Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

Тогда же возник новый ритуал курения опиума, ибо китайцы, наверное, все обставляют ритуалами. Была создана специальная опиумная трубка, шарик «ханки» клался на специальную лампу, где нагревался практически до температуры кипения, а курильщик через трубку вдыхал опиумные пары. Но плохо очищенный опиум, который добавляли в табак, для этого не годился. При разогреве он просто сгорал, теряя большую часть дурманящих веществ.

В результате англичанами была разработана технология очистки опиума. Содержание морфинов в нем было доведено до 9-10 %, что в 50 (!) раз больше, чем в смеси табака и опиума в начале XVIII века.

Если до этого курительные смеси с добавлением опиума действовали примерно как марихуана, вызывая прилив сил и эйфорию, то теперь уже ни о каком «поднятии тонуса» речь не шла – выкурив трубку, человек на какое-то время просто выпадал из жизни. Курильни были очень спокойными заведениями – спокойными, как могила. Аналогия тем более уместна, что, как мы видели, разрушение личности и здоровья курильщика шло стремительно и, как правило, бесповоротно. Для мира, который, напомним, еще ничего не знал о таком явлении, как наркозависимость, курение опиума неизбежно должно было стать страшным бичом. Но прежде всего оно таковым стало для Китая. Уже в 1780-м новый император Цяньлун издает указ, запрещающий ввоз, производство, продажу и употребление опиума. Однако несмотря на указы ввоз в Китай опиума продолжился. С 1785 по 1800 год опиум составил 15 % от всей внешнеторговой деятельности Китая.

В Бенгалии ОИК, верная своей практике, организовала монополию на скупку мака, для производства сырца-«ханки» было построено две крупные фабрики – в городах Патна и Газипур (от них пошли два одноименных бренда опиума), причем фабрика в Газипуре существует по сей день и производит опиум и морфин для медицинских целей.

Меж тем в Совете генерал-губернатора разгорелась дискуссия – продолжать ли продажу опиума в Китай или нет. С одной стороны, Компания получала необходимое для закупок серебро. С другой стороны – сильно боялись, что Китай за все эти фокусы с подставными торговцами просто изгонит Англию с китайского рынка, а спрос на чай все рос.

И в сентябре 1792 года в Китай прибыл бывший губернатор Мадраса, а теперь – первый посол Англии в Китае лорд Джордж Маккартни. Его сопровождали секретарь Джордж Стонтон, 11-летний сын Стонтона, полиглот, умевший говорить и писать по-китайски, а также художник Уильям Александер, который оставил великолепные рисунки, иллюстрирующие этот визит.

Маккартни привез с собой подарков на 15 тысяч фунтов стерлингов, в том числе механический астрономический планетарий, и хотел – ни много, ни мало – приёма у императора Цаньлуна.

В сентябре 1793-го Маккартни удалось получить аудиенцию у императора, которому он вручил ценные подарки и письмо от короля Георга III, в котором правитель Британии просил у императора разрешения организовать посольство в Пекине. Стонтон-младший просто поразил Цаньлуна знанием разговорного китайского и каллиграфией, и несколько дней спустя посольство в полном составе было приглашено на празднование 80-летия императора – случай, наверное, уникальный в истории XVIII века.

Вопреки ожиданиям Маккартни, император на празднике так и не появился. 3 октября англичанин получил ответ – к его глубокому разочарованию, Цаньлун отказал британцам в посольстве, сказав, что для контактов с глупыми, невежественными европейцами вполне достаточно Кантона. Зная, что еще раз просить о посольстве не имеет смысла, английский посол попросил снять некоторые торговые ограничения с купцов ОИК. Тем не менее император ответил, что все европейцы должны находиться в равных условиях. Нынешние правила торговли с Европой Китай вполне устраивают.

Таким образом, поставки опиума в Китай продолжились, и хотя они росли гигантскими темпами, пока что основным товаром, который закупал Китай, оставался хлопчатобумажный текстиль. Так, в 1805 году в Китай экспортировалось текстиля на 9 452 619 рупий (909 тысяч фунтов стерлингов), а опиума – на 3 294 570 рупий (317 тысяч фунтов стерлингов). Для примера: следующий пункт списка – жемчуг – давал сумму экспорта всего лишь в 470 561 рупии (45 тысяч фунтов стерлингов).

В заключение стоит сказать следующее. Обвинения англичан конца XVIII века в сознательном насаждении наркомании в Китае выглядят глупо. Наркотических свойств опиума тогда не знали, и британцы смотрели на поставки опиума как на китайскую забаву. Ну, нравится мужикам лекарственное средство курить – да ради Бога! Всегда поможем, благо в подчиненных нам областях опиум вполне себе растет. Вспомните афоризм Генриха Гейне: «Чтобы победить самые тяжелые страдания, есть два средства: это опиум и работа».

Первыми забили тревогу наместники в юго-западных провинциях Китая. Так, специальный «антиопиумный комиссар» императора Дао Гуан в 1785 году оценивал число своих соотечественников, пристрастившихся к опиуму, в 4 миллиона человек, и это только на побережье! Описывалось это так: «Торговая и рабочая жизнь в Гуанчжоу встала. Все мужчины средних лет лежат около домов, бессмысленно глядя в небо, и над ними клубится сладковатый запах опиумного дурмана. Рынки не работают, производства встали, все курят опиум». Но людей, подобных Дао Гуану, было мало, чиновники и медики получали немыслимые барыши от продажи опиума внутри Китая. И Поднебесная уже к началу XIX века встала перед выбором – либо она сможет победить коррупцию и заставить своих подданных отказаться от губительной привычки, либо опиум станет гробовщиком Империи.

Эту ситуацию весьма точно охарактеризовал Маркс: «Коррупция, которая пропитала всю систему бюрократии Небесной империи и разрушила оплот патриархального уклада, была вместе с ящиками опиума контрабандным путем ввезена в империю с английских кораблей…»

Часть XI

Вторая англо-майсурская война закончилась по очкам в пользу Типу-Сахиба. ОИК потерпела поражение перед объединенными силами Майсура и французов. И было понятно, что в ближайшее время противостояние с Типу продолжится.

ОИК искала человека, способного переломить ситуацию на сухопутном театре военных действий. Гастингса обвинили в коррупции, фактически – арестовали, и в этой ситуации Компании более всего подошел бы какой-нибудь английский генерал. Такой нашелся – Чарльз Корнуоллис, человек, который воевал с Вашингтоном и Рошамбо в Америке и сдался под Йорктауном.

Естественно, из армии он вылетел на половинное жалование. Битые генералы действующей британской армии не нужны. А вот для ОИК Корнуоллис оказался хорошей находкой. В феврале 1786 года он назначен генерал-губернатором британской Индии, 22 августа прибыл в Мадрас, а 12 сентября – в Калькутту.

Первое, чем решил заняться бывший генерал – это судебной реформой. ОИК получила от наваба Бенгалии административные и полицейские функции, но роль единой судебной системы играло нагромождение индуистских обычаев, мусульманских законов, и обычного произвола на местах. Именно поэтому преступность в индийских городах, в том числе и в Британской Индии, просто зашкаливала.

Прежде всего Корнуоллис решил упорядочить долговую систему и создал коллекторскую службу для сбора долгов и решения финансовых тяжб. Бенгалия разделена на 4 судебных округа – Дакка, Патна, Калькутта и Муршидабад, окружными прокурорами назначены европейцы, сотрудники компании, а их заместителями – муфтии-мусульмане. Запрещено рассмотрение религиозных споров, за основу взято англосаксонское право. В 1793 году все эти новшества закреплены в «Кодексе Корнуоллиса», которым Индия в значительной степени пользуется и по сей день.

Дальше наступил черёд административной реформы. Сотрудникам Компании подняли зарплату чуть ли не в два раза, но при этом (наконец-таки!) запретили заниматься собственными торговыми операциями. Теперь клерки должны работать исключительно на Компанию. Для контроля введена служба инспекторов, подотчетных суперинтендантам полиции. Кстати, эта мера сильно оздоровила ситуацию с индийскими ткачами, которых клерки до того просто обворовывали ради своей наживы.

Зато Компания ввела очень большие налоги (примерно 89 % с прибыли), и чтобы население не разбежалось, Корнуоллис решил ввести систему «постоянных поселений». По сути, реализовал крепостное право на отдельно взятой территории, чтобы стабилизировать собираемость налогов. Понятно, что другими мерами 89 % налога не собрать, ибо это настоящий и неприкрытый грабеж.

Наконец, заключены субсидиарные договоры с Пенангом и Непалом, и власть компании расширяется на север.

А что же Типу-Сахиб? Типу укрепляет свою империю. Начато строительство флота, который должен защитить корабли с паломниками и морскую торговлю от нападений пиратов. Еще не высохли чернила на Мангалорском договоре, а Типу начал войну с маратхами. При этом, в отличие от Хейдара, Типу был мусульманским фанатиком. Он решает из мультирелигиозного Майсура сделать монорелигиозный. Индуистам и христианам предлагалось принять ислам либо в прямом смысле, либо в переносном. Для второго случая заготовлены различные способы – посадить на кол, скормить тиграм, сжечь заживо, затоптать слонами. Изобретена даже высокотехнологичная казнь – обвязать неверного ракетами и запустить в небо. Конечно, чаще всего осужденный не взлетал, но земля после взрыва в радиусе 10 метров покрывалась ровным слоем крови и ошметков.

В Малабаре казнено до 30 тысяч человек, в Кистне 2000 брахманов убили себя, чтобы не попасть в руки к извергу Типу. Примерно 70 тысяч человек в Серингапатаме согнали к реке и потребовали сменить религию, а после отказал просто забили камнями и утопили.

Естественно, отношения с маратхами, индуистами по вере (и возможными союзниками в войне против англичан), после этого не упростились. Теперь Маратхские княжества заняли жестко проанглийскую позицию.

Понимая, что в одиночку он вряд ли сможет справиться с войсками Компании, Типу в 1787 году шлет посольство в Мадрас. Заключен следующий договор: Майсур платит 45 лакхов рупий отступных за допущенные нападения на английских союзников в регионе, и при посредничестве британцев подписывает мир с маратхами.

Корнуоллис же заключает широкую коалицию с Низамом, маратхами и Пуной, тем самым окружив Майсур со всех сторон.

Фигуры расставлены, осталось только ждать случая. В 1789 году на Малабарском берегу поднялось восстание против Майсура – индуистам надоели казни и террор. Типу прислал армию, восстание подавил, но часть мятежников сбежала в Траванкор – союзный англичанам город на самом юге Индии, который Типу вскоре осадил. Это и стало поводом для второй англо-майсурской войны.

Изначально Корнуоллис сам командовать войсками не хотел и назначил главным генерала Уильяма Медоуза, губернатора Мадраса. Медоуз раньше служил с Корнуоллисом в Америке и разработал амбициозный план вторжения в Майсур с трех сторон – из Бомбея на севере, из Мадраса на востоке, и из Карнатика на юге. Этот план сработал бы во Вторую мировую с её развитой связью, позволявшей синхронизировать усилия. Но в конце XVIII века – нет. Всё пошло не так.

Типу смог, пользуясь внутренними коммуникациями, перебрасывать войска на угрожаемые участки. Медоуз просто погряз в мелких боях. У Саттьямунгулума 15 сентября 1790 года Типу смог нанести серьезные потери отряду Дона Флойда (Флойд потерял до 500 солдат только убитыми), однако в этих боях погиб один из самых способных и талантливых генералов Майсура – Бурхар-уд-дин.

Именно поэтому летом 1791 года Корнуоллис решил возглавить войска сам. Однако чуть ранее, в декабре 1790 года, в районе Теличери высадился 77-й полк под командованием Роберта Эберкромби, командующего гарнизоном Бомбея, внезапно атаковал войска Гуссейна-Али-Хана, разбил их и занял Каликут. Потом Эберкромби продвинулся к Каннуру, обложил его, используя соседние возвышенности, и начал интенсивную бомбардировку – 17 декабря город пал.

Корабли Компании совместно с Роял Неви напали на флот Типу, мирно стоящий в гаванях, и спалили до 70 кораблей брандерами прямо на рейде.

В сентябре 1790 года с севера Типу атаковали маратхи. Шли неторопливо, с чувством и толком вырезая всех мусульман у себя на пути. Уже 18 сентября блокирован город Дарвар, который долго оборонялся, но все-таки сдался 3 апреля 1791 года.

В феврале 1791 года из Мадраса выдвинулся Корнуоллис, который подошел к стенам Бангалора 5-го числа. Типу предусмотрительно оставил в городе сильный гарнизон с ракетами и артиллерией, сам же расположился восточнее, в горах, угрожая британцам фланговым ударом.

Примерно 12 дней мадрасские саперы устанавливали батареи и копали подкоп под стену крепости, не особо надеясь пробить ее из пушек – Типу в 1782–1786 году кардинально перестроил и усилил укрепления. Типу ожидал, что Корнуоллис надолго застрянет под стенами Бангалора и потеряет темп. В условиях Индии это равнозначно провалу нападения. Для губернатора же быстрое взятие крепости фактически значило выигрыш в войне.

К 21 марта саперы достигли стены и заложили мину. В ночь с 21-го на 22-е раздался взрыв, и вперед пошли сипаи, загруженные фашинами для преодоления рва и удлиненными лестницами.

Далее рванули на штурм основные силы, которые, не считаясь с потерями, преодолели шквал беспорядочного мушкетного и артиллерийского огня и ворвались в северный форт. Их встретил залп ракет, произведенный в упор – с двухсот метров. Море стали и огня стоило жизни примерно 150 сипаям, они замешкались, но английские офицеры побудили их продолжить атаку.

Благодаря нечеловеческим усилиям саперов англичане смогли перебросить в город 5 орудий, которые стали огромным подспорьем для штурмующих. Командир обороны северного форта Бахадур-хан сам возглавил решающую контратаку, однако в схватке был убит, и организованная оборона рухнула. Через час форт пал, майсурцы потеряли 2000 человек.

Бангалор был повержен, и перед Корнуоллисом открылся путь на столицу Майсура – Серингопатам. Сразу же после боя губернатор написал Типу, что может вернуть останки Бахадур-хана, которого Типу очень уважал и любил. Говорят, что эти слова вызвали у грозного наваба слезы.

Удивительна пассивность главной армии Типу в период с 5 февраля по 21 марта. Ларчик открывался просто – наваб в это время вел переговоры с французами в Пондишерри о совместной атаке на Мадрас. Но англо-французская война еще не началась (она начнется годом позже), и план Типу о концентрическом ударе с двух сторон по Мадрасу так и остался нереализованным. Теперь наваб со всей возможной скоростью был вынужден отступать к столице, оставив свои гарнизоны в других городах. При этом Типу применил тактику выжженной земли. Уже к июлю Корнуоллис стал испытывать катастрофические проблемы с провиантом и водой. Поскольку он углубился внутрь континента, флот помочь не мог. На обозы, шедшие из Мадраса и Бомбея, нападали летучие отряды майсурцев. Тем не менее Корнуоллис, хотя и сильно замедлил движение, все же упорно шел к Серингапатаму. Пали крепости Гурумконда, Телличери, Савендрог, Шимога. И 5 февраля 1792 года войска ОИК подошли к Серингапатаму, имея 20 тысяч строевого состава и орду (именно так пишет в отчете Корнуоллис) конных союзников из Низама.

6 февраля, не дожидаясь вспомогательного отряда Эберкромби (6000 человек), Корнуоллис повел войска на штурм под звуки артиллерийской канонады и постоянных ракетных обстрелов.

В самый разгар штурма Т ипу неожиданно ударил в стык между двумя колоннами английских войск, привел британцев в полное замешательство, опрокинул и погнал обратно к лагерю. Корнуоллиса ранили в руку, однако его солдаты успели зацепиться за укрепления лагеря и отбили атаку, хотя понесли очень большие потери (до 1500 только убитыми). Типу пять раз пытался штурмовать редут, и всякий раз отходил.

Эберкромби подошел 10 февраля. Британцы приступили к правильной осаде, создавая траншеи и ретраншементы. К 23 февраля построена первая параллель. Утром 24-го прибыл парламентер от Типу – обсудить условия мира. До 18 марта объявлен режим тишины.

И вот 26 февраля согласован и подписан мирный договор. Т ипу терял до половины территории и двух сыновей отдавал в заложники. ОИК получала практически все Малабарское побережье.

Ну а мир в этот момент сотрясали политические катаклизмы. В 1789 году началась французская революция. До поры до времени Англия держалась нейтралитета и в войну с Францией не вмешивалась. Однако 10 августа 1792 года произошло сражение при Вальми, французы вошли в Бельгию и 6 ноября захватили эту страну окончательно. Франция начала экспорт революции в соседние государства.

Чуть ранее, в 1791 году, обанкрочена голландская Ост-Индская компания, погрязшая в долгах (на 1790 год ее долг по выплатам вкладчикам составлял 85 миллионов флоринов). Как же так? А очень просто. Помните тонтины, кредитование, не основанное на реальном анализе доходности компании? Голландская ОИК набрала слишком много кредитов. То, что в начале пути двигало ее вперед, к концу стало гирями на ногах.

Доходность операций по специям со временем понижалась, а сумма выплат по процентам росла, пока не стала для голландцев непомерной. В 1791 году голландской ОИК просто не продлили лицензию, и она перешла в ведение государства, которое обещало реструктурировать и выплатить долги. То же случится и с британской Ост-Индской компанией, но об этом позже. Пока же вернемся к событиям в Европе.

Голландия не оказала французам должного сопротивления. Вертясь между Францией с одной стороны и Англией и Пруссией с другой, голландцы воздерживались от любой поддержки французских эмигрантов и врагов своего западного соседа. Но в то же время штатгальтер втайне договаривался с пруссаками и англичанами о союзе.

Зимой 1793 года все пришло к предсказуемому финалу. Дюмурье вторгся в Голландию двумя колоннами. Главные силы под его командованием должны были прорвать оборону от Мурдийка к Дордрехту, а затем идти на Роттердам, Гаагу, Лейден и Харлем. В эту армию входил так называемый Батавский корпус из эмигрантов-голландцев под командованием полковника Дандельса. В свою очередь вторая колонна должна была взять Маастрихт, продвинуться к Ниймвингену, Венлоо и Утрехту. Далее войска объединялись и следовал финальный рывок на Амстердам.

Этого Англия не стерпела. Четыре века английской политики на континенте (со времен Эдуарда I) – это упорные попытки не дать французам захватить Голландию и Бельгию: в этом случае французское побережье нависало над восточным берегом Британии, и Франция получала не только удобные морские стоянки в Зюйдерзее и у Текселя, но и контроль над Па-де-Кале.

В феврале 1793 года Англия объявила войну Франции. Начался новый этап соперничества двух старых врагов.

Еще в 1792 году британцы начали приводить в боевую готовность Роял Неви, и к 1 января 1793 года флот имел в строю 109 боевых единиц (45000 человек экипажей), из них – 26 линкоров, остальные – корабли классом ниже. Для сравнения: французский флот на тот же момент насчитывал 291 корабль, 12000 пушек, 78000 моряков.

Сразу же после объявления войны англичане принялись строить новые корабли, снимать с консервации старые и нанимать моряков (в том числе принудительно). К 1794 году численность флота возросла до 309 кораблей и 85000 человек.

Но сначала о действиях на суше. Командующий австрийской армией в Бельгии (тогда Бельгия принадлежала Австрии) принц Кобург разбил французов у Маастрихта, а Дюмурье 18 марта 1793 года потерпел поражение у Неервиндена. Казалось, что угроза предотвращена. Вскоре Дюмурье, спасая свою жизнь от Конвента, перешел на сторону контрреволюции и бежал в Англию. В 1793 году в Голландии высадилась английская армия Йорка и соединилась с войсками Кобурга. Эти силы поддержаны 22 000 голландских войск. На первом этапе союзники действовали неплохо и даже осадили Дюнкерк, однако в сражении у Ондскота Гушар энергично атаковал англо-голландские войска, снял осаду с города и заставил неприятеля убраться в Голландию, захватив в качестве приза весь осадный парк англичан и голландцев.

Ну а Роял Неви удалось в августе 1793 года захватить одну из главнейших военно-морских баз Франции – Тулон. Еще 17 августа в Тулон прибыли роялистски настроенные депутаты Марселя, предложив поддержать антиреволюционное восстание в их городе. Генеральный Комитет Тулона колебался, марсельцы обратились напрямую к британскому адмиралу Худу с просьбой «сопроводить в гавань Тулона 8 транспортов с зерном, блокированных в Генуе и Ливорно». Это было приглашение к интервенции. В это время Худ с эскадрой крейсировал в 14–15 милях от города. Когда к нему привели депутацию роялистов, адмирал вместе с депутатами составил и отослал Предварительную Декларацию, убеждая горожан, что только восстановление монархии вернет в их дома покой и порядок.

А 24 августа на флагман эскадры, 100-пушечный «Виктори», прибыли жирондисты и комендант крепости Тулон – они приглашали Худа «взять под защиту гавань и порт». Британский адмирал испугался. Он отвечал, что у него недостаточно войск для контроля такой сильной крепости, и вскоре обратился к испанцам с просьбой «прислать войск, сколько возможно». Генеральный Комитет в своем воззвании от 23 августа сообщал уже другое: что он «отдает в распоряжение адмирала Худа гавань и порт Тулон». Мятежники предполагали, что новый гарнизон составят объединенные силы англичан и французов.

Тем временем на Флоте Леванта шли споры. Адмирал Трюгоф (роялист) приказал не оказывать сопротивления британцам. Контр-адмирал Сен-Жульен (республиканец) призывал команды 11 линкоров, чьи командиры были приверженцами Конвента, атаковать эскадру Худа – и если надо, погибнуть с честью. Тем временем высадившиеся рядом с городом испанские и английские войска без сопротивления захватили батареи Эгуитт и Балагье, контролировавшие гавань Тулона, и взяли под прицел все французские корабли, стоявшие в гавани. В ночь с 25 на 26 августа офицеры Флота Леванта провели военный совет. И Трюгоф, и Сен-Жульен побоялись взять на себя ответственность за решение. Вместо этого начались разговоры о том, что англичане уже контролируют центральные форты города – Ля Мальг и Гранд Тампль; что провизии для эскадры осталось на 5 дней; что силы союзников неисчислимы, и, дабы сохранить лицо, необходимо официально пригласить англичан. Несмотря на протесты командиров двух линкоров и начальников батарей Ля Мальг и Гранд Тампль (которые на тот момент не были захвачены англичанами и контролировались приверженцами якобинцев) французская средиземноморская эскадра без боя сдалась британцам. Разумеется, официально все это называлось по-другому – «договор».

К 27 августа из Генуи подошел отряд вице-адмирала Косби в составе 98-пушечного «Виндзор Кастл» и 74-пушечных «Террибл» и «Бедфорд». Худ выслал вперед дозорных, казалось, что французы все-таки решили сопротивляться. В 10 часов утра на флагманском фрегате Флота Леванта, 34-пушечном «Перль», поднялся флаг адмирала Трюгофа и приказ французским кораблям отойти во внутреннюю гавань. Этим указаниям повиновались только 7 кораблей. Сен-Жульен, напротив, спустил флаг Трюгофа и приказал ставить паруса. Худ приготовился к бою – он считал, что часть эскадры противника обязательно пойдет на прорыв, однако сражение не состоялось – на форте Ля Мальг взвился флаг с королевскими лилиями, а чуть позже – Юнион Джек. На горизонте появился испанский флот из 17 вымпелов, 10 французских линкоров сразу же спустили паруса и отдали якоря. Чуть позже они тоже вошли во внутреннюю гавань.

А 28 августа 1793 года в 7.30 утра впервые в своей истории соединение Роял Неви вошло в Тулон. Головным был «Робаст», далее в кильватер следовали «Эгмонт», «Колоссус», «Корейджес», а также фрегаты «Милиндер» и «Тартар». В 11.30 на берег сошли британские войска (1500 солдат), и сразу же взяли под свой контроль батареи внешней и внутренней гавани. Остальные корабли союзников остались на внешнем рейде, дабы не допустить прорыва французов. Испанцы также высадили 1000 человек, что послужило поводом для некоторых беспорядков, которые интервенты быстро подавили.

Тулон французы отбили обратно в декабре 1793 года. При штурме города отличился капитан-корсиканец по фамилии Бонапарт.

К началу декабря 1793 года французские войска на южном фронте насчитывали порядка 45 тысяч человек. На военном совете республиканцы решили начать генеральный штурм Тулона. Дождливой ветреной ночью 14 декабря 1793 года три колонны французских войск атаковали форт Малгрейв (гарнизон 700 англичан), расположенный перед фортами Эгуитт и Балагье. К двум часам ночи было установлено 5 батарей, обрушивших град бомб на обороняющихся. Вообще артиллерия республиканцев работала выше всяких похвал, за что стоит благодарить Наполеона Бонапарта. Тринадцать мортир, пять 24-фунтовых пушек и шесть 16-фунтовых орудий вели сосредоточенный огонь по форту. Войска Дюгомье следовали как бы за огненным валом, который отсекал любые попытки союзников организовать эффективную оборону. К 14.00 были взяты 16-й и 17-й бастионы, 700 британцев 18-го Йоркширского полка, оборонявших позицию под руководством капитана Конолли, начали отходить с высот к форту Балагье.

В это время войска Лапуапа, перевалив через перевал Фарон, уничтожили небольшой испанский дозорный пост и атаковали форт Круа-Фарон, закрывающий проход через ущелье к Тулону. Быстрым маневром Лапуап отрезал отступающим испанцам путь к Тулону и заставил их сдаться. Уже к 15 декабря французы были у стен города.

Британцы, наблюдая резкое ухудшение ситуации, немедленно потребовали провести военный совет. Худ сразу же заявил, что в связи с захватом республиканцами фортов Эгуитт и Балагье он уводит корабли из Тулона. Никому не приходило в голову предложить отбить обратно столь важные бастионы. С англичанином всецело соглашается испанский адмирал Гравина. Итальянский генерал Фуэртогуэрри, пытавшийся противиться решению совета, просто выставлен за дверь.

Всем жителям объявлено об эвакуации. Еще не разоруженные французские военные корабли должны отплыть вместе с англичанами, остальные следует безжалостно сжечь, так же как склады и Арсенал. Англичане послали вместе с кэптеном Сиднеем Смитом три испанских и три английских брандера. Чтобы охранявшие верфь французские моряки-роялисты не узнали, кто хочет сжечь их корабли, британцы и испанцы нацепили на шляпы трехцветные кокарды республиканцев. Несмотря на все предосторожности, сделать дело без шума не удалось – стремительно наступавшие войска Дюгомье уже взяли форты Мальбюскье и Миссиесси и двигались вдоль берега в сторону Тулона. Между ними и английским отрядом, высаженным в районе верфей, завязалась перестрелка.

Республиканцев отогнали прочь только орудия брандера «Вулкан», открывшего огонь по наступающим солдатам Конвента. В это время в ночи один за другим загорались корабли Флота Леванта.

В результате в гавани Тулона погибли: линкоры «Сентор», «Детен» «Дюгэ-Труэн», «Еро», «Фемистокль» «Триюмпхан», «Сюффизан» и «Триколор». Корветы: «Каролин» и «Аугуст». Англичане увели с собой 120-пушечный «Коммерс де Марсель», 74-пушечные «Помпье» и «Сципион», а также 6 фрегатов, 5 корветов. Неаполитанцы, испанцы и сардинцы увели с собой 3 линкора, 1 фрегат и 2 корвета. Всего Флот Леванта потерял 14 линкоров, 7 фрегатов, 10 корветов. Для сравнения – потери французского флота в сражении при Абукире составили 11 линейных кораблей и 2 фрегата, при Трафальгаре – 18 кораблей.

И да, за сожжение французского флота кэптена Сидней Смита наградили… денежным призом от Ост-Индской компании, которая всемерно приветствовала уничтожение любых французских кораблей.

Вернёмся в воды Индийского океана.

19 июня 1793 года Корнуоллис узнал, что началась очередная война между Англией и Францией. 19 июля губернатор четырьмя вооруженными «ост-индийцами» начал морскую блокаду Пондишерри. 28-го из Мадраса подошла 12-тысячная армия под командованием полковника Джона Брейтвейта. Губернатору французской колонии полковнику Просперу Клермону предъявлен ультиматум с требованием немедленной сдачи. Клермон на глазах у парламентеров порвал ультиматум и выгнал переговорщиков из города.

30 июля под сильным огнем французских батарей начаты осадные работы. Французский гарнизон насчитывал 645 солдат-европейцев и 1014 сипаев при 167 орудиях, причем большинство из них – большого калибра. Именно из-за насыщенности артиллерией французских укреплений британцы несли довольно большие потери, погиб и командир саперов ОИК – подполковник Джордж Мол (Maule). Однако 22 августа англичанам удалось установить перед городом батареи 24-фунтовых орудий, которые вечером открыли ответный огонь по французам.

24 августа заговорили британские мортиры, которые перекидным огнем начали обстрел уже не стен, а самого города. В 16.30 Клермон предложил заключить перемирие и обсудить условия сдачи Пондишерри. Решение о капитуляции отложено до 8 утра 25 августа, но утром в британском лагере никто не появился. Англичане ничего не поняли и уже решили возобновить обстрел, когда ворота открылись и… оттуда буквально выползла толпа французов и сипаев, пьяная в дым.

Оказалось, что ночью солдаты взломали винные склады и перепились вусмерть, подписать капитуляцию было просто некому, ибо офицеры и губернатор также приняли участие в «массовых гуляниях по поводу сдачи города». Официальную капитуляцию отложили на 8 утра 26 августа, поскольку подписать бумаги физически никто не мог. Пока же англичане взяли под охрану винные склады и штыками и прикладами отгоняли от них французов, чтобы те хотя бы к утру протрезвели.

Британские потери при осаде Пондишерри составили 88 человек убитыми и 131 ранеными.

Французские колонии в Карикале, Маэ, Шандернагоре и Янаме сдались без боя. Остались только острова Иль-де-Франс (Маврикий) и Бурбон (Реюньон). Еще Бурдонэ основательно укрепил эти острова, а французские губернаторы начали выдачу каперских свидетельств. Так, губернатор Иль-да-Франса выдал 25 каперских лицензий, и корсары французов захватили с 1793 по 1802 год 200 кораблей Компании.

Здесь не обойтись без описания такой фигуры, как Робер Сюркуф – этот человек стал для британской ОИК настоящей занозой в заднице.

До 1793 года Сюркуф был первым помощником на работорговце, занимался поставками негров из Мозамбика на французские индийские острова и в Пондишерри. В 1793-м был призван во французский флот в качестве штурмана, принимал участие в бое у реки Нуар, когда соединение Жана-Мари Рено (36-пушечный «Прудан», 40-пушечный «Сибил», 20-пушечный «Жан Бар» и 14-пушечный «Курьер» отогнали британские 50-пушечный «Сенчурион» и 44-пушечный «Диомед») сняло английскую блокаду с Маврикия.