Текст книги "Нефритовая сколопендра (СИ)"

Автор книги: Сергей Карлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Нефритовая сколопендра
Карлов Сергей

Глава 1

Каждый третий День Луны каждого месяца госпожа Лань принимала посетителей в своей лавке, находящейся за городской стеной недалеко от Северного пути. Каждое утро такого дня над яркой вывеской “Изысканные безделушки госпожи Лань”, вешался белый фонарь с надписью “Благополучие”. Еще до рассвета перед этой дверью выстраивалась очередь, практически перекрывая проход по узкой чистой улочке. Но ранние прохожие никогда не жаловались, предпочитая обходить другими путями, или протискиваться через молча стоящих людей. И странная была эта очередь – там встречались и крестьяне из деревень с натруженными руками и вечно согнутыми спинами, и ремесленники в запыленных рабочих одеждах, богатые купцы с надменно задранными носами, и, конечно, вездесущие коробейники. И, что было совсем необычно, все, даже горлопаны купцы вели себя тихо и немного боязливо, никто не лез вперед. Все тихо, даже как-то обреченно ожидали приема. Ровно в девять утра дверь открывалась и приятная девушка, обычно стоящая за прилавком в этом магазинчике, с поклонами, по одному пропускала просителей. Пройдя внутрь, человек утыкался в стену теней, как в жилом доме, на которой был изображен воин, стоящий на утесе на берегу моря, огромные волны которого разбивались пенными брызгами у его ног. Обойдя ее, посетитель попадал в небольшой зал, заставленный этажерками тончайшей резьбы с гармонично разложенными на них безделушками – флаконы для масел и благовоний, принадлежности для письма, наборы для макияжа, изысканные светильники старинной бронзы, украшения, да чего там только не было. На специальной стойке стояли тончайшие вазы эпохи Люй. Со стропил свисали красивые фонарики.

Среди всего этого утонченного великолепия, у маленького лакированного столика на широком кресле сидела сама госпожа Лань. Невысокая, сухонькая и энергичная женщина в летах с идеально убранными волосами и тонким макияжем. Расписанный цветочным узором шелковый розовый халат мягкими складками дополнял образ доброй и отзывчивой хозяйки. Приветливая улыбка, заставляющая лучится уголки глаз тонкой паутиной морщинок, сразу располагала к себе. За правым плечом женщины стояла невысокая конторка, за которой сидел пожилой человек в серого цвета одежде отставного имперского чиновника с ромбовидным буфаном на груди, на котором была изображена белая сколопендра. В руках он держал кисточку, и при этом постоянно разглаживал идеально ровные листы тонкой рисовой бумаги, лежащей перед ним. Это был управляющий госпожи Лань – Фа Цунь. Чуть поодаль, в тени бамбуковой резной ширмы стоял высокий сухощавый варвар с соломенного цвета волосами и такой же густой бородой. Широкие плечи, узкие бедра и плавные движения дикой кошки сами по себе лучились неявной угрозой. Открытая часть его лица и кисти рук были покрыты дикими варварскими татуировками, нагоняя дополнительной жути. Под черной кожаной курткой он носил чешуйчатую кирасу темной бронзы. На ногах черные же шелковые шаровары и сапоги бордовой замши. С увешанного железными бляхами кожаного пояса свисал короткий, но явно тяжелый палаш. Звали этого необычного для данных мест человека Зигритур, но произнести это было нереально, и потому местные называли его коротко Сигур. Был он из каких-то далеких западных земель и занимался охраной как госпожи Лань, так и всех ее коммерческих предприятий. Несведущий человек удивился бы подобному подручному простой торговки редким товаром, но знающие люди говорили, что все это ширма. Госпожа Лань совсем не простая торговка…

Первой посетительницей была страшно изможденная женщина в серой застиранной холщовой рубахе и потерявшей свой цвет многократно штопаной юбке. Как и все местные крестьяне она была босой и, судя по слою пыли, проделала нелегкий путь пешком. За руку она ввела невероятно худого ребенка в каком-то рванье. Мальчик был невелик ростом с впавшими щеками и безразличным взглядом смертельно уставшего человека. Не отпуская его руки, женщина рухнула на колени и, давясь рыданиями стала несвязно причитать. По знаку хозяйки, подручная госпожи подняла женщину с колен, и воркуя что-то утешительное, усадила на невысокий пуфик вставив в мозолистые руки пиалу с дымящимся чаем из трав. Женщина выпила и стала успокаиваться. Через некоторое время она взяла себя в руки и заговорила: – Простите меня за слабость, госпожа Лань, если бы не крайняя нужда, я не пришла бы к вам. – хозяйка, все также улыбаясь, поощряюще кивнула.

– Мой муж погиб на войне с усюнями и я осталась с тремя детьми. – продолжила женщина. – Мы как-то выживали, но потом в деревню пришли бандиты Ю Сэя и все забрали, тех мужчин, что остались, убили. Девушек обесчестили, их теперь и в жены никто не возьмет. Мы стали голодать. Но они пришли снова и забрали и те крохи, что мы смогли добыть. Мой младшенький умер пять дней назад. – и она опять стала всхлипывать. – Я слышала вы покупаете детей…

Закрыв глаза ладонью, женщина подтолкнула мальчика к госпоже Лань.

Затем, отвернувшись, абсолютно безжизненным голосом, женщина продолжила: – Губернатору на нас плевать. А капитан стражи за защиту потребовал денег. А у нас совсем ничего не осталось… – и женщина замолчала.

Хозяйка, уже не улыбаясь, с сочувствием и некой толикой осуждения посмотрела на притихшую посетительницу. Затем взяла ребенка за руку и быстро осмотрела его.

– Хорошо. Как зовут мальчика? Сколько ему лет? – голос хозяйки был резкий от явно сдерживаемой энергии. Дама была человеком действия.

– Его зовут Гу, госпожа. Почти двенадцать.

Лань чуть повернула голову вправо и сделала знак управляющему. Затем потянулась к связкам денег и, взяв три, положила на стол перед женщиной.

– Как называется твоя деревня? – продолжила она.

– Бошан, госпожа. – прижав брякнувшие связки монет к груди, ответила несчастная. – У подножья Черных гор, в уезде Тизинь.

Управляющий быстро водил кисточкой, все записывая. Крестьянке поднесли губку пропитанную тушью и бумагу на которой она оставила свой отпечаток пальца. По знаку хозяйки, приветливая девушка проводила посетительницу к выходу. Несчастная женщина, повесив голову, шла, не оглядываясь на оставленного ею ребенка и явно сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Стукнула закрываемая дверь и девушка вернулась. Госпожа Лань внимательно изучала мальчика, который, похоже, не осознавал что происходит и просто бездумно смотрел перед собой.

– Накорми его супом, только немного, он долго голодал. – скомандовала она служанке, выскочившей из глубин лавки по знаку Сигура. – И посади там за ширмой.

– Сигур! Узнай про этого бандита и съезди, разберись там. – повернулась она к варвару.

– Слушаюсь, госпожа. – не тронувшись с места, флегматично ответил тот с жутким акцентом.

– По твоему голосу я чувствую, что ты недоволен. – обманчиво ласково сказала госпожа Лань.

– Я разберусь с одним, тут же появится другой. – также флегматично ответил Сигур.

– А ты расскажи людям, почему ты это сделал, чтобы понимали, что творить беспредельное зло и обрекать крестьян на голод и смерть недопустимо! – и уже с легкой ноткой грусти добавила. – Жаль, что прошли времена благородных разбойников.

– Как скажите, госпожа. – ответил варвар.

– Зови следующего!

Маленький Гу осоловело сидел за ширмой. Миску жидкого, но наваристого супа он проглотил в три глотка и теперь наслаждался состоянием сытости, которого не испытывал уже давно. Его слегка подташнивало, но он не обращал на это внимания. А прием посетителей все продолжался.

– Это сын моего мужа от первой жены. Его укусил какой-то клещ. – рассказывала почтенная матрона, по видимому из купеческих жен, кивая на сидящего у ее ног здорового парня лет шестнадцати. – Он сильно болел. Но потом горячка ушла. Мы сначала думали все хорошо. Но он почти не говорит, ничего не понимает, только есть и постоянно теребит у себя там. – и она показала на пах. – Ну вот, он опять начал. Мне так стыдно. Над нами смеются все соседи. – круглолицая матрона залилась слезами. – Врачи сказали, что надежды нет. Он так и останется дурачком. Муж сказал, что мы не можем быть посмешищем, это плохо для торговли.

Госпожа Лань сочувственно кивала, протягивая шнурки с медными монетами.

– Почему всего два цяня!? – тут же взвилась купеческая жена. И начался торг, который госпожа Лань виртуозно выиграла, хотя голос купчихи визгливой интенсивностью своей мог спокойно пилить деревья. Пока шла торговля, служанка тихонько увела убогого подростка вглубь дома.

Потом был коробейник с бегающими глазками. Он пытался заинтересовать хозяйку лавки какими-то якобы древними побрякушками, но госпожа Лань, окинув их взглядом, вежливо и твердо указала ему на дверь. Тот было начал нахраписто спорить, но неподвижно стоявший Сигур чуть шевельнулся, и этого было достаточно. Пригнув голову, склочный торговец ретировался.

А вошедший после него пожилой крестьянин робко с поклоном протянул Лань ржавый кинжал с простой деревянной рукоятью. Госпожа долго рассматривала его и цокала языком. Затем что-то тихо прошептала и щелкнула по лезвию ухоженным ногтем. Гу почудилось, что сквозь ржавчину на клинке проскочила золотая молния. Мальчик, открыв рот, вглядывался в кинжал, но больше ничего не произошло. Госпожа, убрав оружие в стоявшую рядом шкатулку, положила перед оторопевшим стариком целый серебряный ямб и еще лично проводила его до двери.

Гу сидел за ширмой тихо тихо, как мышка на кошачьей лежанке, впитывая все, что видел и слышал. Он никогда не был нигде кроме своей деревни и ближайшей к ней округи, и потому все вокруг было удивительным и пугающим. Особенно желтоволосый гигант с разрисованным лицом. Гу едва доставал ему до пояса. У мальчика он вызывал леденящий ужас. Это было даже страшней, чем ночь, когда напали бандиты и мама спрятала его с братьями в зарослях на краю деревни. Он еще не совсем понимал, что мать оставила его, только неясное чувство беспокойства свербило где-то в груди. А затем теплая сытная еда взяла верх и Гу уснул, свернувшись калачиком на полу из натертых приятно пахнущими маслами досок.

Глава 2

Проснулся Гу уже утром. Кто-то заботливо перенес его в чулан и уложил на застеленную лавку, накрыв войлочным одеялом. Желудок сводило от голода. Мальчик сел на лавке. Через несколько минут дверь открылась и вчерашняя служанка поманила его за собой. Она показала где уборная для слуг, подождала пока мальчик сходит в туалет и умоется и проводила в столовую. Там ему поставили небольшую миску супа в которой плавала лапша и маленький кусочек курицы. А следом за ней ему дали крошечный рисовый колобок. Гу сжал его в руке и не отпускал даже когда ел суп.

После еды крикливая краснощекая кухарка выгнала его на улицу, в небольшой, но очень уютный сад. По углам сада красиво раскинулись низкие ивы. В центре небольшого свободного пятачка под теплым весенним солнышком на широком застеленном расписным одеялом топчане сидела сама госпожа Лань и что-то негромко говорила Сигуру, который стоял рядом и грыз орехи, мерно работая челюстями.

– А, вот его возьми в город. – сказала хозяйка, увидев Гу. Когда на него обратили внимание, мальчик вежливо поклонился. – Смотри, смышленый и вежливый. Одень его и вообще приведи в порядок.

Страшный варвар только кивнул, закинул в рот очередной орех и показал мальчику следовать за ним. Шаг у Сигура был широкий, а походка быстрая, но плавная. Гу все время пытался не отставать и не потеряться. Когда они прошли городские ворота Боньсаня, Сигур молча показал Гу на свои ножны и ребенок схватился за них как утопающий за соломинку. Светловолосого варвара, видимо, в городе хорошо знали, многие раскланивались. Он выделялся среди большинства местных как огромный буйвол в стаде овец. Они немного поплутали по ярким, наполненным шумом, людьми и запахами улочкам, пока Сигур не остановился у заведения в котором играли в азартные игры. У маленького Гу голова давно шла кругом. Такого скопления разных людей он не видел никогда. Широкие двери игорного дома были распахнуты настежь и внутри мальчик видел столы, за которыми игроки с азартом кидали кости или сдержанно раскладывали маджонг. Из подвала соседнего дома веяло сладковатым дымком опиума. В деревне Гу видел, как курил пришедший с войны одноногий Су и этот запах он хорошо запомнил.

Сигур немного постоял перед распахнутыми дверями, явно кого-то выискивая, и, найдя, поманил к себе маленького тщедушного человечка в серо-голубом ханьфу с хитрыми колючими глазами и тонкими нервными пальцами.

– Добрый день, господин Сигур. – увидев огромного варвара, человечек засеменил к нему.

– Добрый день, Ван. – со своим жутким акцентом ответил Сигур. – Что ты знаешь о Ю Сэе, который промышляет в уезде Тизинь у Черных гор?

– Как вы быстро переходите к делам, господин. Это, наверное, Кровавый Ю. – с подобострастным поклоном ответил человечек и зашелестел, подойдя к варвару вплотную. – Дрянь человек. Сидит на “черном лотосе”. Очень жесток. Но хороший воин. Набрал себе в банду таких же ветеранов из пограничных отрядов. Творят что хотят. Его было хотели прижать ребята из Белых кулаков, но не получилось. Выскользнул, еще и убил многих. Знающие злы на него.

В руках Сигура заблестели медные монеты и молниеносно исчезли в широких рукавах Вана. Гу так и не выпускал висящие на поясе варвара ножны из рук. И все видел и слышал.

– О, господин Сигур, вы решили завести себе обезьянку? – спросил у варвара Ван с хитрой улыбкой, наконец-то заметив мальчика. Сигур в ответ громко расхохотался и ничего не ответил.

– Сколько у него людей? Где он обитает? – вернулся к делу варвар.

– Этого я не знаю. – снова стал кланяться Ван. – Но я дам вам слово к одному человеку в Тизинь. Пришлю его запиской.

– Договор. – пророкотал Сигур и еще несколько монет скользнули в руку человечка. – А скажи мне Ван, что дадут Знающие, если кто-то избавит мир от этого Ю?

Ван хитро усмехнулся: – Думаю, большую благодарность. И, может быть, маленькую услугу. Но в этом я не уверен.

Сигур снова рассмеялся, и, чуть кивнув на прощание, потащил Гу дальше.

Буквально на следующей улице они нашли небольшую лавку с готовой одеждой и уже через десять минут Гу был наряжен в светло-коричневый халат, рукава которого все равно пришлось закатать и такого же цвета шаровары. Они нашли даже маленькие сандалии. Для мальчика из нищей деревни, где он в лучшем случае получал обноски от уже выросших детей, это были царские одежды. Он шел, высоко подняв голову, но все также держась за ножны Сигура. Затем они перекусили в лапшичной, где мальчику дали порцию лапши, а Сигуру нашли кусок запеченой свинины.

У цирюльника, который стриг и брил прямо на улице, привели голову мальчика в порядок. Волосы помыли и собрали в хвост, затем продели сквозь высокое бронзовое кольцо, показывающее, что ребенок вышел из детского возраста и уже практически юноша. На какой-то момент, когда перед Гу в зеркале предстал подросток из хорошей зажиточной семьи, он почувствовал острый прилив счастья.

Закончив все дела, Сигур повел Гу из города, но не в лавку, в в сторону стоящих чуть на отшибе богатых и больших усадеб. Они довольно долго поднимались в гору, пока не подошли к просторному, хорошо укрепленному дому на самой окраине пригорода. Дальше уже были высокие скалы и слышался шум водопада. Усадьба госпожи Лань была очень ухоженной. Все утопало в весенней свежей зелени деревьев. Перед воротами усадьбы стояли почему-то не львы – символы богатства и благополучия, как у всех роскошных домов, которые увидел тут Гу, а искусно вырезанные сколопендры, застывшие в агрессивных позах, извиваясь кольцами. За воротами, которые с поклоном открыл человек в доспехах и маской на лице, была стена теней, на которой красовался барельеф – такой же как в лавке воин на скале у моря, только в руке у него был щит и на него летели из облаков какие-то извивающиеся стрелы.

Сигур провел Гу дальше, в большой, засаженный ухоженными деревьями сад. Встретившей их служанке он и поручил мальчика, сказав ему, чтобы завтра он был готов. Поедет с ним в уезд Тизинь.

От количества впечатлений Гу проглотил свою небольшую порцию еды и почти сразу уснул в маленькой каморке без окон в доме прислуги. Проснулся он только к рассвету, когда в деревне начинают ухаживать за скотиной. Тихонько вышел в прохладный утренний сад и ждал пока не появится Сигур.

Выехали не скоро. Сигур и еще один боец – Жунь были верхом, за ними на поводке шла одна вьючная лошадь. А позади бодрой рысью бежали на своих двоих четверо молчаливых воинов в черных ханьфу и надетых поверх чешуйчатых кирасах. В отличие от имперских солдат, которых видел Гу, на ногах у воинов были хорошие сапоги из крепкой кожи, а не сандалии с обмотками. Эти четверо носили черные повязки на лице и железные шлемы в виде конической крестьянской шляпы. В руках они держали короткие фузеи, а за спинами торчали рукоятки мечей.

Гу посадили к Жуню. Веселый круглолицый парень сразу запел смешную неприличную песню и под ее похабные слова маленькая экспедиция выехала из усадьбы и устремилась по Северной дороге в направлении уездного города Тизинь.

С Жунем было просто и весело. Мальчик расслабился и стал забрасывать молодого парня вопросами.

– А почему воины, которые бегут, молчат? И почему на них повязки? У них нет денег, чтобы купить коней?

Жунь рассмеялся: – Это манкурты. Люди без разума.

– Как это? – открыл от удивления рот мальчик и повернулся чтобы увидеть лицо Жуня – не врет ли.

– Госпожа Лань покупает детей, у которых духи отняли разум, а потом колдует над ними и они становятся полезными воинами или слугами. Они послушны, но молчаливы и совсем не умные. А повязки – чтобы никто из родственников их не узнал. Манкурты не помнят свою прошлую жизнь, а людям расстройство. Только это секрет. – вдруг спохватился Жунь, чем заработал легкий смешок Сигура.

– Какой красивый! – мальчик перевел свой взгляд на притороченный к седлу арбалет. – Можно потрогать? А госпожа Лань правда ведьма? Она сделает меня манкуртом?...

Так за болтовней и распеванием песен, ехали с короткими остановками почти до темноты. Сигур больше молчал, изредка отдавая короткие команды. Остановились в придорожном трактире. Манкуртов оставили ночевать на улице, а сами расположились в общей зале, где рядами на асфальтовом полу, под которым раскладывался горящий уголь, стояли низкие топчаны со стегаными одеялами. Ночевали в компании шумных коробейников и каких-то приказчиков. Был даже имперский чиновник мелкого ранга.

В дороге прошел еще почти день, когда отряд приблизился к воротам Тизиня. Городок был мелкий, как большая деревня, но хорошо укрепленный. До северных границ тут было недалеко и кочевники изредка оказывались перед его высокими стенами.

Сигур оставил отряд недалеко от ворот, а сам поехал в город. Вернулся он через пару часов. Запрыгнул на коня и приказал поторапливаться. Через три часа он уже входил в двери непритязательного дорожного трактира “Лапка лягушки”. Громогласно потребовал от трактирщика много мяса и вина. Потом, видимо, захотел эффектно расплатиться, но запутался в кошельке и на грязный пол просыпались медяки и золотые ямбы. Пока Сигур ругался на непонятном языке, Гу ползал и собирал монеты, которые с поклоном протянул варвару. Хозяин, глаза которого блеснули на эту сцену не хуже золотых слитков, мгновенно кинулся исполнять пожелания богатого клиента. А Сигур, забирая у мальчика деньги, тихонько спросил: – Ты знаешь как выглядит Кровавый Дуб? – мальчик кивнул. Этот дуб был местной достопримечательностью и он с мальчишками иногда бегал туда.

– Когда будем близко от него, предупреди меня. – так же тихо распорядился Сигур. И, дождавшись нового кивка мальчика, отправился в трапезную, где трактирщик гонял слуг, накрывая богатый стол для желтоволосого варвара. После обильного ужина ночевали в отдельном номере. Но теперь, почему-то, Сигур приказал двум манкуртам сесть возле двери и окон, остальные остались при лошадях в конюшне.

Выехали поздно, после завтрака из дюжины блюд, который растянулся на два часа. Манкуртам Сигур распорядился выдать по большой миске риса, куску свинины и маринованные овощи. Гу впервые увидел их лица. Обычные лица. Только взгляды были пусты. А ели они как люди, которые не чувствуют вкуса, просто механически потребляя пищу, без каких либо эмоций. Затем все неторопливо отправились в путь. Мощеная имперская дорога уходила на северо-восток, через глухие леса у подножья Черных гор.

Сигур и Жунь были напряжены и чего-то явно ожидали. Через пару часов Гу, сидящий в седле Жуня, громко пискнул: – Господин Сигур! Господин Сигур! Кровавый дуб вон там! Но его пока не видно! – и показал пальцем вперед.

– Хорошо: – буркнул Сигур. По его знаку, они с Жунем слаженно спрыгнули с коней, парень при этом еще подхватил мальчишку и аккуратно поставил его на землю.

– Сиди тут, если с нами что случится, беги в город. Там найдешь человека по имени Чюнь Крыжовник и все ему расскажешь. Он позаботится об остальном: – вполголоса, но очень веско проговорил Сигур, глядя Гу в глаза.

Затем варвар подал несколько знаков Жуню и тот с двумя манкуртами исчез в лесу, а Сигур с оставшимися воинами постоял какое-то время, и, взяв лошадей за поводья, отправился неторопливым шагом к повороту дороги, за которым их должна была ждать засада. Сердце мальчика колотилось сильно-сильно от возбуждения и неясной угрозы, исходящей от слов варвара. Но он упрямо последовал за Сигуром вдоль дороги, прячась за деревьями и кустами.

Подойдя к зарослям, за которыми росло раскидистое высокое дерево – Кровавый дуб, варвар остановился.

– Эй! Ю! Выходи! Я знаю что ты здесь! – вдруг громогласно крикнул Сигур. – Ты ведь не боишься!?

– Кого тут я должен бояться?! Желтоволосую обезьяну!? – спустя некоторое время из кустов вышел широкоплечий человек в дорогом хлопковом ханьфу темно-зеленого цвета. Роста он был немного ниже Сигура, а шириной плеч пожалуй что и побольше. В руках у бандита была широкая сабля дао, которая слегка подрагивала от переполняющей воина энергии. – Ты хочешь сам мне отдать свое золото!? – и Ю громко расхохотался.

Появившиеся за ним семеро воинов с суровыми обветренными лицами и красной вертикальной полосой на лбу засмеялись.

– Нет. Хочу дать тебе урок. Тебе просили передать, что беспредельничать недопустимо. – спокойно ответил Сигур и пригладил волосы. Как по команде оба манкурта опустились на колено и синхронно выстрелили. Громыхнуло так, что Гу, сидевший в кустах, зажал себе уши. На секунду все заволокло сизым пороховым дымом. Мальчик увидел, как двоих бандитов откинуло на несколько шагов, а высокий варвар уже двигался с непостижимой скоростью. Прыжок, и грабитель с алебардой согнулся, захлебываясь кровью. Но и главарь бандитов оказался тоже не прост. Его силуэт размылся в движении и вот дао скрестился с палашом Сигура. Клинки сталкивались, кружась с безумной скоростью и рассыпаясь звоном, какой бывает только на кухне в день приезда высокого гостя. Оставшиеся грабители отбивались от манкуртов, стараясь не попадать в водоворот стали своего командира. Все кончилось в несколько мгновений – клинки столкнулись в очередной раз, и вот уже рука Кровавого Ю с зажатым мечом, кувыркаясь, упала на землю, а палаш Сигура в обратном движении обезглавил бандита. Двое оставшихся в живых грабителя, увидев смерть своего главаря, бросились в заросли. Никто догонять их не стал. С другой стороны дороги появился Жунь, вытирая испачканный меч.

Гу робко вышел из кустов. Сигур флегматично посмотрел на мальчика, продолжая очищать свой палаш. Глаза ребенка были наполнены дикой смесью страха и восторга. Мальчик подошел к варвару, осторожно обходя пятна крови, и вдруг упал на одно колено и склонился: – Господин Сигур, прошу вас взять меня в ученики. Научите меня драться так же, как вы! Я буду вам хорошим учеником и слугой! – тонким срывающимся голоском, неожиданно даже для самого себя сказал Гу.

Сигур удивленно поднял бровь, но тут же фыркнул и расхохотался. Его громогласный смех разнесся над округой, вспугнув прилетевших на запах крови ворон.

А потом была обратная дорога домой, Жунь шутил и пел смешные песни, даже расслабившийся Сигур стал посмеиваться над некоторыми куплетами. Увидевший их возвращение хозяин “Лапки лягушки” стал белее рисовой бумаги. Сначала он сделал попытку сбежать, но Сигур так хмыкнул, что ноги трактирщика обмякли и уже на коленях он подполз к лошади варвара и, заливаясь слезами, стал оправдываться. Выл о том, что его заставили доносить бандитам, угрожавшим вырезать его семью и спалить трактир.

Сигур молча прослушал эти завывания, и со своим колоритным акцентом негромко и веско проговорил: – Прощения будешь просить у братьев рек и озер. Сам найдешь к кому обратиться и все расскажешь. Скажешь им, что очистил эти места Сигур из дома Ланей.

Трактирщик мелко мелко кивал в такт словам Сигура и елозил коленками по земле.

В качестве повинности, Сигур забрал у него припасов в дорогу и они поехали дальше, сытые, довольные и веселые. В большую уютную усадьбу в пригороде Боньсаня.