Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

После Наполеоновских войн прошло уже много времени, английские порты в Индии были совершенно не укреплены. Например, Сингапур. Из защиты: форт Канниг, который используется, как… ботанический сад, и форт Фуллертон, который только начали строить (закончат к 1859 году). Гонконг защищала батарея из целых двух орудий, одно 24-фунтовое, одно 18-фунтовое. И уж совсем плохо обстояло дело на побережье Австралии, где недавно началась золотая лихорадка и оказалось складировано золото на сумму в 5 миллионов фунтов. При этом укреплений в Австралии не возвели совершенно. Дело дошло до того, что британские власти на континенте попытались организовать из каторжников отряды самообороны, вооружив лихих людей. Часть осужденных сбежала с оружием и принялась терроризировать местных. Беглецов с трудом выловили только 1858 году. Так что у Айртона из романа Жюля Верна «Дети капитана Гранта» есть вполне реальные прототипы.

Что касается зоны ответственности Ост-Индской компании – большой проблемой стало и то, что все побережье от Гонконга до Бирмы буквально кишело пиратами, отвлекавшими большие силы.

Так, осенью 1854 года пираты с Тайваня стали буквально чирьем на заднице Роял Неви.

На Формозе находились единственные известные тогда угольные копи в регионе. Из-за нападений китайских пиратов подвоз угля в Гонконг и Шанхай сократился с 1000 до 200100 тонн в неделю. Ближайшие известные месторождения угля находились либо на другой стороне Тихого океана, у Ванкувера, либо в Индии, в Раджастхане. Получается, пираты, сами того не подозревая, вмешались в англо-русскую войну на Тихом океане, и более того – сыграли стратегическую роль. Помимо англичан пострадали и американцы, поскольку на флоте Пэрри очень многие суда были паровыми, то есть требовали угля. В июле 1855 года была проведена крупнейшая англо-американская операция против пиратства на Тайване, и силы выдернули не откуда-нибудь, а как раз из Вест-Индской эскадры адмирала Стирлинга. И рейд против пиратов ослабил силы, которые шли к Сахалину, вести боевые действия против русских.

Да и в Крыму английская армия показала себя совсем не с лучшей стороны. Собственно в парламенте Сидни Герберт отметил, что от Плимута до Севастополя расстояние в 3006 миль, из них 3000 миль по морю, а 6 миль – по суше. Вот эти последние 6 миль английская армия и ползла к Севастополю, как Ахиллес из софизма – к черепахе.

Флот работал исправно – поставлял припасы и материалы, и Балаклава оказалась забита контейнерами под завязку. А вот доставить нужные материалы на передовую не получалось. Казалось, в период долгого мира британская армия совсем разучилась воевать. Привезли фургоны для транспортировки припасов и провиантов, но… забыли про лошадей. Пришлось катить фургоны как бурлаки – впрягшись человек по 10–12 в упряжь. Французы, сжалившись над британцами, которые пару месяцев ишачили в прямом смысле, отдали союзникам «лошадиную некондицию» — хромых кавалерийских лошадей, пони, сбивших копыта и т. д. Лошади эти помогли, но вскоре начался падеж. Дольше всех продержались упрямые пони, но возникла проблема. Большие французские фургоны везли здоровущие першероны. Фургон примерно такого же размера пони может катить только по ровной поверхности или вниз. Любой уклон вверх оказывался для лошадок непреодолимым препятствием. С завистью британцы смотрели на французских и итальянских мулов, однако галлам и потомкам римлян самим, что называется, не хватало, и мечты англичан оставались мечтами. Выход нашли Роял Неви. Смышленые моряки предложили запрячь в фургоны будущий провиант, – коров и быков, которые в изобилии жили на эскадре как запасы свежего мяса. И коровы катали провиант на позиции англичан весь конец 1854 года и начало 1855-го.

Естественно, в ноябре 1854 года в такой армии начался голод, а потом и цинга. За осень-зиму умерли 18 058 английских солдат, из них только 1 761 – боевые потери. Остальные шестнадцать с лишним тысяч англичан легли в крымскую землю из-за ненадлежащего медицинского обслуживания, голода, холода и цинги. Отдельных слов заслуживает медицина. Сначала генерал-майор медицинской службы Эндрю Смит неправильно определил количество войск и взял медицинских работников и припасов в расчете на 12 тысяч человек при контингенте в 20 тысяч. Медицинской службе не выделили не только повозок, но даже и носилок. Плюс господин Реглан еще у берегов Греции поссорился с господином Смитом и сказал, что армии нужно больше войск и меньше медиков. Потому 1200 человек медицинского персонала ссадили на Мальте.

Больничные суда армия самочинно переоборудовала в транспорты, которые гоняла, к примеру, за углем. А в ноябре 1854 года начался великий шторм, который потопил множество судов союзников как в море, так и в Балаклаве.

В феврале по союзникам, кроме Генерала Мороза, ударили капитан Тиф, майор Холера, и поручик Туберкулез. Добавились еще высокие потери в бою, ибо выносить с поля раненых должны были санитары, которых ссадили загорать на Мальте. Реглан определил в санитарные команды инвалидов. Само собой, люди с ограниченными возможностями таскать раненых на носилках могли очень ограниченно.

Собственно, уже в том же феврале в Британии начались лихорадочные поиски крайнего. Кто виноват в аду под Севастополем? Свалили все на Первого Лорда Адмиралтейства Джеймса Грэхэма, которого просто выкинули из правительства, заменив новым – Чарльзом Вудом. Что сказать? Шило на мыло. Прожектёр Вуд жил в какой-то альтернативной реальности и кипучую деятельность подменял не менее кипучей, но имитацией.

Так, начальник Ост-Индской эскадры адмирал Стирлинг получил от Вуда приказ – совершить набег на Богом забытый Охотск (на тот момент – 400–500 жителей). По данным Первого Лорда получалось, что в Охотске находятся ссыльные поляки (!), которых надо освободить (!!), и гордые западные славяне поднимут бунт против Российской Империи, и царь Николай будет вынужден туда послать войска (!!!), и тем самым ослабить группировку в Крыму или на Балтике (!!!!).

Это смешно даже читать и грешно комментировать. Разве, что – «Закусывать надо!». Справедливости ради скажем, что на сказках о поляках споткнулся и Наполеон. Когда в России дела пошли плохо, корсиканец, по воспоминаниям Коленкура, до самой Березины верил, что к нему вот-вот прискачет армия отважных «польских казаков», которые разгромят русских.

Вернемся к Вуду. Еще один проект, на этот раз посланный генерал-губернатору Индии – завоевание русской Сибири и Камчатки большим контингентом сипаев. Опуская даже проблемы логистики, использование сипаев в климате, где весна, лето и осень умещаются всего в три месяца (на том же Амуре лед сходит в мае) – это за гранью даже минимально разумного планирования.

Тем не менее в Англии поняли, что в Крыму нужны если не сипаи, то люди из ОИК с индийским опытом. Весной 1855 года на Черное море перебросили несколько полков гуркхов и сикхов, и затребовали Роберта Джона Хасси Вивиана, генерал-майора, оттрубившего в армии ОИК без малого 30 лет. Основная задача – командование турецким контингентом в Крыму и подтягивание османов до уровня сипаев ОИК. Под командование же Вивиана отдали и сикхов с гуркхами, поскольку индийцы под началом английских лордов служить отказались.

А как выглядели крымские события из Индии? Это ведь первая война, подробно освещавшаяся в СМИ. Телеграф, интернет Викторианской эпохи, дал возможность политикам буквально в реальном времени общаться с генералами и адмиралами за тысячи миль от метрополии. К армиям прикомандировали военных корреспондентов, среди которых самым знаменитым, наверное, стал Уильям Говард Рассел из «Таймс». Журналисты слали отчеты о военных действиях и ситуации в тылу каждый день.

Кстати, штабы и министерства оказались к этому совершенно не готовы и просто утонули в груде информации. Как отметил Реглан, «хаос войны усугубился потопом данных».

В Бомбее конечной точкой получения данных стал корабль-стационар Ост-Индской эскадры. Именно отсюда в Индии получали новости о войне с Россией. Сначала следовали бодрые реляции и казалось, что падение Севастополя и Крыма – вопрос нескольких недель. Вскоре началось медленное отрезвление. Приходили сообщения о бедствиях и болезнях, бессмысленной атаке Легкой бригады, неумении английских командиров ни воевать, ни снабжать свои войска. Заострялось внимание, что все эти Регланы, Луканы и Кардиганы мало того, что воевать не умеют, так и не слушают офицеров с реальным боевым опытом, прошедших школу Ост-Индии, например.

А потом из Индии начали забирать войска на Крымский фронт. С весьма интересным освещением в прессе. Что-то типа: «Части 12-го уланского полка начали движение Бангалора к Мангалору для посадки на суда, следующие в Крым. Возможно, больше мы не увидим наших доблестных улан в Индии».

10 февраля вылез Вуд с очередным прожектом. План был простой. Посадить все 150 тысяч сипаев на корабли, перевезти на русский театр военных действий, высадить 150 тысяч сипаев и додавить гадких русских. Генерал-губернатор Индии охарактеризовал проект, как «чистейшее безумие, ведь сипаев нельзя использовать за пределами Восточных территорий». Проблема не только в более холодном климате, но и в образе жизни и еде, к которым сипаи привыкли. Вдобавок сипаи боялись потерять свой кастовый статус, превратясь в обычных наемников. Но самыми большими были опасения чиновников ОИК о судьбе самой Индии: «если бы здесь не было британских войск и сипаев – сикхи под началом Ранджит Сингха покорили бы Индию в любой день, когда сочтут нужным».

Крымская война сократила присутствие чисто британских контингентов в Индии – на 1856 год осталось всего 23 тысячи европейских солдат при 151 тысяче туземных войск.

Для индийцев Крым стал шоком. Оказывается, армия, громившая Наполеона и Типу, турок и испанцев, совсем разучилась воевать. Боязнь прорыва русских крейсеров с Тихого океана, рассказы о больших потерях в России, преувеличенные – как и полагается слухам – рассказы о неудачных разборках с губернатором Сибири Муравьевым в Китае, сплетни, что русские готовят большую армию для прохода через Афганистан и атаки Индии… Все говорило, что положение британцев и ОИК очень непрочно. И раз за разом в головы забредала шальная мысль – прямо по Достоевскому – «так тварь я дрожащая, или право имею?». Можно уверенно сказать, что восстание сипаев, потрясшее основы Великобритании, растет корнями из, казалось бы, выигранной Англией Крымской войны.

Опять процитируем Маркса, который в экономических вопросах, на мой взгляд, очень точен:

30 апреля 1854 г. истекал срок действия хартии Ост-Индской компании. Следовательно, надо было заново урегулировать отношения между Англией и Индией. Коалиция стремилась продлить хартию Ост-Индской компании еще на 20 лет. Этого она не добилась. Индия не была отдана снова на десятилетия «в аренду» Компании. Хартия оставлена в силе лишь до «уведомления» о ее прекращении, которое парламент может в любой момент послать Компании. Этот единственно важный пункт билля об Индии был принят против желания министерства. Если не считать некоторых небольших изменений в области судопроизводства в Индии и открытия доступа всем, обладающим необходимыми способностями, к замещению гражданских должностей и военных постов, требующих специальных знаний, то суть реформы в отношении Индии сводится собственно к следующему: жалованье находящегося в Лондоне министра по делам Индии (President of the Board of Control [председателя Контрольного совета. Ред.]) увеличивалось с 1200 до 5000 ф. ст. в год. Из 18 директоров Ост-Индской компании 6 отныне назначаются правительством и лишь 12 избираются Советом акционеров Компании. Жалованье этих директоров повышается с 300 до 900, а обоих председателей – с 400 до 1000 фунтов стерлингов. Кроме того, пост губернатора Бенгалии (вместе с Советом при нем) отделяется впредь от поста генерал-губернатора Индии; одновременно создается новая должность губернатора вместе с Советом при нем для собственно района Инда. Этим повышением окладов и созданием новых синекур и ограничивается реформа «кабинета всех талантов» в отношении Индии.

При этом с 1784 года финансовое положение Индии все более и более ухудшалось. Национальный долг достиг 50 миллионов фунтов стерлингов. Доходы сокращались, расходы росли. Дефицит едва покрывался ненадежными доходами от налога на опиум, которые грозили вскоре вообще иссякнуть. Китайцы начали уже сами возделывать мак. Да еще и предполагалось увеличение расходов ввиду новой бессмысленной войны с Бирмой.

Один из парламентариев четко говорил:

«Положение таково, что если потеря империи в Индии грозит Англии крахом, то и необходимость сохранить ее создает такое напряжение в наших финансах, которое чревато крахом».

К тому же – не стоит забывать! – когда ОИК стала фактически правительством Индии, возникли совершенно новые задачи. Компания же, вместо создания нового механизма решения этих задач, стала приспосабливать старый. Торговый аппарат постепенно превращался в чиновно-бюрократическую машину управления огромной страной. Громоздкая и неповоротливая, в ряде случаев бюрократия ОИК просто мешала управлять Индией. Несмотря на строгое регламентирование, система давала простор произволу колониальной бюрократии и поглощала, кроме того, колоссальные средства. Органы управления Компанией находились как в Индии, так и в Англии. Во главе Компании в Англии стоял Совет директоров, избираемый собранием акционеров, имевших от одного до четырех голосов каждый в зависимости от ценности своих акций. Например, в 1832 году 474 крупных акционера вершили все дела, обладая более чем половиной всех акции Компании.

Директора продавали должности за деньги, политическое влияние, место в парламенте. Совет директоров подразделялся на комиссии, которые пересылали в Индию подробнейшие распоряжения по всем важным вопросам колониальной политики и ответы на послания Совета президентств.

Машина управления Индией работала крайне медлительно. Письма из Индии приходили в Англию через шесть-восемь месяцев после отправки. Ответ откладывался на несколько месяцев, а то и лет, пока вопрос проходил все стадии рассмотрения в Совете директоров и в Контрольном совете и улаживались разногласия между двумя инстанциями. За это время положение в Индии могло радикально измениться. Поэтому-то фактически все текущие проблемы целиком решались губернаторами президентств Бенгалии, Мадраса и Бомбея и губернаторскими советами.

К 1855 году стало ясно, что ОИК не готова к большим вызовам нового времени. Да, когда-то Компания полностью изменила мир, но прошло время, и мир снова изменился. Рудимент прежней эпохи, Компания перестала быть коммерческой, но так и не стала административной организацией.

Часть XVIII

Восстание сипаев

Сипаи Бенгальской армии восстали по множеству причин.

Первая – модернизированная винтовка «Энфилд Паттерн» образца 1853 года, начавшая поступать на вооружение в Индию в мае 1856-го. Переходный тип между винтовкой и мушкетом имел нарезку с шагом 1:78. Заряжалась «Энфилд Паттерн» так: пуля свободно вставлялась в ствол и во время выстрела за счет давления пороховых газов расширялась и плотно шла по нарезам. А сначала стрелок брал в одну руку оружие, в другую – бумажный патрон, который разрывал зубами, чтобы ссыпать порох в ствол. Бумага использовалась как пыж, пуля забивалась шомполом.

К чему столько деталей? Маленький патрон спровоцировал гигантскую бойню. Бумажный пыж содержал свиные и коровьи жиры, которые, получается, сипаи брали в рот, что нарушало пищевые табу как индуистов, так и мусульман. По другой версии, жир в патронах – не более чем слухи, распространяемые заговорщиками. Так или иначе, но солдаты возмутились.

Причина вторая. В XVIII веке офицеры Ост-Индской компании служили примером туземным солдатам: делили тяготы солдатского житья, ели с сипаями из одного котелка, принимали обычаи и уважали религию.

К середине XIX века ситуация кардинально изменилась. Офицеры презирали индийцев, жили отдельно от солдат, манкировали службой, не учили местные языки.

В результате связь между солдатами и офицерами осуществлялась туземными сержантами, теми же индусами, только продвинувшимися по службе. Как писал журнал «Иллюстрейтед Ландон Ньюс» в 1857 году:

Типичный полковой офицер в Индии – это изнеженный мальчик, который ест блюда, приправленные карри, пьет до утра шампанское и избегает солнца, при этом оставляет туземные войска на попечение туземным же унтер-офицерам и британским сержантам. Европейцы опасно отдалились от вверенных им частей, презрительно относятся в вере и обычаям сипаев, и вообще – привносят капризы школьников в суровую мужскую работу.

Поэтому к 1850-м годам сипаи презирали офицеров-англичан за очень редкими исключениями.

Кроме того, в середине XIX века англичане начали набор в армию ОИК большого количества сипаев, гуркхов и других. Индусы боялись стать ненужными.

Причина третья. ОИК почему-то уверилась в собственной непобедимости. Множество войн, в том числе и с очень сильными противниками (Майсур, сикхи, Бирма, французы), было выиграно, и чиновники и офицеры Компании попросту почивали на лаврах.

Причина четвертая. Ранее ОИК была коммерческой организацией, однако, как мы помним, к XIX веку срослась с государством. Ненависть местных жителей, в том числе и сипаев, перенеслась с представителей Компании на всех англичан без исключения.

Причина пятая. Сипаи, несколько поколений живущие бок о бок с белыми, в совершенстве овладели европейскими технологиями. Индусов перестали шокировать технические новинки вроде пароходов, шрапнели, нарезных штуцеров. Появилась мысль: «А чем мы хуже-то?» Кроме того, благодаря развитию промышленности в Индии колонию подтянули если не до метрополии, то явно на новый, более высокий уровень.

Причина шестая. Азимулла Хан, один из участников Крымской войны, говорил Нана Сахибу, что турки или русские вполне могут в пику англичанам поддержать восстание сипаев и мятежники надеялись на внешнюю поддержку.

Ну и причина седьмая, хотя и далеко не последняя. Множество сипаев 1857 года – выходцы из Ауда, который в 1856 году ОИК решила аннексировать. Ауд был очень богатым княжеством, чьи уроженцы на службе Компании считали, что англичане просто грабят чужой дом. «Ауд принадлежит правителю, – доносил в Лондон британский же уполномоченный в Лакхнау, – и чтобы он ни делал в течение своего правления, он не наносил вреда англичанам; если британское правительство лишает трона правителя, который был всегда так предан английской короне, какой наваб или раджа может быть в безопасности?»

Остро стоял и денежный вопрос – сипаи получали довольно низкую плату, и главным вознаграждением были так называемые «боевые деньги» (батта, Ьаtta). После войны с Пенджабом и Аудом эти территории оказались включены в состав Индии, поэтому «боевые» отменили – служба шла уже не за границей.

Наконец, религиозный вопрос. Англичане – а точнее уже знакомый нам Дальхаузи – ввели закон о возможности повторного брака для вдов. Для Индии новшество стало нонсенсом – вдова в индуизме если не умирает добровольно вместе с мужем, то ведет аскетическую жизнь и становится отшельницей. Потом Дальхаузи вообще начал продвигать христианство, организовав в 1851 году до 19 протестантских общин и 222 христианские миссии. Собственно, поэтому одним из лозунгов восставших был: «Защитить нашу религию и нашу веру».

И да, в 1857 году исполнялось сто лет со дня битвы при Плесси (1757), и индуистские монахи пускали слухи, что владычеству иноземцев по истечении срока приходит конец: достаточно одного небольшого толчка, и вся власть англичан низринется в Нараку (ад, чистилище). Два года перед восстанием Индия кишела прорицателями и бродячими помешанными, которые раздавали сипаям цветки чапаи и лотоса. Англичане упорно верили, что это агенты России – даже так, 111-го отделения – ведущие подрывную работу против ОИК. Это глупость из разряда, мифических «русских хакеров». Тем не менее уже после начала восстания газета «Иллюстрейтед Ландон Ньюс» разразилась передовицей:

У нас есть очень сильные причины подозревать, что российские эмиссары, которые долго работали не только по границам Индии, но и в самой Индии, причем в самом сердце страны, возбуждали в местном населении мысль о реванше над Британской империей, сея ненависть к нам… Те, кто хорошо знают и Россию, и Индию, не отвергают эту гипотезу с презрением, а напротив, находят много причин полагать, что это спланированный враждебный акт против нас, который связан с местью за войну в Крыму, и он был обильно смазан российскими интригами и российскими деньгами.

Так что поиски врага там, где споткнулся сам на ровном месте – любимая забава не только русских. Во времена «Большой Игры» «Англичанка гадит!» по-английски звучало, как «Rossianka gadit!».

Начались волнения еще в августе 1856 года (напомним, что крымская война закончилась в марте 1856-го), когда сипайский гарнизон в Форте Уильям в Калькутте получил новые ружья и патроны фирмы «Gangadarh Вапегр & Co». Возможно, все бы обошлось, но чернорабочие завода в Дум Думе, все сплошь из низшей касты (а другие в Индии работать не шли), начали насмехаться над сипаями – мол, осквернились животным жиром, и теперь не кшатрии или брахманы, а такие же, как мы – неприкасаемые! Может, без огласки сипаи бы и проглотили обиду, но тут…

Гарнизон заволновался. Британский полковник построил сипаев на плацу и объявил, что патроны со смазкой из животного жира выпускаются исключительно в Мератхе, в Дум Думе такого производства нет. И чтобы пресечь дальнейшие волнения, 27 января колонель Ричард Берч приказал обезжирить все патроны со складов и разрешить использовать ту смазку, «которую сипаи предпочтут».

По идее конфликт уладили, но как раз приказ обезжирить патроны и оказался роковым – сипаи решили, что слухи имели основания, англичане заметаю следы, и теперь, получалось, индусы, нарушив священные запреты, стали неприкасаемыми.

Слухи ширились и росли. В феврале 1857 года в Барракпуре состоялось заседание трибунала, который установил, что почти поголовно все нижние чины уверены в наличии коровьей или свиной смазки на патронах.

Рвануло 29 марта 1857 года. В 14.00 лейтенант 34-го Бенгальского туземного пехотного полка Боу (Baugh) получил сообщение, что несколько подчиненных буянят. Лейтенант вышел на плац и увидел сипая Мангала Пандея (из касты брахманов), с ружьем в руках призывавшего солдат из караулки убивать европейцев. Боу вытащил из седельной сумки пистолет, вынул шпагу из ножен и пришпорил коня. В этот же момент на плацу появился и старший сержант Хьюсон (Hewson), приказавший джемадару (старшине) Ишвари Прасаду арестовать Пандея. Прасад начал объяснять, что начальник отделения – единственный человек, отдающий приказы на аресты сипаев – в отлучке.

_{Карта расквартированных частей на севере Индии.}

В этот момент на плацу появился Боу, который, размахивая пистолетом, орал: «Где он? Где бунтовщик?». Хьюсон попытался предупредить лейтенанта, что не стоит размахивать оружием, ибо сипаи могут начать стрелять, но не успел – раздался выстрел, и пуля попала в лошадь Боу. Все произошло в считаные секунды. Лейтенант, уронивший при падении всё оружие, потянулся к седельным сумкам – достать другой пистолет, – неторопливо проверил, заряжен ли ствол, и прицелился в Пандея. Но выстрелить британец не успел. Мангал с размаху полоснул лейтенанта тальваром – тяжелым индийским палашом – от плеча к шее. Хьюсон, рванувшийся защитить лейтенанта, получил пулю в голову.

Один из сипаев, Шайх Палту, попытался прикрыть двух англичан и набросился на Пандея, перезаряжавшего мушкет. Верный индус крикнул другим солдатам, что нужно задержать бунтовщика, но в ответ получил камни, а также угрозы убийства, если не отпустит Пандея. Палту вынужденно ослабил хватку, и осторожно, не сводя глаз с кучки сипаев, пятился к телам Хьюсона и Боу.

В этот момент на плацу появился генерал Хирси (Hearsey), который прискакал на лошадях с двумя сыновьями-офицерами. Подъехав к караульному, генерал вытащил пистолет и приказал солдату исполнить долг – арестовать мятежника. Солдат повиновался, но Пандей вырвался, упер приклад мушкета в землю, нажал пальцем ноги на курок и выстрелил себе в грудь.

Мангал выздоровел и попал под трибунал, где утверждал, что не входил ни с кем в сговор и действовал в ясном уме и твердой памяти. Суд приговорил сипая к расстрелу, приговор привели в исполнение 21 апреля 1857 года. 34-й Бенгальский полк расформировали, Шайха Палту повысили до хавильдара (сержанта), однако в одну из ночей нашли в казарме задушенным.

В апреле же 1857 года армия ОИК начала ежегодные учения, приуроченные к перевооружению сипаев теми самыми винтовками «Энфилд Паттерн» образца 1853 года.

При этом англичане просто игнорировали требования туземных солдат. Так, при первых признаках недовольства в 19-м пехотном полку командир, полковник Митчелл, пригрозил отправить личный состав «в Бирму или Китай, где всех перебьют».

Волнения вспыхивали в Ангре, Аллахабаде, Амбале, но основные действия мятежа происходили в Мератхе, где были расквартированы 2357 сипаев и 2038 британских солдат, а также 12 британских артиллеристов с пушками.

Позже английские политики и историки упорно искали во вспышке насилия в Мератхе русский след. Ответим словами Наполеона: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что вполне можно объяснить глупостью». Началось все с того, что майор 3-го Бенгальского полка легкой кавалерии Джордж Кармайкл-Смит приказал 90 сипаям на смотре начать выполнение упражнений по ведению огня из новой винтовки. Все, кроме пяти человек, отказались принять новые патроны. В итоге 85 сипаев получили по 10 лет каторжных работ на Андаманских островах за нарушение присяги.

На следующий день, 10 мая, в воскресенье – выходной большинства европейских солдат, – сипаи 3-го кавалерийского полка ворвались на базар и в церковь, где шла служба. Началась резня. Погибли 8 офицеров-британцев, 4 гражданских, 8 женщин и 8 детей, кроме того – около 50 индийцев, которые пытались укрыть белых. 85 арестованных товарищей сипаи освободили. Восстание началось.

11 мая 3-й кавалерийский и присоединившийся к мятежу 11-й пехотный полки достигли стен Дели, древней индийской столицы. В городе вообще не было британских солдат, поэтому никто не защищал стены. Раджа Бахадур Шах, несмотря на подачки англичан, присоединился к восстанию. Всех европейцев, а также индийских христиан и владельцев магазинов в пределах города вырезали. В тот же день раджа издал первую из своих прокламаций:

Да будет известно, что единственным нашим побуждением, ведущим вперед, является одна только дхарма. Пусть все, кому Бог даровал решимость и волю, отрекутся от собственности и от самой жизни и присоединятся к нам в деле нашей старой веры. Если люди пожертвуют своими личными интересами во имя общественного блага, англичане будут стерты с лица нашей земли. Должно быть известно, что никто не умирает до своего срока, а когда срок приходит, то уже ничто не спасет. Тысячи человек умирают от холеры и других болезней, а быть убитым в священной войне дхармы – это подвиг мученичества. Долгом каждого мужчины или женщины является уничтожение ферингов на земле Хиндустана. И пусть усердие религиозного долга будет единственным побуждением для тех, кто пойдет со мной, не честолюбивые надежды; хотя, однако, справедливо и то, что те, кто воюет за веру, также получает счастье.

Недалеко от Дели стояли три полка туземной пехоты. Часть отрядов присоединилась к восстанию, другая – осталась верной англичанам. Во второй половине дня, 11 мая, раздался мощный взрыв – это взлетел на воздух крупнейший арсенал оружия под Дели, который офицеры ОИК не хотели отдавать в руки восставших. Шесть из девяти британцев при взрыве погибли.

Тем не менее мятежники захватили другие склады и в 3 километрах от Дели взяли магазин с 3000 бочками пороха.

Спасшиеся европейцы укрепились во флагштоковой башне (Flagstaff Tower) к северу от города, где располагалась телеграфная станция, и истерично отсылали телеграммы с просьбой о помощи. Когда стало понятно, что подмога не придет, реквизировали поезд и доехали до Камала.

12 мая Бахадур Шах организовал торжественный прием в своем дворце, где сипаи поклялись в верности радже, а правитель согласился возглавить восстание против колонизаторов в Индии. 15 мая до 50 пленных европейцев казнили.

Сразу объявили программу мятежа, которую позже выпустили в печатном виде не на фарси, а на разговорном хиндустани, что сработало. 25 августа 1857 года лидер повстанцев принц Фероз Шах от имени «правительства Бадшах Бахадур Шаха» обнародовал меры по преобразованию власти страны. Законопроект предусматривал абсолютную власть заминдаров (землевладельцев) на личных землях, а право на торговлю предоставлялось только предпринимателям-индийцам, которые получали при этом возможность бесплатно использовать «паровые суда и экипажи». Сипаям обещали повысить жалованье. На государственную службу – принимать только индийцев. Представители высших каст обязуются брать на работу представителей низших, а священнослужители и ученые люди получат землю в свободное пользование.

Двойной удар – падение Дели и быстро созданная и обнародованная программа восстания – послал руководство ОИК в нокдаун. Множество чиновников бежали вместе с семьями и слугами. По сути, в критический момент Компания полностью потеряла власть, и мятеж разгорелся невообразимо. Мало того, теперь англичане не доверяли и верным сипаям. Некоторые офицеры попытались разоружить туземные войска, что лишь породило новые бунты.

Далее мятеж распространился на Канпуре, где толпу взбунтовал Нана Сахиб. В русской историографии этого раджу сильно хвалят как поборника независимости и справедливости, но Нана был скорее поборником своего кармана. После победы над маратхами – как упоминалось – Джон Малькольм сослал пешву Баджи Рао в Ауд с пенсией в 80 тысяч фунтов стерлингов. У Баджи Рао родились двое сыновей, которые умерли во младенчестве, и Рао стал приемным отцом сына своего друга, Нана Сахиба.

После смерти Баджи Рао англичане приостановили выплаты. Нана Сахиб подал прошение в офис ОИК о ежегодной пенсии названного отца. Клерки Компании рассудили просто – платить не будем. Нана Сахиб не успокоился и даже послал эмиссаров в Англию, в парламент, дабы поднять проблему выплат потомку пешвы маратхов. Но депутаты вопрос даже не стали рассматривать, ответив, что не могут вмешиваться во взаимоотношения индийских князьков с частной компанией.