Текст книги "История британской Ост-Индской компании"

Автор книги: Сергей Махов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

В связи с этим было принято стратегическое решение – получше закрепиться на Малабарском побережье, где голландцы захватили Кочин. Более того, сбывать избытки перца можно было не только в Европу, но и в Индию. Но этим планам воспротивился заморин (правитель) Каликута, с которым у голландцев с 1701 по 1710 год шла затяжная война. Чтобы хоть как-то защитить Кочин от осад, голландцы устроили восточнее форт Четвай, однако индусы взяли его в 1714-м и разрушили. При этом местному царьку помогали. англичане, с которыми у голландцев, по идее, был военный и политический союз. Однако голландцы, как и Ланнистеры, всегда платили свои долги, и в 1719 году их наемное войско разгромило громадную армию правителя Каликута – вместе с английскими отрядами. Заморину ничего не оставалось, как согласиться на все условия голландцев и подписать с ними мир. Тем не менее к 1721 году стало понятно, что установить монополию на продажу перца на Малабарском побережье не удастся, и от этих планов отказались.

Таким образом, голландцам пришлось перейти к менее прибыльному бизнесу, и по примеру своих коллег заняться чаем, кофе, хлопком, текстилем, сахаром. Торговля подобными товарами была выгодна при условии увеличения объема продаж. Эта перестройка началась в 1680-х, и вполне удалась. С 1680 по 1720 год размер флота ОИК увеличился ровно в два раза. Компания смогла привлечь в три раза больше (по сравнению с 1680 годом) средств для закупок в Азии. Общий тоннаж флота голландской ОИК вырос за этот период на 125 процентов. Выручка от продаж в Европе на 1720 год по сравнению с 1680-м выросла на 78 процентов.

Период 1630–1670 гг. считается золотым веком голландской ОИК. Чистый доход за это время составил 2,1 миллиона гульденов, и еще 1 миллион достался пайщикам.

Следующий период, с 1680-го по 1730-й, назвали «веком экспансии». Доход составил 2 миллиона гульденов, еще 1,5 миллиона пошло на выплаты пайщикам.

Теперь об англичанах. Английскую ОИК преобразовали в акционерное общество, в 1708 году был утвержден новый устав, и уставной капитал увеличили до 3,2 миллиона фунтов – больше, чем у голландцев. После вторжения Аурангзеба в 1686 году британцы решили его поддержать, и в результате смогли проникнуть в Бенгалию, получив личный фирман Могола. Местные правители такого щедрого дара Аурангзеба не поняли, и у Шайста Хана произошел ряд военных столкновений с англичанами. 28 октября 1686 года у реки Хугли войска Хана атаковали отряд в 400 солдат Джоба Чарнока и разгромили его. В ответ адмирал Николсон с отрядом из 5 кораблей обстрелял с моря бенгальский город Читтагон и сжег почти 500 домов. Ущерб составил примерно 30 тысяч рупий. Чарнок отошел к кораблям и закрепился в деревушке Сутанути.

Шайста Хан не собирался уходить, решив изгнать британцев из Бенгалии раз и навсегда, и начал стягивать к деревне войска. Корабли Николсона много времени провели в море, получили повреждения и настоятельно требовали ремонта. Чарнок решил пойти на переговоры, однако Шайста не прекращал подготовку к атаке. Было понятно, что отряд Чарнока удержаться в Сутанути не сможет, и февральской ночью 1687 года англичане на лодках спустились по реке на остров около деревни Хиджли, где разбили лагерь и стали готовиться к обороне. В марте от отряда в 400 солдат осталась всего лишь половина, многие сильно болели. Более того, адмирал Николсон получил приказ от Джосайи Чайлда вывезти Чарнока из Бенгалии, и было понятно, что там укрепиться не удалось. Но помощь пришла, откуда не ждали. Аурангзеб приказал Шайста Хану срочно помириться с англичанами и заключить с ним договор, обязательным условием которого была перевозка в Мекку и обратно мусульманских паломников. 16 августа 1687 года договор подписали. Англичанам позволили остаться в Бенгалии, однако их присутствие ограничили небольшим городком Улиберией, расположенным на берегу реки Хутли к югу от Сутануи. Особо оговаривалось, что военные корабли не имеют права здесь останавливаться.

Договор был нарушен в 1688 году. Англичане рассудили просто: пока они не построят форт, их бизнес в Бенгалии всегда будет под угрозой. И из Мадраса выступил отряд капитана Хита (160 солдат). Прибыв в Бенгалию, Хит ночью 29 ноября неожиданно атаковал город Басалор, где были освобождены несколько заключенных англичан. Сам город сожгли, а ткацкие мануфактуры индийцев разрушили. Затем отряд подошел к Читтагону, где находился Шайста Хан, однако город был сильно укреплен, и полторы сотни солдат ничего не могли с ним поделать.

Шайста времени зря не терял и послал сообщение Моголу, сообщая, что англичане нарушили договор. Аурангзеб, разъяренный нарушением слова, приказал всем верным вассалам атаковать англичан, где только можно, и полностью выгнать их из страны. Первой была разрушена фактория в Дакке, пал Вишакхапатнам. Но потом… произошла еще одна случайность из тех, на которые так богата история Индии. Шайста Хан был в конце 1689 года снят с должности правителя Бенгалии, его заменил Ибрагим-хан. С британцами опять помирились и выдали им фирман. Чарнок даже выторговал компенсацию за потерянные сооружения и товары – 80 тысяч рупий.

24 августа 1690 года Джоб Чарнок высадился с 30 солдатами в Сутанути, где был заложен новый форт, который позже вырос в один из крупнейших городов мира – Калькутту. Условия были поистине царскими – ОИК не платила никаких налогов кроме стандартного взноса губернатору – 3000 рупий в год.

Ну а вскоре отношения с Аурангзебом опять испортились. Из-за английских пиратов. Вернее, одного пирата – Джона Эвери.

В 1694 году капер «Чарльз II» под испанским флагом взял курс на Вест-Индию, чтобы грабить французские колонии. На половине пути команда взбунтовалась – она уже восемь месяцев не получала жалования. Капитану предъявили ультиматум – либо встать на путь пиратства, либо перестать быть капитаном. Капитан от пиратства отказался, его с несколькими офицерами посадили в шлюпку и отпустили, куда глаза глядят. А новым командиром уже пиратского корабля стал бывший первый помощник, Джон Эвери.

Эвери взял курс на мыс Доброй Надежды, а потом в Индийский океан. И вот в Баб-эль-Мандебском проливе Эвери, объединившийся с другим пиратом, Томасом Тью, атаковал с шестью кораблями 25 индийских судов, направлявшихся в Мекку. Индийские корабли шли с богатыми дарами, было захвачено 9 миллионов рупий золотом (это эквивалент 600 тысяч фунтов), а также дочь Великого Могола Аурангзеба. Индийский император был в ярости. Вопрос захвата Эвери теперь стал вопросом национального престижа Индии и делом выживания британской ОИК на территории Индостана. Лондон оценил голову Эвери в 500 фунтов стерлингов. Великий Могол был готов добавить еще столько же. По 1000 фунтов готовы были выделить английская и голландская Ост-Индские компании (им было что терять). Тем интереснее, что Эвери поймать не удалось. В 1695 году один из английских отрядов был близок к этому как никогда – завидев непонятный фрегат у Кейптауна, командир англичан приказал кораблю спустить паруса и лечь в дрейф. Однако Эвери не подчинился, и смог оторваться от преследования.

Потом Эвери перебрался в США, где и разорился, ибо грабят корабли и конвои чаще всего любители, а профессионалы имеют респектабельный внешний вид и сидят в офисах и банках.

В 1707 году умер Великий Могол Аурангзеб. Он написал завещание, согласно которому его держава делилась между тремя его сыновьями. Муаззам должен был править в Кабуле, Азам в Гуджарате, а Муххамад Кам Бакшем в Биджапуре. В Индии началась великая грызня за власть, которая затянулась почти на век. И именно в этой мутной воде начала расти и крепнуть английская Ост-Индская компания. Чтобы не вдаваться в хитросплетения индийской политики, отметим только то, что в конечном итоге сильно повлияло на судьбу британской ОИК. Речь о пиратском государстве Ангриа.

Ситуация была до боли похожа на историю с Чжен Ченгуном в Китае. Итак, Конаджи (Канходжи) Ангриа служил у маратских раджей, командуя сначала армией, а затем и флотом. Когда в Индию вторгся Великий Могол, его основным противником оказались именно маратхи. И вот Конаджи Ангриа, выдавленный с материка, в 1688 году получил под управление (проще говоря, захватил) остров Сивирадург, который стал его базой, контролирующей Малабарское побережье и Бомбей. Ему удалось подчинить себе ряд островов, а на части малабарского побережья он построил несколько фортов и, организовав флотилию, стал наводить ужас на всех купцов, как местных, так и европейских.

Основными кораблями арабских пиратов стали грабы и галливаты. Граб – это небольшое быстроходное парусное судно с малой осадкой, чаще всего не несло более 10 пушек, калибры не более 12 фунтов. Галливат – это небольшая двухмачтовая галера в 40–50 весел с 4–6 пушками не более 4 фунтов. На 1707 год флотилия Конаджи Ангриа насчитывала 10 грабов и 50 галливатов. Для большей эффективности своего флота Ангриа нанимал себе в капитаны европейских ренегатов и не скупился на оплату их услуг. Самый знаменитый из них – голландец Джеймс Плантэн.

В 1702 году он проник в гавань Бомбея и угнал оттуда груженный тканями корабль британской ОИК. В 1707 году в результате скоротечного боя и абордажа пираты Ангриа захватили фрегат ОИК «Бомбей» с ценностями на 6 тысяч фунтов. В 1710 году в результате двухдневного боя был захвачен корабль ОИК «Годолфин» с товарами на 20 тысяч фунтов.

1712 год – в гавани Бомбея 30 галливатами Ангриа взяты на абордаж и уведены с собой вооруженная яхта британского губернатора Бомбея и два корабля ОИК с товаром и серебром на 200 тысяч фунтов. В 1716 году было взято 4 джонки индийских князей, а также суда ОИК «Саксесс» и «Оттер» с товарами на 50 тысяч рупий.

Ангриа превращался в существенную проблему, и прибывший в 1715 году в Бомбей новый губернатор Чарльз Бун решил организовать несколько экспедиций против маратхов.

В результате флот ОИК потерпел крупное поражение, а 5 грабов и 40 галливатов пиратов заблокировали вход и выход из гавани Бомбея и освободили его только за выкуп в 8750 фунтов стерлингов серебром.

Бои с пиратами продолжились аж до 1750-х годов, но об этом уже в следующей части.

Напоследок позволим себе цитату из диссертации Ю.Н. Лосева «Экономическая и политическая деятельность Британской Ост-Индской компании в Индии (XVII – начало XVIII в.)»:

Рост и объем торговых связей Англии с Востоком затмили период долгой и трудной борьбы Ост-Индской компании за установление этих связей. Поэтому обстоятельное, детальное и всестороннее изучение процессов и истоков складывания двусторонних торговых и политических отношений между передовой тогда капиталистической Англией и феодальной Индией является одной из важнейших и актуальнейших задач в осмыслении накопленного человечеством исторического опыта, прежде всего политического и социального опыта, XVII столетия. Изучение возникновения и развития экономических и политических отношений между Англией и Индией имеет не только познавательную, но и большую практическую ценность, помогает совершенствовать такую важную сферу человеческого общения, каким являются межгосударственные и международные отношения.

Основанная более чем 400 лет назад, 31 декабря 1600 г., компания явила миру опыт совмещения рынка и монополии, который стремятся повторить сегодняшние транснациональные корпорации.

Английская Ост-Индская компания (1600–1858) – ровесница английского капитализма и английского государства как государства-нации. Исторически она ненамного моложе Могольской империи. В этой компании и посредством нее соединяются истории Англии и Индии, а также многое внутри самих этих историй: в английской истории компании как бы соединяется правление двух великих королев – Елизаветы и Виктории, а в индийской две великие империи – Могольская и Британская. Компания «родилась» за три года до смерти Елизаветы и при жизни Шекспира, а «скончалась» при Виктории и Диккенсе, пережив три с «половиной» династии: Тюдоров, Стюартов, ганноверцев и протекторат Кромвеля.

Два с половиной столетия – это срок существования династии или даже государства. Собственно, длительное время Ост-Индская компания и была государством в государстве, даже в двух – Великобритании и Могольской Индии.

Ост-Индская компания – уникальная организация в истории человечества. Такой вывод кажется преувеличением только на первый взгляд. История знает много могущественных государств и компаний (например, нынешние транснациональные корпорации). Но в истории есть только один случай существования торговой компании, которая в то же время являлась политическим организмом, государством-компанией в государстве.

Разумеется, компании такого типа существовали не только в Англии, но также, например, в Голландии (1602–1798), Франции (с реорганизациями и перерывами просуществовала с 1664 по 1794 г.) и других странах. Однако их история не идет в сравнение с английской. Голландская Ост-Индская компания, расцвет которой пришелся на середину XVII в., никогда не имела той силы и мощи, которой обладала ее английская соперница, никогда не контролировала столь обширных территорий, равно как и Голландия не занимала в мировой экономике такое место, как Англия. Что касается французской Ост-Индской компании, то, во-первых, она просуществовала в два раза меньше, а во-вторых, и это главное, она находилась под жестким контролем государства (что отражалось в ее постоянных реорганизациях и смене названий) и по сути не была самостоятельным агентом социально-экономического процесса. Ни одна из Ост-Индских компаний не занимала в своих колониальных империях такого места, как английская, и не играла такую роль, как эта последняя, в проникновении на Восток, а затем – в эксплуатации колоний. По-видимому, уникальность Ост-Индской компании соответствует уникальности как английской истории, так и того явления, которое специалисты по экономической истории именуют «англосаксонским капитализмом.

Самый сложный период – это период становления. Контроль над азиатской торговлей британцам пришлось завоёвывать, и завоёвывать тяжело. Вскоре появились новые конкуренты, новые угрозы. Однако к 1720-м годам была пройдена самая трудная часть пути. Англичанам удалось закрепиться в Индии, найти рынки сбыта, найти товары, удовлетворяющие их по прибыли. Директора и клерки ОИК получили бесценный опыт успешных переговоров даже в самой безнадежной ситуации. Компания вырастила свои кадры и свои традиции. Именно они вознесут её на вершины успеха. Они же и низвергнут ее в пучину банкротства. Но это произойдет позже.

Часть V

Французы против англичан. 1730–1750 гг.

Перенесемся ненадолго в Кантон, ныне Гуанчжоу. В 1662 году под натиском Чжен Ченгуна пала голландская Формоза. Иностранные негоцианты лишились порта подскока к Китаю, а династия Цин запретила торговлю с европейцами в 1665-м. Однако в 1682 году, после установления контроля над Тайванем, китайское правительство решило открыть для торговли с европейцами отдельный пункт. Первыми в Кантон пришли португальцы, ранее обосновавшиеся в Макао, а потом испанцы из Манилы. В 1684 году в Гуанчжоу открыт английский торговый пост. В 1699-м – французский. Вскоре в Кантон пришли австрийцы (1717), голландцы (1729), датчане (1731), шведы (1732). Одновременно открылись китайские торговые площадки в Шамене и Чузане. Основной предмет вывоза – чай и шелк. Европейцы оставляли в Китае гигантское количество серебра. Империя Цин была вполне самодостаточна, китайские товары пользовались высоким спросом, и иностранные торговцы не могли предложить китайцам ничего, кроме драгметаллов. Самыми желанными гостями в Кантоне были испанцы, которые отсылали из Акапулько в Кантон (через Манилу) так называемый «манильский галеон» – большое 1200-тонное судно, доверху груженное серебром и колониальными товарами для торговли в Китае и Индии. Этот корабль обычно делал в год два рейса – в январе или феврале он, забитый песо под завязку, отплывал из Акапулько в Манилу, а в июле с Филиппин возвращался с колониальными товарами в Новую Испанию. После выхода из Акапулько (16 градусов 51 минута северной широты) испанские моряки чаще всего спускались вдоль Центральноамериканского побережья до широты в 13–14 градусов, где дули пассаты, и плыли по такому маршруту: остров Коиба – остров Гуам – Манила. В 1743 году английский коммодор Джордж Энсон захватил «манильский галеон» «Нуэстра Сеньора де Кавадонга», шедший из Акапулько в Манилу – в трюмах лежало серебро на сумму 1 313 843 испанских песо, серебряные слитки общим весом в 35 682 унций, кошениль и другие колониальные товары. Добыча оценивалась в сумму более 400 тысяч фунтов стерлингов. Это почти в два раза больше, чем тратила на закупки в год британская ОИК (202 тысячи фунтов в год в 1731–1740 годы). Голландцы тратили примерно 150 тысяч фунтов (1,5 миллиона гульденов) в год. Ну а французы, датчане и шведы замыкали таблицу.

В 1730–1735 годах в Индии и вообще Юго-Восточной Азии сложился любопытный расклад.

На Коромандельском берегу в Транкебаре, в Бенгалии в Фридерикснагоре (Серампуре) и на Никобарских островах действовала датская Ост-Индская компания, в 1730-м объединенная в Азиатскую торговую компанию. Уставный капитал датчан составлял 100 тысяч талеров. С 1732 по 1745 год датчане отправили в Индию 15 кораблей и еще 17 в Китай, произвели в этот период закупки на 19.8 миллиона талеров и продали товары на 24.15 миллиона талеров. Таким образом, прибыль компании составила 4.35 миллиона талеров – акции компании подорожали на 20 процентов. Эти цифры не включают доходы от товаров, которые служащие компании и моряки имели право закупить за свой счет и привезти домой на продажу.

_{Карта европейских колоний в Индии.}

В 1731 году была организована шведская Ост-Индская компания. Шотландский купец Колин Кэмпбелл вместе со шведским коммерсантом Николасом Шальгреном уговорили шведского комиссара Хенрика Кенинга выступить формальным организатором нового торгового предприятия. Выгодным предприятием заинтересовался король Швеции, который вошел в дело через свое доверенное лицо – стокгольмского купца французского происхождения Франца Бедуа. С 1731 по 1745 год шведы организовали 15 экспедиций в Индию и Китай, в которых участвовало в общей сложности 25 судов. В Индии на Коромандельском берегу на окраине богатого индийского города Парангипеттаи была заложена колония Порто-Ново, но основные свои усилия шведы направили на торговлю с китайцами. Из 15 экспедиций в этот период только три направлялись в Индию, остальные шли в китайский Кантон. С 1731 по 1748 год оборот шведских торговых операций с Азией составил 24,65 миллиона риксдалеров, средняя прибыль составила 39 %, причём 550 тысяч риксдалеров получили пять директоров компании, а 53 вкладчика разделили между собой 800 тысяч риксдалеров. Остальные деньги были вложены в организацию следующих экспедиций. К шведской компании все участники ост-индской торговли относились с подозрением – это была не национальная корпорация в полном смысле слова: шведов среди служащих и моряков было всего 22 процента, а остальных набрали из иностранцев – попадались голландцы, французы и даже австрияки, те, кому не досталось места в своих национальных ост-индских компаниях.

В 1717 году император Карл VI учредил компанию Остенде, австрийскую ОИК. В 1722 году австрийцы заполучили две колонии – в Ковиламе на Коромандельском берегу и в Банкибанзаре в Бенгалии. С 1724 по 1732 год в Индию и Китай было отправлено 22 экспедиции. Австрийцев в основном интересовал чай. Однако к 1734 году подданные императора сдали свои колонии в аренду, а перевозки австрийских товаров осуществляли частью шведы, частью датчане.

Голландцы решили сосредоточиться на специях и Индонезийском архипелаге. В 1718 году была захвачена датская колония в Новой Гвинее, Дракенборг, а с островов Сунда окончательно выдавили португальцев – там голландцы захватили колонию Нуэво Мадейра. В Индии голландские владения были сосредоточены на юге и на острове Цейлон.

_{Карта колоний в Индонезии, XVIII в.}

Что касается французов, то по результатам Войны за испанское наследство им вернули район Пондишерри и Шандернагора, а сильнейший рост французской торговли и предпринимательского дела в период с 1720 по 1735 год совпал с жесткой экспансионистской политикой возрожденной Ост-Индской компании. Французы первыми додумались до одной новации, которая чуть не принесла им господство и в Индии, и в индийской торговле. При постоянной нехватке людей они решили формировать военные отряды из местных. И португальцы, и голландцы, и англичане не брезговали нанимать вако или ронинов, но французы поступили по-другому:

а) вооружили наемников из местных европейским оружием и научили европейским военным приемам, проще говоря – ввели муштру.

б) сделали наемников неподсудным местным законам, а только лишь подотчетным законам и требованиям Компании.

В результате получились солдаты из местных, обученные регулярному европейскому бою, с европейским оружием, совершенно оторванные и независимые от местных правителей и законов, и получающие от Компании большие деньги. Французы в каком-то смысле воссоздали институт ландскнехтов времен Тридцатилетней войны, но с восточным колоритом. Таких наемников-индусов называли сипаями.

Именно французская Ост-Индская компания стала основным противником англичан в Индии, и 1740-1750-е годы были связаны именно с противостоянием Англии и Франции в регионе. Голландцы, датчане, шведы – все они к 1740-м годам оказались в роли догоняющих, даже в роли статистов. Французы взяли резкий старт и прочно держали второе место по торговле с Индией. Однако мы забегаем вперед.

Вернемся к делам французской ОИК. После 1719 года благодаря реформам Джона Лоу, послаблению в налоговой сфере и списанию части долга ОИК воспряла и уже в 1723-м вновь организовала свое первое представительство в Янаме. Компания теперь располагала сравнительно большим капиталом – 112 миллионов ливров. Королевская власть покровительствовала делу и предоставила компании монопольные права на торговлю различными товарами. Во главе Компании по-прежнему стоял Совет директоров, куда входили в основном банкиры и богатые торговцы, которые могли вложить в предприятие значительные средства. Хотя устав ОИК периодически обновлялся, ее структура оставалась неизменной: Совет директоров, Наблюдательный совет и собрание акционеров (не обладающее реальной властью). Что касается Наблюдательного совета, состоявшего из восьми синдиков, то он почти всегда был в согласии с Советом директоров. Компания имела два центра: в Париже, где находились ее главные ведомства, решавшие основные вопросы и подсчитывавшие прибыли и убытки, и в Лориане, собственном порту Компании, где располагались главные склады и осуществлялось наблюдение за отправкой и получением товаров.

В 1725 году эскадра французской Компании захватила порт Маэ (фр. – Ма11ё) на Малабарском берегу.

С 1734 по 1741 год Французской Индией руководил талантливый администратор Пьер Бенуа Дюма, носивший титул генерал-губернатора островов Бурбон и Иль-де-Франс, а также колонии Пондишерри, расположенной на Коромандельском берегу. В Бенгалии подданные Людовика XV владели факторией Шандернагор, на Коромандельском берегу – Пондишерри, Масулипатамом и Карикалой, на Малабарском побережье – Маэ, а на берегу Аравийского моря – представительством в Сурате. Официально всем руководил генерал-губернатор Французской Индии, штаб-квартира которого располагалась в Пондишерри. В реальности все зависело от распорядительности чиновников на местах, а они были разные. Кто-то обладал талантом администратора, и его колония процветала; кто-то совершенно не имел тяги к торговле и политике, и в этих случаях колония влачила жалкое существование. Главной же проблемой французов оставалась разрозненность колоний и отсутствие единого центра руководства.

Ну а теперь о двух людях, попортивших англичанам немало крови во время войны за Австрийское наследство.

20 октября 1740 года умер австрийский император Карл VI. Поскольку у него не было наследников мужского пола, еще 19 апреля 1713 года была оглашена Прагматическая санкция, согласно которой престол в случае отсутствия у императора сыновей переходил к его будущим дочерям (в случае прекращения их потомства – к дочерям его уже умершего старшего брата императора Иосифа I и их мужскому и женскому потомству по праву первородства). Санкция отдельно оговаривала, что дочери императора Иосифа I (брата Карла, правившего Австрией до 1711 года) выдаются замуж и теряют преимущество права наследования престола. Главной наследницей признавалась дочь Карла – Мария-Терезия.

Уложение было признано Испанией, Россией, Бранденбургом, Англией, Саксонией и Францией в период с 1725 по 1735 год.

После смерти Карла VI права Марии-Терезии на престол начали оспаривать со всех сторон. В список недовольных вошли Бавария, Пруссия, Саксония и Франция. Война началась 11 декабря 1740 года с вторжения прусского короля Фридриха II в Силезию, которая была завоевана в рекордно короткие сроки – всего за две недели. Мария-Терезия послала для деблокады запертых в силезских крепостях гарнизонов 20-тысячную армию Рейнхарда фон Нейперга, но в тяжелой битве при Мольвице 10 апреля Фридрих смог разгромить австрийцев.

Вторжение пруссаков в Силезию вызвало ответную реакцию – Англия, Россия, Саксония (переметнувшаяся в лагерь Марии-Терезии) и Соединенные Провинции с молниеносной быстротой выступили в поддержку Австрии и Прагматической санкции. Франция же, усмотрев в австро-прусском противостоянии великолепную возможность ослабить давнего врага в лице Священной Римской империи, приняла сторону Баварии, Испании и Пруссии.

Вскоре в войну вступила Бавария – ее войска (усиленные французскими «отпускниками») под командованием французского маршала Шарля-Луи Фуке де Бель-Иля (внука суперинтенданта Николя Фуке, брошенного в тюрьму при Людовике XIV) вторглись в Богемию и к ноябрю 1741 года дошли до Праги, которую и взяли в конце ноября. 9 декабря богемские представители в соборе Святого Витта признали Карла-Альбрехта Баварского императором Священной Римской империи Карлом VII и присягнули ему на верность.

Австрияки, разрываясь меж двух фронтов, стягивали войска из Италии и Венгрии, тем более что баварцы и французы уже взяли Брюнн и уверено двигались к Вене. Решено было заключить мир с Фридрихом II при посредничестве Англии – Пруссия получала Силезию и Глац. Теперь Мария-Терезия могла перебросить войска из Силезии в Богемию.

Ну а 27 июля 1743 года под Деттингеном 45-тысячная франко-баварская армия Ноаля встретилась с 44-тысячной армией Австрии, немецких княжеств и Англии под общим руководством короля Англии Георга II. Дело началось с ошибки командующего французским левым флангом: граф де Граммон, поставленный с 23-тысячным отрядом в крепкую оборону, нарушил приказ и атаковал 9 британских и 5 австрийских полков. Союзники смогли отбить атаку, а Георг II с кавалерийскими эскадронами кинулся в контрнаступление. В результате Граммон был вынужден бежать со своих позиций (которые союзники вряд ли смогли бы взломать, выполни граф указания Ноаля) и обнажил центр. Французы спешно ушли на другую сторону Рейна. Потери французской армии составили 4000 человек, потери союзников – 1000 солдат.

Испанский король Филипп V Бурбон (или его жена, Елизавета Фарнезе, которая фактически управляла Испанией после 1734 года) увидел в начавшейся заварухе прекрасный повод снова заявить свои права на итальянские территории, отнятые у испанцев в Войне за испанское наследство (а заодно немного расширить свое наследственное герцогство Пармское). Неаполитанский герцог выступил союзником испанцев в новой войне.

Ну а затем Франция, получив по зубам на суше, начала разрабатывать очередную высадку в Англии. В 1744 году попытка не удалась, а в 1745-м в Шотландии смог высадиться «Красавчик принц Чарли», претендент на британский престол со стороны свергнутых Стюартов. Началась война между Англией и Францией – по всему миру.

Вернемся к Индии. Первый человек, о котором нужно рассказать, был одним из самых удачливых губернаторов 30-х годов, и звали его Жозеф-Франсуа Дюпле. В 1732 году он был правителем Шандернагора. Этот успешный администратор родился в 1697 году в графстве Ландреси в семье мелкого королевского чиновника. В 1715 году, закончив иезуитский колледж, устроился младшим офицером на корабль, принадлежащий «Компании обеих Индий» (второе название французской ОИК). С 1722 года Дюпле служит в Индии в качестве шестого советника губернатора Пондишерри. Предыдущий генерал-губернатор подозревал Дюпле в незаконных торговых махинациях, однако благодаря покровительству директора ОИК д’Арданкура Жозеф-Франсуа не попал под следствие, а пошел на повышение.

В Шандернагоре Дюпле проявил себя очень хорошо – он сумел сделать город богатейшей и процветающей колонией Французской Индии. Директора ОИК восторженно отзывались о новом бенгальском губернаторе, поэтому неудивительно, что в 1741 году, после отставки генерал-губернатора Дюма, его преемником стал именно Жозеф-Франсуа Дюпле.

Второй герой этой истории – Бертран-Франсуа де Ла Бурдонэ. В 1734 году он стал адмиралом островов Иль-де-Франс и Бурбон – этих «портов подскока» к индийским колониям. В отличие от мещанина Дюпле Ла Бурдонэ был сыном мелкого бретонского дворянина, его отец во время Войны за испанское наследство командовал корсарским судном, попал в плен к англичанам и там погиб. Бертран-Франсуа, как и родитель, связал свою жизнь с морем – с четырнадцати лет он плавал на торговых и военных кораблях, прошел путь от младшего офицера до капитана, а в 1719 году был приглашен командовать одним из судов «Компании обеих Индий». В 1725 году участвовал в нападении и захвате Маэ. Бертрану-Франсуа симпатизировали и оказывали содействие генеральный контролер финансов Жан Орри де Фюльви и его брат Франсуа, который занимал место королевского комиссара ОИК.

Новый правитель островов с удивительной энергией принялся за дело. Столица Иль-деФранс была перенесена из Гранд-Порта в Порт-Луи, что послужило увеличению и расширению торговли. Усилиями Ла Бурдонэ Порт-Луи превратился в главный морской порт острова, и Иль-де-Франс стал штаб-квартирой Вест-Индской Компании в Индийском океане. В Порт-Луи были построены важные общественные здания, некоторые из них сохранились до наших дней. При де Ла Бурдонэ хорошо развивалась инфраструктура острова, появились различные сельскохозяйственные культуры, такие как рис, хлопок, индиго и сахарный тростник. На севере острова в Вильбаге (VШebague) был построен первый сахарный завод и налажено производство сахара в индустриальных масштабах. Именно благодаря Бурдонэ Иль-де-Франс стал для Франции «звездой и ключом Индийского океана».