Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

На Бурбоне процветали тростниковые плантации, производство кофе и хлопка. Вскоре острова покрылись сетью дорог, в невиданных масштабах осушались болота.

Из Мадагаскара корабли привозили скот, из Персии виноград, из Китая – апельсиновые, а из Франции – фруктовые деревья. Ла Бурдонэ организовал на островах полицию и суд – в течение года он методически прочесывал район за районом, жестоко расправляясь с беглыми рабами-неграми и их защитниками. Адмирал превращал беглых африканских рабов в солдат, его «свирепые кафры» впоследствии наводили ужас на англичан и на мирное население Индии. Через десять лет острова превратились в образцовые колонии – здесь сосредоточились все блага и пороки цивилизации XVIII века.

С этих же пор началась вражда Дюпле и Ла Бурдонэ, которая позже привела Французскую Индию на грань междоусобной войны. Дюпле считал, что в 1734 году, при назначении нового адмирала Островов, его несправедливо обошли. Бурдонэ же видел в Дюпле выскочку-разночинца, который только мешается под ногами.

С 1720 года начинается распад Империи Моголов. При султане Мухамеде Шахе наместник Декана Низам-уль-Мульк (1720–1748 гг.) образовывает своё независимое государство. Его примеру последовал наместник Ауда, сделавшийся из простого персидского купца визирем, а потом первым навабом Аудским. Пользуясь анархией, начавшейся с деградацией Империи Великих Моголов, Дюпле присоединял целые области к французским владениям. Помимо военной экспансии французы предприняли и экономическую – с 1736 года в Пондишерри и Шандернагоре французская ОИК начинает чеканить собственную монету, которая становится одной из самых ходовых на Коромандельском берегу. В 1741 году Дюпле женился на Жанне Альбер де Кастро, вдове одного из членов совета компании. Эта женщина, метиска, обладала не только огненной красотой, но властолюбием, неиссякаемой энергией и аналитическим складом ума. Она знала тамильский язык и вербовала агентов для французской администрации. Однако жена Дюпле, ревностная католичка, не скрывала своего отвращения к индуистской религии, что вызывало у индийцев неприязнь.

В 1742 году Дюпле стал генерал-губернатором всех французских владений в Индии и ввязался в первую Карнатийскую войну. Карнатака лежала между Коромандельским и Малабарским берегом, и Дюпле всерьез беспокоился, что фактории британской ОИК просто раздавят разрозненные французские политии и экономически, и политически. Надо сказать, что он имел для подобных опасений все основания, ведь в 1740-е годы англичане закупали в Индии товаров на 400 тысяч фунтов стерлингов золотом, причем этот объем закупок равнялся объему закупок всех остальных ОИК (датской, голландской, шведской и французской) вместе взятых. Коромандельский берег подвергся крупнейшей торговой экспансии британцев, центром их присутствия на юго-востоке Индии стал Мадрас, где был расквартирован британский гарнизон, который насчитывал более 700 человек.

Что касается французов, к 1720-му году губернатор Дюма смог создать 10-тысячный отряд сипаев, который эффективно решал проблемы с непокорными индийскими правителями. Англичане не отставали и по примеру французов начали формирование своих туземных полков.

В 1741 году губернатор английской колонии Телличери (Tellicherry) Уэйк использовал к своей пользе заносчивое поведение французского коменданта форта Маэ и сумел натравить на конкурента нескольких индийских князей, которые осадили город. На помощь колонии срочно приплыла эскадра де Ла Бурдонэ. Состав отряда был следующим – королевские корабли 64-пушечный «Марс» и 44-пушечный «Гриффон», а также вооруженные суда ОИК «Флери», «Брильянт», «Эмабль», «Реноме» и «Парфэт». Как только эскадра подошла к городу, Ла Бурдонэ высадил десант, и индийские войска сразу же сняли осаду. Уэйк, ничтоже сумняшеся, послал Дируа письмо, в котором поздравлял французов с удачным окончанием осады. Бурдонэ, прочитав этот образчик эпистолярного жанра, довольно громко пробурчал: «Думается мне, что англичанин поздравил нас не от чистого сердца». Корабли простояли на рейде Маэ до ноября 1742 года, потом Ла Бурдонэ взял курс на Порт-Луи. Совместно с Дюпле адмирал решил убрать Дируа подальше из Маэ, а здесь поставить более способного губернатора. Дируа задвинули в благополучный Шандернагор, но там также возникли сложности – с 1742 года на территорию Бенгалии начали вторгаться маратхи, которые разоряли провинцию и фактории европейцев.

Бенгальский наваб сразу же решил возместить убытки за счет европейских купцов. Налоги возросли настолько, что служащие компаний начали мечтать о новом нашествии маратхов. В 1744 году стоимость товаров, поступавших из Бенгалии в Европу, сократилась вдвое. Начавшаяся англо-французская война нанесла бенгальским компаниям новый удар.

Вести о войне дошли до Дюпле лишь в октябре 1744 года. Тот сразу же обратился к представителям британской ОИК с просьбой применить в колониях положения «Договора двух Сфер»[3]3
  «Договор двух Сфер» был впервые заключен в XVII веке между испанским и английским королями. Суть его заключалась в следующем – война в колониях не является поводом для войны в Европе. И наоборот – сражения в Европе не являются поводом для открытия военных действий в колониях.


[Закрыть] и соблюдать нейтралитет независимо от того, как идут дела в Европе. В ответ мадрасский директор англичан прислал письмо, в котором благодарил французов за дружественное предложение, но прямого ответа на просьбу Дюпле не давал, ссылаясь на «указания свыше». Военные корабли обеих держав начали отчаянную охоту за торговыми, связь между отдельными портами окончательно нарушилась. В этих условиях индийский правитель Бенгалии постоянно прибегал к вымогательству, обещая то одной, то другой компании свою поддержку за деньги. Французская Бенгалия оказалась в самом критическом положении: в Шандернагоре едва теплилась торговая жизнь, остальные коммерческие центры перестали существовать.

Ла Бурдонэ, пребывавший в этот момент во французском Нанте, получил инструкции от секретаря по флоту графа Морепа и контролера финансов Орри, в которых в случае войны между Англией и Францией разрешалось нападать на колонии и торговые суда противника в Индии. Это же письмо содержало и опасную приписку: «Если какой-либо участок земли будет захвачен, в период наступления относительного спокойствия он должен быть немедленно возвращен противной стороне». Отметим, что эта приписка чуть позже сыграет роковую роль в судьбе Французской Индии, Бурдонэ же понял ее следующим образом – он имеет право совершать лишь корсарские набеги на английские фактории и колонии, но о присоединении новых земель к Французской Индии не может быть и речи.

После смерти кардинала Флери, управлявшего французским министерством иностранных дел в молодые годы короля Людовика XV, в политику Франции пришли временщики, мало что понимавшие в дипломатии. Министр иностранных дел маркиз Рене-Луи д’Аржансон был человеком неглупым, но мудрости ему явно недоставало. Он и его брат Марк-Пьер, военный министр, настаивали на открытом вступлении Франции в войну с Англией. Именно д’Аржансону принадлежала идея высадки «Красавчика принца Чарли» в Англии. Из-за поспешного вступления в войну французы совсем не успели подготовить колонии к началу военных действий.

В сентябре 1744 году Бурдонэ на 56-пушечном фрегате «Фье» пришел на Иль-де-Франс. С ним в Индию прибыло подкрепление – 30-пушечные приватиры «Дофин», «Ясон» и «Эркюль», на самом же Иль-де-Франсе срочно вооружались суда Компании – 600тонный «Эрье», 650-тонный «Шандернагор» и 380-тонный «Дюпле». Все они получили по восемнадцать орудий. Ла Бурдонэ так оценивал свои экипажи: «Три четверти из этих людей никогда не нюхали моря и почти все, включая солдат, не знают, что такое пушка или ружье. Они слишком добры, чтобы защищаться, когда их атакуют, и способны только грузить ящики на корабль». Сразу же по выходу в море адмирал Островов всерьез занялся боевой подготовкой экипажей. Бурдонэ не обращал внимания на знатность, выдвигая в капитаны и офицеры только достойных. Он не жалел себя, но не жалел и других. За пять месяцев из сборища кораблей была создана крепкая боевая эскадра, каждым кораблем командовал ретивый и знающий капитан. Одновременно адмирал занялся тренировками армии. Вскоре армейские части стали образцовыми, способными противостоять даже регулярным формированиям.

_{Карта острова Иль де Франс, 1740-е годы.}

Англичане тоже не дремали. По просьбе британской ОИК они послали в Ост-Индию эскадру коммодора Кертиса Барнетта в составе 60-пушечных «Депфорд», «Мидуэй», 50-пушечного «Престон» и 20-пушечного фрегата «Долфин». Основной задачей этого соединения была защита бенгальских факторий и противодействие французам и маратхам.

Война в метрополии уже отразилась на финансовом положении «Компании обеих Индий». Если в первые месяцы войны акции ОИК стоили 2 тысячи ливров и колебания на бирже были небольшими (акционеры стабильно получали по 150 ливров дивиденда на каждую акцию), то уже 1 января 1745 года, после того, как представители ОИК объявили о приостановке выплат, цена акций сразу же упала на 200 ливров, а на следующий день – еще на 600 ливров. На Рождество во Францию вернулись несколько кораблей ОИК, и акционеры стали требовать либо произвести выплаты, либо начать банкротство компании. Поскольку самыми крупными акционерами были король и его родственники, а большинство мелких акционеров, которые и начали бузу, принадлежали к дворянству мантии (чиновники, судейские, откупщики), а также к крупной буржуазии, на их недовольство не обратили особого внимания. После доклада правления Компании в феврале 1745 года (Совет директоров заверял, что задержка выплат – это временная мера), пайщики несколько успокоились.

Именно падение акций заставило короля послать Бурдонэ подкрепление.

В октябре 1745 года в гавани Порт-Луи бросили якорь 70-пушечный «Ашиль» (с него сняли 4 пушки), 42-пушечный «Бурбон» (нес только 34 орудия), 44-пушечный «Феникс» (нес 38 орудий), 36-пушечный «Нептун» (нес 30 орудий), 36-пушечный «Сен-Луи» (реально 26 пушек), 36-пушечный «Ли» (реально 24 орудия), 36-пушечный «Дюк д’Орлеан» (реально 24 орудия), 28-пушечный «Реноме» (24 пушки) и, наконец, 30-пушечный «Инсуляр» (нес 20 пушек).

Англичане тоже получили подкрепления. В феврале 1745 года к Барнетту вышли 60-пушечный «Йорк», 50-пушечный «Стаффорд» и 20-пушечный фрегат «Лайвли». Кроме того, были поставлены под ружье два судна, захваченные у французов – 28-пушечный «Фавори» и 40-пушечный «Мидуэй Прайз». Но – как это не раз бывало в ту войну с английским флотом – жажда наживы перевесила стратегические соображения. Вскоре «Лайвли» и «Долфин» отослали к Батавии, поскольку коммодор решил повторить подвиг Джорджа Энсона и перехватить испанский галеон с серебром из Акапулько. Об атаке на Иль-де-Франс забыли, что позволило Бурдонэ соединить силы.

Правда, чуть ранее английский патруль в составе «Депфорда» и «Престона» смог перехватить караван «Компании Катая», идущий из Кантона с грузом шелка. Приватиры «Дофин», «Ясон» и «Эркюль», выделенные Бурдонэ для вывоза ценностей с китайской фактории, после небольшого боя были взяты на абордаж. Потери англичан были незначительны – 10 убитых, 17 раненых. Призовые составили 92 тысячи фунтов стерлингов, что резко повысило мотивацию британских моряков. Они врывались в гавани нейтральных Негопатама и Масулипатама, выискивая и пленяя французские корабли.

Что касается галеона из Акапулько – «Лайвли» и «Долфин» без толку прослонялись в треугольнике Суматра-Формоза-Гуам до сентября 1745 года и вернулись обратно. Дальше Барнетт по требованию английского губернатора Мадраса Николаса Морса отплыл со своим соединением к форту Святого Давида, где взял под защиту корабль английской ОИК «Гарвич». «Винчестер» и «Мидуэй» были отосланы в Малаккский пролив для охраны торговли. 5 февраля 1746 года из Мадраса вышли 6 кораблей британской ОИК («Уоджер», «Линкольн», «Хардвик», «Куин Кэролайн», «Эдгбастон» и «Вернон»), доверху нагруженных товаром. Барнетт сопроводил их до Форто Ново, отправил с караваном до мыса Доброй Надежды «Лайвли», а сам с остальными судами подошел к Куддалуру (где засел небольшой французский гарнизон) и обстрелял крепость. Французы в ответ отправили из Пондишерри отряд сипаев с артиллерией, и англичане вынуждены были отступить. Тем не менее вскоре Куддалур был сдан и стал английской факторией. Барнетт умер 29 апреля 1746 года, его заменил кэптен Эдвард Пейтон, командир «Депфорда». Смерть инициативного командира сказалась на дальнейшем развитии войны в Индии.

Между тем французы тоже готовили караван для отправки ценностей в Европу. Бурдонэ выделил следующие суда ОИК: «Нептун», «Бурбон», «Инсуляр», «Реноме», «Элизабет» и «Сурат». Хотя конвой был готов к отплытию еще в июле 1745 года, лишь в сентябре, когда Барнетт ушел к Мадрасу, корабли смогли попасть в Пондишерри. Товары погрузили на суда и отряд взял курс на Мадагаскар. Он счастливо прибыл в Лориан в январе 1746 года.

Бурдонэ и Дюпле обсуждали возможность атаки Мадраса, основной базы англичан на Коромандельском берегу. Адмирал Островов спешно готовил корабли к выходу. К февралю 1746 года были готовы «Ашиль», «Сент-Луи», «Ли», «Дюк д’Орлеан» и «Феникс». Срочно ремонтировались и остальные корабли эскадры, вербовались моряки и солдаты. Однако если Дюпле рассматривал атаку Мадраса как средство к его завоеванию, то Бурдонэ конечной целью видел лишь контрибуцию и разграбление английского торгового центра. Нельзя сказать, что Бурдонэ в этом случае был ретроградом, мыслями оставшимся в эпохе великих французских корсаров времен Людовика IV – барона Пуанти и Дюгэ-Труэна. Он всего лишь руководствовался инструкцией, врученной ему Орри и его братом, а она де-факто запрещала территориальные приращения французской ОИК в ходе войны. Дюпле же никаких инструкций подобного рода не получал, поэтому вполне логично предполагал, что Мадрас нужно захватить. Очевидной ошибкой Дюпле и Бурдонэ было то, что они не обсудили совместные действия после завоевания Мадраса. Первый считал, что адмирал, как разумный человек, вполне согласится с приращением Французской Индии; второй думал, что генерал-губернатор получил такие же инструкции.

Летом 1746 года эскадра Ла Бурдонэ покинула Иль-де-Франс и двинулась в Индию. Состав ее был следующим:

Пейтон имел 4 линкора и 2 фрегата:

Из этих данных следует, что Пейтон, несмотря на меньшее количество кораблей, обладал практически равным с Бурдонэ количеством пушек. Причем если учесть, что на четырех английских линкорах на нижней палубе присутствовали около ста 24-фунтовых орудий, а у французов 24-фунтовки имелись только на гон-деке «Ашиль» (остальные корабли имели 12– и 8-фунтовые орудия), то станет ясно, что по весу залпа французы безнадежно проигрывали англичанам.

У форта Святого Давида 6 июля 1746 года Пейтон атаковал идущий к Пондишерри флот Бурдонэ. Дул порывистый зюйд-вест, французы находились на ветре, но шли не в колоне, а вразнобой. Пейтон, спускаясь на противника с запада, открыл огонь по кораблям французов, стреляя преимущественно по корпусам. Эскадра Бурдонэ отвечала огнем по рангоуту и такелажу противника, поскольку имела пушки меньшего калибра, которые на дальней дистанции не могли причинить англичанам никакого вреда. Тем не менее французы, несмотря на большие потери, повернули на англичан и начали медленно сближаться. «Инсуляр» и «Ашиль», стараясь сойтись с британцами по касательной против ветра, вели огонь, в результате которого англичане на «Престон» и «Мидуэйз Прайз» потеряли 60 человек убитыми и ранеными. Потери на флагмане адмирала Островов достигли 27 человек убитыми и 53 – ранеными. «Инсуляр» во время боя лишился всех мачт, его пришлось отослать в Шандернагор, где он позже погиб из-за навигационной аварии. Бой начался в 16.00, а к 19.00 закончился – англичане развернулись и начали на всех парусах отходить, почему-то опасаясь ближнего боя.

На следующий день Пейтон, выстроив линию на норд-ост, хотел еще раз атаковать французов. На этот раз англичане планировали основной удар нанести по замыкающим кораблям Бурдонэ, поскольку фрегаты французов были гораздо слабее британских 50-пушечников. Однако часть кэптенов отказалась идти в бой, мотивируя это некомплектом в экипажах, а также плохим состоянием «Мидуэй» (в трюме этого корабля было уже 3 фута воды). В результате Пейтон взял курс на Бенгалию.

9 июля Бурдонэ, к вящей радости жителей и Дюпле, появился на рейде Пондишерри. Там французы остались на месяц, ибо генерал-губернатор и адмирал никак не могли решить, кто из них будет командовать.

2 августа французский флот двинулся в Негапатам. Эта голландская колония превратилась за первые годы войны в английскую военную базу, но голландцы сразу же по приходу французов объявили о нейтралитете. Эскадра адмирала Пейтона не приняла боя. Поскольку ни англичане, ни голландцы не оказывали сопротивления, Ла Бурдонэ чувствовал себя хозяином всего побережья. В свою очередь Дюпле рекомендовал Бурдонэ не атаковать второстепенные английские фактории, чтобы не спугнуть власти Мадраса.

Все побережье трепетало перед флотом Ла Бурдонэ. Управляющий голландской колонией беспрекословно выполнял его приказы. Однажды во время банкета вбежал растерянный голландский офицер и закричал: «Приближаются англичане!» Адмирал приказал поднять паруса и идти навстречу врагу. На глазах у голландцев англичане отступили. 24 августа Ла Бурдонэ вернулся в Пондишерри, но буквально на следующий день заболел.

Англичане в Мадрасе были абсолютно беспечны.

Что представлял собой Мадрас в то время? Город раскинулся на побережье, в устье реки Кувам. «Белый город», где жили торговцы и богатые люди, располагался выше по течению на небольших холмах. У берега, часто подверженного штормам и затоплению во время приливов и отливов, стояли хижины бедняков, или так называемый «черный город». Два мола, вынесенных в океан, создавали отличную бухту, а в случае штормов корабли поднимались вверх по реке, которая делилась на два рукава. В 1617 году португальцы получили разрешение от правителя здешних мест организовать колонию рядом с Мадрасом, и в 1617 году в местечке Майлапур в устье реки Адьяр был построен форт Сан-Томе (Sao Tome). Чуть позже подобное разрешение получили и англичане, которые построили цитадель Сент-Джордж – в 1639 году, недалеко от устья Кувама. Следует сказать, что упомянутые форты защищали лишь входы в устья рек, но ни в коем случае не сам город. На молах бастионов не было совсем.

_{План атаки Мадраса, 1746 г.}

Сама же индийская часть Мадраса, в отличие от Пондишерри, совсем не имела стен и оборонительных укреплений. К моменту атаки Бурдонэ в фортах были собраны 200 английских солдат и 400 сипаев при 60 орудиях, причем защитники эти, по словам Роберта Клайва, были подготовлены и вооружены совершенно отвратительно. Если Дюпле и его предшественник Дюма всерьез озаботились строительством бастионов в столице французской Индии, сделав Пондишерри довольно защищенной крепостью, то Мадрас остался, по сути, яблоком, готовым упасть в руки первому же сильному противнику.

12 сентября эскадра Бурдонэ взяла курс на Мадрас. 17 сентября французы высадили десант у Сен-Томе. Во время болезни Бурдонэ небольшая французская эскадра пыталась угрожать Мадрасу, однако мало преуспела в этом, поэтому мадрасский правитель и англичане довольно спокойно взирали на прибывший флот. Позже англичане признавались – они ждали, что французы, как обычно, не смогут согласовать свои действия и вскоре уйдут восвояси. Однако на следующий день десант с суши и корабли с моря начали бомбардировку города и форта Сент-Джордж. При первых же выстрелах английские сипаи побросали ружья и разбежались. За ними последовали и английские солдаты, которые стали врываться в лавочки торговцев и армейские склады и грабить тех, кого должны были защищать. Офицеры большей частью попрятались, город просто некому стало оборонять.

Ла Бурдонэ приказал вести артобстрел непрерывно, население начало разбегаться.

На следующий день англичане прислали парламентера (португальца Франсиско Перейру), который попытался договориться с французами о прекращении огня. Бурдонэ запросил капитуляции гарнизона Сент-Джорджа. Перейра сказал, что не обладает такими полномочиями. Артобстрел продолжился.

21 сентября на одном из полуразрушенных домов подняли белый флаг. Затем показались два советника губернатора Мадраса, барабанщик и несколько писцов. Их немедленно провели к адмиралу. «Мы согласны на капитуляцию», – сообщил советник Монсон.

Захват Мадраса был произведен образцово. Французы не потеряли ни одного человека. Это был настоящий триумф. Но сразу же за триумфом последовал мадрасский позор.

22 сентября Дюпле получил реляцию, в которой сообщалось, что Мадрас пал.

В Пондишерри дали торжественный салют из всех гарнизонных пушек, Дюпле с балкона поздравил горожан, произнес здравицу в честь Бурдонэ и сообщил о том, что ночью будет устроена праздничная иллюминация. Празднества длились всего пять дней, 27 сентября пришло письмо от Бурдонэ, где он сообщал, что «судьба Мадраса уже решена, город будет возвращен англичанам за выкуп». Послание адмирала произвело эффект разорвавшейся бомбы. Генерал-губернатор и его Совет были просто ошеломлены – всё это слишком походило на измену. Но Бурдонэ – как мы знаем – поступал в точности по инструкции Орри и был уверен, что Париж его поддержит. Он наложил на Мадрас чудовищную контрибуцию – 13.5 миллиона ливров, причем 9 миллионов англичане должны были заплатить деньгами, а 3.5 миллиона – товарами.

26 сентября Бурдонэ вызвал к себе губернатора Морса и предложил ему проект договора. Морс, не веря своим ушам, узнал, что французы хотят денег, а не собственно Мадраса, более того – его, сдавшегося на милость победителя, они признают равноправной стороной, с которой заключают договор! Николас Морс попросил Бурдонэ еще раз подтвердить, что Мадрас останется английским. Адмирал подтвердил, Морс еще раз перечитал договор, увидел, что процедура выплаты выкупа там не оговаривается, и поспешно подписал бумаги.

Дюпле же, еще не знавший ни о каком договоре, прислал Бурдонэ проект ликвидации Мадраса – согласно плану, город должен был быть уничтожен, земля передавалась аркатскому навабу, все купцы и ремесленники переселялись в Пондишерри. Ответ адмирала был издевательским: «Ваше письмо полно замечательных советов, за которые я благодарю Вас, они мне доставили настоящее удовольствие… и хотя я не всегда разделяю Ваше мнение, я всегда с большим трудом противостою Вашим взглядам».

Мнения разделились не только в высшем руководстве, но и в войсках. Часть армейских и флотских поддерживали Дюпле и считали, что Бурдонэ продался англичанам. В свою очередь соратники адмирала считали, что Дюпле пытается интригами сбросить адмирала со своего поста. Генерал-губернатор не знал, что делать. Мадрас, его многолетняя мечта, так глупо уплывал из рук!

Тем временем Бурдонэ возвратил англичанам форт Сен-Томе за вексель на 14 миллионов ливров (11 миллионов рупий). Эти действия произвели большое впечатление на индусов, которые вообще перестали что-либо понимать: складывалось впечатление, что французы безвольно отдают завоеванное.

Приближенный Дюпле, капитан Паради, умолял адмирала отказаться от своего слова. Бурдонэ к тому времени уже понял, что с выкупом сморозил глупость, и настоял на офицерском суде чести, рассчитывая, что он освободит его от данного слова. Однако капитаны кораблей подумали, что это очередной виток схватки за власть, и поддержали своего адмирала: «Господин Ла Бурдонэ должен держать данное слово». А 8 октября 1746 года в Пондишерри вошла эскадра мессира Дордолена, и неразбериха только усилилась.

Состав эскадры Дордолена:

После смерти прежней фаворитки короля мадам де Шатору у Людовика появилась новая пассия – Жанна-Антуанетта Пуассон. Эту женщину тянуло в политику. В разгар войны она начала перетряхивать кабинет министров, братья Орри лишились своих постов, генеральным контролером финансов стал Машо де Арнувилль. В инструкциях, переданных Дордоленом, Бурдонэ приказывалось сдать все дела Дюпле и возвращаться во Францию.

13 октября случилось еще одно происшествие – у Мадраса разыгрался сильный шторм, корабли «Ли» и «Дюк д’Орлеан» разбились о камни, «Феникс» перевернулся, остальные фрегаты получили существенные повреждения. В один миг эскадра как боевая единица перестала существовать. Сломленный Бурдонэ 23 октября отплыл на Иль-де-Франс. Дюпле он писал: «Соглашение с англичанами я нахожу правильным и соответствующим нашему теперешнему положению. Если Вы думаете иначе о судьбе Мадраса, можете без колебаний следовать по Вашему усмотрению. С меня достаточно того, что я там водрузил знамя моего короля». На островах адмирал застал нового губернатора.

По возвращении во Францию он был обвинен в государственной измене и заточен в Бастилию. Лишь в 1751 году дело Ла Бурдонэ пересмотрели – оказалось, что адмирал скрупулезно выполнил приказания Орри и Фюльви. Бурдонэ был оправдан, но умер в 1753 году совершенно сломленным.

Однако вернемся к Дюпле и Мадрасу. Генерал-губернатор, чьи полномочия Париж подтвердил, изменил договор, подписанный Бурдонэ – теперь французские войска должны были покинуть город не 15 октября, а 15 января. Французы тянули время, чтобы найти в договоре юридические или логические нестыковки.

25 октября в спор о Мадрасе вмешалась третья сила – наваб Арката Анвар-уд-Дин с подачи англичан в ультимативной форме потребовал у французов уйти из Мадраса, угрожая войной. Его сын Марфуз-хан с тремя тысячами всадников 1 ноября атаковал Пондишерри, но небольшого гарнизона французов оказалось достаточно – горстка европейцев обратила войско индийцев в бегство.

На следующий день перед трехтысячным войском наваба в чистом поле оказались 200 французов и 300 сипаев. Несмотря на такой дисбаланс в силах, французы решили атаковать, и уже знакомый нам Паради приказал отряду построиться в две шеренги и открыть огонь плутонгами. Пока первая шеренга заряжала, вторая стреляла, и наоборот. Первым же залпом французы убили не менее 100 индусов. После третьего залпа пехота и конница Марфуз-хана постыдно бежали. Потери французов были смехотворны – три человека.

Отстояв Мадрас, французы начали претворять в жизнь план окончательного уничтожения города. Все имущество британской ОИК было арестовано. Купцам и ремесленникам предложили переехать в Пондишерри. Началось уничтожение всех укреплений города.

Однако эти планы были всего лишь мечтами. Британская торговля оказалась для индусов гораздо более важной, чем французская. Купцы просто отказались от переезда. Им пригрозили полной конфискацией имущества, но и это не помогло. В свое оправдание они говорили, что в Пондишерри им просто негде будет жить, ибо там есть всего лишь несколько достойных строений, Мадрас же – это настоящий торговый город, почти весь из камня. Оказалось, что военное решение проблемы не есть решение экономическое. Закупки британской ОИК в Индии к тому времени составляли примерно 350–400 тысяч фунтов в год, и это было больше, чем закупки всех остальных Ост-Индских компаний вместе взятых. Британская ОИК была для индийских раджей и навабов ключевым торговым партнером в регионе, основным источником золота, серебра, оружия, сукна и других европейских товаров. Французы при всем желании просто не смогли бы заместить британцев в такой торговле. И индийские купцы это прекрасно понимали.

Дюпле решил атаковать Куддалур, город, который после падения Мадраса стал новым представительством британской ОИК на Коромандельском берегу. Для нападения он выделил 1200 сипаев, 900 морских пехотинцев из бывшей эскадры Бурдонэ и 300 «свирепых кафров» из набранного адмиралом отряда. Общее командование осуществлял майор Бури. Ночью на подходе к городу бивак французов атаковала конница Муххамада-Али (около 8000 сабель). Сипаи запаниковали, побросали оружие и пушки и внесли чудовищную сумятицу в общие действия, Бури с трудом смог построить кафров и морскую пехоту в каре и отбить атаку. После этого о завоевании Куддалура не было и речи – войско развернулось и спешно отступило в Пондишерри. Англичане, имевшие значительный отряд в городе, не поддержали атаку индусов, что послужило основанием для размолвки с Муххамадом-Али. Тот заявил: «Когда мы пришли к вам на помощь и враг нас атаковал… вы сидели в своем форте. Ваши люди трусы, они хороши для торговли, но не для войны».

Дюпле не пал духом и попытался еще раз атаковать Куддалур, на этот раз со стороны моря. Для этого десант погрузили на большие лодки и катамараны. Однако ночью разыгрался шторм, часть лодок разбилось, катамараны залило водой, порох отсырел, и отряд вернулся в Пондишерри.

В ноябре около 2000 французских солдат снова осадили Куддалур, и сипаи уже рвались на стены, когда на горизонте появились английские корабли, везущие подкрепления. Французы опять отошли. В январе 1747-го Пейтон ушел в Калькутту, и Дюпле опять решил попытать счастья, однако англичане разослали по всему побережью блокирующие отряды и захватывали все суда французов и их союзников. Лишь в июле было решено еще раз атаковать злополучный город. Дюпле вовсю использовал шпионов, один из них должен был открыть ворота французам. Жена губернатора завербовала некоего Лоуренса, который вызвался взорвать мину и запустить французов в пролом в стене. Ночью отряд морских перебежчиков и сипаев подошел к стенам, но никакого пролома не обнаружил. Не допуская мысли, что Лоуренс может быть не перебежчиком, а английским шпионом, командующий отрядом Монвилль приказал принести штурмовые лестницы и лезть на стены. Как оказалось, британская разведка специально заслала Лоуренса к врагам, и англичане хорошо подготовились к атаке – французские войска просто расстреливали на узком пятачке из ружей и мелкокалиберных орудий. 200 сипаев было убито на месте, а остальные в панике разбежались.

8 декабря 1747 года в Индию вышел флот британского контр-адмирала Эдварда Боскауэна – тот имел приказ сменить Пейтона на посту командующего. Эскадра везла 3 миллиона фунтов стерлингов, большие запасы провианта, а также отряд из 450 солдат. После объединения со сменившим Пейтона коммодором Гриффином англичане могли бы выставить в море 10 линкоров, 3 фрегата и одно бомбардирское судно. Состав эскадры:

Перед отплытием контр-адмирал получил обширные инструкции – ему было приказано уничтожить все морские силы французов в Индийском океане и по возможности лишить французский флот всех точек базирования в регионе.

У мыса Доброй Надежды к эскадре присоединились голландские силы в составе 6 вооруженных судов голландской ОИК с 400 морскими пехотинцами на борту.