Текст книги "Нефритовая сколопендра (СИ)"

Автор книги: Сергей Карлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 10

Выпал первый снег. Он падал и сразу таял, оставляя нелепую надежду на то, что зима будет теплой. Уже почти два недели Фа Цунь вместе с магистром Таном и братом Ченом каждый день проводили в кабинете управляющего, переводя и переписывая свитки. Как-то раз даже притащили какого-то ученого вьета, знающего древние языки и сидели с ним двое суток. Магистр почти не появлялся в лаборатории, бросив все дела на подмастерьев, которых набрал аж троих во время отсутствия Гу. И юноша этим пользовался, проводя в лаборатории практически все время. Юноша творил, пытаясь придумать такое оружие, которым можно было бы победить древнюю некромантку и ее страшных кайва. Совмещал известные ему артефакты, придумывал какие-то новые комбинации магических иероглифов, напитывая их пока небольшой силой своей Ци. Эта работа полностью поглотила его, заставляя прерываться только на тренировки, которые он никогда не пропускал, еду и короткий сон. Жуткое сновидение, заставляющее его просыпаться в холодном поту, потихоньку тускнело и уходило.

Брат Чен уехал, на прощанье подарив Гу маленькую бамбуковую коробочку, набитую острыми зубами демонов, наказав никому не рассказывать, что монах Желтого источника что-то кому-то дает бесплатно.

Госпожа Лань иногда заходила к юноше, интересовалась его работой и даже подсказывала какие-то вещи. Как-то раз, сидя в лаборатории с Гу, она вздохнула и очень тепло посмотрев на своего протеже, сказала: – А ты возмужал, мой мальчик. Я очень горда тем, что именно в мое правление в нашем Доме появился ты. Учись и тебя ждет великое будущее. У меня нет детей, они все поумирали в младенчестве. Для меня ты теперь как мой найденный сын. – и она нежно провела рукой по щеке юноши.

Столь редкая и неожиданная нежность и похвала от обычно жесткой главы клана, ввели Гу в ступор. Юношу захлестнули эмоции, он припал на колено и поцеловал главе руку: – Спасибо, госпожа. Я оправдаю ваше доверие. И хочу сказать, что клан стал для меня родным домом. – и столько искренности и страсти было в его словах, что на глазах госпожи Лань навернулись слезы. Она встала и легко склонив на прощание голову, чего на своей памяти мальчик никогда не видел, вышла из лаборатории. А юноша еще долго не мог прийти в себя, сидел и тер щеку, которую погладила госпожа. Подмастерья шушукались потом весь день, но Гу не обращал на них внимания.

Ицин привез в усадьбу аж две дюжины приговоренных к рудникам преступников и госпожа поработала с ними, превратив в безымянных гомункулов. Гу впервые присутствовал при этом таинстве. В подземелье усадьбы была устроена темница с клетками, в которых сидели по двое или по трое привезенные преступники или лишенные разума люди. Там же была комната, освещенная десятком масляных светильников, куда двое дюжих манкуртов под руководством старого воина Циняня приводили осужденного. Затем его приковывали специальными наручниками к грубому алтарю, служившему семье Лань уже не одну сотню лет. Голову обреченного зажимали специальными колодками, просовывая между зубами обтянутую кожей палку со следами многочисленных зубов. Цинян смачивал водой волосы зажатого в тиски человека и острой бритвой выбривал тому макушку. Госпожа усовершенствовала изуверские методы жуженей, добившись минимальной смертности и небольшой продолжительности болей. Она взяла кисточку с тушью и обернулась к Гу: – А теперь смотри внимательно и запоминай символы и, главное, их расположение. Особенно важен тут порядок их нанесения. – кисточка сделала первый мазок на выбритом темени человека. Тот замычал и задергался, но все было тщетно – цепи и колодки держали крепко. Юноша внимательно смотрел на то, как госпожа наносит иероглифы, скурпулезно отмечая про себя их форму. Тушь была странная, она впитывалась мгновенно и тут же рисунок ссыхался, стягивая кожу.

– Вот так, и не думай о том, кто перед тобой, сейчас он уже не человек, а бесполезная заготовка, которая не смогла грамотно распорядится своей жизнью. Из которой мы сделаем очень полезное существо. – продолжила госпожа, сосредоточенно работая кистью. На этой фразе закрепленный в колодке человек опять замычал и забился, из его глаз потекли слезы. Но госпожа Лань даже не отстранилась, продолжая свою работу. Закончив рисовать, глава клана дождалась, пока все символы засохнут и возложив руку на голову пока еще человека, стала распевно читать заклинание. Из под ее ладони заструился еле видный серый дымок и человек в колодках пронзительно завыл и задергал ногами. Цинян подошел ближе, готовый помочь госпоже по первому знаку. Несколько минут колдунья выкрикивала свой речитатив, пока глаза человека не закатились и он не обмяк, повиснув на жесткой железной конструкции.

– Теперь нужно около часа, чтобы произошли необходимые изменения в его голове, затем его можно освобождать от цепей. – устало сказала госпожа и отправилась к выходу из темницы, на ходу обращаясь к Гу. – Я дам тебе текст заклинания, вызубришь наизусть.

Сигур теперь целыми днями тренировал новых манкуртов, флегматично повторяя с ними все нужные упражнения. Места во дворе Тайного сада уже не хватало и Гу занимался возле водопада, повторяя по памяти все, чему его учили Сигур и мастер Тан. Увидев в гробнице, как бьется за свою жизнь желтоволосый татуированный варвар, юноша понимал, насколько ему далеко до учителя и целеустремленно оттачивал навыки фехтования. К тому же после экспедиции служанка Фаюминь стала бросать на него настолько призывные взгляды, что кровь юноши закипала и только ледяные струи водопада, наиболее освежающие зимой, могли остудить голову молодого человека.

Мало общавшийся с ровесниками Гу долго мучился от раздирающих его страстей, и наконец, не выдержав, нашел в Тайном саду Сигура и краснея, попросил совета. Здоровенный варвар только глумливо хмыкнул и сказал, что он бы конечно сводил его в Синий терем, но Бонсань стоит на караванном пути и в Домах розовых лепестков города букеты болезней со всех краев света. И очень не рекомендовал туда идти.

– Доверься своим инстинктам, – наконец сжалился над пареньком жестокий варвар. – И пусть все идет как идет.

Гу еще подумал, что учителю то хорошо так говорить, две наложницы, подаренные госпожой Сигуру, были чудо как хороши.

Уже на следующее утро, когда Фаюминь принесла проснувшемуся Гу воду для умывания и, соблазнительно прогнувшись, поставила рядом с кроватью, юноша притянул ее к себе и впился в красные губы, не обращая внимания на легкое стыдливое сопротивление девушки, которое очень быстро перешло в крепкие объятия. И в этот момент Гу провалился в сладостный туман страсти. И хотя первый опыт был постыдно короток, мальчик был по щенячьему счастлив.

Естественно, госпожа узнала обо всем очень быстро. Система контроля за домочадцами у нее была поставлена на самом высоком уровне. Когда, через пару дней, уставший от любовных игрищ Гу отдыхал на влажной постели, а Фаюминь, стыдливо прикрываясь, стала собираться, двери покоев распахнулись и в комнату влетела багровая от злости госпожа Лань, за ней в проеме виднелся высокий силуэт Сигура, а далее высовывались головы любопытных служанок. Маленькая и хрупкая госпожа с напором и силой бешеного быка тут же налетела на девицу.

– Ах ты дрянь!!! Потаскуха!!! – она схватила Фаюминь за волосы и стала мотать ее по всей комнате. – Как ты могла!!! Без моего разрешения!!! Безродная мерзавка!!! Пригрелась у меня на груди!!! Замуж ее хотела пристроить!!!

Испуганный голый Гу кинулся к госпоже в ноги. – Госпожа! Не вините ее. Это я. Я ее совратил. Только я виноват!

Госпожа в сердцах пнула юношу под ребра: – Да какой с тебя спрос!!? Телок малолетний!!! – при этих словах она залепила Фаюминь пару сочных оплеух. Девушка завыла.

Еще несколько минут она лупила девицу, осыпая отборной площадной бранью. В дверях стоял красный Сигур, зажавший рот рукой, еле еле сдерживая смех.

– А ты чего ржешь!!? – и в Сигура полетела тяжелая ваза великолепного уйурского фарфора. Варвар поймал ее на лету и тут его прорвало. Он с хохотом вывалился на улицу.

Наконец госпожа немного успокоилась и посмотрела на согнувшихся перед ней любовников.

Подняв голову Гу за волосы, она, все еще задыхаясь от злости, проговорила: – Ты! Женишься на той, которая принесет дому Ланей больше силы и связей! Эта будет та, на которую я тебе укажу. Понятно!!? – мальчик со страхом сглотнул и кивнул в знак согласия.

– А ты! – она также заломила голову служанки. – Даже не мечтай теперь о муже! Будешь его наложницей! И если он не будет тобой доволен, продам в имперский бордель для солдат!

Женщина зло выдохнула и уже тише проговорила, укоризненно качая головой. – Добилась таки своего, дура блудливая. – и в сердцах сплюнув, госпожа резко развернувшись, покинула дом, грозным рыком разогнав по дороге челядь.

Фаюминь победоносно улыбалась, глядя в пол и шмыгая разбитым носом.

Теперь Гу был положительно счастлив. Жизнь вошла в новый ритм, а все страхи и переживания спрятались теперь куда-то в далекий уголок памяти.

Первые весенние дни проснулись теплым солнышком и легким южным ветром, несущим с собой едва уловимые запахи моря и джунглей, когда в двери усадьбы Ланей постучал посланец. Красивый белый свиток, запечатанный черной восковой печатью приглашал Дом Ланей на очередное собрание ковена Северного крыла.

Глава 11

Деревня, куда проводник вывел остатки войска генерала Ляо Пинвьетбо, была заброшена недавно. Джунгли еще не успели сожрать ветхие лачуги из бамбука. Жители наверняка ушли к мятежникам. Генерал от злости скрипнул зубами. Продажные неблагодарные твари. Империя несет культуру и процветание этим диким варварам, а они еще имеют наглость бунтовать. Безрадостные мысли крутились в голове молодого генерала, отмеченного подаренным лично императором павлиньим пером за покорение Северного Вьета. От бесчинств местных администраций, племена чеки и вьетов взбунтовались, вырезая чиновников и гарнизоны. Императорским указом Ляо отправили на подавление мятежей, придав Синезнаменную пехотную часть, списочной численностью в четыре тысячи штыков и с шестью орудиями. А на деле в ней набралось менее тысячи раздетых и разутых оборванцев с одним фитильным ружьем на троих и одинокая древняя пушка времен прабабушки Ляо. Которую еще и утопили в одной из глубоких рек Вьета при переправе. Но жаловаться было бессмысленно – командующий Синезнаменными – один из родственников самого императора.

Подлые мятежники напали неожиданно, как только растянувшаяся колонна войск Ляо втянулась в джунгли. Со всех сторон посыпались стрелы и полуголые раскрашенные варвары, вооруженные дубинами и сельскохозяйственным инвентарем. Нагруженные припасами солдаты могли только стойко умирать. Генерал вырвался из засады лишь благодаря своему личному отряду телохранителей-уйуров под командой преданного Мяо. Пришлось даже бросить походную наложницу Сяолинь, ну, да не жалко, она все равно надоела. С ним спаслось не более сотни пехотинцев. Всю ночь, забаррикадировавшись в ближайшей деревушке, они слушали крики истязаемых людей. А на утро их взорам предстала длинная гирлянда из сотен освежеванных трупов, развешанных на верхушках деревьев. Падальщики усеяли эту дьявольскую картину как мухи портрет императора в захудалой таверне и пировали, пожирая самые вкусные кусочки. Варвары, дикие тупые варвары! Генерал был вне себя от ярости. Император ему этого не простит. Если дядя и сможет замять этот провал и Ляо не накажут, то о дальнейшей карьере все равно можно забыть. Это все завистники, они сделали так, чтобы ему приписали этих убогих Синезнаменных вместо боевых пограничных частей. Наверняка это происки циньминьских Бадоляней.

Уцелевший проводник вывел их из опасного района. И теперь, сидя в покинутой жителями деревне, молодой генерал решал, что ему делать дальше, гоняя по кругу мысли одна другой мрачнее. Ночь в джунглях обрушилась, как удар кувалды. В один миг стало темно, и только россыпи ярких звезд говорили о том, что это всего навсего ночь. Под стрекот цикад и изобретаемые изощренные способы мести врагам и завистникам, Ляо и заснул.

Проснулся генерал от того, что стальная хватка чьих-то крепких пальцев сомкнулась на его горле и рывком вытащила из гамака. Ляо схватился за эту руку, пытаясь разжать неумолимую хватку, но с таким же успехом он мог попытаться разорвать пушечный ствол. Воздух с трудом поступал в легкие. И тут покоритель Северного Вьета в слабом свете звезд увидел обладателя железной хватки. И тот же час попытался уплыть в спасительные объятья обморока. Но его грубо встряхнули и повернули голову так, чтобы он смог увидеть… Рядом загорелся фитилек масляной лампы. И Ляо увидел. Это было затруднительно передать словами. Прекраснейшее виденье. Женщина мечты. Тонкий нос с крошечной горбинкой, широко раскрытые красные глаза, опушенные длинными ресницами. Ярко-алые губы на выбеленном лице безупречных пропорций. Белоснежные одежды старинного покроя с ярко-красными кистями и замысловатый головной убор, названия которому Ляо не знал, с чуть трепыхающимися от легкого сквозняка ярко-красными лентами. Высокая грудь, целомудренно упакованная в алый корсет. Золотые и серебряные украшения дополняли этот поистине божественный образ.

– Какой красивый и сильный мальчик. Какой сладкий. – вдруг заговорило видение и от звука этого нежного, чуть с хрипотцой томного голоса Ляо вдруг почувствовал настолько мощный прилив желания, что скрыть это было невозможно. Не смотря на то, что он практически висел в хватке длинных когтистых пальцев широкоплечего демона с непередаваемо мерзкой красной рожей, думать он мог только об этой женщине. Она плотоядно улыбнулась, как-то по девичьи хихикнула, и, облизнув губы, приблизила свое лицо к покрасневшему лицу генерала: – Теперь у тебя все будет, мой сладкий – власть, богатство, рабы, месть. А пока мы сделаем вот что…

Женщина подняла руку и раскрыла ладонь. На ней змеилась странными узорами замысловатая красная татуировка. Слова неизвестного языка, вызывающие дрожь и трепет всего тела Ляо, стали срываться с прекрасных ярко-алых губ. Татуировка на ладони наливалась тьмой, снаружи жалкой крестьянской лачуги закрутился пронзительно холодный вихрь. Студеный воздух струился вокруг молодого генерала и это было даже приятно после удушливой жары джунглей. Темный холодный липкий туман окутал его голову и он провалился в забытье…

…

Для демонстрации своей новой разработки Гу и Тан выбрали место вдали от дома, на практически ровном каменистом поле в пологом распадке в десяти минутах ходьбы от водопада, находящегося за усадьбой. Тут росли всего несколько чахлых кустов, к двум из которых исследователи привязали пару бродячих собак, выловленных подмастерьями магистра в окрестностях Боньсаня. В трех бу от каждой из собак была установлена стойка на которой в деревянных тисках был зажат дешевый капсюльный пистолет.

Госпожа прибыла на показ в паланкине, который несли четверо высоких манкуртов. Сигур шел рядом с ней своим обычным быстрым шагом. Стараясь не отставать, за варваром семенил, тяжело дыша, Фа Цунь.

До собрания ковена оставалось уже совсем немного – чуть больше трех недель. А каждое собрание, которое проходит раз в три, а то и четыре года – это и прекрасные возможности для торговли и налаживания новых связей. Все кланы старались привезти что-то новое, чем можно удивить и заинтересовать других. И госпожа Лань, кроме сборов, озаботилась еще и вопросом престижа. Новые разработки в лаборатории Дома пришлись как раз кстати.

Магистр Тан выглядел очень торжественно. Поклонившись главе клана, он обвел рукой необычный натюрморт и очень степенно заговорил: – Госпожа, эта разработка была сделана нами на основе личных рабочих дневников царицы Фа, в которых она описывает старинную, а еще она ее называет “изначальной”, магию Древних богов, которые, согласно ее записям, ушли из нашего мира. Но остатки их знаний еще существуют. Согласно расшифрованным нами записям, царица получила эти знания из нескольких источников, которые она почему-то объединяет одним словом – “Погруженные”. Что или кто под этим подразумевается, по данным дневника не выяснить.

Госпожа Лань слушала словоблудие магистра очень внимательно, периодически ловя взглядом лицо Гу, который сосредоточенно готовился к эксперименту.

– В связи с тем, – продолжал магистр. – Что мы не уверены в безопасности этой разработки, но абсолютно уверены в ее смертоносности, мы решили устроить эксперимент вдали от жилья. Поэтому прошу вашего прощения, госпожа, что вам пришлось проделать этот путь.

Глава только махнула рукой, приказывая уже начинать эксперимент.

– Суть этого оружия в том, – продолжил громко вещать Тан. – что вспышкой огня мы активируем цепочку заклинаний, которые при соприкосновении с живой, именно с живой, плотью, воздействуют на нее крайне разрушительно. Ну, по крайней мере, это так в теории. – чуть смущенно добавил он. И снова продолжил: – Как оказалось, эта магия настолько сильна, что влияет даже на мертвые материалы. Например железные стволы пистолетов стали закручиваться по спирали, заметьте, сами по себе. Почему нам и пришлось зарядить их картечью.

Гу проверил и взвел пистолеты, а затем стал аккуратно отходить, держа в руках длинные бечевки, привязанные к куркам. Одна из собак пронзительно заскулила.

Отойдя на несколько бу, юноша дернул одну из бечевок. Раздался громкий скрежещущий выстрел, как будто острым камнем чиркнули по дорогому фарфору, да еще и усилили в десятки раз. Из ствола пистолета вырвался сноп пламени и к несчастному привязанному псу полетела картечь, оставляя за собой темные дымные полосы, которые извивались по странным непредсказуемым траекториям. Было такое ощущение, что бедное животное просто взорвалось, повесив в воздухе маленькое облачко кровавого тумана.

Сказать что это произвело впечатление, значит выразиться слишком мягко. Все подошли посмотреть на останки животного, долго и кропотливо их изучая.

– И мы можем вооружить таким манкуртов? – оправившись от изумления, спросила Лань.

– Боюсь, что нет, госпожа. – ответил уже Гу. – Оружие получается одноразовым. Когда цепочка заклинаний срабатывает, сила магии разрушается. А, допустим, по новому наложить на это же оружие нужные заклятья уже не получается, на предмете висит видимо тень старых. И создание каждого такого образца очень затратное и долгое дело. Даже просто использовать потом это оружие по прямому назначению не выйдет. – и юноша показал освобожденный из тисков пистолет, ствол которого перекрутился по своей оси и был явно кривым.

– А чем от такого можно защититься? – подняла глава важный вопрос.

– Мы не знаем. – Тан пожал плечами. – На этой собаке был амулет жизни. Вот посмотрите. – и он указал пальцем на мелкие осколки потускневшего желтого нефрита. – Предполагаем, что только очень могучие артефакты могут остановить магию Древних богов. Царица Фа пишет, что их сила в этом мире постоянно слабеет.

– Прекрасно! – глаза Лань зажглись алчным победным огнем. – Теперь у нас есть чем сбить спесь некоторым кланам на ковене.

– Вторую собаку можно отпустить? – вдруг спросил Цунь. – А то как-то жалко безвинное животное.

Сигур хмыкнул, но подошел к сжавшемуся и подогнувшему хвост псу и резким взмахом ножа перерезал поводок. Избежавший жуткой смерти кудлатый кобель галопом понесся прочь от этого безумного места.

– Ну вот, – вздохнув, сказал магистр, глядя вслед убегающему зверю. – Теперь тут будет бегать блохастая бродячая собака с лишней и очень недешевой жизнью.

Варвар только расхохотался, заразив своим громоподобным весельем остальных.

Глава 12

Перед самым отъездом госпожа Лань решила вдруг провести чайную церемонию. Сказала, что это нужно для настроя. Как женщина решительная и очень энергичная, она редко проводила подобные действа, требующие спокойствия и плавного медитативного исполнения. Все советники были немного обескуражены. Но, естественно, подчинились. Только Сигур неожиданно вспомнил о каких-то важных делах и поспешно сбежал в город. Дикий варвар вообще неохотно воспринимал церемониальную культуру мирной жизни, считая это излишеством изнеженных горожан.

Оказалось, что церемония была еще одной, более размеренной попыткой донести до Гу, который впервые выезжал в свет, правила поведения и традиции древнего и необычного во всех отношениях сборища.

– Гу, ты должен проникнуться тем, что ты теперь член клана. Древнего и достойного клана. Небольшого, но сильного, вот уже три сотни лет входящего в Совет Северного крыла. Ты должен быть вежлив и почтителен, но при этом блюсти свою честь и честь своего клана. Это очень важно. Даже важней, чем все остальное. – говорила госпожа Лань, уверенно разливая тонкой струйкой чай. – Когда берешь пиалу, мизинец и безымянный палец не должны касаться фарфора. Представь, что у тебя на них огромные ногти, как у императора, и ты ни в коем случае не должен их повредить.

Благовония, выложенные красивым узором в литой бронзовой чашке пошаньлу, курились легким дымком, наполняя маленький чайный павильон приятным, слегка убаюкивающим ароматом. Павильон находился почти в самом центре усадьбы, окруженный широко раскинувшимися кустами, вокруг которых вилась выложенная камнем дорожка.

– Пока ты неопытен, с тобой будет рядом господин Фа Цунь. В случае чего он подскажет, как себя вести. – продолжила госпожа, когда все насладились глотком сливового чая и смаковали послевкусие. Управляющий вежливо склонился. Госпожа продолжала: – Монахи, как устроители ковена, следят за порядком, но возможны разные провокации. Наш клан считают отступившим от благодетельных канонов, которые еще при моей бабушке считались анахронизмом. Однако некоторые кланы, особенно из глухих провинций, все еще придерживаются их. Поэтому, возможно, ты нарвешся на скрытые или явные оскорбления. Будь спокоен и мудр, скрывай свои эмоции, но не унижай себя и свое достоинство. В этом сила благородного, но главное, опытного мужа…

До городка Аркан, что почти на самой северной границе у гор, процессия Дома Нефритовой сколопендры двигалась максимально торжественно. В красиво украшенной повозке, которую тянула четверка вороных, стоял высокий паланкин, в котором, прикрытая колышущимися муаровыми занавесями восседала сама госпожа Лань в красных, расшитых золотом одеяниях с церемониальным головным убором в виде перевернутого черного полумесяца, украшенного золотом. Правил повозкой манкурт в замысловатой красной ливрее. Перед повозкой бежали полдюжины боевых манкуртов с закрепленными на спинах красными флагами с белой сколопендрой. За главной повозкой следовали Сигур с Гу верхом, затем Фа Цунь в двуколке, повозка со служанками и припасами и замыкали всю процессию еще полдюжины манкуртов с флагами. Чем ближе подъезжали к городу, основанному осевшими тут остатками жужаней, тем больше попадалось воинских разъездов и застав. Кавалеристы из жужаньских имперских полков выглядели очень воиственно. Что поделать – всегда неспокойная северная граница. Леса постепенно закончились и начались продуваемые холодными ветрами степи, что тянутся до самых северных гор. По ковыльным просторам потянулись табуны лошадей и отары овец, подгоняемые суровыми, увешанными оружием кочевниками. Дорога, на удивление, была неплоха – имперские инженеры потрудились на славу, только навоза на ней было многовато. Все больше праздничных экипажей и всех видов торговцев стали попадаться на дороге. С некоторыми представителями других Домов госпожа раскланивалась.

Аркан встретил их высокими и неприступными стенами, вкопанными перед стенами острыми рогатками и бдительными часовыми в башнях, ощетинившихся орудийными стволами. Перед воротами два монаха Желтого источника сделали пометку в пригласительном свитке и с поклонами пропустили кортеж в город. За массивными, окованными железом узкими воротами их ждала праздничная атмосфера. Архитектура города была имперская, но с легким степным колоритом – отсутствовали резные панели, чтобы сохранить больше тепла в домах, входные двери были как правило массивными, укрепленными железом или толстой бронзой. С крыш нередко свисали не яркие фонарики, а искусно сделанные бунчуки из крашеного конского волоса. Все дома были увешаны флагами с пожеланиями удачи, благополучия и здоровья. Между домами протянулись бечевки с фонариками или небольшими флажками. Высоко над городом парили воздушные змеи, скользящие на суровых степных ветрах. Гу никогда не видел таких ярких и красивых змеев – драконы, огненные птицы, манты и множество других персонажей из тканей и крашенной бумаги парили над городом, расцвечивая небо яркими трепещущими лентами. Когда праздничный кортеж въезжал в ворота, на него обрушился веселый шум проснувшегося от своей обычной спячки провинциального городка – громкая веселая музыка с явным степным колоритом, разноголосые крики уличных зазывал, ароматы готовящейся еды, специй, благовоний и всепроникающий запах свежего конского навоза. Центральная улица была освобождена от торговцев и зевак. Поэтому госпожа в своем экипаже спокойно и чинно доехала до центральной площади, где один из распорядителей, монах в черной сэньи с белой подкладкой, с поклонами сопроводил кортеж Ланей в павильон на второй линии домов от большой центральной площади, на которой рабочие доделывали временные деревянные трибуны. Тут же располагался большой оркестр, в котором преобладали варганы и барабаны, выдавая бравурную какофонию. Слышимые изредка жалкие потуги струнных создавали впечатление того, что это все таки музыка, а не рокочущий шум военных оркестров.

В павильоне, выделенном Дому нефритовой сколопендры было уютно и тепло. Фа Цунь рассказал Гу, что этот павильон предоставляют госпоже уже четвертый раз, что лишний раз подчеркивает высокий статус их Дома. Оставив манкуртов в павильоне, госпожа царственно повела всех в лучшую таверну города – “Золотая подкова”. А вечером их ждал праздник…