Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

11 ноября Видэл внезапно появился на рейде Чаула (в 60 км от Бомбея) и заставил крепость капитулировать. Вскоре к союзникам на помощь из Ормуза прибыл паташ «Саймон энд Юд» (Simon&Yude).

Португальцы же вышли в море только 24 декабря 1624 года: 6 галеонов отплыли к Ормузскому проливу, еще два должны были подойти позже, как будут готовы. Находясь около острова Ормуз, Ботельо узнал, что голландцы и англичане вывели свои корабли из Сурата. Он забеспокоился – противники могли по пути перехватить задержавшиеся в Гоа португальские галеоны – и послал небольшое судно с приказом вести корабли южнее, по линии Гоа – Маскат, а потом вдоль берега, к Персидскому заливу, сам же срочно открейсировал к Маскату. Там португальцы попали в сильный шторм, большинство кораблей получили серьезные повреждения, но смогли соединиться. Англичане же тем временем прошли вдоль берега и вошли в Ормузский пролив без помех.

10 февраля 1625 года в Ормузском проливе столкнулись португальская и англоголландская эскадры. Поскольку Ботельо находился на ветре, он решил атаковать противника. В противовес укоренившейся тогда на Пиренеях тактике абордажа португальский адмирал предполагал провести чисто артиллерийский бой, для чего построил свои корабли фронтом. Флагманский «Жуан-Франсишку» атаковал голландский «Зюйд-Голланд», следующие чуть поодаль «Жуан-Себастио», «Жуан-Жеронимо» и «Санто-Антонио» сблизились с «Нью-Бантам», «Весп» и «Магд ван Дордрехт», альмиранте «Жуан-Франсишку» и «Мисерикирдиа» составили пару «Роял Джеймс» и «Джонес». «Тринидаде» же с «Жуан-Сальватор» завязали бой с паташами противника.

Корабли сблизились в строе фронта, дали несколько залпов друг по другу и разошлись в разные концы. Португальцы бросили якорь в двух лигах к северу от острова Ормуз. Союзники же дрейфовали мористее. В ходе боя они потеряли 8 человек убитыми на «Роял Джеймс», голландцы – 12 матросов, но самой большой потерей была смерть Беккера на шканцах «Зюйд-Голланд».

Вскоре «Роял Джеймс» снесло к «Жуан-Франсишку» и корабли открыли стрельбу друг по другу. За флагманами вступили в артиллерийский бой и другие корабли. Сражение было упорным, почти в кильватерных колоннах, никто не хотел отступать. К концу дня головные корабли португальцев и англичан были сильно повреждены, на «Роял Джеймс» начался большой пожар, который, однако, смогли локализовать, но если союзники сумели сохранить свой рангоут в порядке, то 3 корабля португальцев потеряли по мачте. Для галеонов и нао это было серьезным повреждением, поскольку из-за отсутствия стакселей и косых парусов (кроме тех, что были на бизани) корабли теперь были маломаневрены.

В сгущающихся сумерках Видэл спустил на португальцев брандер, нагруженный горючими материалами, но из-за ужасной видимости он не смог найти себе цель и ночью же был захвачен паташами противника. Португальцы укомплектовали брандер своей командой и спустили его на союзников. Брандер вышел точно на голландцев и сцепился с «Веспом», который загорелся, однако огонь смогли потушить, а брандер отцепили. Эти решительные действия испугали союзников, и они отошли в персидский порт Гомбрун под защиту батарей. Там же отряд взял под защиту английские и голландские торговые суда, идущие с богатыми товарами из Персидского залива в Сурат. Португальцы же, починившись, крейсировали в Ормузском проливе.

В полдень 14 февраля противники вновь сошлись около острова Ормуз. Видэл теперь решил изменить тактику – он предпочитал несколькими судами атаковать какой-нибудь один корабль португальцев. «Роял Джеймс» и «Джонес», пользуясь тем, что флагман Ботельо немного вырвался вперед, зашли с двух бортов и открыли сильный огонь. Португальцы по мере сил отвечали, на помощь флагману подошел 40-пушечный «Жуан-Себастио», который теперь поставил «Роял Джеймс» в два огня. Другие суда также вступили в бой, который оказался жестоким. К концу дня «Сантьяго» и «Санто-Антонио» потеряли все мачты, получили множество пробоин и ночью были затоплены командами; «Тринидаде» был сильно поврежден, взят на буксир капитана; альмиранте «Жуан-Франсишку» и «Жуан-Сальватор» потеряли командиров, на капитана «Жуан-Франсишку» же было 38 убитых, а сам Ботельо был ранен.

Потери англичан по отчетам Видэла: 13 человек на «Роял Джеймс», 11 – на «Джонес», 4 на «Стар» и 1 – на «Игл». Сомнительные цифры, поскольку Видэл чуть ниже пишет, что только на «Роял Джеймс» насчитали 450 попаданий португальских ядер[1]1
  Фраза из отчета Видэла: «James received 450 shots», но в это слабо верится.


[Закрыть], причем некоторые дыры имели диаметр 28 дюймов (70 сантиметров), что говорило об использовании португальцами на своих кораблях 60-фунтовых пушек.

Потери голландцев оценивались в 80 человек убитыми, и среди них был Беккер. Более-менее реальные оценки потерь – порядка 150 человек у англо-голландцев и около 300 человек у португальцев. Англичане и голландцы продемонстрировали более точную и быструю стрельбу, чем их противники.

В оправдание Видэл писал, что португальцы понесли очень большие потери, которые английский командующий по итогам двух боев оценивал в 800 человек только убитыми.

В эту фантастику тоже сложно поверить – общие потери убитыми и ранеными тогда должны были бы составить не менее 1600 человек, а поскольку Ботельо имел всего 2100 матросов, то просто не смог бы привести корабли на базу. Заместитель Ботельо увел корабли в Маскат.

Видэл же вскоре увел корабли в Сурат. К Ормузскому проливу подошла новая эскадра англичан (3 корабля и 2 паташа), которая имела небольшую стычку с португальскими нао, но она закончилась вничью.

Бои эти имели совершенно неожиданное продолжение – персидский шах, видя, что англичане и голландцы не смогли победить португальцев, предпочел заключить с иберийцами перемирие, где стороны зафиксировали статус-кво. Маскат же вскоре стал новой столицей работорговли в Азии.

И все же слабость позиций португальцев в Азии ощущалась в полной мере – 5 августа 1629 года малайский султан Ачем Райманкур осадил португальскую Малакку, однако 22 октября из Гоа на помощь городу пришли 8 кораблей Нуньо Альвареса Ботельо и осада была снята. Состоялось морское сражение между малайцами и португальцами, где в общей сложности принимало участие 36 кораблей. Ботельо вновь применил тактику массированной артиллерийской стрельбы и безоговорочно победил туземный флот. Колонии в Малайзии удалось отстоять.

В 1630 году Англия и Испания подписали Мадридский мирный договор, и далее в боях между голландцами, испанцами и португальцами британцы участия не принимали. Дальнейшее развитие компании было связано с именем Френсиса Дэя, который в целях разведки решил совершить вояж по Коромандельскому берегу. Дэй с удивлением обнаружил, что тут цены на хлопок и хлопковые изделия самые низкие из всех. В своем отчете Дэй предложил экспортировать индийские хлопковые изделия в Англию. 25 января 1640 года англичане получили разрешение на торговлю в Мадрасе и начали строительство своего блокгауза – Форт-Сент-Джордж. В этот момент денег у компании фактически не было, прибыль была мизерной, голландцы полностью контролировали ситуацию в торговле с Азией. Дэй предложил и еще одну гениальную вещь – индийским купцам было предложено селиться поблизости, а также перевести 400 ткачей с семьями в окрестности города. В результате получилось что-то типа промышленно-торговой агломерации: англичане создавали стабильный спрос, индийцы на-гора давали хлопок, текстиль и сопутствующие товары.

Еще в 1642 году экспортируется только 40 тысяч тюков хлопчатобумажной ткани на 600 тысяч песо. В 1688 году – 120 тысяч тюков на сумму в 1,76 миллиона песо. Торговля хлопком и хлопчатобумажными изделиями оказалась для компании золотым дном, но ввозу индийского текстиля резко воспротивились местные производители, которые не могли конкурировать с ним по ценам. В результате ввоз то ограничивали, то разрешали, то вводили квоты, то запрещали. Компания для продвижения своего товара завязала полезные контакты с придворными портными, с влиятельными людьми и лордами, снабжая их новинками, и тем самым формируя моду на индийские ткани.

Естественно, в процесс вмешались голландцы, которые часто по завышенной цене скупали все ткани, чтобы сохранить монополию, однако англичан спасало собственное производство в Мадрасе – они могли контролировать процесс от выпуска продукции до сбыта в торговые лавки в Англии.

Но пока что Голландия выигрывала конкурентную борьбу по всем статьям. За период с 1620 по 1630 годы англичане послали в Азию 58 кораблей. Голландцы – 141. В период 1630–1640 годов отношение почти не поменялось – 59 британских кораблей против 157 голландских. Кроме того, появились и новые конкуренты – теперь на Восток активно выходила еще и датская Ост-Индская компании.

Ну а в 1642 году началась английская Гражданская война, которую в нашей историографии называют Английской революцией. Кстати, есть мнение, что свержение короля Карла I негласно поддержала деньгами и британская Ост-Индская компания. Основания для этого были серьезные – в 1639-м король, устав от маленьких прибылей компании, дал патент на торговлю с Востоком Уильяму Кортину (Courteen), таким образом сняв монополию ОИК на коммерцию в Азии. Тем не менее судьба ОИК до 1649 года была под вопросом. Но Оливер Кромвель после долгих консультаций в 1653 году объявил о полном снятии монополии на торговлю с Азией, и это был сильнейший удар по ОИК. В 1657 году это решение пересмотрели – после того, как резко снизились таможенные поступления: английские игроки в Ост-Индии мешали друг другу, объем торговли и выручка снизились. Поэтому Кромвель просто слил все компании в ОИК и издал новый устав, согласно которому уставной капитал обновленной Ост-Индской компании составлял уже 750 тысяч фунтов. Это стало новым толчком для экспансии в Азии.

В 1652 году началась первая англо-голландская война. В Ост-Индии не было особенных боёв, но по результатам войны англичанам был в 1654 году возвращен остров Рун, а нидерландские торговые компании обязались выплатить 3165 фунтов стерлингов наследникам жертв Амбойна и 267163 фунта стерлингов – английским торговым компаниям за убытки, понесенные в войне. 8 мая 1654 года в Вестминстере между Голландией и Англией был заключен мир.

Сами же голландцы с 1638 по 1658 годы вели с португальцами жесточайшую войну за Цейлон. Португалия сопротивлялась как могла, но к 1658-му Цейлон практически полностью контролировался голландской ОИК. Захватив Цейлон, голландцы стали теперь монополистами по доставке в Европу корицы. Кроме этой пряности Цейлон славился… опиумом, который голландцы начали массово продавать в Малабар, выменивая на него черный и белый перец, и тем самым не тратя драгоценное серебро и золото. Первая партия в 7 000 фунтов была продана в 1639 году. В 1660-е стандартные поставки опиума на Малабарское побережье возросли до 30 тысяч фунтов в год.

А что происходило в Англии? 3 сентября 1658 года умер Оливер Кромвель. Он заложил основы могущества Британии, но постоянные войны, из которых после революции не вылезала Англия, разорили страну. К концу правления лорда-протектора сильно вырос внешний долг, налоговые поступления сократились, разорилось множество мелких купцов и фермеров. Расходы превосходили доходы, на содержание гарнизона одного только Дюнкерка ежемесячно тратилось 120 тысяч фунтов стерлингов.

К финансовым неурядицам прибавились политические. После смерти лорда-протектора поднял голову парламент, началась борьба за власть. В эту борьбу включились и некоторые генералы, среди которых стоило бы выделить Монка (переведенного с моря на сушу) и Ламберта. Сына Кромвеля, Ричарда, очень быстро оттерли от управления страной, и уже 22 апреля 1659 года он был низложен. Генералы сформировали офицерский совет, который должен был решить, какая форма правления будет в Англии. Страна снова раскололась на роялистов, сторонников парламента и приверженцев того или иного генерала. Призрак новой гражданской войны стал реальностью.

Джордж Монк, имевший в Шотландии армию в шесть тысяч человек, двинулся на Лондон, желая разогнать парламент. По пути его силы все возрастали – люди стекались под знамена прославленного генерала. Около Йорка он объявил, что хочет восстановить монархию и призвать на трон сына казненного Карла I – Карла II. 6 февраля 1660 года Монк вступил в Лондон, 21 февраля был распущен парламент (получивший название Долгого, поскольку правил еще со времен Кромвеля). 8 мая 1660 года в присутствии вновь набранного парламента Карл II был провозглашен королем Англии. Палата общин выделила 500 фунтов на покупку драгоценного камня для приближенного монарха – лорда Гренвилла, а также преподнесла в качестве подарка 50 тысяч фунтов новому королю, 10 тысяч – герцогу Йоркскому и 5 тысяч – герцогу Глостеру. К Карлу в Португалию отправилась особая депутация с просьбой вернуться на престол. Вместе с этим жестом последовали знаки уважения от иностранных держав: Испания приглашала его приехать в Бельгию, дабы отплыть в свое вновь обретенное королевство из Антверпена; Франция заверяла в искреннем почтении и советовала ехать в Англию через французский порт Кале; Голландия, поддерживавшая Карла во время изгнания, также не осталась в стороне и просила нового монарха воспользоваться именно нидерландскими портами. Последнее предложение пришлось бывшему изгнаннику по душе – голландцы питали к Карлу искреннюю симпатию: одной из причин первой англо-голландской войны была поддержка Соединенными Провинциями английских роялистов, и Карл считал, что должен хоть как-то отблагодарить голландцев.

На рейде Схевелинга вскоре появился английский флот. Монтегю, не дожидаясь распоряжений нового парламента, предложил офицерам по собственному почину исполнить долг перед Его Величеством. Яков, герцог Йоркский, тотчас же поднялся на борт и принял командование флотом в качестве лорда-адмирала.

20 мая 1660 года английская эскадра бросила якорь в Дувре. На берегу Карла встретил Монк. Монарх сердечно обнял генерала и заметил, что еще никогда ни один подданный не заслуживал большего своими деяниями. Король вступил в Лондон 29 мая, в день своего тридцатилетия.

К 1660-м годам стало понятно, что португальцы и испанцы уже не конкуренты, и основная борьба развернется между голландцами и англичанами. К этой схватке готовились, этой схватки ждали. Но неожиданно в Азию ворвалась еще одна компания, которая крепко спутала карты обоим противникам и начала претендовать если не на лидерство, то на крепкую часть рынка в этом регионе.

Часть III

В 1656 году умер первый португальский король из династии Браганса. Королем Португалии дон Жуан стал по недоразумению. Во время Тридцатилетней войны испанское правительство (а Испания и Португалия были тогда в унии) решило повысить налоги не только в собственно кастильских и арагонских землях, но и в других своих владениях. И вот, 1 декабря 1640 года во дворец вице-королевы Маргариты Мантуанской в Лиссабоне ворвались 150 португальских дворян, которые быстро нейтрализовали охрану (убив трёх и ранив одного королевского гвардейца), принудили Маргариту отречься и провозгласили новым королем Португалии Жуана Браганса. Комизм ситуации заключался в том, что герцог Браганский как раз вербовал (в том числе и с помощью прессинга) армию для испанцев, и восстание стало для него полнейшей неожиданностью. Но Жуан сразу понял, что ни Филипп IV, ни его всесильный министр граф Оливарес после такого фортеля повстанцев не поверят в его невиновность, и, скрепя сердце, принял титул. Португалия последовала примеру Лиссабона. Жуан был признан королем во всех городах и торжественно короновался 15 декабря 1640 года. Собравшиеся в 1641 году кортесы утвердили его избрание. Правление его проходило в полном согласии с кортесами. Он отменил противозаконные налоги и объявил свои громадные имения государственной собственностью, оставив себе малую их часть на содержание двора. Португальские колонии в Азии, Америке и Африке признали власть новой династии, торговля с ними постепенно улучшила финансовое положение страны. Тем не менее Португалия всё ещё оставалась очень слаба.

Герцог Браганский сразу же заключил с Голландией договор о дружбе и союзе, и вступил в войну с Испанией. Война с испанцами оказалась очень долгой – Жуан умер в 1656 году, а она все еще продолжалась. В поисках естественного союзника руку дочери Жуана – Катерины – предложили французскому королю Людовику XIV, однако кардинал Мазарини отверг подобный марьяж, ибо планировал породнить между собой семьи Габсбургов и Бурбонов, чтобы иметь возможность претендовать на испанское приданое.

Свято место пусто не бывает. Уже начиная с лета 1660 года английские дипломаты вели секретные переговоры с Португалией о женитьбе короля Карла II на португальской принцессе. О любви или влечении там не было никаких разговоров (официальная любовница короля, Барбара Вильерс, леди Кастлмейн, была беременна вторым ребенком и готовилась к родам). Споры велись исключительно о размере португальского приданого. Наконец смогли договориться, решив, что Англии в случае марьяжа достанутся Танжер (город на побережье Марокко, расположенный на входе в Гибралтарский пролив) и Бомбей – крупнейшая торговая площадка в Индии. Кроме того, договорились о свободной торговле Англии с португальской Бразилией и Ост-Индией, и 300 тысячах фунтов стерлингов, которые Португалия должна была выделить Англии в качестве подарка новой королеве. Взамен британцы гарантировали, что королева и ее придворные сохранят свою католическую веру и получат место для отправления своих обрядов. Ну и самое важное: Англия должна была помочь Португалии в ее войне с Испанией и начавшейся войне с Голландией.

8 мая 1661 года король Карл объявил, что женится на Екатерине Браганса. 23 июня 1661 года был подписан брачный договор. В начале марта 1662 года в устье Тахо для перевозки принцессы в Англию прибыла английская эскадра из 17 кораблей (флагман – 80-пушечный «Роял Чарльз» под командованием контр-адмирала Эдварда Монтегю); эскадра объединилась с португальским флотом. Послана она была не только в качестве демонстрации мощи Англии и из уважения к португальской принцессе – на кораблях надо было перевести в Англию те самые 300 тысяч фунтов золотом, а берберийские пираты и испанцы не дремали. Король Карл золото любил ничуть не меньше женщин, поэтому эскорт королевы и сундуков с серебром был соответствующим. Монтегю пришел в Средиземное море еще осенью 1661-го, его задачей была атака алжирских корсаров, а также высадка 2.5-тысячного гарнизона в теперь уже английском Танжере.

23 апреля, когда эскадра двинулась в обратный путь, к ней присоединились 120 торговых английских кораблей, делавших обширные закупки в Средиземноморье. 10 мая, преодолев по пути сильный шторм, англичане бросили якорь в Дувре, где королеву встречал сам король. Вскоре, 21 мая, началась свадебная церемония (по католическому обряду). На венчание из англикан был допущен только сам король, и всё происходило в совершенной тайне, ибо в протестантской Англии католиков не любили – дело могло закончиться поножовщиной, а то и погромами. Наконец, 31 мая были проведены свадебные празднования по англиканскому обряду – теперь уже без католиков.

Согласно англо-португальскому свадебному договору, британская ОИК получила португальскую колонию Бомбей, то есть доступ на богатейший рынок султаната Гуджарат, и всю инфраструктуру, построенную португальцами. Первым губернатором торговой фактории Бомбея 19 марта 1662 года был назначен представитель британской Ост-Индской компании Абрахам Шипман (прибыл в Бомбей 18 сентября). Вместе с Шипманом на 5 кораблях в Бомбей прибыл и Джеймс Лэй, граф Мальборо с 500 солдатами, которые должны были составить первый постоянный гарнизон в фактории. То, что произошло дальше, напоминает дешевую комедию, или сказ о том, «как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

В Бомбее Мальборо поссорился с бывшим португальским губернатором – Антониу де Мелу де Кастро. Дон Антониу заявил, что у Мальборо «не все бумаги короля в порядке» и отказался передавать колонию. Англичане с помощью военной силы пытались выгнать вице-короля, но у португальцев в Бомбее было более 3000 солдат, а британцы привели с собой всего около 700 человек. При этом португальские дипломаты организовали и политическое давление на англичан в Лондоне – согласно договору, Англии должен был быть передан исключительно Бомбей, острова же Тана и Сальсетте (запирающие выход из гавани Бомбея), должны были остаться португальцам. Португальцы угрожали разорвать договор и выкинуть англичан из города.

В качестве прямой и явной угрозы у Бомбея появилась голландская эскадра Питера Риклофа ван Гунса, ненавязчиво напоминая, кто здесь хозяин. Между Нидерландами и Португалией шла война, и голландцы показывали свою готовность атаковать и португальцев, и англичан.

В Гоа из Португалии были посланы подкрепления (прибыли в 1664-м), однако сведения о посылке войск в Бомбей пришли к англичанам гораздо раньше, и Мальборо, понимая, что против португальцев он бессилен, в ноябре 1662 года просто выбросил (другого слова не подберешь) всех купцов и солдат на острове Анджедива у побережья Карнатаки, в 12 милях к югу от Гоа. Пожелав им «всего доброго, хорошего настроения и здоровья», Граф сел на корабли и уплыл в Европу – пусть теперь сама ОИК и солдаты разбираются, кто кому и чего должен.

Почему Мальборо не высадил людей в одной из английских колоний, о которых мы говорили в прошлой части, например, в Сурате? Да все очень просто – местные губернаторы ОИК отказали ему в подобной просьбе, поскольку «это может нанести обиду представителям Великого Могола». Таким образом, чтобы не разбираться в хитросплетениях индийской политики, граф просто выкинул солдат и поселенцев на необорудованный берег и ушел от греха подальше.

Тем временем дон Алонсу сообщил английскому королю, что Шипман предъявил ему документы, написанные на латыни и английском (а где португальский вариант?), кроме того, скрепленные не подписью короля, а всего лишь печатью. Разве король Англии не обязан собственноручно завизировать документы подобного уровня? На самом деле более всего де Мелу взбесило другое – Шипман предъявил ему жалованную грамоту (Letters Patent), а не акт о приеме-передаче прав на колонию. То есть получалось, что король Карл II подарил колонию британской ОИК в лице Шипмана, а португальцы здесь вообще ни при чем! Король, по мысли дона Антониу, посмел дарить не свое, а чужое.

Второе письмо де Мелу отправил уже в Португалию – королю Афонсу VI: «Сир, отдать Бомбей – очень плохая идея. Не отдавайте его, это лучшая гавань в Индии. Дайте англичанам в компенсацию, 100, или 300, или даже 500 тысяч крузейро, а Бомбей оставьте под своей рукой». Далее де Мелу резонно указывал: король поставил телегу впереди лошади. Карл II после передачи Бомбея обещал поспособствовать мирным переговорам между Португалией и Голландией. Но почему бы не передать Бомбей после переговоров, не авансом, а по получении реальной помощи? Ну и потом – это сейчас между Португалией и Англией мир; кто знает, что будет дальше.

Чтобы это письмо не перехватили, дон Антониу послал его с иезуитским священником Мигелем Гаутиньо, который совершил целую одиссею – отплыл из Гоа до Маската, далее проследовал через Ормуз в Басру, откуда караванными путями добрался до Средиземноморья и переправился в Португалию.

Вдогонку полетело и второе послание, где среди всего прочего говорилось, что де Мелу поссорил страну с единственным португальским союзником в Европе. Король посоветовал дону Антониу начать выполнять приказы из столицы.

Что касается англичан, высаженных на острове – в 1664 году умер Шипман, его преемником был назначен Хэмфри Кук, а потом английский контингент из купцов и солдат был атакован португальцами, голландцами и наемниками из китайцев и японцев. Англичане попали в безвыходное положение. Ночью, с большим риском для себя, они смогли пробиться на свои корабли, но при этом потеряли 300 из 680 человек. Куку ничего не оставалось, как плыть обратно в Англию, однако тут его настигли португальские корабли де Мелу, которые… предложили последовать в Бомбей. Дон Антониу попросил незамедлительно привезти в Гоа Эбрахама Шипмана, чтобы передать ему все бумаги и дела по Бомбею. Узнав, что Шипман умер, де Мелу опять затормозил передачу.

Англичане болтались на рейде Бомбея, в самом порту стояли португальские корабли, на внешнем рейде их подпирали голландцы ван Гунса. Дон Антониу пишет королю снова: Шипман мертв, бумаги были оформлены на него, кому сейчас передавать Бомбей? Неясно.

Но тут прибыл поверенный короля Афонсу, который решил все на месте – 5 ноября 1664 года португальская фактория в Бомбее вместе с инфраструктурой и запасами была передана исполняющему обязанности генерал-губернатора с английской стороны Хэмфри Куку. При этом де Мело отказался подписать акт о передаче, что обещало новые козни со стороны местной португальской администрации.

Таким образом, пока в Европе правительства заверяли друг друга в дружбе и сотрудничестве, в Ост-Индии полыхала война всех против всех.

Примерно в это же время голландцы, которые воевали с Португалией, осадили на Малабарском берегу португальский город Кочин (ныне Коччи). 26 июля 1662 года у португальской колонии появился голландский флот из трех кораблей под командованием Лисбранда Годске, который начал блокаду порта. Наученный прошлым опытом, Годске разослал по всем колониям Малабарского берега большой заказ на производство пороха (голландская ОИК имела пороховые заводы на индийском побережье) и начал вербовать индусов и европейцев. К августу он обладал отрядом в 800 европейских солдат и 134 индуса. Португальцы имели в крепости 300 солдат, плюс еще 100 человек было переброшено в качестве подкрепления.

В середине сентября показался флот ван Гунса. 17 октября голландцы стянули к Кочину все возможные силы (14 кораблей, 4500 человек), и был проведен военный совет. Гунс советовал просто атаковать город через гавань, не мудрствуя лукаво. Хустарт, генерал-губернатор Батавии, придерживался иного мнения – он предложил высадить десант к югу от города, и штурмовать его с суши. Последний план и был принят.

28 октября 1600 человек высадились в двух милях к югу от Кочина, однако там они были атакованы 600 португальскими солдатами и 2000 кочинскими союзниками португальцев, наярами. Со слов очевидца:

«Когда, наконец, мы высадились на пляже, с большим трудом из-за ужасного прибоя, нас встретили полным залпом португальские мушкетеры, сидевшие в заранее вырытых окопах. Наши туземцы кинулись на них, не считаясь с потерями, и завязали жестокий бой с наярами, которые вскоре бежали. Нам удалось убить всего двоих или троих белых, остальные потери понесли индусы. Португальцы и их союзники поспешно бежали, а наши парни бросились за ними в погоню».

Если для боя в открытом поле у голландцев было достаточно бойцов, то вот для штурма хорошо укрепленного города – нет, поэтому ван Гунс отрядил с кораблей сводный отряд в 400 моряков. Кроме того, с Цейлона он привез 500 вооруженных мушкетами ласкаров. Начались осадные работы, которые продвигались довольно медленно – начался сезон дождей. И тогда Гунс сделал ход конем – с моря он захватил удобный плацдарм перед гаванью города, остров Папейнланд (голландское название), и отрезал Кочин от реки Пурракад, а следовательно и от помощи извне.

Португальцы не сдавались – ночью они обстреляли с речных фрегатов флагманский корабль Гунса. Как писал адмирал: «они выпустили по нам 10 ядер и осыпали палубы пулями. Убит наш штурман, квартирмейстер, уоррент-офицер, 4 солдата и 5 матросов».

Попытка наказать португальских моряков закончилась провалом – де Рур, возглавивший абордажные партии на шлюпках, попал в реке в засаду и был расстрелян практически в упор. Голландцы потеряли 5 шлюпок и до 112 солдат.

Начались обстрелы города, продолжавшиеся до конца года. А 6 января 1663 года голландцы пошли на штурм. Первую атаку португальцы отбили, но очень дорогой ценой – было потеряно 200 защитников, тогда как потери противника составили всего 120 человек. Голландцы имели больше людей и больше артиллерии. Ван Гунс приказал готовиться к новой атаке ночью, но это не понадобилось. После обстрела на стене появился португальский солдат с белым флагом.

Кочин пал 7 января. Португальцам разрешили покинуть город со знаменами, оружием и имуществом. Голландцам эта осада стоила 360 человек, еще 500 скончались от болезней.

Ну а 15 февраля пала последняя крепость португальцев на Малабарском побережье – Каннанур. Теперь местной торговлей безраздельно владели голландцы.

Но новые хозяева тоже внезапно получили по зубам, причем с неожиданной стороны. У китайского побережья голландцы схлестнулись в конкурентной борьбе с пиратами вако (wokou). Изначально так называли японских пиратов, однако к 1660-м это был китайско-японско-корейский интернационал, занимающийся грабежом и контрабандными операциями в треугольнике Китай-Корея-Япония. Организация голландской фактории на Тайване в 1622 году сильно не понравилась пиратам. Сначала они пробовали договориться и поделить рынки сбыта, однако в прошлом эпизоде мы уже обсуждали методы конкурентной борьбы голландцев – вако к 1660-м годам в совершенстве изучили эти приёмы и решили применить их теперь к своим учителям.

В 1661 году один из генералов династии Мин, Чжен Ченгун, приютил сбежавшего с Тайваня бывшего служащего голландской ОИК китайца Тинбина и решил организовать вторжение на Формозу. Несмотря на генеральское звание, Ченгун командовал крупнейшим пиратским флотом на побережье, а начинал как лидер обычной банды, которую сколотил по молодости в своей родной провинции. Голландцы были для него не просто «рыжеволосыми обезьянами» (так величали их в цинской и минской переписке), но и торговыми конкурентами. Тинбин привез с собой подробнейшие карты Тайваня, а также сведения о денежных запасах и доходах компании.

К 1661 году дела у династии Мин шли неважно, маньчжурская династия Цин выигрывала гонку за Китай, и сторонникам Мин как воздух нужна была собственная база рядом с китайским побережьем – как плацдарм для нового вторжения в Поднебесную, когда Мин перегруппируют и накопят силы. В 1659 году Чжен Ченгун проиграл сражение за Нанкин, а в 1660-м с большим трудом отразил цинское вторжение в Шамен.

Голландцы загодя узнали об этих планах и срочно вызвали из Батавии флот. На защиту колонии прибыла эскадра адмирала Яна ван дер Ланна из 12 кораблей. Ланн направил к Чжен Ченгуну переговорщика, чтобы выведать планы генерала, однако тому удалось усыпить бдительность голландцев: «если я хочу напасть на востоке – я распространяю слухи, что вот-вот нападу на западе, и наоборот» — ответил главарь пиратов. Успокоенный Ланн уплыл обратно, губернатора Коветта сняли с должности «за паникерство», заменив Херманусом Кленком ван Одессе (он прибыл на Тайвань в июне 1661-го), ну а 30 апреля 1661 года у Тайваня появились паруса джонок Ченгуна. На 400 крупных джонках находился десант в 25 тысяч вако и минских солдат. Голландцы могли противопоставить этой силе лишь 3 малых корабля и 3000 человек гарнизона Зеландии и малых крепостей.