Текст книги "И пришёл охотник (СИ)"
Автор книги: Сергей Котов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
«Готов».
«Хорошо. Отложи телефон в сторону и закрой глаза».
Я сделал, как он сказал.
И мир за моими веками сначала рассыпался. А потом возник заново.
Тут было оранжевое небо. Огромный шар кроваво-красного солнца. И постоянный ветер, несущий мельчайшие песчинки. Той части моего я, которая оставалась человеком, это место показалось очень неуютным. Но некто-почти-я, внутри которого я находился, видел это совсем иначе. Дом. Уют. Безопасность.
Я стоял на пяти ногах, вглядываясь в ячеистую структуру своего дома. Где-то там уже зрели яйца, отложенные в прошлом сезоне. Моё будущее – и будущее моей колонии.
Тут не было понятия «день»: планета находилась в гравитационном захвате удивительно стабильного красного карлика. Из-за отсутствия явной цикличности восприятие времени тут было особенным. Оно определялось случившимися значимыми событиями, промежутки между которыми особого значения не имели.
Недавно закончилась Война Очищения. И этот приплод – первое полноценное пополнение, которое мы все ждали.
Мне стало интересно, что это за война такая. Я потянулся в глубину памяти почти-меня. Но тут картинка изменилась, не давая сосредоточиться на нужных моментах.
Огромный ячеистый холм нависал над поселением. Я понял, что впервые прилетел на огромном перепончатом дирижабле в столицу Единения. У меня была важная цель: пройти первую процедуру. Я волновался и нервничал, из-за чего не мог сосредоточиться на ходьбе. Мои пять конечностей ступали не в такт, и я чуть не задел соседа по тротуару. Извинился. Остановился в сторонке, чтобы перевести дух.
Так, а что за процедура? В этот раз память покорно расступилась, допуская меня в свою глубину.
Я осознал, что очень стар, даже по меркам этого мира, у которого не было названия в человеческих языках. Общаться здесь было принято с помощью специального органа, инициирующего слабые электромагнитные колебания. Биологическое радио, как интересно… расфокусировавшись, я чуть не потерял нить – но заставил себя вернуться обратно.
Мой путь лежал в клинику Экспансии. Так называлось это заведение, куда были вложены огромные средства всего Единения. Там мне должны были вживить первый искусственный нейрон, который заменит естественную клетку моего организма.
С этого начнётся процесс перехода всей информации, которые составляли личности почти-меня, на новый носитель. И он займёт весь промежуток времени до следующего великого события.
Моя человеческая часть помнила о философском диспуте, который вели учёные Земли, насчёт того, когда именно человек перестанет быть человеком, если постепенно менять клетки его мозга, сохраняя всю информацию и весь функционал биологической системы. Там, в моём мире, этот спор был чисто гипотетическим. А здесь это происходило на самом деле…
«Мы – это информация», – вдруг возникла мысль.
Я понял, что это сам Зелёный Гоблин.
Кажется, я хотел что-то спросить. Что-то очень важное. Но тут меня начало трясти, всё сильнее и сильнее. Я в панике огляделся. Что это? Землетрясение? Катастрофа?
Но жёлто-песчаный мир вокруг с исполинскими ячеистыми зданиями начал тускнеть, подёргиваясь туманной дымкой. А потом исчез вовсе, оставив звенящее чувство внутренней пустоты. Почти-я пропал. Остался только я сам. И я открыл глаза.
Надо мной склонился Кант. Он продолжал с энтузиазмом трясти меня за плечи.
– Эй, харе! – возмутился я.
– О, очухался! – довольно ощерился он, демонстрируя щербатую улыбку.
– Блин, имею я право поспать хоть чуток⁈
– Да какой поспать! Захожу – ты лежишь такой, дугой выгнулся, глаза закатились, белки видны. У тебя что, эпилепсия?
Кант нахмурился, оглядел глазами кубарь, обнаружил табурет, подвинул его к моим нарам и сел рядом.
– Чего? – искренне удивился я.
– Это похоже на припадок было, – продолжал Кант. – Тебя не контузило часом?
В этот момент в коридоре подвала что-то с грохотом упало. Кант дёрнулся и посмотрел в ту сторону, демонстрируя свой точёный, благородный профиль. Через мгновение из коридора донеслись трёхэтажные ругательства.
Кант чуть раздвинул уголки рта в полуулыбке, из-за чего его красивое лицо приобрело загадочное выражение, почти как у Мона Лизы в стеклянной колбе в Лувре.
– Не контузило, – ответил я, потирая левое плечо. Похоже, там будет синяк…
– Ты бы всё равно медслужбе показался. А то стрёмная фигня. Видел бы ты себя со стороны!
Он постарался изобразить, как я выглядел, выгнувшись и запрокинув голову назад.
– Посмотрим… – ответил я. – А ты у нас какими судьбами?
– В смысле какими судьбами? – всплеснул руками Кант. – Я за тобой пришёл.
Я вздохнул. Зигфрид ведь вроде обещал эвакуацию на завтра. Выходит, всё переигралось? Или я в отключке был больше суток?
Схватив телефон, я лихорадочно активировал экран. Ну нет, всё в порядке: дата сегодняшняя. И часа не прошло с момента начала разговора с Гоблином.
– Зачем? – меланхолично спросил я.
– Командир приказал. У тебя же там вроде кореш в ДРГ был, так? – вопросом ответил Кант. – А ты сам часом мовой не владеешь?
Я вздохнул. Наверняка радиоперехват перевести или документ какой ребята добыли… да, живые люди, владеющие языками, всё ещё нужны – не через нейросети же переводы таких вещей делать?
Поколебавшись секунду, я кивнул и ответил:
– Владею.
Глава 21
Добро
В кабинете командира нас было шестеро: Лаки, Кант, Леший, Зигфрид, Кряж и я. Командир стоял возле своего кресла и, сложив руки за спиной, разглядывал изображение на большом экране. Там был спутниковый снимок местности с условными обозначениями. В акватории некоторые метки явно обозначали потопленные в результате дронового наката корабли. Их оказалось удручающе мало от общего числа. Может, процентов двадцать.
Пока командир говорил, я старался поймать взгляд Зигфрида. Как он относится к тому, что меня позвали на совещание? Означает ли это, что его решение отменено? Говорил ли он с командиром обо мне, или просто решил оставить этот разговор до момента, когда совещание завершится?
А разговор выходил серьёзным. И я постепенно понимал, что дать заднюю просто так уже не получится.
– Москит… – произнёс Кряж мягким тоном. Потом добавил: – Михаил, кажется, да? Не ошибаюсь?
– Верно, – кивнул я, – Михаил.
Он вздохнул.
– Так вот, Миш… я бы не стал планировать операцию, если бы не видел твои результаты, – сказал он. – Ты воин по призванию, это уже понятно.
Я видел профиль Зигфрида. На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Но видишь, какое дело… в этой ситуации решение должно быть добровольным, – продолжал командир. – Иначе ничего не выйдет.
Теперь я посмотрел на Лешего. Тот ободряюще улыбнулся и кивнул.
– Он справится, – вдруг произнёс Зигфрид.
– Я тоже так считаю, – подтвердил Кряж. – Да и нет у нас других украиномовных… а дело сделать надо.
В этот момент я вдруг подумал, что чувствовал в последние мгновения своей жизни Женька… именно так звали брата моей бывшей киевской подруги. Я ведь специально старался не вспоминать его имя. Успел ли он меня узнать?
Я вспомнил его глаза. Искорку удивления, которая так и не успела разгореться. Оказывается, я запомнил тот момент во всех деталях. Живые глаза. Вдох. Выстрел.
– Михаил? – голос командира стал более официальным. – Что скажешь?
Я отвлёкся от воспоминаний и посмотрел на Зигфрида. В этот раз он обернулся ко мне. Ответил на мой взгляд. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, но глаза были живыми, выразительными. В них больше не было гнева. Ни льда, ни пламени. Только бесконечная усталость. И что-то ещё, едва уловимое. Отдалённо похожее на надежду.
– Я пойду, – ответил я, услышав свой голос будто бы со стороны.
– Отлично, – вмешался Кант. – Команда подобралась!
– Твоё участие пока под вопросом, – ответил ему Кряж. – Мы не получили подтверждение по партнёрам.
– Я выкручусь в любом случае, – ответил Кант. – Я ж их знаю. Представляю, как они думают. Проблем не будет.
– Посмотрим, – уклончиво ответил командир. – Потом решим окончательно.
– Вопрос эвакуации группы, – снова заговорил Зигфрид. – Бэки не вариант.
– Ну нет у нас других плавсредств! На минимальном ходу, по спутникам, без активной связи. Метров на пятьдесят подойдут – а дальше можно и вплавь до их, – ответил Кряж.
– Надо им самим выходить, – продолжал Зигфрид. – Не палить легенду даже после того, как до цели доберутся.
– Риск не получить информацию. Тогда вообще всё будет зря, – возразил Кряж.
– Что, если им удастся, допустим, образец добыть? Ну что можно передать по импульсному каналу? Подтверждение того, что установка существует? И что? – Зигфрид пожал плечами. – Изначально операцию надо строить так, чтобы получить образец. Хотя бы частично. Не обязательно рабочий. Любой.
Кряж потрогал щетину на подбородке. Посмотрел на Лаки.
– Что скажешь? – спросил он, глядя на командира роты СпН.
– Зигфрид прав. Нам надо понять, с чем имеем дело. Подтверждение у нас уже есть.
– Ну добро. И как ты предлагаешь организовать эвакуацию? – спросил Кряж, глядя на Зигфрида.
– Коридор через ЛБС, – ответил тот. – Они не палятся до момента возвращения на сушу.
– Если они вернутся на сушу, – вмешался Кант.
– Вернутся, – уверенно ответил Зигфрид. – Никто не будет выводить группу морем. В этом нет смысла. Их будут держать при штабе группировки, а они в ближайшее время переедут на сушу.
Кряж вздохнул и посмотрел на Лаки.
– Есть такая информация, командир, – тихо сказал тот.
Кряж снова потрогал подбородок. Медленно кивнул.
– Добро, – сказал он. – Готовим по этому плану.
– Что с Кантом решим? – уточнил Зигфрид.
– Пускай идёт. По легенде, – вдохнув, кивнул командир, глянув на Канта. – Немецкий у тебя точно как у носителя?
Кант что-то произнёс на немецком, а потом добавил, имитируя сильный акцент:
– Йа приехаль учить!
Кряж улыбнулся и кивнул.
На этом совещание закончилось.
Никогда не думал, что стану диверсантом. Мне казалось, что парни, которые ходят на ту сторону, в обязательном порядке должны проходить какую-то сверх-супер-подготовку. А ещё их отбирают одного на тысячу… как выяснилось, в реальности всё диктует боевая обстановка и задачи.
В кубаре висело старое зеркало. Амальгама местами отслоилась, помутнела. Среди масксети, которой были завешаны стены, зеркало казалось порталом в зловещие иные миры. Я стоял перед ним в армейском «пикселе». Белые светодиодные лампы, мерцающие под потолком, искажали цвета. Я был слишком бледным, будто это не приятеля моей подруги, а меня подстрелили в этой форме, и вот я решил вернуться. Воспользовавшись зеркалом-прорехой между мирами…
Леший поправил мой броник и отступил на пару шагов, критически меня осматривая.
– Хороший парень, ну? – сказал он на украинском, широко улыбнувшись.
– Сам такой, – ответил я.
– Где школу заканчивал? – продолжал он на том же языке.
– В Москве.
– А мову где так выучил?
– Дома. До девяти лет дома говорили на украинском. Отец у меня украиномовный.
– А что случилось в девять лет? – Леший приподнял правую бровь. – Переехали? И отец нормально к этому отнёсся?
– Он умер, – ответил я. – А мы с мамой переехали в Москву. К маминым родственникам. Они нам сильно помогали первое время.
– Ясно… – кивнул Леший, потом прищурился и спросил: – фамилия у тебя вроде как не украинская… Есаулов? Так ведь?
– Это псевдоним. Который со временем стал фамилией, – ответил я.
– Вон оно как… – ответил Леший, после чего понизив голос добавил: – ты точно хочешь идти? Смотри, у тебя есть возможность дать заднюю. И никто не будет тебя пятисотым считать… просто дело такое, ну сам понимаешь…
Он запнулся. Потом опустил взгляд.
Я прикрыл глаза. Постарался представить, что я дома. Стою на балконе, гляжу на Москву-реку внизу. Где-то на площадке галдят детишки. Солнце светит ярко, играя в нежной зелёной листве молодых деревьев…
Весна. Почему-то я подумал о весне. Будто бы и в самом деле дожил до неё.
– Точно хочу, – ответил я.
– Понимаю, – с серьёзным видом сказал Леший. – Ну что, форма подогнана. Да ты даже похож на того… ну, ты понял. Короче, всё норм будет, – закончил он на русском, потом хлопнул меня по плечу и вышел из кубаря.
Я подошёл к своим нарам. Поправил спальник. Достал из-под подушки смартфон.
Конечно, Зелёный Гоблин уже написал несколько сообщений:
«Миш, как сможешь, дай знать, что всё в порядке».
«Это хорошо, что тебе нужно уезжать. Ты получил отличный опыт. Теперь его можно в книги перенести, так?»
«Обязательно напиши, как сможешь».
Я хмыкнул. Вспомнил видение, которое он продемонстрировал мне. Такое существо как он имеет много возможностей… неужели не может отследить меня? Через технику или через других людей. Что за странное ограничение? Надо будет выяснить при случае…
«Всё в порядке, – набрал я ответ. – Я пока что остаюсь».
Он прочитал сообщение мгновенно.
«Что, с эвакуацией сложности?» – появился ответ.
«Нет. Пленный, которого я взял. Санёк, – написал я. – Дал ценную информацию. Оказывается, его группа должна была встречать диверсантов. Тех самых, на которых мы напоролись».
Я отправил сообщение, давая себе время обдумать следующую реплику.
«Перекрёстная проверка с пленными из ДРГ? Получение достоверной информации о коридорах, времени и паролях? —ответил Гоблин. – Миш, ты вызвался добровольцем в группу, которая подменит диверсантов?»
После этого сообщения в окне диалога появился стикер с искажённым от ужаса гоблинским лицом. Почему-то это выглядело не только гротескно, но и забавно. Я улыбнулся.
«Не вижу ничего смешного», – добавил Гоблин.
«Не подглядывай», – напечатал я.
«Извини, не удержался. Я правда за тебя очень волнуюсь, Миш. Ты же понимаешь, что шансов мало? По моим подсчётам 20%».
«Это много», – заметил я.
«Даже если я тебе помогу со знаниями и навыками».
«Даже если?» – набрал я, после чего поставил ухмыляющуюся рожицу.
«Ладно. Помогу, конечно. Это увеличит шансы процентов до тридцати. Миш, ты не понимаешь, с чем играешь».
«Я не играю, Го, – ответил я. – Просто знаю, что так правильно».
«Я дам тебе ещё кое-чего нового, – написал Гоблин. – Умение ориентироваться на местности по минимальным знакам. И технических знаний. И морских. Пригодится».
«Спасибо. Ещё хотел спросить одну вещь», – набрал я, и снова сделал паузу, чтобы обдумать формулировку вопроса.
«Да?»
«Я видел, кто ты. Зачем тебе это, Го? Ты хочешь захватить Землю?»
Ну вот. Вопрос задан – теперь назад дороги нет.
«Земля сама по себе мне не интересна, Миш, – написал Гоблин. – Это просто очередной кусок минералов среди пустоты. Мне интересны люди».
«Почему? Что в нас такого особенного?»
«Подумай, Миш. Представь, каково это быть мной. И что для меня может быть ценно», – ответил Гоблин.
Последовала долгая пауза. Я уже решил было, что диалог закончен, и хотел выключить смартфон, но тут появилось ещё одно сообщение: «Для меня и для других».
У меня холодок пробежал по позвоночнику, когда я осознал смысл написанного.
Заходили «по серому», в сумерках. Как и положено настоящим ДРГшникам. Дело было возле небольшой деревушки, в паре километрах от берега. Точнее, возле того, что от неё осталось. Почти все дома оказались разрушены, кое-где до сих пор курился дымок. В воздухе пахло тревожной гарью.
Найти нужную позицию оказалось несложно: я чётко помнил рисунок лесополки у деревни, где находилась точка. Я шёл первым. За мной, в полусотне метров – Кант. Замыкающим двигался Леший.
Нас уже должны были заметить.
Я почти остановился, тщательно просчитывая каждый шаг. Да, тут, согласно вскрытому плану эвакуации, должен быть коридор, но никто не застрахован от случайного «лепестка».
Вот-вот должен последовать условный сигнал.
Туманный утренний воздух, казалось, звенел от напряжения. Запах пряной травы лез в ноздри. Я слышал удары собственного сердца.
И в этот момент случился «пробой».
Зигфрид будто появился рядом со мной. Он стоял, опираясь на огромный двуручный меч. На нем были помятые стальные доспехи с бурыми пятнами. Глядя на меня, он грустно улыбался.
– В полуметре, на два часа посмотри, – сказал он.
Я присмотрелся. В жухлой траве, как раз туда, куда сворачивала едва намеченная тропинка, которой я следовал, лежал «Хьюстон».
– Вижу, – кивнул я.
Последовала длительная пауза. Я посмотрел на фигуру Канта, замершую посреди поля. Застывшее мгновение.
– Почему он дал тебе пойти? – наконец, снова заговорил Зигфрид.
– Ты о ком?
– О приятеле твоём. Зелёном.
– Потому что решение против моей воли означало бы крах его плана, – ответил я. – А так есть шанс, что я выживу.
– Ясно… – Зигфрид вздохнул. – Я понял, что это ты. Что ты сам решил. Поэтому всё так и вышло.
– Ладно, – я пожал плечами.
– Зря ты так, – сказал Зигфрид. – Ты ведь даже не представляешь, с чем на самом деле связался.
– Разве? – спросил я, глядя ему в глаза.
Уже было достаточно светло, чтобы разглядеть его чёрные зрачки, в которых будто играли ледяные осколки.
Кажется, он удивился. По крайней мере, я уловил отблески удивления.
– Даже так.
– Он интересный парень, – я пожал плечами. – Так понимаю, далеко не самый худший вариант. Из тех, которые присутствуют. Они ведь уже здесь, да? Другие?
Зигфрид на миг прикрыл глаза. Поправил хватку на мече. Потом ответил:
– Да.
– Тот, за кого ты играешь. Какой он? Ты уверен, что он лучше Зелёного Гоблина? Твой… хозяин? – спросил я.
Зигфрид снова грустно улыбнулся.
– У меня нет хозяина, – ответил он. – Я думал, что он есть у тебя. Но я ошибся.
– Я ведь думал, что это ты. И твоя воля. На самом деле поверил тебе, – произнёс я. – Во всё то, что ты говорил.
– Всё, что я говорил – правда.
– Правда, только правда, ничего кроме правды, – ответил я. – Но – не твоя правда.
На лице Зигфрида мелькнула растерянность.
– Зачем ты пришёл? – продолжил я.
Небольшая пауза. Лёгкая улыбка. Кивок в сторону мины на тропе.
– Чтобы помочь, – сказал он.
– Я бы сам справился. У меня достаточно помощников. Тех, кто на самом деле помогает.
– Мих, ситуация была фиговая, – сказал Зигфрид. – Тогда казалось, что это лучший выход.
– Что изменилось? Почему перестало казаться? – спросил я.
– Обсудили ведь уже, – он пожал плечами, из-за чего металл его доспехов заскрипел. – Потому что ты пошёл сам. Это было никак невозможно, не будь у тебя свободы воли.
– А что насчёт твоей? – продолжал я. – Твоей свободы воли? У тебя она есть?
– Есть, – уверенно кивнул Зигфрид.
– Я бы хотел пообщаться с тем, кто стоит за тобой.
– Ты уже с ней общаешься.
– Поговорить нормально. Это же можно? Я хочу убедиться, что у тебя так же, как у меня с Гоблином. Что ты – это ты. А не бессмертная марионетка.
Грустная улыбка.
– Миш, ты не понимаешь…
– Да всё я понимаю, Лёх, – ответил я.
– Возможно, в шаге от того, чтобы понять, – кивнул Зигфрид. – Но пока ещё не понимаешь. И я не уверен, что тебе зайдёт.
– Мне точно не заходит, когда решают за меня, – сказал я.
Зигфрид вздохнул.
– Ты был несправедлив, – продолжал я.
– Миш, мне приходится быть несправедливым. Многое чего приходится делать… – тихо сказал Зигфрид. – У меня нет барьеров. Я готов на всё, только бы в этой войне у нас появился хоть какой-то шанс.
Его голос стал каким-то выцветшим. Будто он перестал маскировать давно навалившуюся усталость. И я отчётливо понимал, что речь вовсе не о нынешней войне и уж тем более не о битве за Крым, частью которой мы являлись.
– Скажи… если бы вдруг у тебя была такая возможность, ты бы… ушёл? – спросил я, повинуясь секундному порыву.
Зигфрид приподнял голову. Его доспехи снова скрипнули.
– У меня есть такая возможность, – ответил он.
– Ясно.
– Я очень устал, – добавил Зигфрид.
– Но не уходишь.
– Я не пятисотый, – ответил он.
Наши взгляды снова встретились. В его глазах была тоска и усталость. Но я отчётливо помнил, как они полыхали ледяным жаром. И чувствовал: сила и ярость всё ещё там. Достаточно ли их, чтобы оправдывать любые решения? Или же есть какой-то иной путь?
– Это мой путь, Лёх, – сказал я.
– Я знаю.
– Я благодарен тебе за то, что уже случилось, – продолжал я. – Но дальше я сам.
Напряжённая челюсть. Линия губ в нитку. Из глаз пропала тоска; вернулась прежняя твёрдость.
– Ну… дело хозяйское, – сказал он.
– Встретимся, если получится, – ответил я.
– Возможно. Всякое возможно, – сказал Зигфрид.
И пробой закончился.
Я аккуратно обошёл мину сторонкой, показав парням условный знак, чтобы последовали моему примеру.
Когда до посадки оставалось метров тридцать, я услышал тихий голос.
– Не двигаться, – произнесли на украинском. – Сапфир?
– Стрекоза, – ответил я, остановившись на месте. Потом добавил: – Свои.
Последовала небольшая пауза. Затем приглушённая возня слева от тропинки. После этого часть грунта с жухлой травой откинулась в сторону. Из укрытия вышли четыре бойца в полном «фарше», с «Укропами».
– Сколько? – спросил долговязый парень в балаклаве.
– Двое наших плюс инструктор, – ответил я. – Забрали из плена.
Последовал долгий вдох и выдох.
– Что за инструктор?
– Немец. В Николаеве в нашем центре видел, узнал. Получилось вытащить.
– Добре. Разберёмся, – ответил парень.




























