Текст книги "Другие грабли. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

А затем он сменил тональность и со спокойной обреченностью посоветовал мне посмотреть наверх. Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить единственный портал, открывающийся прямо над нашими головами. Оттуда могло вылететь все, что угодно, от терминатора или потока концентрированной кислоты до ядерной бомбы, и, возможно, рыпаться уже не имело смысла, но уж такой я человек.

Я всегда буду рыпаться до последнего.

Я оттолкнул Ирину в сторону, чтобы дать ей шанс на долгую и несчастливую жизнь, напророченную гадалкой, и, по большому счету, это было все, что я успел сделать до того, как портал обрушился прямо на нас.

Или, как сказали бы летчики, спикировал.

* * *

Это было крайне нетипичное поведение для пространственно-временного портала, потому что обычно они оставались висеть на месте именно там, где были открыты, но удивляться этому факту мне пришлось уже в другом месте. Точнее, в другом времени.

В момент перемещения я был ослеплен яркой вспышкой света, на некоторое время поселившейся у меня на сетчатке, так что познавать новое место мне пришлось через осязание, и первым, что я почувствовал, был холодный ветер и довольно неприятный дождь. Воздух пах осенью и гарью.

Черт побери, со всеми этими перемещениями ты никогда не знаешь, как тебе одеться по погоде.

Я плотно зажмурился, потом несколько раз моргнул, и зрение ко мне вернулось.

Пейзаж прямо передо мной оказался довольно унылым и довольно постапокалиптическим. Голые деревья, руины домов, пялившихся на нас выбитыми окнами, старый и покрытый мусором и глубокими лужами асфальт, свинцовые тучи, гонимые ветром по серому небу, а в двух метрах от меня и вовсе лежало мертвое тело.

– Омск?

Никогда толком не понимал выражение «подпрыгнул от неожиданности», но в данный момент я и сам чуть было не подпрыгнул. Видимо, я слишком привык быть одиночкой во всех моих злоключениях, и даже не подумал, что компанию мне может составить кто-то еще.

Петрухе не повезло. Он стоял слишком близко ко мне, а вытолкнуть двоих из области поражения я просто не успевал.

– Может, Воронеж, – сказал я. – Или Саратов.

Руины простирались во все стороны от нас. Куда ни кинь взгляд, разрушенные дома, ржавые остовы машин, заваленные грудами разнообразного мусора дороги и полное отсутствие какой-либо разумной жизни. А вот крысы бегали по улицам довольно смело и казались весьма упитанными.

– Почему в нас никто не стреляет? Разве не в этом смысл – попытаться тебя убить хоть в этом времени, хоть в следующем?

– Сам удивляюсь, – сказал я.

Мы угодили в ловушку, но даже если это место опасно само по себе, какие у хронодиверсантов могут быть гарантии, что мы успеем умереть до того, как невидимые страховочные тросы, которыми каждый человек привязан к своему месту на хронометрической шкале, перебросят нас обратно в девяностые?

Но пока в нас действительно никто не стрелял, и это настораживало.

Тем не менее, стоило убраться с открытого пространства, тем более, не существовало никаких гарантий, что после местного дождя мы не обрастем какой-нибудь чешуей и не начнем светиться в темноте. Не сговариваясь, мы с Петрухой зашли в ближайшее полуразрушенное здание и укрылись в углу, под уцелевшим куском перекрытия.

В трех метрах от нас была лужа, и вода продолжала капать через отсутствующую крышу.

– Где мы? – поинтересовался Петруха. – Или, что, наверное, в нашей ситуации куда важнее, когда мы?

– Откуда мне знать?

– Это похоже на то будущее, в котором ты уже побывал?

– Вообще ни разу.

По остаткам интерьера, а точнее, по их полному отсутствию, было совершенно невозможно определить, чем это здание было раньше. Может быть, жилым домой, может быть, небольшим офисом, может быть, здесь даже размещалось какое-то не слишком высокотехнологичное и не требующее массивных станков и большого количества энергии производство. Увы, но от прежних владельцев тут не осталось ровным счетом ничего. И даже календарь на стене не висел.

– Как ты думаешь, Чапай, это оно? – спросил Петруха. – Мир после ядерной войны?

– Ну, похоже, что-то тут случилось, – сказал я. – И, наверное, нам стоит узнать, что именно.

– Чисто теоретически, это вовсе необязательно, – сказал Петруха. – Если я правильно понял твою историю, то нам достаточно просто определенное время оставаться в живых, а потом инерция выбросит нас обратно в наше время.

– Возможно, не совсем в наше, – мрачно сказал я.

Скорее всего, будет очередной недолет, и мы вернемся не в середину девяностых, а куда-то ближе к их закату. Это значит, что бизнес-империя, которую строил Петруха, за время его отсутствия окончательно развалится, и еще это означает, что я, сам того не желая, бросил Ирину в очередной раз. И то, что теперь ей не придется сомневаться в причине моего отсутствия, совсем меня не утешало.

– Мы попали, да, Чапай?

– Да, – согласился я. – Мы попали.

План хронодиверсантов все еще оставался для нас загадкой. Что именно они попытались сделать своим пикирующим порталом? Просто убрать меня из определенного периода времени, и все равно, куда, или же мы оказались именно здесь и именно сейчас не случайно?

Сколько нам нужно тут протянуть, прежде чем мы автоматически вернемся в свою временную линию? Я понятия не имел, от каких факторов это может зависеть, да и дед Егор не особенно распространялся по этому поводу, не предположил, что речь идет о временном промежутке меньше, чем сутки. Сутки —это ерунда. Я могу выжить сутки, даже стоя на голове посреди раскаленной радиоактивной пустыни, поэтому, если хронодиверсанты действительно хотят от меня избавиться, им не стоит пускать дело на самотек.

– Здесь прохладно, – заметил Петруха. – Но я полагал, что ядерная зима должна быть холоднее.

– Возможно, это ядерная осень, – сказал я. – Что до холода, то там на улице валяется чей-то труп и на нем надеты теплые вещи. Ты можешь позаимствовать хотя бы плащ.

– Предлагаешь заняться мародерством?

– Чем еще заниматься на Пустошах?

– Где?

Я и забыл, что он не играл в «фоллаут» и не способен оценить мою шутку. Что ни говори, но мы были сформированы в разных временах, поэтому культурный багаж у нас все-таки отличался.

Но объяснить ему нюансы выбора между Братством Стали и минитменами я не успел, потому что в дальнем от нас углу что-то зашевелилось и из тени на свет выбрался рад-таракан. По крайней мере, я думаю, что это был рад-таракан, потому что обычные тараканы не имеют привычки вырастать до размеров взрослой таксы.

– Какая мерзость, – сказал Петруха и извлек из кобуры пистолет.

– Не трать патроны, – посоветовал я. – Вряд ли он агрессивен.

В наше время тараканы на людей не нападали, и, хотя этот экземпляр сумел дорасти до исполинских для его вида размеров, вряд ли они позволили бы ему рассчитывать на победу в схватке с человеком один на один. Если, конечно, он не отрастил себе ядовитое жало или выпускающие паралитический газ щупальца.

Мерзкая тварь замерла на месте, проводя в воздухе своими длинными усиками, а потом потрусила на выход, сделав вид, что не обращает на нас никакого внимания. Как бы там ни было, когда она убралась, мне стало чуть спокойнее.

– Может, он за подкреплением пошел, – сказал Петруха. – Сейчас старших позовет, и устроят они пир на весь свой тараканий мир.

– Труп на улице не выглядит растерзанным, – заметил я.

– Просто они любят дичь посвежее, – предположил Петруха. – Или это вообще приманка. Пойду я с него плащ мародерить, например, а они как напрыгнут…

– Слишком сложная стратегия для тараканов.

– А что, если они эволюционировали? Не, Чапай, что-то мне не очень хочется отсюда выходить.

– Могут ли двое бывших офицеров спецслужб позволить какому-то жалкому мутировавшему насекомому подорвать их моральный дух? – вопросил я.

Я уже был почти готов, что он ответит «почему нет?», но он молча пожал плечами.

– Ты прав, надо осмотреться, – сказал Петруха. – Возможно, хотя и маловероятно, что мы узнаем что-нибудь полезное, что пригодится нам, когда мы вернемся.

Компьютерные игры и сопутствующая литература сформировали у нашего поколения определенный образ постапокалиптического будущего, где больше всего ценятся тушенка и патроны, радиоактивные мутанты скачут по радиоактивным руинам, рухнули все институты государства и где человек человеку волк. Что ж, патронов у нас действительно было мало, тушенки не было вообще, руины и мутанты явно присутствовали, а что до всего остального, то из нашего укрытия этого было не разглядеть, и мы выбрались наружу.

Мертвое тело лежало там, где мы и запомнили, а рад-таракана поблизости не наблюдалось. Убрел, наверное, куда-то по своим тараканьим делам.

Труп лежал на животе, и на видимой части тела никаких повреждений не имел. Одежда поношенная, но целая, без кровавых прорех, по крайней мере, на ногах – всесезонные армейские ботинки со стоптанными подошвами, свидетельствующими о том, что покойный много ходил пешком. Исключительно в познавательных целях мы перевернули труп на спину и увидели три входных отверстия у него на груди.

Покойного застрелили, но делать далекоидущие выводы было еще рано. Возможно, при жизни он не был нравственным человеком и вполне этого заслуживал.

Оружия, головного убора и рюкзака с припасами при нем не было. То ли чувак просто вышел на променад, то ли его успели обобрать до того, как мы с ним познакомились.

Возможно, это сделали те же люди, которые накормили его свинцом.

Я обыскал тело, но документов у него тоже не оказалось. На руке обнаружились механические часы, и они все еще тикали, но помимо времени они показывали только дату – число и день недели – и установить по ним месяц и год не было никакой возможности.

На всякий случай зафиксирую для истории – дело было в половине второго. Четырнадцатое число, вторник.

– Плащ? – предложил я Петрухе.

– Оставь себе. Не так уж тут и холодно.

Он был прав.

Возможно, первоначально это просто сработало на контрасте с теплым летним днем, из которого мы переместились.

Дождь идти перестал, было сыро и прохладно, но не настолько, чтобы заворачиваться во всякие снятые с трупов лохмотья. Может быть, они еще и заразные, а тащить новую болячку в многострадальный двадцатый век мне совершенно не хотелось.

Судя по всему, это четырнадцатое сентября, подумал я. Или октября, если осень выдалась теплая. Или августа, если лето выдалось холодным. Это если мы все еще в привычной климатической зоне, и ядерная война не оказала глобального влияния на планетарный температурный режим.

Я внимательно осмотрел одежду покойного на предмет каких-нибудь подсказок, но на ней не было ни эмблемы Альянса, ни даже какого-то известного мне бренда. Обычный непритязательный труп человека средних лет.

– Эй, а я ведь его знаю.

– Правда? – удивился я.

– Нет, откуда, – сказал Петруха. – Просто шучу, чтобы разрядить атмосферу.

– Весьма своевременно, – сказал я.

Где-то не очень далеко послышался шум мотора. Мерный рокот дизельного двигателя, и он приближался. Обычный патруль? Случайные люди, проезжающие мимо? Те ребята, которые подстрелили вот этого?

– Спрячься и прикрой меня, – сказал я Петрухе.

В принципе, мы еще успевали спрятаться вместе, но я рассудил, что если буду избегать контактов с местными, то никогда ничего не узнаю.

Петруха не стал спорить и скрылся в здании, из которого мы вышли, в полной готовности вступить в бой, если того потребуют обстоятельства.

Я машинально коснулся своего пистолета, спрятанного сзади под ремнем, и тут же убрал руку. Стрелять не хотелось, и дело было даже не в моем природном миролюбии.

Патронов была мало, всего два запасных магазина. Петруха был в своем обычном деловом прикиде, он с утра явно не на стрелку собирался, так что у него вряд ли больше. Против серьезного противника это… ну, примерно ничего. Если сильно экономить, все равно даже на полчаса не хватит.

Но я поборол естественное желание прятаться в руинах и остался стоять на месте. Разыскивать архивы, даже если они где-то и сохранились, у меня не было времени, а лучший способ что-то узнать о новом месте – это поговорить с кем-то из аборигенов.

При этом желательно, чтобы они не были людоедами.

В двух кварталах от меня из-за угла на дорогу вывернул «УАЗ Патриот». Постоял на перекрестке, словно его водитель выбирал, в какую сторону двигаться, а потом неторопливо пополз ко мне.

Сначала я подумал, что внедорожник окрашен в камуфляжные цвета, но когда он подъехал ближе, оказалось, что это просто грязь и ржавчина, покрывающие его таким слоем, что угадать первоначальные цвета мог бы только какой-нибудь ясновидящий.

Меня эти ребята тоже заметили.

Внедорожник остановился на расстоянии эффективной автоматной стрельбы, и из него вышли двое. А третий остался сидеть за рулем.

Машина была… ну, не считая грязи, вполне обычная. Никаких броневых пластин, пулеметов на турели или ножа для разрезания зомби на переднем бампере, но пассажиры, разумеется, были вооружены.

Оба держали в руках по автомату «Калашникова», у одного в каком-то незнакомом мне обвесе. И еще оба парня носили одинаковые бронежилеты армейского образца.

Остановились они крайне неудачно для нас – остов другого ржавого автомобиля перекрывал Петрухе линию огня. Впрочем, ничего не мешало ему незаметно сменить позицию.

Впрочем, автоматы пока просто висели у них на плечах и не были нацелены на меня. Пока.

Это внушало определенные надежды на договороспособность ребят. Или хотя бы на то, что они готовы сначала поговорить, а лишь потом начать палить во все живое.

Я дружелюбно помахал новоприбывшим рукой. Левой.

Правую я все же держал в области пистолета.

– День добрый.

Они заглушили двигатель, возможно, в целях экономии топлива, и мой голос далеко разнесся в образовавшейся тишине.

– Ты чьих будешь? – спросил тот, что стоял слева. По крайней мере, он говорил по-русски.

Я думаю, что в этом мире и при сложившихся обстоятельствах это был очень серьезный вопрос, от которого многое зависело, но, к сожалению, правильный ответ был мне неизвестен. Ввиду тех же самых обстоятельств, как вы понимаете.

Поэтому я избрал стратегию, которая выручала меня столько же раз, сколько и приводила к неприятностям.

То бишь, сказал правду.

– Я сам по себе.

Ответом мне был взрыв искреннего хохота, словно ребята только что услышали чуть ли не лучшую шутку в своей жизни.

Похоже, в этом мире никто не был сам по себе. А те, кто были, долго в нем не задерживались.

Глава 51

Их было трое. Судя по тому, что вышедшая для разговора со мной парочка держалась спокойно, расслабленно и довольно уверенно, они находились на своей территории. Может быть, поисковая группа, а может быть, обычный патруль.

А я был для них чужаком, но, судя по тому, что они до сих пор не наставили на меня свои автоматы, я не казался им опасным.

– Хорошая шутка, – сказал тот, кто и задал вопрос. – А на самом деле?

Наверное, можно было попробовать блефовать и представиться членом какой-нибудь выдуманной группировки, вроде того же Братства Стали или Альянса Мертворожденных, но это был опасный путь, на котором слишком легко поскользнуться.

Поэтому я продолжил гнуть свою линию.

– Я не местный, – сказал я.

– Это я вижу. Где твой транспорт?

В далеком девяносто четвертом подумал я.

– Нет транспорта.

Они переглянулись. Наверное, человек без собственного средства передвижения здесь был еще более редким гостем, чем герой-одиночка.

– А что случилось? Потерял? Сломался? Подбили?

– Что-то вроде того, – сказал я.

– Мутный он какой-то, – сказал чувак, обращаясь явно не ко мне, но достаточно громко, чтобы я его услышал. – Стрельни его, Мих, и дело с концом.

– Погоди, – рассудительно сказал Миха. – Стрельнуть мы всегда успеем. Надо сначала разобраться, кто он такой.

– Да шпион он.

– Оно понятно, что шпион, – согласился Миха. – Но командир захочет узнать, чей. И вообще, нам подробности нужны, может быть, они вторжение планируют, и если мы его сейчас стрельнем, то заранее об этом не узнаем.

– Я не шпион, – сказал я. – Я просто не местный.

– Да, ты уже говорил. Ты один?

– Один, – сказал я, на лету изменяя стратегию. Правда правдой, но не сдавать же все козыри разом.

– Где твое снаряжение?

– Там же, где и транспорт, – сказал я.

– И где это? – спросил Миха.

– Далеко отсюда.

– Мы можем тебя подбросить, если ты дорогу покажешь.

– Боюсь, я ее не запомнил.

– Зовут тебя как?

– Василий, – сказал я.

– Ты же понимаешь, Василий, как стремно звучит то, что ты нам сейчас рассказал?

– А ты понимаешь, что если бы я был шпионом, то мой рассказ звучал бы куда более гладко?

– Это не аргумент, – сказал Миха. – Возможно, мы застали тебя врасплох и «легенда» просто вылетела у тебя из головы.

– То есть, я не просто шпион, а хреновый шпион? – уточнил я.

– В наши странные времена видал я и более странные вещи, – сказал Миха. – Так откуда ты, говоришь?

Это был еще один вопрос на засыпку, потому что я не знал, где мы находимся. Скажу ему, что из Москвы, а вдруг это и есть Москва? По руинам местоположение не определишь.

– А могу я задать встречный вопрос?

– Вопросы здесь задаем мы, – вмешался второй. Тот, который предлагал меня стрельнуть.

Это была не самая опасная ситуация в моей жизни, и я не нервничал. Мне не хотелось убивать этих парней, но я не сомневался, что в случае необходимости смогу это сделать даже без Петрухиной помощи. Возможно, они и были неплохими специалистами по выживанию в постъядерной пустоши, и в этой дисциплине могли бы дать мне фору, но так уж получилось, что в своей области я был чемпионом.

– Попробуй, – сказал Миха.

– Что это за место?

– А на твоей карте оно как обозначено?

– У меня нет карты, – сказал я.

– Итак, ты один, у тебя нет транспорта, карты и снаряжения, – сказал он. – Я правильно понимаю?

– Да.

– И тем не менее, ты каким-то образом добрался сюда из места, которое не хочешь нам называть, – сказал он. – Откуда ты пришел?

– Оттуда, – я махнул рукой на запад.

– И как ты миновал блокпост Угольщиков?

– Наверное, обошел стороной, – сказал я. Импровизация всегда давалась мне с большим трудом, и сейчас уже было очевидно, что изобретенная на ходу легенда трещала по швам, и белые нитки лезли из нее во все стороны.

– Лежбище мутантов-людоедов ты тоже стороной обошел?

– Видимо, так.

– А от крысопауков ты как отбивался?

– Я перебил их при помощи лопаты и чувства морального превосходства, – сказал я, подозревая, что он меня лечит.

Разговор зашел в тупик. Я не мог дать им ответы, которые бы их удовлетворили, и они на мой вопрос тоже не ответили. Дальше ситуация могла развиваться всего по нескольким ограниченным сценариям, и все они были плохие, так как от них за километр несло эскалацией.

А эскалации я не хотел. Информации таким способом не добыть, а от убийства случайных людей я хотел бы воздержаться вне зависимости от того, в каком времени происходит действие.

– Тебе стоит прокатиться с нами, – сказал Миха, и это было больше, чем просто предложение. – Поговоришь с командиром, он и решит, что с тобой делать.

Если бы я был здесь один, я бы согласился с этим вариантом без раздумий. Поездка и разговор с командиром могли бы дать мне необходимые сведения или хотя бы их часть. Но я был не один, и не мог бросить Петруху в этих руинах на милость рад-тараканов и крысопауков, если они на самом деле существуют. И в то же время, я не мог представить Петруху этим чувакам, потому что раньше уже заявлял что со мной никого нет.

А врунов никто не любит.

– Давайте просто разойдемся краями, – предложил я. – Сделаем вид, что этого разговора вообще не было, и каждый из нас займется своими делами.

– Все бы ничего, но нам хотелось бы знать, какие у тебя дела на нашей территории, – сказал Миха, поднимая автомат. Дуло пока еще не было направлено на меня, но я не сомневался, что в нашей ситуации это только вопрос времени.

Тех двоих, что были снаружи, я мог бы вывести из строя, не убивая. Тупо прострелить им ноги в надежде, что современная медицина не деградировала настолько, чтобы эти ранения стали смертельными. Но был еще водитель, у которого в зоне поражения находилась только голова и верхняя часть туловища, при попадании в которые трудно что-либо гарантировать. И еще был Петруха, который мог бы начать стрелять на поражение, потому что его так учили.

– Мне нет до вас никакого дела, – сказал я, ни на секунду не рассчитывая, что они мне поверят. – Я понятия не имею, чья это территория и кто вы такие. Я прибыл издалека и оказался здесь совершенно случайно.

Наверное, при таком раскладе я бы и сам себе не поверил. Просто удивительно, что они вообще не пристрелили незнакомого чувака в первые же секунды.

– И что же тебе надо? – поинтересовался Миха. Ствол его автомата двигался медленно, почти незаметно глазу, но уже был почти направлен мне в живот.

– Узнать сегодняшнюю дату.

– Сегодня четырнадцатое, приятель, – сказал Михин спутник и наставил на меня свой автомат. – А теперь брось оружие и садись в машину.

Вместо этого я бросился на дорогу и перекатом ушел в сторону, убираясь с линии огня. Прозвучал одиночный выстрел, и фонтанчик пыли вырос примерно на том месте, где я стоял до этого.

Очередями не лупят, получается. Экономят боеприпасы.

– Глупо, – сказал Миха. Я не видел его, укрывшись за кучей бетонного мусора, оставшегося после падения несущей стены какого-то дома, но представлял, как он сокрушенно качает головой.

– А я тебе говорил, надо было его сразу стрельнуть, – сказал второй.

Голоса отдалились. Видимо, они вернулись к машине, чтобы доложить о происшествии своему командиру. И, может быть, чтобы вызвать подкрепление. Вторая пуля выбила бетонную крошку из моего укрытия. Это была не стрельба на поражение, скорее, они шмаляли просто для острастки, чтобы я не расслаблялся и голову не высовывал.

Они ведь не знают, что нас двое, и Петруха уже наверняка занял хорошую позицию. Если вообще не пытается забраться им во фланг. Необратимые последствия подкрадывались к нам все ближе и ближе, я прямо нутром это чувствовал.

– Петруха, нет! – крикнул я.

Он мне, разумеется, не ответил, чтобы не выдать своего местоположения. Но я очень надеялся, что он меня услышал. И что он меня послушается.

Дверцы «уазика» дважды хлопнули, зарокотал мотор, заскрипели по асфальту шины. Местные уезжали, но не было ни единого шанса, что они не вернутся с подкреплением. Надо отдать им должное, они были осторожными, в меру рассудительными и не полезли на рожон, за что я им был очень благодарен.

– Они уехали, Чапай, – сказал Петруха, выбираясь из своего укрытия.

– Они вернутся.

– Вне всякого сомнения, – сказал он. – И, скорее всего, на танках, если они у них есть. Так что давай двигать отсюда побыстрее.

– Куда? – поинтересовался я.

Отступление было необходимо, это решение напрашивалось само собой, но в какую сторону нам отступать? Мы понятия не имели, насколько простирались границы влияния группы, к которой принадлежали это трое, и какие гадости могли подстерегать нас по ту сторону этих границ. Этот мир был суров, и он наверняка не прощал ошибок, вот хоть этого дохлого чувака с часами спросите.

Внедорожник уехал на восток, поэтому мы, что было логично, двинулись куда-то на северо-запад, выбрав направление наугад. Населенный пункт, в котором мы оказались, был не слишком большим. Редкая городская застройка, высотой не больше пяти этажей, не слишком широкие улицы, ни одного высотного здания или огромной груды мусора, которая могла бы образоваться на месте его падения. Вряд ли это Москва, или Питер, или скажем, Нижний Новгород.

На одной из врастающих в обочину машин обнаружились остатки номера, но они были слишком ржавыми, чтобы мы смогли различить регион. Заходить в дома и искать другие свидетельства мы не стали. Электричества здесь нет, так что ни один прибор не включишь, а бумага уже наверняка давно истлела. Судя по всеобщей атмосфере запустения, катастрофа здесь произошла не вчера и даже не в прошлом году.

Петруха тронул меня за плечо и указал вправо и вверх. На ржавом остове фонарного столба сидел здоровенный двухголовый ворон и провожал нас внимательным взглядом. Наверное, если бы он каркнул «невермор», я бы этому уже совершенно не удивился, но он просто каркнул, взмахнул своими черными крыльями, размаху которых мог бы позавидовать и орел, и улетел, превратившись в черную точку на фоне свинцового неба.

– Крысопауки, значит?

– Я почти уверен, что он пытался меня подловить, а на самом деле никаких крысопауков не существует.

– У того ворона были две головы, – сказал Петруха.

– Угу.

– И ты все еще думаешь, что он просто пытался тебя подловить? А ведь у нас даже лопаты нет.

– У нас есть пистолеты, – сказал я.

– Что-то мне подсказывает, что одними пистолетами тут много не навоюешь.

Я промолчал, хотя склонен был с ним согласиться.

Положение у нас было, прямо скажем, незавидное. Местные знали о нас и не было ни единого шанса, что они оставят нас в покое. Мы забрались на их территорию и не могли внятно объяснить ни своих целей, ни способа, которым мы тут оказались, что автоматически делало нас особо подозрительными лицами.

Уйти от формирования, обладающего колесным и черт еще знает, каким транспортом и действующего на своей территории, на своих двоих было довольно проблематично. Альтернативой, тоже не слишком приятной, было бы найти какое-нибудь удобное для обороны место и засесть там, ожидая, пока нас выкинет обратно в наш временной отрезок. Но неизвестно, сколько придется ждать, пока эти парни зажмут нас в угол. У них есть транспорт, у них автоматы, и, скорее всего, более тяжелое вооружение, и они должны знать местность, как свои пять пальцев, а у нас – только пистолеты.

Какой бы ты ни был ас, против хорошо организованной и вооруженной группы с пистолетами ты много не навоюешь.

Мы свернули с улицы и стали пробираться заваленными мусором дворами, что снизило нашу скорость передвижения, зато слегка повысило шансы остаться не обнаруженными.

– Надо было валить их всех и реквизировать транспорт, – сказал Петруха.

– Тогда бы остальные совершенно точно оставили бы нас в покое, – сказал я. Иногда все, что нам остается, это сарказм.

– Не оставили бы, – согласился он. – Но у нас был бы транспорт.

– И что бы мы с ним делали? – спросил я. – Ты же слышал, тут везде блокпосты, лежбища мутантов и стаи крысопауков. Пешком проще оставаться незамеченным, чем на машине.

– Может быть, ты просто неправильно повел диалог, – сказал Петруха.

Я пожал плечами.

Мы все еще живы, они все еще живы, стреляли только два раза, да и то не прицельно. По моей личной шкале оценок переговоры прошли просто на ура.

– В следующий раз говорить будешь ты.

– А смысл? – вздохнул Петруха. – Ты ведь уже все испортил.

– Удобная позиция, – согласился я.

– Кстати, тебя ведь недавно подстрелили?

– Не совсем понимаю, почему это «кстати», но да, – сказал я.

– В ногу?

– И в ногу тоже.

– А ты ведь даже не хромаешь.

– На мне всегда все заживает, как на собаке, – сказал я, а сам задумался.

Я действительно довольно быстро восстанавливаюсь после всяческих переделок, но, все-таки, не настолько быстро. А у меня ничего не болело, нигде не ныло, никуда не стреляло и ничего не тянуло, я был бодр, чувствовал себя абсолютно здоровым и мог бы скакать козлом, если бы у меня возникло такое странное желание.

Это было довольно нетипично, но я решил списать свое выздоровление на путешествие во времени и прочий бушующий в крови адреналин. Может быть, боль и немощь просто остались в девяностых и только и ждут моего возвращения, чтобы наброситься с новой силой. В любом случае, до этого самого возвращения еще надо дожить.

– Откровенно говоря, как-то не так я себе представлял путешествия во времени, – сказал Петруха.

– Будущее могло быть и поприятнее, – согласился я.

– У тебя есть какие-нибудь мысли, почему нас забросили именно сюда?

– Чтобы мы могли извлечь из этого какой-нибудь урок?

– Например, как правильно разделывать крысопауков?

– Или еще какой-нибудь, – сказал я. – На самом деле, у меня есть теория. Я думаю, что кураторы или кто-то там еще, осознав всю бесплодность попыток убить меня в прошлом, решили затащить меня в свое время и попробовать избавиться от меня на своих условиях, но поскольку кроме меня в ловушку попал еще и ты, все пошло не по плану. Из-за возросшей массы объекта энергии на перенос в их время не хватило, и нас выбросило где-то на половине дороги. Вполне возможно, сейчас они как раз пытаются рассчитать нашу точку выброса, чтобы направить сюда очередной эскадрон смерти.

– Надеюсь, они нарвутся на какую-нибудь местную живность и та их на клочки разорвет.

– Оптимистичный, но не слишком вероятный финал, – сказал я. – На самом деле, я думаю, что они ничего не будут предпринимать, пока мы здесь. Это ведь все еще чужая для них территория, и вряд ли они хорошо знают этот период. Скорее всего, в истории от него остались только легенды. Или детские страшилки.

– Обнадеживающе, – сказал Петруха.

– Я думаю, что они навалятся на нас сразу по возвращении, – сказал я. – Прошлый раз они именно так и поступили.

– А вот это не слишком обнадеживающе.

– И еще это означает, что мы не можем позволить себе потратить здесь все патроны.

– Расскажешь это мутантам-людоедам или крысопаукам, когда они на нас нападут.

Следующий двор, в который мы вошли, сохранился лучше остальных, и каким-то чудом на нем уцелела даже детская площадка. Ну, как уцелела… Своего ребенка, если бы он у меня был, я бы сюда гулять не отпустил, но общие очертания детских аттракционов еще угадывались.

Горка выцвела и была проломлена в нескольких местах, игрушечный домик покосился, а ржавые качели с разломанным сиденьем тихонько поскрипывали на ветру. На турнике сидел уже знакомый нам двухголовый ворон.

А может быть, это был другой ворон. Может быть, у них теперь тут все вороны двухголовые.

Я посмотрел на птичку и задумался о том, что ей наверняка стало труднее летать из-за нарушенной аэродинамики. Зато теперь она может жрать в два горла, так что еще неизвестно, поиздевалась над ней природа или же наоборот, преподнесла бесценный дар.

Ворон снова каркнул и улетел.

Одновременно с этим мы услышали звук нескольких моторов. Поисковая партия, не иначе.

И она приближалась.

Я махнул рукой, и мы с Петрухой укрылись в ближайшем подъезде, надеясь переждать опасность. Что оказалось не так-то просто сделать, потому что уже через несколько минут три внедорожника перекрыли все выезды из двора, и на пустынные улицы посыпались люди с оружием.

Глава 52

Я никогда не относился к числу людей, которым хоть что-то в этой жизни дается легко. Возможно, если бы на моем месте оказался какой-нибудь более удачливый человек, то за этот короткий визит в будущее он бы добыл всю интересующую его информацию, и вернулся бы в свое время с четким планом относительно того, что ему нужно делать дальше.