выскочил из-за закрытого на ночь газетного киоска. То ли портал удачно вне моего поля зрения открылся, а то ли он заранее там засел, мы этого уже никогда не узнаем.

Парнишка был шустрый, но я среагировал раньше и подарил ему пулю в голову. Тело осталось лежать на асфальте, так что я подошел поближе. Во-первых, было любопытно, а во-вторых, такими темпами у меня скоро патроны закончатся, так что нелишним будет трофеями прибарахлиться.

Едва я склонился над трупом, как из открывшегося прямо надо мной портала мне на спину свалился очередной киллер. Этот явно был из какой-то другой команды, потому что носил нехарактерный для первых претендентов обтягивающий серебристый комбинезон, по поводу которого я мог бы нетолерантно пошутить в стиле майора Савельева, но делать этого не стал.

Он повис у меня на спине, отчего я неловко упал на еще не успевший остыть труп, и попытался заколоть меня виброножом в бок. Где, интересно, он нашел столько оптимизма, чтобы в рукопашную на меня ходить?

Я стряхнул его со спины, откатился в сторону, и, когда он начал подниматься, выстрелил ему в грудь и чуть не схлопотал собственную же пулю, отрикошетившую от его наряда. Он сделал шаг назад, слегка поморщился, видимо, какие-то последствия выстрела все-таки ощутил, и снова попытался броситься на меня, но лицо-то комбинезон не прикрывал, а пули у меня еще оставались.

Он поймал одну левым глазом, выпавший из его руки нож упал на дорогу и проковырял нехилую дырку в асфальте, как будто там собственных не хватало. А может быть, в этом и кроется разгадка столь отвратительного состояния дорог в России? Прилетают из будущего хронопидоры и ножиками своими нам дороги расковыривают.

Отловить бы еще тех, которые в лифтах курят и в подъездах гадят…

В общем, ножик у чувака был любопытный, но в этой ситуации ножик был мне не нужен, а лишний вес – тем более, так что я поднял с первого трупа не нашего производства пистолет незнакомой мне модели, отщелкнул магазин, убедился, что он полный и в нем почти два десятка патронов, сунул свой наградной за пояс и вооружился новым. Конечно, это могло быть какое-нибудь умное продвинутое оружие, реагирующее только на своего владельца и опознающего его по отпечатку пальца на спусковом крючке, но я никаких признаков продвинутости не заметил.

Пистолет и пистолет.

На всякий случай и для очистки совести я выстрелил в уже мертвое тело, и все сработало штатно. Пистолет выстрелил, как и должен был, тело осталось мертвым, как ему и полагалось.

Что ж, стало спокойнее.

Нарушая ночную тишину ревом мотора и скрежетом шин, из-за угла вырулила бежевая «девятка», внутри которой сидели двое в черном. А я же был на взводе, я уже был раздражен, так что не стал следовать традициям старой джентльменской школы и предоставлять противнику право первого хода. Вместо этого я убил водителя двумя выстрелами из пистолета будущего.

Машина потеряла управление и врезалась в столб. Из пробитого радиатора повалил пар, а с пассажирского сидения повалил очередной хронодиверсант, но я подскочил к машине и пнул открывающуюся дверь, припечатав ею парня и отправив его обратно в салон.

Он был оглушен после столкновения машины со столбом и собственного столкновения с дверью, а потому запутался в своих конечностях и пистолете и не успел ничего сделать, когда я застрелил его прямо через стекло.

Тут я сообразил, что представляю собой идеальную мишень, резко присел, согнув ноги в коленях, и пуля из снайперской винтовку с характерным свистом пролетела у меня над головой.

Когда ж вы, скоты, уже настреляетесь?

Шмаляли со стороны пустыря, а не из домов, так что я рассудил, что это не вступивший в веселье новый игрок, а старый снайпер, который все еще питает надежды исправить свой косяк. Оставив между ним и собой разбитую машину, я на полусогнутых двинулся к домам, периодически меняя направление движения, скорость и ширину шага, так чтобы никакой шаи-хулуд меня бы не почуял. От приличного стрелка это бы меня не уберегло, конечно, и будь у него время и приличный обзор, он бы успел застрелить меня раза четыре. Но то ли снайпер был не настолько хорош, то ли обзор оказался хреновый, а то ли ему времени не хватило, но до домов я добрался без проблем, и третий выстрел только выбил фонтанчик кирпичной крошки у меня над головой, когда я сворачивал за угол.

Когда эти ребята сообразят, что со стрелковым оружием у них ничего не получается и на тяжелую артиллерию перейдут? Вдруг окажется, что Люберцы для их исторической ветви не очень-то и важны, а на складе как раз тактическая ядерная боеголовка залежалась и у нее скоро срок годности выйдет?

Я почувствовал накатывающий на меня приступ слабости и уже собирался переждать его, прислонившись спиной к стене, когда заметил нездоровые шевеления в темной глубине двора и тут же упал на землю. Сфокусированный лазерный луч проплавил дырку в кирпиче на уровне моего роста, а я воспользовался тем, что стрелок идеально засветил свою позицию и трижды выстрелил в темноту.

Не знаю, попал или нет, но больше оттуда в меня не стреляли.

Получив от этого вот всего новый заряд бодрости, тело в очередной раз изыскало внутренние резервы, и я вдоль стены дополз до ближайшего подъезда. Мода на металлические двери, запирающиеся на кодовые замки, еще не наступила, так что я заполз в подъезд и устроился в нише под лестницей, сократив противнику пространство для маневра до самого минимума. В голове уже начинало звенеть, но это не помешало мне услышать шаги спускающегося по лестнице человека. Шансы на то, что это окажется страдающий бессонницей пенсионер, решивший выкинуть мусор в неурочное время, стремились к нулю, да и шаги были не пенсионерские. По своему подъезду так не ходят.

Шаги были все ближе, и я уже собрался стрелять, когда дверь подъезда открылась и на пороге оказался братан того серебристого с ножом. Видать, они с парнем на лестнице оказались из разных контор и не ожидали друг друга здесь увидеть, а может быть, все дело в том, что нервы у обоих были уже на пределе: они начали палить друг в друга, не обратив на меня внимания. Серебристый чувак схлопотал четыре пули, три срикошетили, а одна попала в голову и выплеснула его мозги на подъездную дверь, а тот, который был сверху, получил в туловище из бластера, и до моих ноздрей донесся запах паленой одежды и жареного мяса. И шипело там наверху тоже довольно неприятно.

Интересный исход, но сколько таких парней еще на подходе, и как долго я смогу от них бегать?

Чувствуя себя Джоном Коннором и Джоном Уиком одновременно, я поднялся на ноги, выскользнул из подъезда и попытался затеряться в ночи.

Глава 32

Но сначала я облутал серебристого братана, уж больно у него шмот был любопытный.

Бластер оказался достаточно простой игрушкой – он был легкий, легче обычного пистолета, всего с двумя кнопками управления и миниатюрным дисплеем, показывающим уровень зарядки. Сейчас индикатор застыл на отметке «чуть менее, чем полностью», но это и понятно. Перед тем, как пойти на дело, парнишка полностью зарядил оружие, а пострелять вдоволь ему так и не удалось.

На поясе у него висели три футуристического вида гранаты, вместо кольца у них была всего одна кнопка активации. Я рассовал их по карманам. В крайнем случае, подорву себя вместе с толпой набегающих на меня хронодиверсантов.

Но самая интересная находка ждала меня во внутреннем кармане покойника. В небольшой футляре с надписью «первая помощь» обнаружился небольшой одноразовый шприц.

Рассудив, что вряд ли ребята из будущего попытались бы отравить меня таким способом (это была бы уж слишком многоходовочка), и хуже мне точно не станет, я сорвал пластиковый колпачок и воткнул шприц себя в плечо, рядом с дыркой от пули. Вряд ли человеческая физиология настолько изменилась за несколько десятков лет…

Мне сразу же стало легче. Боль ушла даже с второго плана, куда я ее загнал до этого, к руке вернулась подвижность, и, похоже, что и былая сила. Не удивлюсь, если к утру и само пулевое отверстие рассосется. Медицина будущего, нанотехнологии, все такое…

Я осмотрел серебристого чувака еще раз. На лбу у него был вытатуирован знак радиационной опасности, и это показалось мне какой-то нездоровой фигней. Впрочем, может быть, он просто панк, но тогда непонятно, как его на столь ответственное задание отправили.

Хотя, кто ж знает, может быть, они в будущем все панки.

Я вышел из подъезда, и в меня никто не стрелял, но я знал, что это временное явление. Снайпер с пустыря никуда не делся, да и вряд ли он тут один.

И было совершенно непонятно, сколько это может продлиться. Они навалились на меня сразу же после возвращения. Наверное, в этом был какой-то смысл, хотя я его пока и не видел. Самое поганое в том, что они могли продолжать эти натиски сколь угодно долго, ведь даже если в будущем они будут делать месячные перерывы между попытками, мне-то на голову они могут валиться вообще без передышки.

Сложно драться с врагом, когда у него есть машина времени, а у тебя – нет.

Зато я на своей территории, я в Люберцах, я этот город прекрасно знал… узнаю… ну, в общем, это не так важно, потому что Люберцы никогда не меняются.

Я проскользнул вдоль дома. В одной руке у меня был бластер, в другой – старый добрый пистолет, выданный мне Петрухой буквально вчера или несколько лет назад. Или это только через несколько лет произойдет, точнее можно будет сказать только после того, как я с текущим годом определюсь.

Патронов в этом пистолете осталось не так много, но целиком полагаться на оружие будущего мне не хотелось, ведь оно в любой момент может упрыгать обратно, как «вальтер» Седьмого.

Седьмой, наверное, был не таким уж плохим парнем, как я о нем подумал сначала. Да и в целом действия людей из обреченного будущего были мне понятны. Не знаю, как бы я сам поступил на их месте. Вычеркнуть из истории миллиарды людей, чтобы вписать в нее другие миллиарды? Никогда еще граница «свой-чужой» не была так зыбка и размыта.

Ведь в подавляющем большинстве это будут одни и те же люди, просто принявшие разные решения в разные моменты жизни. И…

И все это слишком сложно, и в то же время, довольно просто. Сложно, потому что я не знаю, как бы я поступил. И просто, потому что я не на их месте.

Я на своем.

И я просто так себя убить не дам.

Я услышал шаги. Возможно, это был очередной хроноэтот, а возможно, просто поздний прохожий, задержавшийся на работе или возвращавшийся домой с вечеринки. Я затаился в окружающем дом палисаднике.

Двумя мгновениями спустя прохожий появился в моем поле зрения, но понятнее от этого не стало. Такие времена пошли. что уже и не разберешь, где хроноэтот, а где приличный человек. Одет во все черное, но это ни о чем не говорит, в Люберцах каждый второй так одевается. Мементо мори, как говорится, полгорода в вечном трауре или готовности к нему.

Оружия видно не было, но правую руку он держал в кармане куртки. Может быть, просто по привычке, а может быть, потому что у него там ствол. Ну и как узнать?

Внезапно он остановился. Почуял что-то, гад, или просто вспомнил, что утюг на работе забыл выключить? А вот когда он достал из кармана правую руку, и в ней оказался пистолет с каким-то хитрым целеискателем, сомнений уже не осталось.

Я опробовал на нем бластер, потому что чувствовал, что жить ему в нашей реальности осталось не так уж долго, а любопытство грызло. Луч вонзился парню в грудь, пробил ее насквозь и уперся в стену дома за его спиной. Я поспешно убрал пальцы с кнопок, чтобы избежать ненужных жертв и лишних разрушений. Коммунальные службы и в мое-то время работали не слишком прилежно, а здесь эти отметины вообще могут на долгие годы остаться.

Может быть, я их даже в далеком своем детстве увижу.

Чувак еще не успел упасть, как я загривком почувствовал опасность сзади. Я развернулся, увидел раскрывающийся портал из очередного светлого будущего, уронил бластер на землю, сунул руку в карман, активировал гранату и швырнул ее в раскрывающуюся воронку.

Жахнуло.

Меня толкнуло в грудь взрывной волной из портала, впрочем, проход между мирами сразу же закрылся, и последствия взрыва на той стороне остались для меня неизвестными. Жаль, что это ничего не решало.

Даже если я им что-то серьезное повредил, и на ремонт уйдут месяцы, это не значит, что они не явятся вручать мне счет за отхлебнувшее оборудование вот прямо сейчас.

Я вздохнул.

Шприц из будущего вернул меня в нормальную боевую форму, и, в принципе, я мог продолжать в том же духе еще очень долго, но, если разобраться, это был путь в никуда. Потому что они тоже могли продолжать в том же духе бесконечно долго, пока у них оперативники не закончатся, и ресурсы наши несоизмеримы. В конце концов, им-то хватит одного раза. Одного удачного выстрела, и пусть даже везения там будет больше, чем точного расчета.

А мне нужно быть начеку постоянно. Сколько я так продержусь? Сутки? Сомнительно.

Больше суток? Недостижимо в принципе.

Я наклонился, чтобы поднять бластер с земли, но не успел коснуться его даже кончиками пальцев, как он растаял в воздухе. Полегчавшие карманы сообщили мне, что гранаты тоже отправились домой, на этот раз не на боевом взводе. Поздновато, конечно, ребята спохватились, но уж лучше поздно, чем никогда.

Стремительным броском я пересек небольшое открытое пространство – нельзя было забывать про снайпера с пустыря – и укрылся в тени следующего дома.

И где этот чертов отдел Х, хотелось бы мне знать? Хроноэти устроили настоящую бойню на подведомственной им территории, а они сидят на своей Лубянке, или где они там сидят, и в ус не дуют.

Хотя, строго говоря, бойню устроил я, но эти-то все равно принимают в ней активное участие и страдают.

Очередной серебристый братан показался на дальней стороне двора. Его комбинезон отбрасывал блики в лунном свете, полностью демаскируя его при любом движении. Не самый оптимальный камуфляж для ночной диверсионной миссии, но кто я такой, чтобы судить недалеких потомков?

Оставалось только надеяться, что это не мои потомки.

Я взял пистолет двумя руками, тщательно прицелился и выстрелил ему в голову, и, скажу без ложной скромности, это был чертовски хороший выстрел. В полутьме, из пистолета, на такой дистанции… Чувак упал на землю. Я не стал подходить ближе, хотя мне и было бы любопытно проверить его рожу на предмет татуировки, а скользнул вдоль дома, перебрался в соседний двор и снова затаился, выискивая опасность.

Где-то вдали завыли полицейские… милицейские сирены. Неужели кто-то из соседей все-таки решил вызвать милицию на звуки стрельбы, и милиция решила приехать? Или это не сюда, а ребята просто в ночной ларек за пивом спешат?

Нет, все-таки сюда.

Сирены приближались. Я прикинул, не стоит ли мне сдаться нашей доблестной милиции, ведь хроноэти не любят работать при свидетелях, и таким образом я могу выиграть время, но…

События на пустыре показали, что новая партия хронодиверсантов не так щепетильна, как был в свое время Седьмой, и не гнушается наносить попутный ущерб, так что если я сдамся, менты тоже могут попасть под удар. А ну как ребята решат разыграть сцену из первого «Терминатора», где Арнольд за Сарой прямо в полицейский участок является? Да и потом, если наши доблестные меня тут на месте, как члена ОПГ не положат, то я, скорее всего, попаду в тесные объятия отдела Х, и не факт, что мои связи тут помогут. В конце концов, я ж понятия не имею, какой сейчас год.