Текст книги "И пришёл охотник (СИ)"
Автор книги: Сергей Котов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 22
Напряжение
В блиндаже пахло плесенью, сыростью и потом. Где-то за плитой из прессованных стружек шуршали мыши. На стене, рядом с полочкой, на которой стояла радейка, подключенная к внешней антенне, висел выцветший плакат с инструкцией по разбору АК-74. На соседних нарах, свернувшись клубком на чьём-то мультикамовском спальнике, дремала трёхцветная кошка.
Мне остро захотелось её погладить. Ощутить под пальцами мягкую тёплую шёрстку. Я даже чуть привстал, но наткнулся на беспристрастный взгляд парня в броне, вооружённого «Укропом», который стоял в проходе. И передумал.
Оружие у нас забрали при входе. Тщательно проверили, пересчитали боеприпасы. Дали расписаться в журнале. Потом провели вглубь блиндажа и усадили на свободные нары, бросив лишь одно слово: «ждите».
По моим прикидкам прошло часа три. Мы ждали молча. Кант прислонился к стене, прикрыл глаза и, кажется, натурально задремал. Леший разглядывал свои «Саломоны», будто пытался прочитать судьбу в узорах налипшей и уже начавшей подсыхать грязи.
Где-то недалеко глухо бухнуло. Кант приоткрыл один глаз, оценил обстановку и снова ушёл в себя. Леший чуть вздрогнул, но от созерцания ботинок не оторвался. Парень с «Укропом» тревожно посмотрел на потолок, будто пытаясь на глаз прикинуть надёжность перекрытий. Я пригляделся к нашему охраннику. Молодой совсем, лет двадцать. Над верхней губой щётка редких светлых усиков. На шее просматривается часть татуировки, что-то вроде кельтских узоров.
Он посмотрел на меня своими светлыми, словно выцветшими глазами. Потом отвёл взгляд, будто смутившись.
Ещё один взрыв, ближе. Я вдруг подумал, что «блинчик», где мы находились, явно ведь делали наши. Значит, координаты хорошо известны. Накрыть артой не сложно. Почему противник решил, что можно использовать эти позиции? Видимо, хорошо знал возможности артиллерии на нашей стороне. Что у нас тут было? Д-30? Радиус до пятнадцати километров фугасным… «Гвоздики» наверняка так же имеются, тоже чуть больше пятнадцати… мы сейчас дальше от возможных позиций. Стоп, откуда я это знаю? Видимо, спасибо Гоблину.
Разрыв совсем рядом. Сквозь щели в потолочных панелях просыпались тонкие струйки грунта.
«Как странно: нас ведь могут накрыть свои. Наверно, подтянули что-то более дальнобойное… это хорошо, значит, вражьему плацдарму достанется! Плохо, что мы сейчас здесь… а те, кто ведёт огонь, наверняка и не знают об операции».
Наш охранник вёл себя невозмутимо. Значит, прилетает рядом не впервые. Видимо, где-то в этом районе есть более приоритетная цель, которую и пытаются достать наши.
Заметив мой взгляд, парень с «Укропом» едва заметно улыбнулся. Потом сказал на украинском:
– Три залпа. Сейчас наши достанут, – прокомментировал он. Потом добавил, в ответ на мой недоуменный взгляд: – жирная ложная цель. Их арту так вскрываем.
– Ясно, – кивнул я.
И действительно: прилёты прекратились. Мне хотелось думать, что наши артиллеристы успели сменить позицию до прилёта «ответки».
Прошло ещё около четверти часа. Я услышал, как хлопнула внешняя дверь «блинчика». Потянуло свежестью и гарью. В предбаннике, где стояла печка, о чём-то приглушённо говорили, но слов было не разобрать.
Ещё через пару минут наш охранник вытянулся по струнке, глядя на кого-то в глубине помещения, и отступил в сторону, давая проход.
В нашу часть блиндажа вошёл мужчина, одетый в дорогую гражданскую курту, трекинговые брюки и ботинки. У него было доброе, широкое лицо с крупным носом, длинные седые волосы и чуть оттопыренные уши. Он смотрел на меня своими ореховыми глазами, с лёгкой улыбкой на тонких губах.
Оглядев нас по очереди, мужчина кивнул, сделал какой-то знак сопровождавшим его военным и, не сказав ни слова, вышел из помещения. Охранник занял своё место.
Ещё через минуту к нам вошёл один из бойцов, которые встречали нас. Он ткнул указательным пальцем мне в грудь и произнёс:
– Ты. На выход!
Мы обменялись с Кантом быстрыми взглядами. В его глазах мелькнула тревога, но тут же исчезла. Он едва заметно кивнул мне, будто подбадривая.
Я встал. Проходя мимо кошки, я легонько погладил её по голове. Та в ответ приоткрыла глаза и едва слышно муркнула. Прикосновение к её мягкой шёрстке подействовало на меня ободряюще. Что-то явно шло не так – но не факт, что обязательно в плохую сторону. По легенде именно я – старший группы. Может, нас сочли достаточно важными, чтобы я получил возможность отчитаться на высоком уровне? Мужик в гражданке наверняка был крупной шишкой. Это чувствовалось. И, конечно, впечатление о доброе его физиономии было обманчивым. Добрые люди не шастают по ночам в блиндажах на «передке» с личной охраной.
Дюжие мужики в «предбаннике», похоже, были его личной охраной. Добротный «мультикам» безо всяких опознавательных знаков, отличная снаряга, «Пойнт Блэк», «Край Пресижн»… опять же, откуда я знаю про снарягу? Гоблин вроде не говорил, что поделится…
Мужик в гражданке обернулся и ободряюще мне кивнул, указывая на выход из блиндажа. Я оглянулся в последний раз. Увидел край ботинка Лешего с подсхошей грязью. Кошка потягивалась на спальнике, устраиваясь поудобнее.
Снаружи стояла предрассветная серость. Именно это время считается самым безопасным для военных передвижений. Часто так и говорят: «идти по серому». Справа на фоне светлеющего неба выделялась чёрной воспалённой десной гребёнка ближайшей лесополки. На краю поля, впереди и чуть левее, вздыбились руины то ли бывшего коровника, то ли ангара для сельхозтехники. В той стороне мне померещилось какое-то движение, и я замер на секунду, приглядываясь.
– Не задерживаться. Двигайся! – скомандовал один из сопровождающих, на украинском.
Я кивнул и двинулся дальше
Метрах в двадцати от входа в блиндаж стояли две багги. Один из охранников «гражданского» мужика указал мне на заднее сиденье. Я кивнул и занял место. После это охранник пристегнул меня пятиточечным ремнём. Сомнительное мероприятие как по мне: ремни мгновенно не отцепишь, а под угрозой дроновой атаки ключевой навык для выживания – умение быстро покинуть транспорт.
Один из охранников сел за руль, другой занял место справа от меня. И не стал пристёгиваться. Я немного поёрзал, поправляя броник. Потом потянулся к пряжке. Охранник тут же тронул меня за руку и мотнул головой – мол, не дёргайся.
Мы рванули с места.
Багги оказался электрическим. Аппарат нёсся по полю, резво подскакивая на кочках, под мерное гудение моторов. По уже сформировавшейся привычке, я следил за небом.
Перемахнули лесополку. За ней оказалось ещё одно поле, спускающееся в низину. В той стороне над прелой землёй клубился предрассветный туман. Я вспомнил свои приключения после дроновой атаки на корабли и невольно поёжился.
Когда мы заскочили в туман, водитель даже не сбавил скорость. Или очень хорошо знал дорогу, или просто не парился, рассчитывая на крепость рамы багги и собственную реакцию.
Шум прибоя я услышал за несколько секунд до того, как мы выскочили из низины на возвышенность, плавно спускающуюся к морю. Стало заметно светлее. Я попытался сориентироваться по береговой линии. Вроде что-то похожее есть западнее Евпатории, но полной уверенности в том, что я правильно определил место, у меня не было.
Багги чуть замедлился и начал спуск к морю. Там, в полосе прибоя, уткнувшись тупыми носами в песок, застыли три десантные лодки. В сумерках они были похожи на выброшенных на берег касаток.
Скосив глаза, я посмотрел на своего соседа. Тот сидел, схватившись широкой ладонью правой руки за раму багги. Левой он придерживал «Укроп». Само оружие было таким же, как у парня, который сторожил нас в блинчике – а вот обвес отличался. Тепляк, закреплённый на планке винтовки, стоил целое состояние. Крутая штука: уверенное распознавание человека на расстоянии два километра… сознательным усилием я оборвал поток справочной информации.
Дело ведь не в прицелах и не в снаряге. А в том, что меня забрали отдельно от группы. Без оружия. Пристёгнутого так, что это было больше похоже на связывание. Так себе ситуация, пора это признать. Но странно как-то всё: если нас раскрыли, то почему со мной обращаются, будто я всё ещё на свободе – по крайней мере формально? И мужик этот по гражданке, явно шишка, лично пожаловал. Что вообще происходит?
Мы остановились возле одного из катеров. Сопровождающий ловко отстегнул мои ремни и жестом указал на пандус, ведущий в недра десантного отсека. Я помешкал немного, давая себе время оглядеться. Три охранника, мужик по гражданке – стоял возле двух багги. Чуть дальше – ещё с десяток вооружённых бойцов, растянуты вдоль берега. Похоже на оцепление.
– Пошлите же, – произнёс мужик в гражданском. Он подошёл справа, почти бесшумно, и встал рядом, добродушно улыбаясь.
Его манера поведения, взгляд, мимика – всё резко контрастировало с окружающей обстановкой.
«Хладнокровный сукин сын», – недовольно подумал я. После чего улыбнулся и пошагал вперёд, стараясь придать своему лицу безмятежное выражение.
В трюме было прохладно, пахло морской водой, металлом, смазкой и дизельными выхлопами. Мы шли по паёлам, вдоль борта, пока рампа за нашими спинами закрывалась. Дошли до трапа, ведущего из десантного отсека на верхние палубы. Поднялись, оказались в узком и длинном коридоре. Вдоль переборок тянулись разные шланги, трубки и кабеля, помеченные разноцветной маркировкой. Тусклое красноватое освещение мигнуло пару раз, после чего под потолком зажглись более яркие желтоватые светодиодные световые панели. Я ощутил лёгкий толчок, затем покачивание.
Сопровождавший меня мужик посмотрел на часы и удовлетворённо кивнул.
– Ну вот, точно по графику, – сказал он на русском, после чего перешёл на украинский, обратившись к своим охранникам: – Останьтесь здесь. И проследите, чтобы нас не беспокоили, – добавил он.
Один из охранников, видимо, старший, молча кивнул и замер посреди коридора позади нас.
Где-то в пяти метрах справа в коридоре была гермодверь с массивной ручкой. Мужик навалился на неё, внутри двери скрипнули механизмы, и она открылась, открывая проход в довольно просторную, по меркам десантного катера, каюту. Тут были две койки, одна над другой, расположенные вдоль борта, стол с лампой и закрытым ноутбуком и два кресла с низкими спинками, прикрученные к палубе.
– Броню можете скинуть, – небрежно сказал мужик, обращаясь ко мне на русском. – Здесь она ни к чему.
Немного поколебавшись, я потянул за петли быстросброса. Возится со штатными липучками в каюте было бы неудобно. Аккуратно подхватив раскрывшийся броник, я уложил его на нижнюю койку, в изножье.
– Присаживайтесь, – кивнул мужик на одно из кресел.
Я занял предложенное место. Мужик чуть подался вперёд, положил кисти на колени и внимательно посмотрел мне в глаза.
– Скажите, Михаил, как так получилось, что вы оказались в зоне боевых действий в такой момент?
Сердце зачастило, хоть я и старался не подавать вида.
– Всё-таки известный писатель. Фигура публичная. Да, писатели в наше время – это совсем не то, что певцы или комики-стендаперы, – осклабился мужик, сделав паузу, явно ожидая мою реакцию. Я не ответил. – Но всё-таки вы известны, – продолжил он. – Даже за рубежом. Видео с вашим интервью на «Евроконе» доступно на «Ютьюб». Встречи с поклонниками во время вашего визита в США – всё есть…
Мужик потянулся и откинулся на спинку, наблюдая за мной.
Отрицать очевидное было бесполезно. Вопрос теперь только в том, какие у них на меня планы.
– Так уж вышло, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Совершенно случайно.
– Вот как? – собеседник приподнял бровь. – А мы слышали, что вы прибыли в отряд по приглашению одного из бойцов.
Раньше, в другой жизни, которая у меня была до поездки в отряд, я бы начал лихорадочно размышлять о его словах. Просчитывал бы варианты. Строил бы логические конструкции, пытаясь предсказать дальнейший ход разговора.
Теперь мне не хотелось тратить на это время и ресурсы.
– Кто вы? – спросил я.
Мужик снова широко улыбнулся.
– Скажем, ваш давний читатель и поклонник, – ответил он.
– Как вас зовут, поклонник?
Мужик чуть поморщился, будто от неожиданной горечи во рту.
– Или это большой секрет? Да не проблема, если так: соврите. Должен же я как-то вас называть? – Продолжал я.
– Мне нет необходимости вам врать, – ответил он. – Меня зовут Алекс.
– Удобное имя, – кивнул я, стараясь, чтобы в моём голосе прозвучала точно дозированная нотка сарказма.
– Скажите, Михаил, – Алекс проигнорировал мою реплику. – Разве вам не интересно узнать обстоятельства вашего спасения?
– Пленения, – поправил я. – Называйте вещи своими именами.
– Строго говоря, вы не в плену, – возразил Алекс.
– Значит, я могу вас покинуть?
– Конечно. Как только мы прибудем на место – вы, как свободный человек, будете вольны идти на все четыре стороны.
На секунду я растерялся. И это не укрылось от внимания моего собеседника. Он явно наслаждался ситуацией.
– Прибудем куда? – уточнил я.
– Не гоните коней, скоро всё узнаете, – продолжал Алекс. – С вашим правовым статусом есть, скажем так, некая доля неопределённости. Но мы решим этот вопрос в вашу пользу.
– В случае, если я буду сотрудничать? – уточнил я.
– Собственно, вы уже сотрудничаете, – ответил мой собеседник. – Раз до сих пор не доставили нам никаких проблем.
Меня будто ледяной водой окатило.
– Да расслабьтесь, Михаил, – сказал Алекс. В этот раз он обошёлся без довольной улыбки. Наоборот: вдруг стал предельно серьёзен. – У меня простая задача: дать вам возможность самому разобраться в ситуации.
– Что с моими людьми? – спросил я.
– Парни, которые были с вами? – Алекс пожал плечами. – Сейчас их допрашивают. Потом, если всё будет хорошо, вероятно, передадут в обменный фонд. Ничего необычного. Скажем даже так: сейчас их шансы дожить до окончания войны несколько выше, чем если бы они оставались в основном составе отряда. Так что вам даже не за что себя корить.
Последовала долгая пауза. Делая вид, что размышляю, я внимательно оглядел каюту. Гермодверь справа от меня оставалась незапертой. Впрочем, это мало что мне давало: я помнил про мордоворотов на страже. Под потолком – вентиляшка. Слишком узкая, чтобы даже думать о том, чтобы пролезть через неё. Справа от стола – узкая дверь. Наверно, в санузел. Собственно, всё: иллюминатор тут не был предусмотрен конструктивно. Просто металлическая коробка. Даже если мне удастся вырубить Алекса – пространства для манёвра и отхода не слишком много…
– Да ну прекратите, Михаил, – снова заговор мой собеседник. – Это просто несерьёзно. Вы ведь хотели этого, верно? Выбраться? Всё, у вас получилось – для вас война закончена. Расслабьтесь.
– Кто вы, Алекс? – спросил я после секундной паузы.
– Об этом мы поговорим позже. На месте, – ответил он. – Сейчас слишком рано.
– И почему вы решили, что я пытался выбраться?
– Потому что без вашей прямой воли наша операция по спасению не удалась бы, – ответил Алекс.
Он выждал секунду. Потом снова подался вперёд, глядя мне в глаза.
– Я пошёл в диверсанты. Добровольно, – сказал я. – Разве так выглядит попытка спастись от войны?
Алекс вздохнул.
– Михаил, вы хоть сами себя послушайте, – произнёс он. – Вы. Диверсант… да, я не хочу обесценивать тот опыт, который вы получили за эти дни – но это не совсем одно и то же, что стать профессионалом высшего уровня. Всё, отряхните этот морок, в нём больше нет необходимости. Осознайте, какая это дичь.
Я стиснул зубы.
– Вы не до конца понимаете это сейчас на сознательном уровне. Но вы хотели жить. Вы нашли единственный верный путь к спасению, – продолжал Алекс. – Ваша натура писателя сработала вам в плюс. Вы поверили в свои силы. Поверили, что готовы к самостоятельному пути. Ваша собственная добрая воля – это как раз то единственное, что могло вытащить вас из ситуации, в которой вы оказались. И это сработало. Вы вырвались. Не без нашей помощи, конечно.
Мне хотелось кричать, но я постарался изобразить облегчение. Будто только что понял нечто очень важное.
Глава 23
За пределом
Яркое солнце грело совсем по-летнему. Рыжие лучи распадались на искорки на морской ряби. Тёплый бриз нёс запах свежести. Однако же осень добралась и сюда: на склонах холмов виднелись рыжие подпалины листвы. Сонный городок жил своей жизнью: на улицах, прилегающих к яхтенной марине, гуляли люди. Упитанные коты грелись на тротуаре, возле уличной кафешки, где торговали кебабом. Над современными виллами, уступами спускавшимися к морю, белоснежный минарет указывал пальцем в глубокое синее небо.
Вот старик проехал на велосипеде по торговой улочке. Остановился у кофейни на углу, потом долго пристёгивал своего железного коня на замок с тросиком. Наконец, ему это удалось. Он удовлетворённо кивнул и зашёл в кофейню.
Я потянулся и переставил ноги. Тут же заныла подживающая рана на ноге. Утром мне поменяли повязку. Удивительное дело: я ведь почти забыл про эту царапину. А тут она дала о себе знать.
На палубу поднялась девушка. Красивая: правильные черты лица, огромные тёмно-карие глаза, чувственные губы, чуть подкрашенные коралловой помадой. Она была одета в светло-серый брючный костюм, который очень ей шёл. В руке она держала небольшой серебряный поднос.
– Вот. Наш шеф очень старался, – сказала она на английском, поставив передо мной тарелку, накрытую серебряной крышкой, и раскладывая приборы. – Надеюсь, вам понравится.
– Спасибо, – кивнул я.
– Если захотите прогуляться – уличная одежда ждёт вас в каюте. Всё подготовили с учётом ваших пожеланий. Алекс оставил в вашем распоряжении «Ауди», так что дайте знать.
Она обворожительно улыбнулась. И я невольно ответил на её улыбку.
– Спасибо, Франческа, – повторил я.
Нас представили друг другу сегодня утром. Франческа была старшей стюардессой, или пёрсером. Она распоряжалась остальным экипажем, который отвечал за обслуживание гостей и хозяев.
– Увидимся, – ответила она, после чего кивнула и вернулась к трапу.
Я открыл серебряную крышку. На тарелке лежала свежеприготовленная рыба со спаржей. Попробовал кусочек. Кажется, это должно быть вкусно – но почему-то еда не принесла никакого удовольствия.
Предыдущий раз мне удалось перекусить ещё на борту десантного катера. В каюту притащили рацион американской армии. Такой же, который я обнаружил в подбитом «Страйкере».
Ночь я провёл в каюте один. Думал, что не усну. Много думал про Зигфрида. Про парней, которые остались в блиндаже. Я не давал воображению волю, но всё равно было паршиво.
Ещё думал про Алекса. Про то, какая он опасная тварь. Представлял его на месте того парня, которому я выстрелил в лицо. Становилось легче. Уснул я после того, как продумал, как его можно было бы убить авторучкой. Прокрутил в голове весь сценарий: как мы говорим про автограф. Как он приносит мне экземпляр моей книги, изданной на Западе. Как я беру ручку, после чего быстрым рывком подаюсь вперёд, уверенно целясь в глазницу… где-то на самом краю сознания перед тем, как провалиться в забытие без сновидений, я почувствовал лёгкий отголосок одобрения. Как если бы Зигфрид наблюдал за мной. Но, конечно, это было игрой моего воображения, пускай от неё и становилось чуть легче.
– О чём задумались?
Алекс возник на палубе почти бесшумно. Я посмотрел на него, стараясь убрать из головы сцену с его убийством. Улыбнулся.
– О мире, – ответил я.
– Рад, что вы приходите в себя, – кивнул Алекс, устраиваясь за столом рядом. – Это хорошо. А вы говорите, зачем нужно было избавляться от вашей формы.
Он подмигнул мне. Перед тем, как мы пересели на яхту, меня заставили полностью раздеться. Я поменял всё, включая трусы, на совершенно гражданские вещи. Добротные, качественные, приготовленные заранее. Мой «пиксель» вместе с броником сложили в мусорный пакет.
Алекс расстегнул наплечную сумку, покопался в ней и достал «айфон».
– Вот, – сказал он, укладывая аппарат на стол. – Там копия вашей сим-карты. По ней вы сможете войти в айклауд, восстановить содержимое.
Я принял аппарат. Осмотрел его. Вроде совершенно новый, следов вскрытия не видно – впрочем, это, конечно же, ни о чём не говорит. Интересно, знает ли Алекс про Гоблина?
– Спасибо, – кивнул я.
– Ваша мама наверняка переживает. Можете с ней связаться.
– Хорошо.
– Добро пожаловать обратно в цивилизованный мир, – улыбнулся Алекс.
Я ответил ухмылкой. Подцепил кусок рыбы, отправил его в рот. Потом нажал на кнопку включения смартфона.
– Алекс, я не готов сотрудничать, – сказал я спокойно, наблюдая, как на экране появился логотип компании. – Вы ошиблись во мне. Понимаю, что последствия будут – но я к ним готов.
Алекс вздохнул. Потрогал хвост, в который были собраны его длинные волосы.
– Миша, вы не понимаете до сих пор. Ваше согласие не требуется. Всё уже решено. Я не играю в партии, в которых могу проиграть. Что бы вы теперь ни делали, что бы ни говорили, с кем бы ни связывались – это ничего не изменит.
Он снова залез в сумку, достал складной смартфон, развернул его. Покопался немного, вывел на экран видео.
Там был я. В нелепой клетчатой рубахе, развалившись в кресле, на фоне какой-то аляповатой абстрактной картины.
– … и тогда я принял решение, – сказал я, чуть нахмурившись. – Да, это было непросто. Но знаете: у меня было ощущение правильности. Оно и сейчас есть. Война – это ужасно! Пора останавливать это безумие, я искренне в этом уверен!
Напротив меня за журнальным столиком сидела какая-то журналистка. На русском она говорила с сильным немецким акцентом. За несколько минут я наговорил столько, что хватило бы на десяток жизней – чтобы их сломать.
– И кто поверит в эту лажу? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал небрежно.
– Можете прилететь в Шереметьево и проверить, кто поверит, – серьёзно ответил Алекс. – Я искренне не рекомендую вам этого делать – но препятствовать не буду. Обещаю.
Я отправил в рот ещё один безвкусный кусок рыбы. Добавил спаржу.
– Ну и зачем я вам нужен? – спросил я, прожевав и запив глотком воды. – Генерируйте контент, вперёд. Без встреч с читателями можно и обойтись. Хотя… всегда же можно двойника найти, да? Как это делалось в эру до ИИ.
– А вот теперь время для серьёзного разговора, Михаил.
Алекс весь как-то подобрался. Даже из его глаз пропала напускная доброта. Он будто бы выполз из старой кожи.
– Думаю, вы уже начали понимать, как устроен этот мир. И какие вещи здесь на самом деле имеют значение.
– Вы о чём? – спросил я.
– Мы предполагаем, что вы не просто так оказались в зоне боевых действий, – продолжал Алекс. – Вас пригласили. Пригласил проводник некой силы. Которая в моменте показалась вам очень привлекательной. Вы поддались очарованию силы, Михаил. И я не могу вас за это осуждать: вы исследователь по своей природе. Вы автор Предела, исследующий границы.
Я ухмыльнулся.
– Алекс, вы когда-нибудь общались с писателями-фантастами? – спросил я.
– Достаточно того, что я хорошо знаю ваши книги, – с ноткой высокомерия в голосе ответил мой собеседник.
– Мы циники, – ответил я. – Прагматики и циники. Вот и всё.
Я прервался, чтобы сделать ещё один глоток воды. Потом добавил:
– В целом-то ситуацию я понимаю. Хорошо. Допустим, я осознаю своё положение и не собираюсь моросить. Но и вы не вкручивайте мне член в уши. Давайте прямо: что вам нужно от меня такого, что не может дать нейросеть, натасканная на мои тексты?
Алекс осклабился.
– Ваш разум, Михаил, – ответил он. – И вашу душу. Это то, что нам от вас нужно.
– Это не вопрос торговли, – сказал я. – Даже если я решу вам продаться – оно так не сработает. Я должен поверить в то, что буду отстаивать.
– Я знаю, – Алекс кивнул. После чего вдруг добавил: – Позвоните матери. Она волнуется.
– Если она видела это моё интервью – не уверен, что разговор вообще получится, – произнёс я с грустной улыбкой. Странное дело: мне действительно было грустно, когда я представлял маму. Не было злости, стыда или чего-то такого. Лишь лёгкая грусть. Почти обречённость.
– Интервью не выходило, – ответил Алекс. – И не выйдет, пока вы ведёте себя достаточно разумно. Мы никуда не спешим, у вас есть время во всём разобраться.
Я подцепил спаржу на вилку. Покрутил в воздухе, потом отправил в рот.
Телефон тем временем загрузился. Я ввёл логин и пароль от своего айди. Потом положил аппарат на стол, ожидая, пока загрузятся приложения.
Алекс чуть приподнял бровь. Будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.
– Что-то не так? – уточнил я.
– Нет-нет, всё в порядке, – ответил он. – Честно говоря, не ожидал, что вы решите залогиниться в свой аккаунт. Даже хотел предложить вам вариант сделать новый.
– У меня нет никаких иллюзий насчёт прозрачности цифрового мира.
– Вы разумный человек, – одобрительно кивнул Алекс.
У Гоблина должны быть свои средства защиты от нежелательного внимания. А если их нет – значит, он слабее, чем кажется. Значит, едва ли он сможет мне быть полезным в сложившемся положении. А вот внимание может отвлечь…
Я залогинился в «Телеграм». Тут же начали падать пропущенные новостные сообщения. Чтобы не перелистывать километры ленты, я сразу перешёл в папку «Личное». Несколько сообщений от мамы. Последнее – пару дней назад: «Ты добрался до Симферополя? Позвони как сможешь, я волнуюсь».
Переписка с Гоблиным была чистой. Однако контакт был онлайн недавно – значит, он меня не блокировал. Значит, выйдет на связь. Если сможет. И точно, будто в ответ на эти мысли на экране появилось сообщение:
«Не доверяй этому типу».
Я приподнял бровь. Хотел было написать уточняющий вопрос, но на экране почти сразу появилось новое сообщение:
«Он не знает, что мы на связи. Я умею прятаться от него».
«Кто он?» – написал я свайпом, стараясь, чтобы Алекс не увидел моего жеста.
«Древняя опасная тварь», – тут же ответил Гоблин.
«Как и ты сам», – заметил я.
«Нет, Миш. Не как я. Он намного хуже. Ты сам поймёшь. Правда, не сразу. Тяни время, я попробую что-нибудь придумать».
– Интересно, – задумчиво произнёс Алекс, глядя куда-то в сторону города. – Обычно люди старшего поколения предпочитают голосовую связь. Ну да это не принципиально.
Судя по всему, он решил, что я переписывался с мамой. Хорошо. Похоже, Гоблин и правда умеет оставаться невидимым. Значит, этот Алекс уязвим. Кем бы он ни был.
– Знаете, что: а давайте я дам вам пару дней, чтобы вы пришли в себя. Осмотритесь здесь. Погуляйте. Мне важно, чтобы вы снова почувствовали себя в безопасности. А уже потом мы поговорим о действительно важных вещах, – сказал он, поднимаясь из-за стола.
Я постарался сохранить нейтральное выражение лица. Два дня форы выглядели неразумным подарком с их стороны. За это время я могу разведать пути отхода. Найти ресурсы. Придумать, как сжечь яхту вместе с этим Алексом…
– Да как скажете, – равнодушно бросил я.
Алекс кивнул и развернулся, чтобы выйти. И в этот момент я вдруг ощутил резко накатившее ощущение «пробоя».
Время замедлилось, яркий солнечный свет померк. Справа от меня из воздуха соткалась фигура Зигфрида. В этот раз он был в обычной форме: мультикам, «арс-армовский» броник… всё порядком испачканное то ли в грязи, то ли в гари. В руке – его АК-12, с пристёгнутым «тепляком». Лицо под шлемом в разводах грязи, глаза блестят от усталости. Его фигура стала почти материальной, утратив призрачную прозрачность. Он посмотрел мне в глаза. Кивнул с серьёзным видом и произнёс:
– Молодец.
Я хотел что-то ответить, но воздух будто стал густым.
– Времени мало. Нужно найти проход в машинное, – сказал Зигфрид.
Я кивнул и поднялся. Быстрым шагом дошёл до трапа, спустился на главную палубу. Тут, возле стойки, стояла Франческа и что-то объясняла одному из стюардов. Увидев меня, она прервалась и махнула рукой.
Время снова ускорилось, вернувшись к привычному темпу.
– Привет! – сказала она. – Решил всё-таки прокатиться?
– Нет, – с улыбкой ответил я. – Знаешь, я не так часто бывал на кораблях. С детства мечтал увидеть машинное отделение. Подумал вот: когда ещё реализовать детскую мечту, как не сейчас?
На её красивом лице мелькнуло удивление, тут же сменившееся профессиональной улыбкой.
– Хорошо. Я предупрежу Фабиана, он проведёт экскурсию. Думаю, через пару часов он…
– А если без экскурсий? – перебил я. – Просто посмотреть. Обещаю ничего не трогать! Можем вместе пройти, если хочешь.
Она колебалась, явно в растерянности.
– Нет, ну если никак нельзя, я, конечно… – начал было я, но Франческа не дала мне договорить.
– Ладно, – ответила она, пожав плечами. – Почему нет? Попробуй тогда сам найти дорогу: смотри: тебе сейчас надо будет пройти до служебного трапа, потом на две палубы ниже, дальше пройти вперёд, там справа будет ещё один трап. Спускаешься до самого нижнего уровня. Всё. Перед тобой будет гермодверь. Обязательно закрой её за собой. Фабиан сейчас на посту, я ему сообщу, что ты появишься. Можешь помахать ему в камеру.
– Хорошо, спасибо, – кивнул я и собрался было уходить.
– Михаил! – остановила меня Франческа.
– Да?
– Постарайтесь и в самом деле ничего не трогать. Это может быть небезопасно.
– Не буду, – пообещал я.
Спустившись с главной палубы, я ускорил шаг. Неизвестно, сколько будет продолжаться этот пробой. Зигфрид спешил. Он не произнёс ни слова, но я чувствовал.
Вот и нужная гермодверь. Хорошо смазанный замок подался легко. Так же, без усилий, я задвинул его за собой. Мы оказались в машинном. Тут всё было совсем не так, как показывают в кино: идеальная чистота, приглушённое освещение. Дисплеи мерцают на механизмах…
– Что мы ищем? – тихо спросил я, стараясь, чтобы моё лицо не попало в поле зрения камер.
– То, зачем ты пошёл, – ответил Зигфрид. – Нам нужен образец прибора, которым они блокируют распространение волн. На этой яхте один такой точно должен быть.
– В машинном? – уточнил я.
– Скорее всего. Тут легче спрятать мощный источник энергии. Если не найдём, тебе придётся искать самому.
– Хорошо, – кивнул я.
На поиски ушло несколько минут. Контейнер, покрытый странным ломаным орнаментом, находился возле кожуха одного из дизелей, у дальнего торца. Это был поставленный вертикально цилиндр высотой метра полтора и около полуметра в диаметре. К его верхнему торцу было прикреплено несколько мощных энергетических кабелей. А его основание увивали тонкие медные трубки, тускло поблёскивающие в приглушённом свете.
– Отлично, это оно, – кивнул Зигфрид. Потом повернулся ко мне. – Слушай внимательно. Когда начнётся – заблокируй дверь изнутри. Держись до момента, как мы окажемся возле машинного. Здесь должен быть пост механика, там на экраны можно вывести изображение с камер. Попробуй сделать.
– Понял, – кивнул я.
– Постарайся выведать, где на яхте оружие. Лишним не будет, – продолжал Зигфрид.




























