Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 30 страниц)

Блокада же Мальты англичанами затянулась еще на год. Британцы построили перед стенами Ла-Валетты целую сеть батарей – Сан-Рок, Бори, Коррадино – вооруженных двумя 13-дюймовыми мортирами, двумя 10-дюймовыми мортирами, одной 68-фунтовой тяжелой пушкой, восьмью 32-фунтовыми орудиями, двадцатью 18-фунтовыми, девятью 12-дюймовыми и тридцатью полевыми пушками. В качестве советников на этих батарея присутствовали 2 английских офицера и 27 канониров, что, конечно, было очень мало. До конца года генерал Фокс отправил на Мальту два плавучих госпиталя и полк королевских саперов.

Положение французов на острове становилось все отчаяннее. Гарнизон уже голодал. Ситуацию немного поправил французский бриг «Маргэрит», в мае прорвавшийся к Ла-Валетте из Марселя. Он подвез большое количество продовольствия, что отсрочило падение Мальты еще на три месяца. Дабы уменьшить количество едоков, французы выгнали из крепости всех жителей, однако английский генерал Грэм отказался принять бездомных. Вобуа заявил, что привяжет их к пушкам и оставит без еды. Грэм ответил, что француз может поступать «с этими ублюдками как ему заблагорассудится».

6 июня под стены Ла-Валетты на корабле «Сихорс» прибыл генерал Ральф Эберкромби, который был назначен командовать войсками в Леванте. 22 июня англичане смогли подвести мину под склад боеприпасов. От взрыва погибли 70 французских солдат и было уничтожено примерно 1800 ядер, но стена крепости выдержала удар и не обрушилась. Все лето на Мальту везли подкрепления – к августу численность британских войск на острове достигла 11 тысяч человек при 1100 орудиях, и тем не менее Эберкромби почему-то воздерживался от штурма.

В ночь на 25 августа 1800 года последние крупные корабли французов – фрегаты «Жустис» и «Даян» – попытались выйти из Гранд Харбор. 74-пушечный «Саксесс» сумел сбить «Даян» грот-мачту и захватил его, «Жустис» же смог убежать и дойти до Тулона. Провизия у гарнизона Ла-Валетты практически закончилась. 4 сентября Вобуа послал парламентеров обсудить условия сдачи острова. Англичане согласились на почетную капитуляцию. Гарнизон с оружием и знаменами перевезли в Марсель, но взяли слово, что никто в течение полугода не станет участвовать в военных действиях.

Вообще роль Ост-Индской компании в плане захвата Мальты освещена очень скупо. Все сосредоточено на фигуре Нельсона и на Египетском походе Наполеона. Но не стоит забывать – на протяжении веков Генуя и Венеция были прямыми конкурентами ОИК и возили шелк, хлопок и специи в Европу через Константинополь и Александрию. Итальянские города-государства сумели в свое время договориться с мусульманами, и хлопок из Индии шел вдоль побережья Аравии, через Баб-эль-Мандебский пролив в Александрию, а оттуда в Венецию или Геную. После захвата Италии Бонапартом более всего дельцы из ОИК боялись, что торговые связи итальянских городов-государств попадут в руки Франции. Мальта, находящаяся ровно посредине Средиземного моря, была главной контрольной точкой средиземноморской торговли. ОИК хотела монополии в поставках индийских товаров в Европу, и захват Мальты рассматривала как необходимое условие. Именно поэтому мы столь подробно остановились на истории осады этого острова.

К 1800 году в антифранцузской коалиции произошел раскол. Россия вышла из войны с Францией, флот Ушакова и армия Суворова вернулись домой, а Мальта стала британской. Первым губернатором острова был назначен Александр Болл.

Что касается Наполеона – он дошел лишь до Сирии. У стен Акры генерал потерпел поражение и вернулся в Египет. 24 августа 1799 года Бонапарт на фрегате «Мюирон» покинул Египет, и, проскочив через все английские заслоны, высадился в Тулоне.

Встреченный как спаситель нации, Наполеон спешил в Париж, к славе и власти, оставив вместо себя в Египте генерала Клебера. Французские войска оказались в ловушке. Уже 31 августа 1801 года французская армия капитулировала, а 2 сентября было подписано соглашение, согласно которому французы репатриировались на родину на британских судах.

Но вернемся в Индию, где 1798–1800 годах происходили не менее интересные события. И опять вспомним про Робера Сюркуфа. Тот в 1797 году отправился во Францию, в Нант, и… влюбился. Однако девица Мари Блез оказалась из зажиточной семьи, и папаша Блез дочку свою за бедняка отдавать не хотел. Сюркуф подумал, и… решил вернуться к Индийским берегам, заработать денег каперством и жениться. В Нанте с помощью будущего тестя снаряжается 14-пушечный каперский корабль «Кларисс», Сюркуф выправил каперское свидетельство и отплыл на Реюньон. 5 декабря 1798 года Робер достиг пункта назначения, привел корабль в порядок после долгого плавания и вышел в море. В январе 1799 года у Суматры он захватил два 20-пушечных торговых брига, которые отвел на Иль-де-Франс.

16 августа «Кларисс» опять вышел в очередное крейсерство, на этот раз к Яве, где захвачены датский купец, португальский торговец «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», а также британский «ост-индиец» «Оспешес» (Auspicious) с грузом на сумму 1 032 580 франков.

30 декабря 1799 года Сюркуф совершил самую дерзкую операцию – на глазах у британского 38-пушечного фрегата «Сибилл» и двух 16-пушечных шлюпов он захватил торговый корабль «Джеймс», потом продолжил крейсерство, взяв суда «Кэтрин», «Хейдербукс», «Энн-Мари», «Нуэстра Сеньора де ла Крус», «Луи», «Жанна», «Нотр-Дам де Бон Саксесс» и «Альбион», с которыми счастливо вернулся на Иль-де-Франс.

Там Сюркуф сменил «Кларисс» на 18-пушечный бриг «Конфьянс», и в конце апреля оказался в Зондском проливе, выискивая очередную жертву. Был захвачен американский купец, шедший в Калькутту, потом в Бенгальском заливе – шхуна «Прайз», ну а 19 октября, недалеко от Калькутты, Сюркуф наткнулся на 40-пушечный «ост-индиец» «Кент», имеющий 300 человек экипажа и 137 пассажиров.

Робер, не раздумывая, скомандовал: «К бою!». Для поднятия духа команде розданы чашки кофе с ромом. При этом на запрос британца Сюркуф ответил непонятной белибердой, не показывая флага. «Кент», недолго думая, дал залп – мимо! Сюркуф ответил – недолет!

И 18-пушечный «Конфьянс» с командой в 86 человек понесся на абордаж 40-пушечника с командой в 437 человек (если считать и пассажиров). Бриг быстро преодолел опасное расстояние и, как и в бою с «Тритоном», французский капер оказался в мертвой зоне, ядра англичан просто пролетали выше.

На верхнюю палубу полетели ручные гранаты, французы пошли врукопашную. Гарнере, художник при команде Сюркуфа, описывая захват «Кента», вспоминал позже:

«Это была грандиозная бойня. Прошу разрешения обойти молчанием тяжелые для меня воспоминания о тех, кто в смертельном объятии соскользнул с палубы „Кента“ в море и держался на воде с помощью одной руки, поскольку во второй был зажат кинжал; многие попали меж двух судов, и их раздавило».

Капитан «Кента» погиб от взрыва гранаты, сопротивление возглавил первый лейтенант. Был момент, когда подавленные численностью англичан французы в сердцах закричали: «Черт возьми, да они воскресают, по-видимому!». Тем не менее через полтора часа дело было кончено – Сюркуф захватил «ост-индиец», набитый золотом и серебром (судно шло в Кантон для закупки чая и шелка в Китае).

Говорят, после боя между Сюркуфом и первым помощником, попавшим в плен, произошел следующий диалог:

Англичанин: «Мы, британцы, всегда сражаемся за честь, а вы, французы, всегда сражаетесь за деньги».

Сюркуф: «Каждый сражается за то, чего ему не хватает».

Стоит отметить, что добычу на «Кенте» оценили в 5 миллионов франков, из которых команде на дележ оставалось 1.5 миллиона франков. Англичане потеряли 14 человек убитыми и 44 раненными, французы – 5 убитыми и 10 раненными.

Большего удара по кошельку ОИК Сюркуф нанести не мог, и директора Компании побежали жаловаться… в британское Адмиралтейство. Дело дошло аж до Первого Лорда, который именным указом назначил премию в 20 тысяч фунтов за голову Робера Сюркуфа, живого или мертвого.

Сюркуф же продал все призы, обратил в звонкую монету товары, и решил вернуться во Францию, благо невеста уже заждалась. После выхода в море за «Конфьянсом» началась настоящая охота. У острова Святой Елены англичанам практически удалось нагнать корсара, который чтобы оторваться от преследования выбросил за борт все пушки, кроме одной, и все-таки смог уйти. 13 апреля 1801 года бриг «Конфьяс», набитый деньгами и товарами, вошел на рейд Ла-Рошели. 28 мая Сюркуф женился на Мари Блез.

Ну а теперь вернемся на сушу, где Т ипу-Сахибу направлена депеша от Бонапарта о скором прибытии французской армии в Индию. Англичане по зрелом размышлении решили не искушать судьбу и покончить с Майсуром превентивным ударом.

К 5 марта 1799 года британцы сосредоточили в Велуре 33000 сипаев и 4000 европейцев.

С севера, из Бомбея, вышел отряд в 6400 солдат под командованием генерала Стюарта. Типу, имея 33000 пехоты и 15000 кавалерии, решил сначала ударить по Харрису, и 27 марта расположился лагерем у Маллавелли. Англичане пошли в атаку, но получили лобовой удар от конницы наваба, усиленной слонами. Выручил 12-й полк, который открыл частую и меткую стрельбу, буквально засыпав наступающих пулями. Раненые слоны развернулись и побежали назад, по пути давя майсурские войска. Потом открыла огонь и британская артиллерия. Майсурцы побежали.

5 апреля Харрис соединился со Стюартом – началась осада Серингапатама. Колонна полковника Артура Уэлсли у акведука Султанпет Топе попала в засаду и была обстреляна комбинированным мушкетно-реактивным огнем. Будущий герцог Веллингтон потерял до 25 человек убитыми и вдвое больше ранеными. Не будь он братом генерал-губернатора – попал бы под трибунал за беспечность и высокие потери.

7 апреля ракетчиков Типу удалось выбить из развалин акведука, и британская армия приступила к осаде. К 22-му числу батареи готовы, и британцы приступают к обстрелу города и стен, надеясь пробить брешь. 2 мая часть стены Серингопатама удалось разрушить при помощи мины, штурм назначен на 11 утра, 4 мая.

Типу, желая воодушевить своих воинов, принял участие в отражении штурма, но был убит шальной мушкетной пулей. Потеря лидера обороны просто сломала майсурцев, город пал буквально за полчаса. К часу пополудни Серингапатам пал, и дальше начался дикий грабеж, который длился 2 дня. Как писал Уилки Коллинз в «Лунном Камне»:

«…каждый капитан получил 2 806 рупий, лейтенанты – по 1 007 рупий, унтер-офицеры – 320, рядовые по 56 рупий. Чёрным солдатам досталось по 20 рупий. Полковники получили по 287 фунтов, каждый субалтерн – 52, а британский рядовой – 3 фунта 15 шиллингов и 9 пенсов».

Доля Артура Уэлсли составила 7000 фунтов в наличных деньгах и 1200 фунтов в алмазах и драгоценностях. Грабежи и убийства грозили полностью разложить армию ОИК, поэтому генерал Харрис издал строжайший приказ – каждого пойманного на мародерстве или насилии расстреливать, не обращая внимания на чин и звание. Только эта мера возымела действие, и 9 мая англичане покинули полностью разрушенный город.

На место наваба Майсура посадили марионеточного правителя, полностью зависящего от англичан, княжеству навязали субсидиарный договор, и вся южная Индия оказалась под протекторатом Компании.

После падения Майсура единственным крупным объединением на Индостане остались маратхи, которые и стали новым противником ОИК. Но об этом уже в следующей серии, так же как и о противостоянии с французами.

В заключение же поговорим о Российско-Американской компании (РАК), которая в начале века удивительным образом оказалась замешана в дела британской ОИК. Компанию создали 19 июля 1799 года указом Павла I для освоения русских земель в Америке и на прилежащих островах. Одним из учредителей и первых её директоров был камергер Резанов.

В указе Сенату говорилось:

«Польза и выгоды, проистекающие для Империи нашей от промыслов и торговли, производимых верноподданными нашими по Северовосточному морю и в тамошнем крае Америке, обратили на себя наше монаршее внимание и уважение. Почему принимая в непосредственное покровительство наше составившуюся по предмету оных промыслов и торговли компанию, повелеваем ей именоваться: под высочайшим нашим покровительством Российская Американская компания…».

7 января 1800 года права и привилегии РАК подтверждены и закреплены жалованной грамотой императора Павла I.

Новой компании даровалось право «в течение 20 лет монопольно пользоваться промыслами и заведениями от 55° северной широты на Алеутских, Курильских и других островах, делать новые открытия, пользоваться всем, что находится в недрах и на земле, основывать поселения, нанимать всякого состояния свободных людей».

РАК по сути была создана для добычи морской выдры – калана, распространенного на Аляске. Дело в том, что в Китае мех калана пользовался огромным спросом, цена одной шкурки могла доходить до 300 рублей серебром (ради примера – хорошая корова тогда стоила 10 рублей серебром). На эти деньги в Кяхте – центре русско-китайской торговли – русские купцы закупали чай, ситец и шелк, которые потом караванными путями доставляли в европейскую Россию. Задачей РАК была централизация сбыта меха калана в обмен на китайские товары.

В 1801 году Рязанов нашел прием, который на время оставил далеко позади американских и английских добытчиков каланов – он привел в русское подданство алеутов, прирожденных охотников на морских выдр. Если раньше русские промышленники выменивали шкурки у индейцев-тлинклитов Аляски, то с 1801 года подход изменился.

К Русской Америке приезжала промысловая партия алеутов, которые набивали гекатомбы каланов, там же их разделывали, шкурки грузились на корабли, которые шли в Кантон, где меняли их на китайские товары. За каждую шкурку алеут получал по 10 рублей серебром, продавали их, как мы уже говорили, в 20–30 раз дороже.

Если в 1780 году русские компании продавали в Китай совокупно пушнины на 2.3 миллиона рублей, то к 1800 году оборот возрос в два раза, до 4 миллионов рублей.

В 1810-х годах меновые цены на меха стабилизировались на выгодном для Российско-Американской компании уровне. Морские бобры обходились компании при обмене на чай от 110 до 124 рублей за шкуру. При обмене на «китайку» (китайский шелк) они продавались по 55–60 рублей ассигнациями. Хвосты бобровые и кошлоки[6]6
  Молодой бобер, не перегодовавший морской или камчатский бобр.


[Закрыть] от 3 до 5 рублей, морские коты на чай менялись по 5–7 рублей, на «китайку» – по 2 руб. 60 коп., лисицы красные на чай менялись по 7 рублей, на «китайку» по 4 рублей.

Обычно компания получала за одного бобра 2 ящика чая, а за 10 морских котов – 1 ящик чая. За одного бобра можно было получить 4 тюка «китайки», а за шесть котов – 1 тюк «китайки». Средний годовой торговый оборот Российско-Американской компании в Кяхте достигал 100–150 тыс. рублей. В 1815 году он достиг даже 270 тысяч рублей, причем было выменяно 2 515 ящиков чая и 511 тюков «китайки».

Как следствие – цены на чай в России с 1800 года начали падать. Если раньше чай был барской забавой, которую могли себе позволить только богатые люди, то уже к 1807 году цены снижаются чуть ли не в 10 раз. И даже крестьяне могут себе позволить побаловать себя чайком.

Прибывшие в Россию агенты ОИК с удивлением обнаружили, что розничные цены на чай в Петербурге сравнимы с британскими оптовыми, по которым ОИК хотела предложить чай России. Таким образом, Российско-Американская компания стала конкурентом британской Ост-Индской компании. Более того, англичане всерьез опасались, что русский чай может выплеснуться в Европу, потеснив англичан с пьедестала монополистов.

В начале XIX века РАК организовала несколько географических экспедиций по исследованию новых земель (скажем, вояж Крузенштерна был полностью профинансирован РАК), что сильно нервировало англичан, понимавших, что их положение в Индии, да и во всей Юго-Восточной Азии, слишком непрочно.

Война же Первой Коалиции завершила начальный этап англо-французского противостояния. Надо сказать, что на этом этапе Наполеон выиграл по всем статьям. Англия потеряла всех союзников на континенте и здорово поиздержалась. Согласно пунктам Амьенского мира, Англия отказывалась от всех своих завоеваний, обязалась возвратить все захваченные ею колонии. Французы обязались оставить Неаполь и Рим, а также остров Эльбу. Мальта, согласно договору, должна была перейти обратно Ордену Иоаннитов. Король Георг III убрал лилии со своего герба, тем самым отказавшись от претензий на трон Франции (на который англичане упорно претендовали со времен Столетней войны). Но Амьенский мир оказался лишь передышкой. А британскую ОИК ждали новые сражения и новые потрясения.

Часть XII

Новая война Англии с Францией не заставила себя ждать. Англичане не ушли с Мальты, а французы аннексировали Пьемонт. Обе стороны готовились к новому противостоянию. Наполеон решил перебросить-таки армию через Ла-Манш и покончить с Англией одним ударом. Создание Булонского лагеря и флотилии канонерок здорово напугали Туманный Альбион. В 1803 году отношения стран совсем ухудшились. 12 мая британский посол Витворт покинул Париж, и 22-го Британия объявила войну Франции.

6 марта 1803 года, до объявления войны, французы решили перебросить в Индийский океан эскадру контр-адмирала Линуа – 74-пушечный «Маренго», 44-пушечный «Семилан», 40-пушечный «Белль Пуль», 40-пушечный «Аталанте», 22-пушечный корвет «Бельи», а также транспорты «Кот д’Ор» и «Мари Франсуаз» с 1350 солдатами на борту. У Мадагаскара эскадру разбросал шторм и каждый корабль пошел к французским островам в Индийском океане самостоятельно.

21 июня 1803 года 44-пушечный фрегат «Белль-Пуль» высадил в Пондишерри 180 солдат, дабы, согласно условиям Амьенского мира, вернуть французские колонии, потерянные в 1790-х, под руку Наполеона. Но еще в 1802 году англичане отослали в Индию эскадру вице-адмирала Питера Ренье в следующем составе: 74-пушечные «Аррогант», «Тремедиос», 64-пушечные «Трайдент», «Ланкастер», 50-пушечный «Сенчурион»; фрегаты: 40-пушечный «Сент-Фиоренцо», 36-пушечный «Дёдэжнёз» (Dedaigneuse), 32-пушечный «Фокс» и 18-пушечный шлюп «Альбатрос». Кроме того, фрегаты «Ширнесс» (44) и «Вильгельмина» (36) находились в Бенгальском заливе вместе с шестью вооруженными «эн флюйт» (то есть частично разоруженный; обычно снимались пушки на нижней палубе, где размещались грузы либо войска) кораблями ОИК. А в Калькутте дежурили «ост-индийцы» «Лорд Кастлро», «Леди Кастлро», «Тейнмаунт» и «Бомбей». Ост-Индская Компания вытребовала эскадру еще до начала военных действий, взамен обещая полностью снабжать и оплачивать ее. Полная стоимость услуги составляла 25 тысяч фунтов в год.

И стоило французам высадиться в Пондишерри (эскадра Линуа соединилась там с «Белль-Пулем» 27 июня), как 5 июля замаячили корабли англичан – «Сенчурион» и «Альбатрос», которые внимательно осмотрели место высадки и расположились в Куддалоре, в 25 милях южнее французской колонии. Туда же подтянулись «Аррогант», «Тремедиос» и «Трайдент».

Линуа ушел из ловушки на полных парусах. В море он встретил пакетбот «Виктор», который привез депешу от Бонапарта – увести корабли к Реюньону и Маврикию, там же высадить и губернатора Французской Индии – генерала Декана. В результате в Пондишерри оставили символический гарнизон, а корабли вышли в море. 7 июня британский шлюп «Рейттлснейк» догнал французов и передал Линуа приглашение от Ренье отобедать на флагманском корабле, 50-пушечном «Сенчурион». В ответ Линуа пригласил британского адмирала на «Маренго», но после того, как Ренье согласился, счел за лучшее ночью оторваться от англичан и устремился в Пор-Луи.

Перед отплытием из Бреста Линуа спросил Бонапарта – когда начнутся боевые действия с Англией? Наполеон поклялся, что не планирует войны ранее октября. Как мы помним, уже 22 мая Британия разорвала дипломатические отношения с Францией. Наполеон в очередной раз ошибся. А в политических решениях такого уровня ошибка – преступление.

Новости о новой войне достигли Мадраса и Калькутты 3 сентября 1803 года. Английские корабли подошли к Пондишерри. Французский гарнизон в 177 человек сразу сдался без сопротивления.

16 августа Линуа прибыл с эскадрой на Иль-де-Франс, 8 октября к нему присоединился корвет «Берко», который принес весть о начале военных действий. 1200 солдат высадились в Порт-Луи и укрепили гарнизоны Реюньона и Маврикия, а также голландских крепостей на Яве. «Аталанте» ушел в Маскат со специальной миссией к саудитам, а «Маренго», «Белль-Пуль», «Семилан» и «Берко» взяли курс на Суматру.

3 августа 1803 года из Сен-Мало к Иль-де-Франс вышел в крейсерство 32-пушечный корсарский фрегат «Беллона» Жака Франсуа Перро, так насоливший англичанам в прошлую войну. 14 августа он встретился с британским 36-пушечным «ост-индийцем» «Лорд Нельсон», идущим с промышленными товарами и серебром в Индию и Китай. Перро пошел на абордаж, первую попытку англичане отбили, вторая привела к капитуляции. Перро переправил на пленный корабль абордажную команду из 41 человека с лейтенантом Фуге, чтобы довести корабль до Ла-Коруньи (Испания дружила с Францией) и представил приз на призовой суд. Но 26 августа британская шхуна «Сигулл» отбила «ост-индийца» и привела в Плимут.

Пока французы внезапно атаковали британское поселение на Суматре – Бенкулен. Когда французские корабли появились на рейде, англичане начали жечь свои суда с пряностями. Успели сгореть шесть кораблей, два французы оттащили в море и спасли. Колония сдалась практически без сопротивления – с большими запасами риса, специй, опиума. Напоследок, разграбив все, фрегат «Семилан» дал залп, – погиб один человек – и Линуа взял курс на Батавию. 10 декабря 1803 года эскадра кинула якорь в столице голландской Индии, где к эскадре присоединился голландский 16-пушечный бриг «Авантюрьер».

Что произошло дальше? На мой взгляд, самая славная страница в истории торгового флота Ост-Индской компании.

28 декабря 1803 года до французов доходят слухи, что в море вышел «китайский конвой» английской ОИК – суда из Кантона и Малакки, груженные чаем, фарфором и шелком. Общая стоимость товаров – 8 миллионов фунтов стерлингов серебром. Французы выбросили мысли об отдыхе в воду, – подняв оттуда якоря – и вышли на охоту.

16 судов Ост-Индской компании в январе 1804 года действительно прибыли к юговосточному побережью Малайзии, где к ним присоединились 11 торговых кораблей, купеческое судно из Макао и австралийский транспорт из Ботани-Бей. В сопровождение выделили 12-пушечный бриг «Ганджес» под командованием лейтенанта Роберта Фоулера. Конвой возглавил капитан Компании Натаниэль Дэнс, шедший на «ост-индийце» «Эрл Кадмэн».

Чтобы была понятна стоимость конвоя Дэнса: что такое 8 миллионов фунтов в то время? Средняя заработная плата той эпохи – 6 пенсов в неделю. Средняя заработная плата сейчас – примерно 100 фунтов в неделю. Тогдашний пенс по этой методике подсчёта равен 16,67 фунтов. Итого конвой Дэнса стоил на наши деньги 32 миллиарда фунтов или 40 миллиардов долларов – примерно как вся Пекинская Олимпиада 2008-го.

Состав каравана был следующим:

В 8.00 14 февраля 1804 года с юго-запада со стороны восточного берега Малаккского пролива были усмотрены 3 паруса, которые оказались авангардом французской эскадры. Ост-индийские суда несли довольно мощное вооружение – до 40 орудий, калибрами от 24-фунтовых до 6-фунтовых, но команды были подготовлены хуже экипажей Роял Неви. Дэнс понимал, что французская эскадра при энергичном командующем без труда захватит корабли.

И все же капитан на военном совете решил не уступать без боя. Назначили командиров авангарда, центра и арьергарда. Единственный военный корабль конвоя, бриг «Ганджес», возглавил арьергард. Сам Дэнс на «Эрл Кадмэн» принял центр, а Джон Тимминс на «Роял Джордже» встал во главе авангарда. По настоянию Фоулера, корабли выстроились в кильватерную колонну и часть подняли синие кормовые флаги, которые сигнализировали противнику, что это военные суда.

В 9.00 14 февраля 1804 года англичане в кильватерной колонне вошли в Маллакский пролив. Линуа не поверил своим глазам, видя идеально ровную кильватерную колонну и гордо развевающиеся флаги военных кораблей эскорта. Француз полностью пропустил конвой и последовал на небольшом отдалении. Дэнс подозревал, что французы накинутся на замыкающие купеческие суда, поэтому на «Ганджес» собрали добровольцев-пушкарей с «ост-индийцев». Но республиканцы так и не провели атаку.

На следующий день недалеко от острова Пуло Аура французы все же решились. Поскольку Линуа держался позади, Дэнс стянул к арьергарду все более-менее вооруженные корабли. В 13.15 французы открыли огонь по «Роял Джордж», англичане энергично отвечали. Вскоре в бой также вступили «Ганджес», «Эрл Кадмэн», «Уорлей» и «Альфред». Бой шел 43 минуты, не обошлось и без эксцессов – «Хоуп» на всех парусах въехал в борт «Уорлей» и эти корабли почти все сражение пытались освободить снасти.

К 14.00 случилось необъяснимое и невероятное – Линуа приказал отступать, а 4 корабля «ост-индийцев» пошли в погоню! Два часа англичане вели спорадический огонь по отступающим французам. Судя по всему, в этот момент французский адмирал совсем потерял голову, предполагая, что вместо торговцев нарвался на эскадру Ренье.

К 16.00 Дэнс приказал прекратить атаку и вернуться к торговым судам. В 20.00 корабли, принявшие участие в акции, построились в кильватер торговым. 28 февраля конвой взяли под прикрытие корабли Королевского Флота – 74-пушечные «Септр» и «Альбион».

Англичане потеряли только матроса с «Роял Джорджа» Хью Ватта. Французы потерь не понесли.

Только в Пор-Луи Линуа узнал, с кем на самом деле сражался. Срам оказался велик – даже губернатор Иль-де-Франс резко осудил адмирала. Вынужденный оправдываться, Линуа писал, что после того, как три английских судна зашли ему в тыл, он начал опасаться координированной атаки и дал приказ повернуть назад. Объяснению мало кто поверил. Касаемо Дэнса и его товарищей – обрадованные господа из ОИК выделили премию в 50 тысяч фунтов смелым командам. Дэнс дополнительно получил 5000 от бомбейского торгового дома, получил рыцарство и 500 фунтов пожизненного пенсиона. Дэнс и здесь показал себя с лучшей стороны – отказался от вознаграждения Бомбейской фактории, сказав, что волею судеб оказался во главе конвоя и просто выполнял свою работу.

Напоследок, эпиграмма на Линуа, опубликованная в английской колониальной газете:

 
Quite debonair Linios left France
And on the ocean came to Dance.
Where when our tars began to play,
It charm’d him for he Danced away.
 

Юмор построен на игре слов – фамилия английского капитана переводится как «танец». Примерный перевод: «Весьма любезный Линуа покинул Францию. И в океане подошел к капитану Танцу. Лишь место, откуда растут наши ноги, начало играть. Линуа соблазнился от нас утанцевать».

Французский историк Шевалье писал: «Адмирал Линуа несомненно захватил бы если не весь конвой, то большую его часть, если бы просто решительно вел атаку».

Реакция Наполеона на этот бой оказалась запредельно жесткой, в письме морскому министру Бонапарт говорил о Линуа: «Он сделал Францию посмешищем всей Европы! <…> Я предпочел бы, чтобы он сохранил честь, а не несколько плавающих деревяшек с людьми! Я вообще мечтал бы, чтобы такого позора никогда не было; уж лучше было потерять три корабля».

Отметим самоуверенность ОИК и Ренье, оставивших конвой с товарами на 8 миллионов фунтов вообще без прикрытия. Не будь у коммодора Дэнса боевого запала, или атакуй французы смелее – все бы закончилось очень плачевно.

Вернемся к Линуа. Даже захват на обратном пути двух британских торговых судов не скрасил унизительность проигрыша в Маллакском проливе обычным купцам. Приведенные 2 апреля 1804 года в Пор-Луи призы с товаром на 505 тысяч фунтов, захваченные в крейсерствах и на Бенкулене, не помирили Линуа с губернатором Шарлем Деканом (будущим наполеоновским генералом), ибо Декан в лицо адмиралу крикнул: «505 тысяч, когда мы могли иметь 8 миллионов!»

Декан временно отстранил Линуа от командования эскадрой, с «Берко» послал депешу Наполеону, где помимо всего прочего писал: «Наш адмирал не понимает, что успех в войне не может быть достигнут без риска», а «Белль-Пуль» послал в отдельное рейдерство.

В июне 1804 года пришло письмо от Бонапарта, где тот давал второй шанс Линуа и требовал действовать «смелее и активнее». 16 июня французы вышли в море в следующем составе: 74-пушечный «Маренго», 44-пушечный «Семилан» и 40-пушечный «Аталанте». Сначала эскадра двинулась к Цейлону, а далее повернула на север.

Проследовала в 60 милях восточнее Мадраса, дабы не столкнуться с кораблями Ренье, и у Масулипатама Линуа узнал, что чуть выше стоит небольшой конвой «ост-индийцев». Без охраны. Сопровождает его только 36-пушечный фрегат ОИК «Вильгельмина», но – как это обычно бывало – он вооружен коммерческими версиями карронад, что стреляют недалеко, как и положено карронадам, и часто взрываются, поскольку сделаны тонкостенными и из плохого металла. Вот он, второй шанс! Линуа срочно отбыл к Визагапатаму.

Что происходило у англичан? Ренье, обеспокоенный шастаньем у индийских берегов сильной французской эскадры, да к тому же подстегиваемый советом директоров ОИК, которые грозили снять британскую эскадру «с довольствия», в последний момент решил заменить охрану конвоя. «Вильгельмину» отозвали в Мадрас, а охранение составил 50-пушечный «Сенчурион», который вел 24-пушечные корабли Компании «Барнаби» и «Принцесс Шарлотт» с товаром в Калькутту.

15 сентября в 6.00 у Визагапатама появилась эскадра Шарля Линуа. В этот момент «Сенчурионом» номинально командовал смертельно больной Джон Спрат Ренье, по факту капитанские обязанности исполнял первый лейтенант Джеймс Линд.

Бой решили принять на рейде, уповая и на защиту береговых батарей. В 9.45 расстояние сократилось до 5 кабельтов (900 метров), и стороны открыли огонь. Капитан «Барнаби» при первых же выстрелах запаниковал и выбросил корабль на мель, тогда как «Принцесс Шарлотт» открыл огонь.

Основная ошибка Линуа – решение атаковать фрегатами, оставив «Маренго» в море. Когда «Семилан» и «Аталанте» сблизились на 200 ярдов, «Сенчурион» и «Принцесс Шарлотт» дали один за другим три точных залпа. Командир британского гарнизона Кэмпбелл послал в качестве помощи на «ост-индиец» 50 сипаев-артиллеристов. Линуа, понимая, что фрегатам не справиться, повел на сближение «Маренго». В 10.45 началась дуэль «Сенчуриона» и французского флагмана.

Французский 74-пушечник нес на нижнем деке двадцать восемь 36-фунтовых орудий, на средней палубе – тридцать 18-фунтовок, на квартердеке и форкасле – 8-фунтовые пушки. Таким образом, масса бортового залпа у него составляла 838 фунтов металла. Британец же был вооружен несоизмеримо хуже – двадцать две 24-фунтовки, двадцать две 12-фунтовки, и на верхней палубе шесть 6-фунтовых орудий. Масса бортового залпа – 414 фунтов. В два раза меньше! При этом часть пушек у «Сенчуриона» были карронадами, рассчитанными на малый радиус действия (на дальности более 200 ярдов карронады бесполезны). «Маренго» же начал неторопливый расстрел британца с дальней дистанции.