Текст книги "И пришёл охотник (СИ)"
Автор книги: Сергей Котов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Роскошь, однако, – рискнул заметить я.
– Да, от спонсоров пару недель назад пришло. Так и таскали с собой в ящиках, поэтому и не размотало. А тут вот решили заняться, чтобы народ ободрить.
– Круто.
Зигфрид довольно хмыкнул.
Разжившись кофе, мы вышли во двор, и стали чуть в стороне, под противодроновыми сетками. Народ тут не ходил, и в целом вокруг было тихо.
– Чё как сам? – спросил Зигфрид, проверив рацию у себя на поясе.
– Да нормально. В целом.
– Что по ситуации думаешь?
– А что тут думать? Воюем, – ответил я, пожав плечами. – Думать потом можно будет.
– Это правильно… – кивнул он, сделав глоток из своего стаканчика. Потом добавил: – Слушай, я вот о чём поговорить хотел.
Почему-то в этот момент я решил, что мы будем обсуждать наши видения. Несмотря на то, что в них он недвусмысленно предупреждал, что вслух этого делать не стоит. Но я ошибся.
– Ты вот уже ходишь на реальные боевые задачи. Наверняка у тебя много вопросов возникает. Ну, понимаешь, такого, человеческого характера. И, в общем, думаю, тебе будет полезно знать некоторые вещи о войне, которые я сам для себя открыл.
Я тоже сделал глоток кофе. Вполне приличный. Средняя обжарка, не кислит. Действительно почти как дома.
– Для чего люди идут на войну? Мы не берём сейчас мобиков, там отдельная история, – сказал Зигфрид.
По его взгляду я понял, что этот вопрос не требовал ответа.
– Многие ради денег. Кто-то – ради новых впечатлений, чтобы встряску получить, там. Кто-то надеется, что ему удастся отсидеться. Кто-то думает, что ему повезёт. Немногие уже себя списали, и идут сюда, чтобы, там, семья получила выплаты. Другие – из идеологических соображений. Ну, в целом, ты понимаешь, да?
Я кивнул.
– Так вот, с такими настроениями на войну идти нельзя, – продолжал Зигфрид. – Не любит она этого. Такое часто плачевно заканчивается.
– Ясно.
– Давай так, представь себе ситуацию: едет грузовик, полный личного состава. Пара десятков бойцов. Каждый – со своей молитвой. А на дороге, на позиции стоит птурщик. Молодой парень, один, но с большой и горячей мечтой. Как думаешь, что в этой ситуации окажется сильнее? Целый грузовик молитв или один парень и одна мечта?
Вопрос был с подвохом. Молитвы или мечты? Интуитивно я готов был поставить на мечту, но чувствовал, что не всё так просто.
– А я скажу тебе, кто будет сильнее, – сказал Зигфрид, не дожидаясь моего ответа. – Сильнее будет тот, у кого отношение к войне будет более правильным. А в грузовике он или на позиции – это дело второе. Шансов будет больше у того, кто пришёл на войну для того, чтобы ей служить. А не для того, чтобы ему повезло или чтобы денег заработать. Понимаешь?
Секунду подумав, я кивнул.
Глава 17
Пристрелка
Интересное дело: я побывал в самом настоящем бою. И даже не в одном – если считать инцидент с ДРГ. Но мой АК-12 так ни разу так и не стрелял. Больше того: уточнив пару рабочих моментов, я заподозрил, что он, похоже, вообще не пристрелян. А не пристрелянное оружие на войне – прямой путь на тот свет.
Я доложил об этом Рубину. Тот связался со штабом и получил «добро» от Кряжа на пристрелку в овраге, который находился в паре километров от ПВД. В обычное время в боевой обстановке такая вылазка была бы не самой хорошей идеей – эф-пи-ви опасность никто не отменял – но тут будто по заказу погода испортилась, поднялся сильный шквалистый ветер. Нерабочая погода для дронщиков. Но овраг от ветра защищён, и пристрелке он помешать не способен.
К тому же, Рубин перед вылазкой выдал мне дрон-детектор и портативную РЭБ-установку, из личных запасов. Собираясь, я решил разобрать, проверить и почистить оружие. От парней я слышал нелестные отзывы о новой модели «Калаша». Кому-то предохранитель не нравился, другим – чересчур мудрёное устройство крышки ствольной коробки. Здесь, нажав одну кнопку, как на АК-74, её уже не снимешь.
По мне так предохранитель – как раз отличное решение. У меня получалось поставить и снять его одной рукой, удерживая автомат за рукоятку. Снимать – большой пальцем на левой стороне, ставить – указательным на правой. Очень логично и удобно.
Но вот с шомполом действительно вышло странно: зачем его делить на три части и утрамбовывать в цевьё таким образом, чтобы вытащить его можно было только с помощью специального приспособления из пенала – понятия не имею.
Тем не менее, у АК-12М1 имеется ещё один существенный плюс: в набор штатных инструментов в пенале входит всё необходимое для пристрелки: и мушку можно поправить, и целик передвинуть так, как требуется.
Полноценного гонга у меня не было, так что для пристрелки я приспособил упаковку от сухпайка: на внешнюю сторону наклеил скотчем лист А-4, внутрь положил пару кирпичей. В овраге я всё это дело поставил на дно, возле крутой стенки, потом отошёл, приблизительно, по шагам, отсчитав двадцать пять метров. Потом положил на землю «пенку», которую одолжил в располаге, и начал пристрелку.
Я делал это впервые в жизни. Однако точно знал, что мушка должна следовать за пулей, а не наоборот.
Мне потребовалось четырнадцать выстрелов, чтобы привести оружие к нормальному бою. Я не мог этого знать точно, но чувствовал, что это хороший результат.
Поднимаясь с лежака, я вдруг почувствовал чей-то взгляд. Замер, оглядываясь.
На краю оврага стоял Зигфрид. В полной броне и с оружием. Он внимательно наблюдал за мной.
Как раз в тот момент, когда я хотел окликнуть его, ожил дрон-детектор. Я мельком взглянул на прибор, потом наверх, пытаясь определить опасное направление.
И тут случился очередной «пробой».
В этот раз ощущение было намного ярче, реалистичнее. Я будто видел себя со стороны, глазами Зигфрида.
«Не дёргайся, – почувствовал я направленный на меня мыслеобраз. – Всё в норме. Излучатель наш, для тестов. Это случается тогда, когда ты или я оказываемся в боевой обстановке».
«Случается что?» – образом переспросил я, уже понимая ответ.
«Это наше с тобой общение. Странная штука, да? Никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался», – ответил Зигфрид.
«Я думал, это ты делаешь».
«Не я, – ответил он, и тут же послал образ-вопрос: – с кем ты? Кто тебя контролирует?»
«Никто», – ответил я. Но полностью правду в этом состоянии скрыть было невозможно. В моём ответе уже был заложен образ Зелёного Гоблина.
«Ясно, – пришёл ответ. – Интересно. Примерно так я и предполагал. Теперь смотри: времени у нас не так много. Наше общение в этом состоянии невозможно перехватить и прочитать. Поэтому слух об этом не говорим и не обсуждаем. Даже намёком. Нам нужен план, что с этим можно сделать».
«Сделать с чем?» – успел спросить я.
«Наблюдай. Думай. И ты поймёшь, – пришёл ответ. – У меня тоже не сразу получилось. Понадобилось несколько веков».
Я сначала подумал, что ошибся, неверно интерпретировав образ.
Но потом правда навалилась меня во всём своём чудовищном великолепии.
Я видел Зигфрида с бронзовым мечом в руках, среди десятка поверженных врагов. Кажется, дело было в пустыне: жарко палило солнце. Во рту пересохло; после горячки боя плыло в глазах.
Он был конным воином. И моряком, берущим на абордаж испанский галеон. И тайным убийцей, представителем Ордена, несколько веков наводившего ужас на весь Восток… и командиром, поднимающим свой взвод в безнадёжную атаку.
Он был не просто профессиональным воином, оказавшимся на своём месте в нужное время. Он был настоящим воплощением Войны. Самой её сути.
Вереница битв, схваток, сражений захватила меня и понесла, скручивая в тугой водоворот. Голова закружилась; хотелось вдохнуть больше, но воздух никак не желал идти в лёгкие. Я чувствовал, что вот-вот упаду.
В этот момент Зигфрид отпустил меня.
– Мих, всё норм, это тест! – крикнул он, чтобы перекричать ветер.
Я устоял на ногах. Несколько секунд понадобилось для того, чтобы отдышаться. В это время Зигфрид спускался с края оврага.
– Тест?
– Ну да. Для проверки дрон-детектора. Рубин сказал, ты в полном фарше вышел, я решил проверить, что и как. Работает!
Он широко улыбнулся. И я улыбнулся в ответ.
Мы пообедали вместе. Зигфирд поглощал пищу в своей обычной манере – как автомат. Я же подстроился к его темпу, просто сократив размер своей порции. Мне хватало. В конце концов, мне не нужно было обеспечивать топливом такую огромную массу.
– Пойдём в штаб, – предложил он, когда мы закончили. – Там сейчас будет работа со смежниками. Наши опорник обнаружили. Заодно посмотришь, как это происходит.
– Пойдём, – кивнул я.
В помещении находился Кряж, начштаба и ещё несколько штабных парней. Мы встали возле большого монитора, на котором отображался уже знакомый мне интерфейс системы «Глаз-Гроза».
Увидев Зигфрида, Кряж кивнул, но ничего не сказал. На меня он вроде бы вообще внимания не обратил. Он сделал глоток из дымящейся кружки, потом сказал, обращаясь к одному из бойцов, сидевших перед монитором:
– Группу Овчара подсвети.
Несколько щелчков мышкой – и на карте появилась мигающая точка.
– Отлично, как раз успевают, – удовлетворённо кивнул Кряж. Потом он вздохнул и задал ещё один вопрос – видимо, в продолжение диалога, который мы с Зигфридом пропустили: – Ну а ты, Саня, чего хочешь больше всего?
Ещё один оператор обернулся, мельком взглянул на Кряжа. Потом ответил:
– Я вот хочу мира. Победы.
– И что ты будешь делать, когда наступит мир? – вмешался Зигфрид.
– Ну, там, риэлтором стану. Квартиры и домики продавать буду. А ты разве никогда не думал о том, что будешь делать, когда враги закончатся?
– Пойду воевать дальше. Какая разница где – у нашей страны много врагов, – ответил Зигфрид, пожав плечами.
– А я вот хочу всё-таки дома продавать и строить.
– Зашибись, строителем будешь, всю краину отстроишь, а пока выйди-ка на Ящера – мне как раз сто двадцатый нужен – очередной грёбаный домик с неприятелем разобрать. Как раз тебе работы добавлю, в будущем, должен будешь!
Кряж посмотрел на Зигфрида, ухмыльнувшись.
– Координаты получил? – спросил он.
– Так точно. Сейчас появятся в системе, – кивнул Зигфрид.
– Ну добро. Работаем.
Оператор вышел на смежника. Но диалог до конца я дослушать не успел – в помещение зашёл Рубин. Увидел, что я смотрю на него, мотнул головой – мол, подойти. И я вышел в коридор.
– Ну что, пристрелял? – спросил он, когда мы вышли из штаба.
– Так точно, – ответил я.
– Ну красавчик. Короче, такое дело: у тебя есть пара часов. Потом будет большое совещание. Собирают всех дроноводов по подразделением, готовится что-то крупное. Пока есть возможность поспать, отбейся. Потому что потом вообще не уверен, когда свободное время будет.
– Ясно.
– Ну добро. Так в целом что-то надо ещё? Как нога? Работать не мешает?
– Всё хорошо.
– Добро, – повторил Рубин. После чего кивнул и вернулся в штаб.
Я же отправился по коридору в сторону нашего кубрика.
Мне казалось, что я не хочу спать. Утром ведь удалось вздремнуть часа три, сразу после возвращения. Пока ждал очереди к Амазонке. Однако, стоило забраться на нары – как я тут же вырубился, провалившись в глубокий сон без сновидений.
Разбудил меня Рубин. Он легко толкнул меня в плечо и сказал:
– Москит. Пора!
Я открыл глаза, пару секунд пытаясь сообразить, где я, кто я и зачем я. Пришёл в себя. Ответил:
– Понял, иду.
Совещание проводилось в подвале, в одном из закутков, которые я не успел обследовать. Тут стояло несколько рядов грубо сколоченных лавок и досок и стол с проектором. Верхний свет выключили; на стене светилось изображение побережья, испещрённые специальными знаками, точками и другой технической информацией.
Я нашёл обозначение нашего ПВД. Потом посмотрел на обстановку западнее и севернее. В море стояли неприятельские суда – видимо, те самые, с которых проводилось десантирование.
Мы сидели, разбившись на расчёты. В третьем ряду, рядом со мной расположились Палец и Кирпич. Было ещё несколько парней, которых я до совещания знал только по позывным. На первом ряду сидел Кобальт и Столяр. Перед началом совещания мы наскоро поздоровались, но обменяться новостями не было никакой возможности – времени не хватило. Хотя мне было интересно, чем они были заняты всё это время. Ещё мне хотелось бы знать, что происходит с Кантом, командиром мотоштурмов и с Ведьмой – их я вообще не встречал с момента своей попытки к бегству. Теоретически можно было спросить у Зигфрида, но было как-то неловко, да и времени вечно не хватало…
– Все на месте? Ну что, парни, начинаем, – произнёс Рубин, оглядев собравшихся. – Дело такое: десантная операция противника продолжается. Наша авиация не справляется. У них есть серьёзные комплексы ПВО морского базирования. Предполагают, что «Пэтриот» разместили на сухогрузе, а то и не на одном То же самое с системами РЭБ: используется что-то очень серьёзное. Наши ФАБы не долетают по назначению. Среди лётчиков есть потери, и серьёзные.
Он сделал паузу, видимо, чтобы мы осознали серьёзность происходящего.
– Темпы высадки наращиваются. У противника появляется тяжелая техника. Разведка говорит, что будет и арта с «Химарями». Такие дела… они близки к тому, чтобы закрепиться на плацдарме на рубеже Межводное – Владимировка. Чего мы допустить никак не можем. Поэтому руководство приняло решение разработать операцию, направленную на уничтожение средств высадки. Задействованы все подразделения эф-пи-ви дроноводов.
Ещё одна пауза. Потом улыбка.
– Мы получили добро на применение «Соловья».
Название было мне незнакомо. Я посмотрел на Кирпича; тот широко улыбался. Кто-то в зале тихонько присвистнул.
– Есть такие, кто не успел получить эти «птицы»? – спросил Рубин.
Никто не ответил.
– Наша новейшая разработка, – тихо сказал мне на ухо Кирпич. – Сверхсекретно, все дела.
Я благодарно кивнул в ответ.
– … с чем я и поздравляю присутствующих, – продолжал Рубин. – Тройной канал управления, резервирование по частотам. Цифровое видео с плавающими частотами. Пока противник разберётся, с чем имеет дело, у нас есть фора. Но сразу они нас точно перекрыть не смогут. Так что задача отработать максимум с первого наката, это всем понятно?
Присутствующие одобрительно загудели. А потом Рубин продолжил, уже с конкретикой, раздавая задачи расчётам и проговаривая вопросы координации.
В этот раз нам не пришлось выдвигаться на позицию, потому что позиции как таковой не было. Нам просто назначили направление, куда мы должны были выдвинуться на моём «Лисяне». «Настолько близко к береговой линии, насколько это будет возможно», – как было сказано. И прямо оттуда отработать, с мобильной НСУ.
Расчёт был на скрытное выдвижение. «Лисян» в режиме «электрички» грелся и шумел намного меньше обычного авто на двс. К тому же, техники немного потрудились, укутав самые нагревающиеся места дополнительной теплоизоляцией.
Разумеется, ни о каких осветительных приборах во время передвижения не могло быть и речи. Поэтому вести машину приходилось в «ночнике». Поначалу ощущения были немного странные – но я быстро привык.
Несмотря на то, что десантная операция была масштабной, у противника остро не хватало людей, чтобы обеспечить сплошную полосу контроля по периметру плацдарма, чем мы и воспользовались.
Потихоньку, оврагами и посадками, мы подобрались почти к самому морю.
Похоже, тут раньше было что-то вроде укрепрайона, возведённого нашими: я видел вырытые капониры, блиндажи, траншеи и даже ложные позиции с макетами техники. Вот только район был необитаем. Вероятно, наши просто не успели занять заранее подготовленные позиции.
Мы остановились в посадке, среди тощих деревьев с упругими ветками. Накрыли «Лисян» масксетью, имитирующей кучу хвороста. Крутая штука, на самом деле: новое слово в маскировке. На ПВД я видел подобные сети, похожие на груду битого кирпича и строительного лома, на дровни и стога сена. По отзывам, такие конструкции из вспененного полимера хорошо работали.
Со стороны Межводного, с юга, то и дело долетали звуки взрывов, иногда – стрелкотни. Позиционное «бодание» в том районе не прекращалось, и это было нам на руку. Отвлекало ресурсы и внимание противника. Вероятно, поэтому нам и удалось проскользнуть намного севернее.
Дроны выставляли подальше от машины, метрах в пятистах. Звук в любом случае будет слышен при старте, а так у противника будет меньше шансов нас сразу обнаружить. К счастью, посадки были не заминированы: слишком быстро оказались в тылу у противника и, видимо, до сих пор попыток проникнуть внутрь, просочившись между позициями, он не фиксировал. Иначе был бы более осторожен.
Сами «птички» выглядели примерно так же, как те, с которыми я уже привык работать. Что и не удивительно: разница ведь, фактически, была только в начинке. В микросхемах управления и связи. Именно они были новшеством, которое должно было дать нам необходимое преимущество.
В лесу было грязно. Причём грязь оказалась необычной: гораздо более вязкой и глинистой, чем в Подмосковье. Она налипала на ботинки толстенным слоем, мешала ходить, скользила на жухлой траве. Ещё здесь пахло прелой травой и гарью.
Пока я выставлял дрон для старта, пару раз запускали осветительную ракету. Я втягивал голову в плечи, но работать не прекращал. Хотя установка взрывателя в БЧ в ночнике, без использования света – такое себе удовольствие. Но моё тело будто сам прекрасно знало, что делать, и я просто доверился рефлексам. Что ж. Раз Зелёный Гоблин способен на такое – ему можно только сказать спасибо.
Пока мы с Пальцем бродили по ночному лесу, Кирпич устанавливал ретрики и налаживал связь. Через усилитель сотового сигнала удалось «зацепиться» за вышку, которая находилась в нашем тылу и до которой противник достать не смог или не успел.
К назначенному времени – двадцать два по Москве – мы были полностью готовы.
С задержкой в четыре минуты получили сигнал о начале операции.
Работал я через пульт и экран НСУ. На него удалось вывести картинку, которую получали от смежников через «Мавик» с комбинированной камерой: теплак+ночник. Очень крутая штука, и дорогая, но для этой операции ресурсов решили не жалеть.
Я поднял «птицу».
Первое время всё шло штатно. Миновал береговую линию. На картинке с «Мавика» видел свою работу и заодно «птицы» других расчётов. Не одну и не две – несколько десятков. А то и ещё больше.
Похоже, мы действительно кинули на эту операцию значительные запасы. Возможно, все, что имелись – если речь идёт о дронах нового типа.
Сориентировавшись, я зафиксировал цель. Сухогруз, стоящий в двух милях от берега. Предположительно – носитель ПВО. Не мешкая, я взял направление и развил скорость.
А через секунду экран, транслирующий изображение с камеры моего дрона, погас. Безо всякого предупреждения, просто на ровном месте.
По привычке я продолжал удерживать стики, надеясь, что это временный сбой и что связь восстановится. Однако секунда проходила за секундной – но экран оставался чёрным.
Потом рация, подключенная к закрытому каналу, взорвалась докладами. Проблемы были не только у меня.
Стараясь успокоиться, я перевёл взгляд на экран, где транслировалось изображение с «Мавика». Оно было на месте: значит, сам «Мавик» не пострадал. Что как минимум странно, если использовался мощный РЭБ.
Я нашёл взглядом свою «птицу». И тут заметил кое-что интересное.
Глава 18
Стена
Чуть качнув оба стика вправо, я увидел, как туда же повернула моя «птица». Наблюдал я это на экране трансляции, которую обеспечивал «Мавик» смежников. Вернув дрон на курс, я произнёс:
– Кирпич, надо на связь. Передай: «птицы» управляются. Просто нет видео.
В эфире продолжался хаос. Кирпич, похоже, не заметил моей реплики, и мне пришлось повысить голос:
– Кирпич!
– Что у тебя? – чуть раздражённо ответил командир расчёта.
Я видел, как некоторые «птицы» резко и хаотично меняли курс. Операторы небрежно бросали стики – дроны теряли стабильность. Некоторые падали.
– Всех на «Мавик»! – крикнул я.
Кирпич не ответил. Зато понял Палец. Он схватил рацию, нажал на тангенту и быстро сказал: – Всем расчётам! Канал контроля живой, не бросать стики! Внимание на внешние глаза! Повторяю!..
Он повторил это несколько раз.
Я начал замечать, как некоторые «птицы», вильнув пару раз, возвращаются на курс. Но следить дальше за всем пространством операции не было возможности. Управлять дроном через внешнюю камеру оказалось не так просто даже с навыками, которыми снабдил меня Зелёный Гоблин. И не у одного меня были проблемы: ещё две «птицы» столкнулись. Сдетонировала БЧ, полыхнув жёлтым на экране.
У меня было только одно желание: чтобы противник не добрался до «Мавика». Чтобы РЭБом не накрыло. Чтобы батарея не села.
Я почти физически ощущал траекторию, по которой мне предстояло провести мой дрон. Сначала до сухогруза. Потом, уже на месте, определить приоритетную цель на палубе.
Конечно, через встроенную камеру было бы куда проще. Теперь же, на таком расстоянии, придётся скорее угадывать, чем бить прицельно.
На баке судна стояли два ряда красных контейнеров. Что-то в них было особенное. Сложно сказать, что именно – вроде бы такая же металлическая гофрированная коробка, как и все остальные. Но я чувствовал: что-то там есть.
Когда до борта судна оставалась пара сотен метров, противник открыл огонь. Расстояние было слишком большим, чтобы я мог разглядеть сами пулемёты, – но следы трассеров прекрасно просматривались, позволяя мне уворачиваться.
Вот и контейнеры. Надо принимать решение, куда именно бить. Глубоко вдохнув, я сделал манёвр, «перепрыгнул» верхушку контейнера, потом зашёл справа, в невидимый торец, рискуя потерять сигнал. Дрон должен был пройти по инерции несколько метров вперёд. Если с той стороны створки контейнера открыты – рванёт не сразу, если вообще рванёт. Если закрыты – результат я бы уже увидел.
Пара бесконечно долгих мгновений. Потом – тепловой выброс из невидимой части контейнера. Его, кажется, даже немного раздуло.
Я позволил себе лёгкую улыбку.
А потом весь контейнер вдруг разом полыхнул огненным цветком, разбрасывая вокруг раскалённые фрагменты.
Вторичная детонация. Взрыв. Ещё один взрыв.
Все контейнеры на баке сухогруза разметало. На палубе начался пожар. Крупными осколками задело надстройку, там тоже что-то полыхало. Краем глаза я успел увидеть, что работа соседей тоже была результативной.
А потом экран погас.
Оператор «Мавика» из смежников до последнего держал «птицу» в воздухе. Пока батарея не разрядилась в ноль. Пожертвовав машиной, он фактически спас операцию от полного провала.
Да, запланированного ошеломляющего результата практически наверняка достичь не удалось. Однако этот налёт точно замедлил дальнейший ход десантной операции, позволяя выиграть драгоценное время.
Я откинулся в кресле, с удовольствием ощущая, как отпускает напряжение. Палец посмотрел на меня и, видимо, хотел улыбнуться. В его влажных глазах отражались искорки ярких звёзд на крымском небе.
И в этот момент противно запищал дрон-детектор.
– Из машины! Искать укрытие, врассыпную, – скомандовал Кирпич.
Он схватил одно из двух ружей в «Лисяне». Второе взял Палец. Мне же остался только мой АК. Больше гладкостволов на борту не было: считалось, что оператор будет занят своей основной работой, пока расчёт отражает атаку дронов.
Даже с навыками точной стрельбы, которыми меня снабдил Гоблин, попасть по дрону из АК ой как непросто. Поэтому я с самого начала сделал ставку на скорость.
И не зря.
Едва выскочив из машины, я услышал характерный натужный звук, похожий на работу циркулярной пилы.
Рванул вперёд изо всех сил. Поскользнулся в липкой грязи, упал, проехал метра полтора по влажной траве. В этот момент сзади бахнуло.
Я обернулся. Удар пришёлся в заднюю часть «Лисяна». Багажник горел. Рядом с ним катался по грязи Кирпич. Его нога была неестественно вывернута в сторону.
Немного поколебавшись, я рванул назад.
Зря. Когда я добежал до командира расчёта, он уже бился в конвульсиях. Рана была слишком обширной: ногу фактически оторвало. Вместо бедренной мышцы – натуральный фарш. Ещё, похоже, задело артерии где-то в тазу. Чёрная в свете звёзд кровь продолжала вытекать слабеющими толчками. Белели осколки кости.
Я автоматически потянулся к аптечке, чтобы достать турникет и обезбол, но потом сообразил, что уже поздно.
И как раз в этот момент со спины услышал уже знакомый нарастающий противный звук пилы.
Вскочил и рванул, в этот раз чуть в сторону, где виднелись густые кусты.
Добежал до посадки. Оглянулся.
Дрон описал круг возле горящего авто. Потом медленно, как в кошмарном сне, развернулся в мою сторону. Поплыл.
Я поднял автомат и дал пару очередей. Расстояние вроде было не таким большим, попасть можно, – но сильно мешала темнота. Казалось, сам звёздный свет искажал пространство, мешая прицелиться. Да и в руках совсем не было твёрдости. Чего уж там: они дрожали.
Дрон чуть вильнул в сторону, набрал высоту, потом начал огибать кусты, за которыми я прятался.
В принципе, оператору было достаточно ударить с другой стороны – жухлые ветки никак не защитят меня от осколков. Но я мог попытаться в последний момент, когда уже буду знать направление удара, отбежать дальше и отделаться лишь ранениями. Тот, кто управлял дроном, прекрасно это понимал. Я будто видел ситуацию его глазами. В таких же условиях я, вероятно, вёл бы себя точно так же.
Ещё один бабах. Справа от горящего «Лисяна» полыхнуло.
Я этого не знал точно, но чувствовал, что летающая смерть нашла Пальца.
Затравленно оглядевшись, я увидел между соседних кустов вход в заброшенный блиндаж. Вроде не так далеко, метров пятнадцать… Успею? В голове пронеслась лихорадочная мысль: «Даже если успею, то что? Если двери нет, я в ловушке…» Но ноги уже сами несли меня вперёд.
Всё что угодно, любое движение – только не стоять, замерев под кустом, наблюдая, как на тебя нарочито медленно, играя, как кошка с мышкой, надвигается летающая смерть.
Тело будто накачали местным анестетиком, и оно полностью потеряло чувствительность. Мысли исчезли. Осталось чувство глухой, нарастающей тоски. И натужный вой дроновых винтов за спиной.
Вот и спуск. Земляные стены. Остатки маскировочной сетки.
Дверь. На месте! Только бы замка не было – нет лишней секунды, чтобы ломать.
Рывок! Я внутри. Темно. Дверь захлопнулась за спиной.
Бегу вперёд, плечом задеваю переборку, потом ещё одну, прыгаю за неё.
Потом удар выбивает воздух из лёгких. Темнота кружится хороводом разноцветных пятен. И я теряю сознание.
Будто бы что-то щекотало щёку. Подняв затёкшую руку, я поднёс её к лицу. Упёрся во что-то мягкое. Снова чувство щекотки и возмущённый писк.
С омерзением стряхнув мышь, я рывком выпрямился. Приложился шлемом – видимо, о нары.
В ушах противно звенело, меня подташнивало. Воняло гарью, прелой землёй и плесенью. Хотелось пить.
Опираясь рукой о стену, я поднялся. Ремень автомата зацепился за что-то – я с раздражением рванул его на себя. Что-то хрустнуло и упало, стукнувшись об пол.
Там, где была дверь, серел неровный проём. Поправив автомат, я направился в ту сторону.
Погода резко испортилась. Стояли ранние серые сумерки, дул сильный, порывистый ветер, лицо секло ледяной пылью, которую даже бурная фантазия не позволила бы назвать снегом.
Холод задувал под броню, сквозь куртку доставал до термобелья, которое вдруг показалось очень тонким. Я начал дрожать.
Постояв секунду, стараясь унять головокружение, я пошёл вперёд, продавливая тугой ветер.
Дошёл до выгоревшего «Лисяна». Перед смертью командир перевернулся на спину и теперь глядел в сереющее небо невидящими матовыми глазами. Получается, он был ещё жив, когда я его оставил.
Вздохнув, я посмотрел на валяющееся рядом ружьё. Подумал, стоит ли его взять с собой. Не стал. Больше того, немного поколебавшись, я снял броню, забрав лишь запасные магазины и аптечку.
После этого я вернулся к командиру. Радейка, которая висела у него на поясе, была раздолбана в хлам вместе с ногой. Я это увидел сразу. Что ж, связи не будет. Придётся это принять…
Я сел перед ним на корточки, чтобы обыскать внутренние карманы.
Все бойцы перед выходом на БЗ сдавали смартфоны, но у командиров были защищённые аппараты, на которых устанавливался AlpineQuest с офлайн-картами. Такой вот аппарат мне бы сейчас очень пригодился.
И он действительно нашёлся – во внутреннем кармане командирской куртки. Вот только батарея его оказалась разряженной в ноль. А зарядить её, понятное дело, было негде… Но я всё равно сунул аппарат за пазуху – чтобы противнику не достался.
Вздохнув, я снова поднялся. Посмотрел в ту сторону, где взорвался дрон, предположительно нацеленный в Пальца. Но ходить туда, чтобы проверить на месте результат удара, я не стал. Чувствовал: силы надо беречь.
Прикрыв глаза, вспомнил местность, какой видел её через дрон во время старта. Потом повернулся спиной туда, где, как я предполагал, проходила береговая линия, и пошагал вперёд.
Температура колебалась около нуля, грязь не успевала застыть. Я старался идти не по тропам или дорогам – там легко можно было завязнуть в грязи по колено, – а между деревьев, по траве. Да, скользко, но всё равно скорость движения была выше.
Первое время мне даже стало теплее – от движения тело согрелось. Но пронизывающий, промозглый ветер мгновенно выдувал всё тепло.
Считая шаги, я гадал: почему же в этот раз не случилось «пробоя»? Я ведь был в критической ситуации, критичнее некуда! Что-то случилось с Зигфридом?
Но что с ним могло случиться, если он уже столько раз воскресал?..
С другой стороны, он ведь воскресал не сразу. Что, если по ПВД был прилёт и он сейчас лежит где-то под завалами? Воскресает, оказывается в земляной ловушке, снова умирает… Мог ли он попасть в такую классическую ловушку для бессмертных, многократно описанную во множестве книг?
Серый рассвет казался бесконечным. Время шло. Я миновал несколько посадок, полями продвигаясь всё дальше на восток. По моим прикидкам, где-то в этом районе уже должны быть позиции противника. А меня ведь наверняка хорошо видно в тепляк… если, конечно, нашёлся такой дисциплинированный и мотивированный наблюдатель, который круглосуточно на своём посту бдит, не отвлекаясь ни на минуту… К тому же этот наблюдатель должен смотреть в тыл, а не вперёд, откуда, по идее, можно было бы ожидать наката.
Шанс проскочить был. Пока дует этот проклятый ледяной ветер!
Я упрямо шёл вперёд, стиснув зубы, стараясь не обращать внимания на головную боль и слабость.
Поначалу казалось, что запас воли у меня безграничен. Что я обязательно выйду к своим. В конце концов, разве не сама судьба давала мне знак, испортив погоду? Будто специально, чтобы я прошёл.
Но постепенно, по мере того как холод добирался до костей, а шагать становилось всё труднее, я осознал, что реальность – это не совсем то, что рисовалось в моей голове.




























