444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Котов » И пришёл охотник (СИ) » Текст книги (страница 7)
И пришёл охотник (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 18:00

Текст книги "И пришёл охотник (СИ)"


Автор книги: Сергей Котов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Где-то минут через десять после выезда у Канта ожила рация:

– Кант Пальме, обстановка?

– Пальма, всё ровно, двигаемся.

– Подтверждение от Тыла-один, ждут.

– Принял тебя, Пальма! На связи, – ответил боец.

Чуть поколебавшись, я всё же решился спросить:

– Странный позывной, Пальма. Парень в Африке был?

В зеркало заднего вида я заметил, что Кант бросил быстрый взгляд на парней на заднем ряду. Потом ухмыльнулся.

– Не, это узел связи, – ответил он. – Командир дал распоряжение связистам довести информацию. Как бы вот так.

– Ясно, спасибо, – ответил я.

– Ты спрашивай, если что-то не понимаешь.

– Добро, – ответил я.

Дальше ехали молча. Быстро рассвело, и автоматика выключила фары. Я узнал дорогу, о чём сообщил Канту. Тот рассказал, как доехать до больницы.

На въезде в посёлок стоял блок-пост. Пара БТРов с антидроновыми «одуванчиками» и символикой морской пехоты. Несколько бойцов в полной броне.

По полосе я двигался предельно аккуратно. Да, пост предупредили о нашем проезде – но люди на нервах, и это чувствовалось.

Один из бойцов сделал знак остановиться. Я открыл окно со своей стороны и встал там, где было указано.

Боец подошёл ко мне, цепким взглядом оглядел салон. Потом сказал:

– Морской отряд? Эвакуация? Кто старший группы, позывной?

– Я, Кант!

– Добро, удачи, парни.

Боец отошёл в сторону, и мы въехали в посёлок.

Несмотря на то, что навигация по-прежнему не работала, а объяснения Канта были скупыми и лаконичными, нужную точку я нашёл сразу.

Больница располагалась в приземистом трёхэтажном панельном здании, выкрашенном в оптимистичный голубой цвет. На панели входной группы, справа от дверей, был нарисован большой красный крест на синем полосатом фоне.

Во дворе учреждения стояли два «Тигра» и военный УАЗик, с эмблемами морской пехоты. Возле техники находилось несколько вооружённых бойцов. Один из них, увидев нас, кивнул на площадку возле главного входа, обозначая место стоянки.

Я встал там, где было указано. Кант выпрыгнул из салона, потом, перебросившись парой слов с бойцами, забежал внутрь больницы. Парни на заднем сиденье ждали молча.

Меньше, чем через минуту Кант вернулся, на ходу подавая знак парням. Те так же молча вышли.

– Открой заднюю дверь, – сказал Кант, обращаясь ко мне.

Я нажал соответствующую кнопку.

– Помощь нужна? – спросил я.

– Справимся, жди здесь, – ответил старший группы.

– Понял.

Парни выгрузили раненого и, явно стараясь двигаться как можно осторожнее, скрылись внутри больницы.

Я заглушил двигатель, оставив машину в режиме ожидания. Бойцы, которые стояли возле входа в здание, поглядывали на меня с любопытством, но подходить не спешили.

Некоторое время было тихо. Потом Кант и остальные вышли из больницы и вернулись в салон.

– Едем? – спросил я, снова запуская движок.

– Погодь чутка, – ответил Кант, доставая рацию. – Пальма Канту, – произнёс он, нажимая на тангенту.

– Пальма на связи, – тут же ответил оператор.

– Груз на базе, возвращаемся.

– Канту, принял. Чекните дорогу на Красносельское. Боец мотовзвода на связь не выходит.

– Пальма, проверить дорогу на Красносельское, да.

– До связи.

Бойцы переглянулись. Потом Кант посмотрел на меня.

– Обратно до Революции, потом налево. Разберёшься? – спросил он.

Улицу Революции я запомнил – видел таблички, пока ехали к машине. Так что в ответ я кивнул.

– Веди себя естественно. Ты турист, который, типо, случайно в посёлке. Понял?

– Да, понял.

– Отлично, поехали.

Немного подумав, я достал ПБ из бокового контейнера. Снял предохранитель и положил оружие на колени, стволом в сторону двери. Обязательно – контроль пальца. Вроде бы всего одно замечание на стрельбище по этому поводу – но отложилось в памяти намертво. Предохранитель – нет, не важно. Палец вне скобы спускового крючка.

Кант наблюдал за моими манипуляциями, но ничего не сказал. Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло нечто вроде одобрения.

Километрах в пяти от посёлка на трассе был крутой поворот, закрытый посадкой. Три квадрика на обочине и несколько вооружённых людей в камуфляже и броне я заметил слишком поздно для того, чтобы попытаться развернуться и удрать. Боец, который навёл на меня оружие, тоже это понял.

Он знаком приказал остановиться.

Я плавно, без резких движений замедлился и встал в указанном им месте. Руки поднимать не спешил – не хотелось выпускать оружие из рук. Совсем не хотелось!

В зеркало я видел, как парни мгновенно нырнули за спинки кресел. Боковые стёкла в «Лисяне» были с хорошей поляроидной тонировкой, но через лобовое содержимое салона теоретически можно было разглядеть, так что мера предосторожности не лишняя.

Я внимательнее оглядел бойцов на дороге. Камуфляж вроде бы наш – цифра. Потом увидел шевроны. Наш триколор! И оружие – знакомые мне АК-12. От сердца отлегло, я даже улыбнулся.

– Свои вроде, – тихо сказал я.

– Не дёргайся, – тихо сказал Кант, очевидно, обращаясь ко мне. – Не разговаривай. Нифига не свои это.

– Банку видел? – тихо спросил один из бойцов, спрятавшихся на заднем ряду.

– Видел, – ответил Кант. – У левого «Аког» на «Калаше». И «Моторы» с «крысиными хвостами». Боевые бомжи, мля…

– Фига ты глазастый…

– Так… парень… как тебя там? – сказал Кант, явно обращаясь ко мне. – Короче, это укры. Ты сиди не дёргайся. Когда начнём, будет громко. По моей команде давай по газам и вали. Не столбеней главно, а то мы все двести.

Я промолчал.

Как-то раз я сдуру на «Хаябусе» разогнался на Новой Риге до трёх сотен. Ощущения были своеобразными: мир вокруг будто стал хрустальным, идеально прозрачным. А моё внимание расширилось на все триста шестьдесят градусов. Дорога воспринималась как нечто целостное, а скорость – как точка напряжения хрусталя. Если передавить – то мир рассыпится взрывом осколков.

В этот момент я испытывал нечто подобное.

Противник приближался. Я открыл боковое окно и попытался выдавить из себя улыбку. Мельком отметил про себя, что, должно быть, со стороны я выгляжу испуганным. Достаточно, чтобы поверить в это и снизить уровень угрозы с моей стороны до минимального.

Противник подошёл и остановился метрах в полутора. Это был парень с правильными чертами лица, короткими светлыми усиками и массивным волевым подбородком. Цвет глаз не видно – мешают жёлтые тактические очки. Ствол его оружия был направлен вниз, под колёса автомобиля. В таком же положении было оружие у двоих его сослуживцев.

Я не сразу узнал его. Брат моей старой киевской подруги сильно изменился, но, вне всякого сомнения, это был он.

– На выход, медленно, руки над головой, – сказал он спокойным, даже скучающим тоном.

А потом мы встретились взглядами. Я осознал: ещё мгновение, и он тоже меня узнает. Мне хотелось надеяться, что парни начнут действовать раньше – и тогда необходимость выбора отпадёт сама собой.

Но тут я кристально чётко понял, что они не успевают.

Дальше всё произошло просто. Буднично. Будто так и было задумано неведомым режиссёром.

Боком целиться толком невозможно – но и расстояние такое, что промазать сложно.

Я поднял пистолет и раньше, чем противник успел отреагировать, выстрелил ему в лицо. Два раза – на всякий случай.

Глава 12
Лифтофф

Будто по башке кувалдой огрели. Так ощущались автоматные выстрелы в салоне. Правое ухо оглохло напрочь, левое слышало лишь глухие щелчки выстрелов снаружи. Скосив глаза, я глядел на дверь. Удержит ли металл и пластик пулю? Сомневаюсь. Но деваться было некуда.

Парни открыли огонь сразу после того, как я выстрелил. После этого я тут же нырнул под руль. Потом откинулся на спину, посмотрел вверх, в сторону оконного проёма. На всякий случай поднял ПБ и направил ствол туда. Если вдруг наши проиграют короткую схватку – противник может сунуться туда, чтобы оценить обстановку. Посчитав, что меня срезало одной из очередей в первые секунды. Тогда его будет ждать сюрприз.

Через несколько секунд выстрелы затихли. Правая дверца открылась. Я увидел спину Канта. Он вынырнул из салона и скрылся.

– Чисто! – крикнул он через секунду.

После этого из салона выпрыгнули остальные парни.

Снаружи послышалось какое-то рычание, выстрел, затем стоны.

Я осторожно приподнялся. Выглянул наружу. Прямо напротив дверцы лежал мой «старый знакомый». На его лице застыло бесконечное удивление; невидящим взглядом он глядел в ясное небо. Аккуратное пулевое отверстие чернело под левым глазом. Почему-то оно было одно – хотя я отчётливо помнил, что выстрелил два раза. Промазал? Вполне может быть.

Справа от тела дорога была присыпана осколками оконных стёкол. Огонь открыли прямо через них – используя по максимуму эффект неожиданности. Похоже, в сложившейся ситуации нас спасли именно затемнённые стёкла.

На обочине корчился один из противников. У него, похоже, была перебита правая рука, которую он прижимал к груди, и обе ноги. Он перекатывался на спине и глухо стонал. Над ним стоял Кант. Он нагнулся и поднял автомат, который, видимо, раньше принадлежал раненому. Потом крикнул:

– Столяр, турникет наложи! В ноге, походу, артерия. Подохнет за пару минут.

Столяр вышел из-за «Лисяна», мельком взглянул на меня, бросил:

– Что стоишь? Оружие забирай, рацию, карманы осмотри. Найдёшь смартфон или планшет – говори. Сам не лезь, понял?

Его голос я еле расслышал сквозь сильный звон в ушах. Но кивнул и вернулся к своему давнему знакомому. Столяр же подошёл к раненому, на ходу доставая турникет из подсумка. У того уже были связаны руки – туго, за спиной, под локти, армированным скотчем. Такой же скотч закрывал ему глаза. Это Кант постарался.

Я опустился на корточки рядом с телом противника. Поднял автомат – осторожно, стволом в сторону. Осмотрел. Предохранитель был снят. Я поставил его на место, потом отнёс оружие в «Лисян», положил его и ПБ на водительское сиденье.

После этого снова вернулся к телу. Снял с пояса рацию – «Мотороллу» с необычно длинной антенной. Обыскал карманы. Они оказались пустыми – если не считать нескольких магазинов и полевой аптечки, которую я тоже забрал. Отнёс добычу в машину, положил в ноги переднего сиденья.

Пленный с перетянутой ногой лежал там же, где его оставили. Он изо всех сил стискивал зубы, глухо стонал и пытался перекатываться – но получалось плохо, мешали его собственные стянутые локти.

Я посмотрел направо. Столяр нёс к машине ещё одну порцию добычи: два автомата, рации и что-то ещё в плоском зелёном чехле.

– Забрал лут? – спросил он.

– Да, – кивнул я.

– Давай живого грузить, – сказал он, кивнув на корчащегося противника.

Я молча направился в ту сторону.

Столяр взял пленного за плечи – бесцеремонно, будто мешок с зерном. Подражая ему, я тоже старался действовать так, будто мы таскаем простой груз, а не человека. Пленный, когда мы его подняли, сначала застонал чуть громче, потом весь как-то напрягся. Очень кстати: так тащить было проще.

Мы закинули его в багажник. Столяр ещё раз проверил его руки, мельком глянул на рану на ноге, убедился, что кровь не хлещет.

– Пойдём, поможешь, – сказал Столяр.

Я молча кивнул и пошёл за ним.

Возле обочины, на границе посадки лежало тело нашего бойца. Я видел раньше его в отряде, но позывного не знал. Молодой парень, лет двадцати пяти. Очень короткая стрижка, почти налысо. Он лежал на спине, так что я мог отчётливо разглядеть лицо. Губы чуть приоткрыты, будто перед смертью он пытался застонать, но не смог найти сил даже на это. Правый глаз невидяще глядит в даль, левый – висит на щеке, на красном жгутике.

Рядом с нашим бойцом валялся пленный, связанный в позе креветки всё тем же скотчем. Тоже раненый – я видел отверстия и тёмные пятна на его руках.

– Что застыл, помогай! – обратился ко мне Кант.

Он подошёл к погибшему бойцу, взял его подмышки. Я взял его за ноги. Мы отнесли его в «Лисян», положили на место, где раньше лежал раненый. После этого Кант и Лаки притащили второго пленного и так же бросили его в багажник.

Затем Кант достал рацию.

– Пальма Канту, – начал он.

– Пальма на связи, – почти сразу последовал ответ.

– Череп двести, – продолжал Кант. – Укро ДРГ работала.

– Обстановка?

– Уничтожена. Три двести, везём два пакета. Плюс лут со связью.

– Добро, Кант! Сами, что?

– Ноль двести, ноль триста.

– Что с рацией Черепа?

– Вернули.

– Добро! – ответил оператор, после чего добавил. – Ай, молодцы!

– На связи, Пальма, – сказал Кант, и уже собрался было убрать рацию обратно на пояс, но тут оператор сказал:

– Канту от Зигфрида. Как там писатель?

Кант посмотрел на меня с лёгким прищуром.

– Писатель первого обнулил, – сказал он.

Ещё одна пауза.

– Добро, Кант, ждём пакеты. На связи.

Подошёл Столяр. У него в руках было два мобильника, видимо, добытых у противника.

– Разблокировал, – коротко сказал он, обращаясь к командиру.

– Добро! А планшет?

– Планшет тоже.

– Добро, – повторил он. После чего обратился ко мне: – ну что, поехали!

В салоне «Лисяна», на втором ряду сидел Кант. Он приглядывал за пленными. Столяр и Кобальт ехали позади нас на трофейных квадриках. Ещё один квадрик пришлось поджечь – парни не хотели его оставлять просто так, без присмотра. Перед тем, как уехать, они сняли на видео место скоротечного боя, сфотографировали несколько деталей – и на этом сборы были закончены.

Моё правое ухо потихоньку отходило; я снова начинал слышать. Пленные вели себя на удивление тихо. Только стонали иногда, когда «Лисян» покачивало на колдобинах. Один из них, кажется, пытался разболтать скотч, которым были связаны его руки, но Кант быстро пресёк такие попытки.

Наблюдая за дорогой, я с отстранённым удивлением отметил, что чувство «хрустальной прозрачности», которое накрыло меня, когда мы встретили противника, никуда не делось. Мир вокруг по-прежнему был болезненно-чётким, излишне детализированным. Я старался сосредоточиться на каких-то конкретных важных вещах: на дороге, чтобы маршрут не перепутать, на небе, чтобы приближающийся дрон не пропустить.

Ещё я иногда поглядывал на автомат, который забрал у «старого знакомого». Интересно, разрешат ли мне его оставить? Очень хотелось бы, если честно…

Минут через сорок мы уже были на ПВД. Я загнал «Лисян» под выгородку из антидроновых сеток, оборудованных во дворе заброшенного корпуса. На площадке нас уже ждал Кряж собственной персоной и Зигфрид.

Они обменялись короткими репликами с Кантом. Потом другие бойцы забрали автоматы, к моему большому сожалению. «Чтобы снять номера и отправить куда надо». Рации, планшет и пару мобильников, которые нашлись у противника, тоже унесли. Пленных тоже куда-то быстро утащили, на носилках.

Как-то так получилось, что через минуту мы остались на площадке наедине с Зигфридом.

– Мих, сам как? – коротко спросил он.

– Нормально, – ответил я. «Хрустальная прозрачность» по-прежнему была со мной, но уже воспринималась приглушённо, как норма. Так что я ответил вполне искренне.

Зигфрид быстро огляделся, будто проверяя, что мы действительно одни.

– Мих, как получилось, что ты первым огонь открыл? – спросил он. – Почуял чего?

Я вздохнул. Потом ответил, выдержав его прямой взгляд.

– Это был мой знакомый.

– А-а-а, вон оно что! – улыбнулся Зигфрид, как мне показалось, даже с некоторым облегчением.

– Брат одной из моих бывших. Я знал, что он ушёл на АТО. Заблокировал меня в «Фейсбуке», долго не общались.

– Не, так-то всё правильно сделал, – сказал Зигфрид. – У вас вообще были все шансы обнулиться в той ситуации. Сработал фактор неожиданности – никто из укров не ожидал проблем от тебя. Это вас спасло.

– Понял, – сказал я, впервые ощутив нечто вроде отдалённого укола страха. Когда представил, что это я, а не мой «старый знакомый» мог лежать с дыркой в лице под осенним небом.

– Смотри, Мих, – продолжал Зигфрид, – у тебя есть кто на материке, кому надо дать знать, что у тебя в порядке всё? Связи-то не было толком.

– Мама, – ответил я. – Желательно. Она реально переживает.

– Короче, у нас есть сетка под землёй. Раздача со старлинка. Я тебе сейчас ключ дам. Смотри, можешь часик посидеть, поболтать, там, с кем надо. Только текстом, лады? Потом отключишься. Ну и в целом, я буду говорить, когда подключиться можно.

– Добро, – кивнул я, снова неосознанно копируя его стиль общения.

– И ещё, короче, я тебе сегодня место в располаге организую. Ты пока поговори с мамой, потом пообедай. Я тебя найду.

– Спасибо! – ответил я.

Разговор с мамой вышел коротким и нервным. После моей первой реплики она пыталась несколько раз набрать меня голосом, возмущалась, почему я не беру трубки. Мои объяснения насчёт ограничения трафика игнорировались. Потом я сказал, что нахожусь в относительно безопасном месте под землёй, под охраной военных. Да, это была сознательная подтасовка, но напрямую врать мне категорически не хотелось. Как бы то ни было, маму это немного успокоило. Мы даже смогли нормально попрощаться, а я пообещал держать её в курсе и «немедленно вернуться, когда это безобразие закончится».

После этого я от нечего делать листал новостные каналы.

«Рыбарь» сообщал о том, что «вклинение групп украинского десанта произошло на некоторых небольших участках западного побережья Крыма и будет ликвидировано в течение недели максимум». Я вспомнил то, что я видел в заливе. Хмыкнул про себя и начал листать дальше.

«Варгонзо» постил отдельные видео с воздушными боями, бодро рапортуя о массовом сбитии «Томагавков», которым «не удалось разрушить критическую инфраструктуру полуострова». Ещё на канале была карта, где районы, контролируемые украинскими формированиями, образовывали два небольших участка, шириной не больше пары километров, на западном побережье.

Я снова хмыкнул. Открыл украинский «Дипстейт», посмотрел на карту. Если верить ей – серая зона находилась уже непосредственно в жилых кварталах Симферополя, а Черноморское обозначалось как зона уверенного контроля украинской стороны.

Вернувшись к каналам отечественной сетки, я полистал ещё несколько. Сообщений было много, часто они противоречили друг другу.

Некоторое время я сёрфил по перекрёстным ссылкам, переходя с канала на канал. Потом моё внимание привлекло одно видео, на обложке которого было изображение разрушенного крымского моста. Я надел наушники, кликнул на него, ожидая, что там будет какая-то информация о реальном масштабе разрушений и прогнозе сроков восстановления. Но вместо этого я с удивлением увидел куда-то бегущего мужчину самого скуфского вида в модном камуфляже. Было видно, что бежать ему тяжело: одышка мучила. Он двигался вдоль длинного ряда стоящих легковушек. «Только что! „Томагавк“! Прямо над головами! Чудом не обнулились: он явно целился в нас! Видимо, наша РЭБ сработала! Слава РЭБ!» Люди, сидящие в своих машинах, наблюдали за ним с недоумением на лицах. Одна девочка на пассажирском сиденье красной «Лады» показывала ему язык. Камера резко качнулась. Включился мощный оптический зум, и на горизонте стал виден тонкий столб серого дымка. «О, прилёт!» – с придыханием (из-за одышки) восторженно произнёс мужчина.

Я выключил видео. И тут заметил мигающий значок личного сообщения под знакомой аватаркой.

«Миша, ты где? Почему не отвечаешь?» – спрашивал Зелёный Гоблин.

«Всё нормально, – ответил я. – Занят был».

«Занят? Чем занят? Тебя просили что-то сделать?»

«Да, раненого отвозил в госпиталь», – ответил я.

«А. Ясно. Теперь как, тебя отпускают? Слушай, есть вариант безопасного проезда до Симферополя, но он закроется через несколько часов. Тебе надо спешить».

«Ничего, я пока здесь побуду», – ответил я.

Пауза. Я видел, что Гоблин несколько раз начинал набирать текст.

«Миша, я чувствую, что что-то случилось. Возможно, я могу помочь. Я тебе говорил».

Я задумался на секунду. Потом решил написать правду – может, после этого он, наконец, отстанет? Хотя бы на время.

«Я убил человека. Знакомого».

«Украинца, да? Ты был в бою? Тебя заставили идти в ополчение? Дали оружие?»

«Нет. Нарвались на засаду. ДРГ».

Пауза. Я даже хотел закрыть диалог, но Гоблин всё-таки ответил.

«Среди диверсантов был твой знакомый?»

«Да».

«Ох, Миша».

Я уже хотел закрыть диалоговое окно, но Гоблин будто почувствовал это.

«Не вздумай диалог закрывать! – написал он. – Миш, от этого твоя жизнь зависит. Буквально. Ты пока не очень понимаешь, что ты сделал. Тебе кажется, что вокруг тебя такие же люди, как ты сам. С нормальной человеческой логикой. Но они – военные, Миша! В боевой обстановке! Ты – ресурс! Не слишком ценный, но они сейчас в такой ситуации, что любому ресурсу будет применение! А после твоей реакции в боевой обстановке у командира в голове насчёт тебя стоит отметка „способен стрелять по людям“. Это не сильно повышает твою ценность – но расширяет сферу применения. Тебя теперь могут отправить держать какое-то здание, чтобы выиграть пятнадцать минут. Потому что ты менее ценный, чем другие, „штатные“ бойцы! У тебя меньше реальных навыков и возможностей. Так что после этой истории ты резко снизил свои шансы на выживание, Миша!»

Я читал эти строчки, понимая, что Гоблин ничуть не кривит душой. Да, всё так и есть. Это логично. Но даже это понимание было частью новой, «хрустальной» реальности, которая так и не отпускала меня.

«Но, к счастью, я знаю, что можно сделать! – продолжал Гоблин. – Миша, у меня есть способ реально повысить твою ценность».

«Как?» – из чистого любопытства спросил я.

«Миша, ты умеешь управлять FPV-дроном», – написал Гоблин.

«Не умею», – ответил я, решив, что это вопрос. И довольно глупый, надо сказать.

«Теперь умеешь. Просто поверь мне, – продолжал Гоблин. – Смотри, дронщики в отряде наверняка тренируются в специальных симуляторах, на ноутбуках с пультами. Как правило, это программа „Лифтофф“ в разных модификациях или подобные. Твоя задача – найти, где дронщики тренируются. Сказать, что ты умеешь летать и попросить возможность показать, как ты это делаешь».

«Бред,» – автоматически написал я.

«Ты не только умеешь летать на симуляторе, – продолжал Гоблин, будто не замечая мою реплику. – Ты знаешь, как обращаться с дроном. Как подготовить его к полёту. Как навесить декодер на опту и подключить катушку. Как забиндить машину, которая никак биндиться не хочет. Всё это ты знаешь!»

Я уже начал писать очередную резкость, но остановился. Вдруг осознал, что действительно понимаю, о чём говорит Гоблин! Я будто мысленно увидел, как выглядит декодер. Как выглядит и открывается катушка на двадцать километров. Куда подключается.

Знания будто обрушились на меня: типы боевых частей. Взрыватели. Способы подключения. Батареи. Ёмкости. Условия полёта. Почему нельзя летать на опте над водой… всё и сразу.

«Кто ты?» – написал я после долгой паузы. И тут же понял, как беспомощно прозвучал мой вопрос.

«Выберешься – скажу, – ответил Гоблин. – Как договаривались. А теперь нам нужно повысить твою ценность. Это критично для выживания в той ситуации, куда ты сам себя загнал».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю