Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)

Несмотря на подавление восстания в Варанаси в 1781 году, в следующем году мятеж вспыхнул в Ауде. Компания заставляла правителя Ауда тратить все большие суммы на содержание английских отрядов на службе Ауда и отдавать на откуп все новые округа. Однако бунтующие крестьяне остались без поддержки остальных жителей провинции, и восстание было подавлено войсками крупных аудских феодалов. Невзирая на то, что налоговый гнет англичан привел в 1784 году к голоду, Гастингс не уменьшил требуемой с Ауда дани. Английские войска защищали наваба от возмущенного народа, измученного непосильными податями.

Проще говоря, верхушка княжеств теперь зависела от англичан и стала их послушными марионетками.

В Индии же вовсю продолжались междоусобицы и столкновения с внешними агрессорами. Так, в 1760 году в Индию вторгся афганский правитель Ахмад-шах.

14 января 1761 года у города Панипата 45 тысяч маратхов встретились с 60 тысячами афганцев. На левом фланге маратхской армии находились восемь тысяч сипаев под командованием Ибрагим-хана, одного из сипайских командиров Бюсси. Начало битвы обещало победу маратхам. Ибрагим-хан в лучших традициях своих французских учителей атаковал 6,5 тысячами сипаев 17 тысяч афганских наемников. Афганцы не выдержали натиска и стали отступать. Положение на левом фланге стало крайне опасным для Ахмад-шаха. Он ввел в бой тысячи своих отборных воинов, и сипаев удалось остановить. Перейти же в наступление афганские войска так и не смогли. Сипаи продолжали сражаться. Если бы маратхская кавалерия подоспела вовремя, неизвестно, каков бы был исход битвы при Панипате, но кавалерия промедлила, и свыше шести тысяч сипаев погибли. Тем не менее бывшие французские сипаи остановили афганцев, и тем пришлось удалиться обратно в Афганистан. «Ученики Бюсси оказались достойны своего учителя», – отмечает известный индийский историк Саркар в своей книге «Падение Могольской империи».

Примерно в это же время упавшее знамя французской ОИК, основного противника англичан в Индостане, подняло княжество Майсур. Расположенное на плато, ограниченное с двух сторон Восточными и Западными Гхатами, а на юге рекой Кавери, государство Майсур было труднодоступным для вражеских армий. Длительная борьба между моголами и маратхами дала Майсуру, лежащему в стороне от основных битв, возможность окрепнуть. Многочисленные горные реки, полноводная Кавери и разветвленная система плотин и водоемов позволили майсурским крестьянам собирать обильный урожай. Земельный налог был сравнительно умеренным, активно развивалось ремесло.

В ряде городов Майсура производились ткани (в основном грубые сорта), но главным предметом майсурского экспорта были железные бруски, продаваемые по всей Индии. Таким образом, Майсур имел большое преимущество перед остальными индийскими княжествами – высококачественное железо.

В 1761 году в результате переворота правителем Майсура стал Хайдар Али. Он прекрасно понимал прописную истину: государство, которое не создает и не кормит свою армию, будет кормить чужую. Хайдар Али рьяно взялся за реорганизацию армии по европейскому образцу. Он первым в Индии начал платить жалование солдатам централизовано, из своей казны, отменив систему раздачи джагиров (то есть раздачу своих земель в феодальное владение взамен на содержание отрядов), и широко нанимал на службу прежде всего французских офицеров, а также бывших французских сипаев. Европейским военачальникам удалось приучить армию Хайдара к новой дисциплине и обучить новой тактике. Хайдар первым из индийских правителей уделил основное внимание не коннице, а пехоте: из 50–55 тысяч человек его полевой армии пехота составляла 26–31 тысяч человек. Почти 20 тысяч из этого числа – регулярные войска, обученные по-европейски и вооруженные мушкетами.

Конницу Хайдар Али тоже подчинил единому командованию и дал каждому из всадников казенного коня, что побуждало солдат смелее вести себя в бою. У правителя Майсура имелась прекрасная артиллерия, которая стреляла не хуже английской и обладала хорошей маневренностью. Хайдар Али ввел в своей армии специальное управление, ведавшее полевыми лазаретами. Наконец, ему всегда помогала в боях прекрасно поставленная разведка.

Благодаря нововведениям, а также используя богатые ресурсы Майсура, Хайдар Али сумел за несколько лет создать самую сильную армию из всех армий индийских государств того времени.

Конечно, для полной победы над англичанами Хайдару были необходимы союзники, и он это прекрасно понимал. Сначала он попробовал договориться с французами. Но в это время в Пондишерри (город вернули французам после окончания Семилетней войны) сидел робкий губернатор Ло де Лористон, который всего и всех боялся.

Вторым естественным союзником для Хайдара могли стать маратхи. И Хайдар Али был готов заключить с ними договор несмотря на то, что он был мусульманином, а маратхи исповедовали индуистскую веру. Однако религиозная рознь оказалась сильнее – англичане смогли проводить свою политику, играя то за Майсур, то за маратхов.

В 1761–1764 годах Хайдар Али вел рад завоевательных войн. В 1761 году он приобрел за 300 тысяч рупий город и округ Сира у одного из претендентов на престол Хайдарабада, затем аннексировал Хоскот, Дод-Баллапур, Чик-Баллапур, Нандидург, Гудибанда, Кодиконда и ряд других близлежащих мелких княжеств. Самым важным приобретением Хайдара Али в эти годы был Беднур – крупный город с населением не менее 60 тысяч человек. Окруженный несколькими рядами укреплений и расположенный в Западных Гхатах, Беднур господствовал над Малабарским побережьем и над горными проходами из Малабара и Каннары на Майсур. Под предлогом поддержки одного из претендентов на престол Беднура Хайдар Али захватил крепость и в ней неисчислимые сокровища дворцовой казны, плод трудов целых поколений правителей Беднура. Город, переименованный в Хайдарнагар, был превращен в крупный арсенал.

Спустившись через Беднурский проход к Малабарскому побережью, войска Хайдара Али легко завоевали вассала Беднура – княжество Сонде (позднее Каннара), которое имело крупные портовые города Хонавар (Онор) и Мангалур. Вслед за этим Хайдар Али разбил войска наваба Саванура, но не решился присоединить эту территорию к своему государству и ограничился огромной военной контрибуцией.

Из книги «История Индии»:

«В отличие от маратхов, занимавшихся набегами и сборами чаутха и сардешмукхи с чужой территории, Хайдар Али присоединял завоеванные земли к своему государству. Вместо мелких княжеств он создавал единый сильный Майсур, способный овладеть всем югом Индии и оказать сопротивление англичанам. Однако, как все завоеватели, Хайдар Али и его армия грабили покоренное население, а затем, нуждаясь в средствах на содержание армии, Хайдар Али повышал земельный налог в новых областях. Все это вызывало недовольство у побежденных князей и населения завоеванных земель и способствовало возникновению восстаний то в том, то в другом месте Майсурского государства.

Территориальная экспансия Хайдара Али неизбежно привела его к столкновению с двумя другими крупными силами на юге Индии – с маратхским союзом княжеств и с Хайдарабадом. Все эти государства не имели точно очерченных границ и стремились расширять свои владения за счет соседей. Отдельные мелкие (княжества подпадали под власть то одного, то другого из своих могущественных соседей, каждый из которых требовал дань на правах настоящего или бывшего сюзерена. В результате вторжения маратхов в Майсур в 1764 году войска Хайдара Али дважды потерпели поражение, но ему удалось откупиться от маратхов 350 тысяч рупий».

Далее Хайдар Али вторгся в Малабар и Траванкур, которые находились недалеко от Мадраса, что стало причиной первой англо-майсурской войны. Хайдар Али первым понял в 1770 году, что англичане являются основным врагом индийских княжеств и соглашения с ними немыслимы. «Хайдар Али и его сын Типу Сахиб поклялись на Коране хранить вечную ненависть к англичанам и уничтожить их».

Англичане, победившие французов и бенгальцев, были уверены, что легко справятся с Хайдаром. Первые сражения именно это и показали – 3 сентября 1767 года у Тринкомали Хайдар Али, имея 42860 пехоты и 20 тысяч конницы при 109 орудиях, атаковал лагерь англичан (5800 сипаев, 1030 кавалеристов, 16 орудий под началом полковника Джозефа Смита), но был остановлен пушечным огнем и, потеряв от 400 до 2000 человек, откатился назад.

Ровно то же самое произошло под Чангамом. Поняв, что с атаками у него пока не получается, следующие сражения Хайдар решил вести от обороны. Примерно в 6 милях от Тринкомали Хайдар построил большой редут. Англичане атаковали, и после упорного боя смогли прорвать оборону, искусно применив артиллерию. Майсурцы, потеряв 1200 человек, отошли. Но в этот раз европейцы понесли примерно такие же потери, и в этом плане для них победа стала пирровой.

Хайдар отказался от генеральных сражений и перешел к тактике налетов на коммуникации и изолированные английские гарнизоны. 9 октября он атаковал большой английский обоз и уничтожил его, потеряв 30 человек убитыми. Потом напал на Ваниамбад, где вынудил британский гарнизон уйти из города, и вскоре вторгся в Бангалор, где разгромил союзных англичанам маратхов. Однако у Модри он был разбит маратхами – пришлось уйти к Свандругу и там пытаться предотвратить соединение британских отрядов Вуда (из Бомбея) и Смита (из Мадраса).

Примерно в этот момент Хайдар Али делает весьма коварный ход – предлагает Мадрасу 10 лакхов рупий в обмен на заключение мира.

_{Княжество Майсур в границах 1774 г.}

У Гаррамконды майсурцы вступили в жестокий бой с Вудом. Англичане оказались на грани поражения – четыре роты сипаев были сметены сосредоточенным пушечным и ружейным огнем. Дело спас капитан Брук – он с большими усилиями затащил два орудия на гору, господствующую над полем битвы, и принялся стрелять оттуда по индийцам, одновременно выкрикивая: «Смит! Смит!». Хитрость удалась – майсурцы решили, что подошел отряд Смита, и откатились назад.

На следующий день Хайдар возобновил атаку, но англичанам удалось ценой больших усилий и потерь её отбить. Появился Смит, англичане готовились перейти в наступление, но на следующий день армия Хайдара… исчезла. Вскоре выяснилось, что индийцы осадили Хосур. Смит и Вуд решили двинуться к крепости налегке, оставив свои пушки с двумя ротами капитана Александера. Однако это оказалось уловкой Хайдара – как только англичане отошли на большое расстояние, майсурцы всей мощью обрушились на отряд Александера, уничтожили его и захватили все орудия англичан. Хайдар, не теряя времени, напал на отряд Вуда и разметал его на марше. Остатки колонны (200 человек) вернулись в Бомбей. Высланный на подмогу отряд Никсона был перехвачен конницей сына Хайдара, Типу Сахиба, и перебит у Ваниамбада.

Тем временем пришел ответ из Мадраса. Мадрасцы, впечатлённые победами Хайдара, предложили ему мир на основе довоенного статус-кво. Еще один важный вклад в дело мира внес разгром войсками Махададжи Синдхии – союзника Майсура – бомбейской армии в 20 км от Пуны. Однако Махададжа Синдхия соблазнился обещанием признать его независимым правителем и заключил с англичанами Конвенцию в Варгаоне, по которой европейцы обязались выдать пешве Рагхунатха Рао и возвратить маратхам все области, завоеванные с 1776 года. Синдхия позволил английской армии уйти в Бомбей. Когда войско оказалось в безопасности, Совет бомбейского президентства отказался ратифицировать Конвенцию в Варгаоне.

Позже обманутые маратхские вожди объединились в 1780 году с Хайдаром Али и с низамом, но время было упущено. Если бы это объединение произошло чуть раньше, Мадрас бы пал под ударами индийских войск. Теперь маратхи и Хайдарабад обязались признать за Майсуром захваченные им территории, а войска Хайдара Али должны были нанести решающий удар в Карнатике и принять на себя основную тяжесть борьбы. Хайдару обещали помощь французы, поскольку Франция вступила в войну с Англией в 1779 году. Так началась вторая англо-майсурская война, «признанной целью которой, – по словам английского чиновника, – было уничтожение английского владычества в Индии».

В это время лишь две силы в Индии могли противостоять английским захватам – маратхский союз княжеств и Майсур. Однако Майсурское государство было более централизованным и прочным, имело более современную армию и более однородный (по национальному признаку) состав населения в центре государства. Поэтому именно Майсур возглавил сопротивление английскому вторжению в Индию во второй половине XVIII века. Однако Майсур имел уязвимое место: население недавно присоединенных к Майсуру областей – Малабара, Курга и других – выражало недовольство. Англичане нередко разжигали восстания в этих местностях, но Хайдар Али подавлял их. Он строго следил за сбором земельного налога в Майсуре, плеткой выколачивая у сборщиков налога утаенные ими деньги. Большое значение имела его религиозная политика. Хайдар старался не задевать религиозных чувств индусов. Он покровительствовал торговле и ремеслам и открыл несколько оружейных мастерских под руководством европейских инженеров. Одним словом, Майсур готовился к схватке за юг Индии, которая обещала быть бескомпромиссной и жестокой.

Ну и в заключение этой части поговорим еще об одной важной вещи. Так уж случилось, что Ост-Индская компания явилась одной из причин, из-за которой тринадцать английских колоний отложились от Англии и начали Войну за независимость.

Как мы уже говорили, в 1771–1773 годах британская ОИК испытывала финансовые трудности. Оно и понятно – только что был голод в Бенгалии, продолжались войны с маратхами и Майсуром, а еще и по кредитам надо платить! Поскольку бизнес ОИК уже давно вошел и в парламент, и в правительство, Компания решила поправить свои дела за счет колоний в Америке. Где надо – пообещали откат, где надо – занесли деньги, и в 1773 году Ост-Индская компания получила монопольное право на сбыт китайского чая в Англии и во всех британских колониях. На складах к 1773 году накопилось 17 миллионов фунтов чая, которые надо было куда-то девать. Почему бы не в Америку?

Меж тем в североамериканских колониях колонисты бойкотировали чай Ост-Индской компании из-за налога Таунсенда, а после 1770 года в Америке развернулась столь успешная контрабандная торговля, что почти 90 % чая доставлялось туда в обход властей и не облагалось никакой пошлиной. Продавая чай через своих агентов по цене ниже обычной, Компания сделала контрабанду невыгодной и устранила конкурентов из числа колониальных купцов. Негоцианты, разгневанные не только понесенными убытками, но и применением монопольной практики, присоединились к радикалам, агитировавшим за независимость.

Когда в Нью-Йорк прибыла первая партия чая, патриотическая организация «Сынов свободы» принудила капитана повернуть обратно.

В Филадельфии прибытие судна с чаем местные жители встретили восьмитысячным митингом, и капитан был вынужден удалиться из порта.

В Чарльстоне груз оказался на складах, где и пролежал 3 года без движения. Позднее, во время Войны за независимость, чай был секвестирован революционными властями в пользу освободительного движения.

Энергичный протест против прибытия в Бостон судна «Дартмут» с партией чая кончился многолюдным митингом 16 декабря 1773 года, после чего группа активных участников патриотической организации «Сынов свободы», переодетых индейцами, проникла ночью на «Дартмут» и два других судна, и на глазах собравшейся в гавани толпы выкинула весь груз в воду. Ост-Индской компании был нанесен убыток в 15 тыс. фунтов стерлингов.

В отместку за «бостонское чаепитие» ранним летом 1774 года порт Бостона был закрыт до уплаты убытков Компании, губернатор получил право назначать всех чиновников, в городе сосредоточились войска. Губернатором Массачусетса стал английский главнокомандующий в колониях генерал Томас Гейдж. Отныне войска могли размещаться не только в гостиницах и пустующих зданиях, но и в частных домах.

В Америке эти распоряжения окрестили «невыносимыми законами». В колониях их рассматривали только как прелюдию к расправе «со свободой Северной Америки» (термин стал впервые широко применяться именно в это время). Рекомендовалось провести общеколониальный «день молитвы и поста».

Репрессии против Бостона кругами пошли по стране. К 25 мая губернатор распустил ассамблею в Вирджинии. По уже сложившейся практике, ее члены перешли в таверну Ралея, где не щадили слов в адрес угнетателей-англичан. Комитету связи предложили войти в сношения с другими колониями на предмет участия в континентальном конгрессе, а на 1 августа назначили конвент Вирджинии.

Парламент ответил серией новых постановлений, которые колонисты назвали «принудительными», или «нестерпимыми актами». Первым, как мы уже упоминали, было закрытие Бостонского порта до тех пор, пока Ост-Индская компания не получит возмещения убытков. Билль о закрытии порта угрожал городу экономической катастрофой. Второе постановление передавало королю право назначать членов верхней палаты Массачусетса, которые ранее избирались. Третье отменяло выборы присяжных заседателей на городских собраниях в этой колонии. Подбор состава суда отдавался на усмотрение шерифов, подчиненных губернатору. Последний получил право разрешать или запрещать такие собрания, назначать и смещать судей и шерифов. Четвертое подтверждало Квартирный акт 1765 года, который обязывал местные власти колоний изыскивать помещения для британских гарнизонов. Но ожидаемого подчинения парламенту или изоляции Массачусетса не получилось – другие колонии поспешили ему на помощь.

Почти одновременно парламент принял Квебекский акт, который расширил территорию провинции Квебек, а также гарантировал французам религиозную свободу и собственное судопроизводство. Американские колонисты были настроены против этого акта, так как он отменял их узаконенные прежними хартиями притязания на западные земли, затруднял к ним доступ, а создание римско-католической провинции перекрывало колонистам путь на север и северо-запад континента. Хотя Квебекский акт был принят не в качестве репрессивной меры, американцы не отделяли его от четырех упомянутых, собирательно называя их «пять нестерпимых актов».

Так начиналась Война за независимость США. Лучше всех, пожалуй, об этом написал Самир Амин:

«Взбунтовавшиеся против английской монархии американские колонисты не хотели менять своих экономических и социальных отношений, они просто не желали делиться с правящим классом страны, из которой они прибыли. Они хотели взять власть в свои руки не для того, чтобы создать общество, отличное от колониального режима Англии, а чтобы продолжать в том же духе, только с большей решимостью и большими доходами. Прежде всего, их целью было продолжение экспансии на запад, что подразумевало, среди прочего, геноцид индейцев. Никто не сомневался в целесообразности сохранения института рабства. Чуть ли не все основные лидеры американской революции были рабовладельцами и отнюдь не намеревались менять свое отношение к этому вопросу».

Ну а для британской Ост-Индской компании начинался новый виток противостояний. Враг внешний – Майсур и французы. Враг внутренний тоже не менялся – служащие Компании, думающие только о том, как набить свой карман, и подрабатывающие на стороне.

Часть IX

1775–1784 годы

На 1773 год Бенгалией, страной с 20-миллионным населением, управляли… 250 клерков британской Ост-Индской компании. Силовая составляющая (помимо сипаев) – это 500 офицеров и 3000 белых солдат. С таким количеством людей управлять 20-миллионной страной невозможно, и надо признать – англичане вообще смогли удержаться у власти в Индии только потому, что нашли местные кадры, которые взяли на себя всю посредническую деятельность между Компанией и аборигенами.

Что касается Китая – доля вывоза британской ОИК возросла с 23,84 % в 1744 году до 28,47 % в 1777-м. Всего же на европейские ОИК приходилось 43–50 % экспорта, остальное покупали страны Азии и Россия.

В 1775 году началась Война за независимость США. Надо сказать, что революцию эту делали не прекраснодушные мечтатели, а прожженные дельцы, ушлые адвокаты, рабовладельцы и просто криминальные элементы. Никакого согласия в рядах революционеров не было, каждый тянул одеяло на себя. Не знаю, изданы ли «Дневники» Джона Адамса на русском, но тем, кто владеет английским, почитать их, безусловно, стоит. Вот, например, запись от ноября 1771 года:

Зашёл вечером к Ч. и проболтал с ним около часа. Он страшно озлоблен на бостонцев. «Ненавижу их всей душой, – говорил он. – Великие патриоты! Были за бойкот, пока у них оставались запасы старых тряпок для выгодной продажи, а когда всё продали по сумасшедшим ценам, сразу стали против. Больше не слыхать о развитии собственных производств – чужие товары снова текут к нам рекой. Что же касается чая, его сейчас можно купить именно у тех, кто громче всех проклинал его».

Прекрасное зрелище! Те, кто больше всего агитировал против покупки чая у Ост-Индской компании, дождались, пока на этот чай возрастут цены, и продали его втридорога! Настоящие революционеры, ничего не скажешь.

Изначально две трети колоний были настроены лоялистски, но треть возмутителей спокойствия оказалась лучше организована и мотивирована.

Можно сказать, что революционерам помог… король Георг III, который 31 октября 1775 года, после стычек у Конкорда и Лексингтона, издал прокламацию следующего содержания:

Так как многие из наших подданных в различных колониях Северной Америки, откликнувшись на призывы злоумышленников и нарушив верность защищавшей их верховной власти, совершили множество незаконных деяний, ведущих к нарушению общественного спокойствия, обрыву торговых связей, и вылилось все в открытый бунт, в отказ подчиняться постановлениям властей и законам и во враждебные военные действия, мы решили, по согласованию с нашими советниками, выпустить королевскую прокламацию, объявляющую, что не только наши официальные лица, военные и гражданские, должны приложить все усилия к подавлению бунта и привлечь изменников к суду, но также все подданные королевства обязываются направить все силы к разоблачению преступных заговоров, устроенных против нашей короны и достоинства, и сообщать имена и действия злоумышленников соответствующим властям.

И вот здесь революционная масса не на шутку испугалась. Ибо одно дело – бросать в народ лозунги о налогах без представительства и тирании, а другое – отвечать за эти лозунги своей головой. Ошибка Георга здесь состоит в том, что он своим манифестом даже совершенно нейтральных жителей колоний приравнял к бунтовщикам. Ведь от прибывших войск страдать будут все – и лоялисты, и патриоты.

Тем не менее до 1777 года дело висело на волоске. Экспедиция революционных отрядов в Канаду провалилась, Вашингтон потерпел поражение в Нью-Йорке и Нью-Джерси, британский экспедиционный корпус смог без проблем высадиться на Статен-Айленде и в устье реки Гудзон. Но все совершенно изменила нечаянная победа под Саратогой.

Пока на западе Вашингтон проигрывал одно сражение за другим и отдал врагу и Нью-Йорк, и Филадельфию, на севере 9-тысячная группировка британского генерала Бургойна спустилась по озеру Шамплейн вниз, атаковала и захватила форт Т икондерогу, и далее совместно с Хоу могла отрезать северную армию восставших от Континентальной, а Новую Англию от остальных штатов.

Американцами командовал Горацио Гейтс, но по сути Саратогу выиграли два человека – полковник Даниэл Морган и генерал-майор Бенедикт Арнольд.

Первый укрепился со своим полком на холмах Бавис, и Бургойн решил обойти эти позиции по основанию холма, через лес. Арнольд с двумя полками вопреки приказу Гейтса атаковал британцев в лесу, «навязав противнику индейскую войну», и Бургойн был вынужден отступить.

Бургойн решился на фронтальную атаку 7 октября 1777 года – выбора у него не осталось, солдаты сидели на половинном пайке и голод был не за горами. Колонисты, пользуясь основательно укрепленными редутами, смогли отбить два штурма, стреляя сверху вниз (идеальная позиция), но к третьему штурму у них кончились патроны – и в ключевой момент, когда американцы уже готовились бежать, так как британцы приблизились опасно близко, на позиции прибыл выпивший бутылку виски Бенедикт Арнольд (позже термин «drinken fury» – «пьяная ярость» — официально укрепился в американской историографии при описании кампании у Саратоги), разругавшийся напрочь с Гейтсом (тот как раз уже собирал бумаги и седлала коня, чтобы смыться побыстрее), и организовал контратаку, в результате которой был ранен пулей в колено, но американцы – первый раз! – победили англичан в открытом бою. Вернее, они отбросили англичан на исходные позиции.

У Бургойна не оставалось выбора, ибо провиант подходил к концу. Выбирая между голодной смертью и капитуляцией, британцы выбрали плен.

Эхо победы под Саратогой обернулось для англичан ужасными последствиями. Европейские державы, ранее с опаской смотревшие на восставшие колонии, решили их поддержать, и 17 июня 1778 года сначала Франция, а потом и Испания с Голландией объявили Англии войну. В результате бунты поселенцев на краю ойкумены переросли в новую войну по переделу мира.

Естественно, запылала Индия, причем индийская кампания поставила англичан на грань краха. Правда, начиналась она вполне за здравие. Из книги Каплана «Путешествие в Историю. Французы в Индии»:

Новый губернатор французской Индии Белькомб пытался укрепить Пондишери. Однако ров не был дорыт до конца, насыпь и стены недоделаны. Закончить земляные и строительные работы не удавалось: не хватало денег. Напрасно Белькомб писал в Версаль, что Пондишери открыт с нескольких сторон для неприятеля. Его просьбы попадали в архив. В августе 1778 года английские войска подошли к городу, их было в пять раз больше, чем французов. Белькомб не испугался, он мобилизовал население на строительство бастионов. В это время в Пондишери появился французский авантюрист и начальник сипайского отряда Мадек, который организовывал вылазки. Но перевес противника был слишком велик, французский флот не принял сражения.

Новая война сразу привела к потере многих французских колоний. Шандернагор, детище Дюпле, вновь сдался без боя. Губернатор Шевалье, бежавший из города, был вынужден искать пристанища и сразу же попал в плен. Последнюю надежду жители Пондишери возлагали на свой флот. Действительно, эскадра французского адмирала Тронжоли значительно превосходила силы англичан. Белькомб, чтобы поднять настроение в городе, громогласно заявил о победе французов в морском сражении. Был даже заранее отслужен благодарственный молебен. Но адмирал Тронжоли, подобно многим своим предшественникам, уклонялся от рискованных сражений. Наконец 20 июля подошла английская эскадра. Город замер в ожидании, все готовились увидеть величественное зрелище – морской бой недалеко от города. Наступила ночь. Утром Белькомб, выйдя на веранду губернаторского дворца, не увидел ни одного французского военного корабля. Он отбросил лорнет, схватил самую большую подзорную трубу. Корабли исчезли. Оставалось лишь надеяться, что битва идет где-то вдали. Но это была напрасная надежда.

Английский морской десант мог почти беспрепятственно захватить незащищенное побережье. Англичане медленно, но упрямо усиливали свое давление, их бомбардировки становились все опаснее. Осколок снаряда ранил, правда не опасно, Белькомба. 13 октября началось генеральное наступление на Пондишери. К вечеру главный ров, опоясывавший город, был взят. 15 октября англичане находились в 30 метрах от последней линии обороны. Белькомб 16 октября собрал военный совет, который принял решение о капитуляции. 18 октября 1778 года англичане вошли в город. Все офицеры и солдаты-европейцы были отправлены в Мадрас.

Среди осажденных в Пондишери находился человек, чье имя приобрело большую известность в период французской революции, – граф Баррас, впоследствии глава Директории, стоявший во главе французского правительства с 9 термидора до 18 брюмера. На склоне лет Баррас написал мемуары, в которых много страниц посвятил своей ранней молодости, в частности пребыванию в Индии.

Но тут в естественный ход событий ворвались два человека, в корне изменившие весь расклад дел в Индии. Об одном из них мы говорили в прошлой части – это Хейдар-Али.

Вторым был адмирал Сюффрен. Он вез в Азию еще одного француза, которого англичане боялись, как огня – речь о генерале Бюсси, а он причинил британцам много проблем и неприятностей в 1740–1759 годы.

Поговорим сначала о морской части сражений за Индию и о Сюффрене. Итак, Пьер Андре де Сюффрен, называемый еще бальи де Сюффрен, был веселым, жизнерадостным саркастичным толстяком, который просто умел воевать на море. Умел, как бы это было ни прискорбно для подданных британской короны, лучше самих англичан. Родился он в Сен-Канне, в Провансе, в 1729 году. С 1743-го – во флоте. Принимал участие в войне за Австрийское наследство, в Семилетней войне, учился морскому делу у Мальтийских рыцарей, сражался с алжирскими и тунисскими пиратами, во время русско-турецкой войны 1768–1774 годов находился в качестве советника и наблюдателя при турецком флоте.

Естественно, что человека с таким послужным списком в 1776 году пригласили в «Эволюционную эскадру», созданную французским морским ведомством для отработки новой тактики противодействия англичанам. Франция после 1763 года была просто обуреваема идеей реванша, король не жалел денег на флот, и ставилась только одна задача – в новой войне показать господам с Туманного Альбиона, кто на море хозяин.

Начиная с 1778 года Сюффрен служит в эскадре д’Эстена у берегов Северной Америки, где показывает чудеса умения воевать на море. Но – и в этом отличие Сюффрена от д’Эстена – он все время предлагал рискованные маневры и решительные действия против англичан. Так, во время сражения у Гренады (1779) авангарду Сюффрена удалось нанести повреждения четырем концевым английским кораблям – «Лайон», «Монмут», «Графтон» и «Корнуолл». В результате англичане отстали от своих основных сил. Сюффрен и де Ла Мот Пике долго уговаривали д’Эстена отрезать отставших и захватить их, но граф так и не решился. В результате англичане смогли уйти.

В 1780-м Сюффрену дали под команду 74-пушечный «Зеле», с которым он участвовал в самой грандиозной в истории операции по захвату торгового каравана. Причем французские историки утверждают, что план принадлежал как раз нашему бальи. Итак, 2 августа 1780 года из Портсмута вышел большой английский конвой из 63 судов – среди них 18 судов снабжения, везущих провизию, снаряжение и 90-й пехотный полк в Вест-Индию, 5 ост-индийцев, груженых припасами для флота в Ост-Индии и деньгами для закупок.