Текст книги "Неукротимый Бастард 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Что-то не нравится мне, что человек из тайной канцелярии царя мной интересуется, – сказал я, когда все привели себя в норму и двинулись дальше.

– Согласен, это несколько напрягает, – кивнул Каменский, шедший рядом. – Значит советник царя о тебе помнит и думает, это всё неспроста. С другой стороны, его повышенное внимание к твоей персоне сейчас сыграло нам на руку. Наёмники нас уже почти задавили на той поляне.

– И на том ему спасибо, – неуверенно добавил шедший сзади Остап Афанасьевич.

– Если этот слуга царя так заинтересован в том, чтобы Михаил Фёдорович добрался до академии, тогда почему он не пошёл с нами? – недовольно спросил Виктор Тимофеевич. – Шастает тут по лесам, словно ему больше делать нечего, вот и помог бы.

– Скорее всего у него другие задания были, – невозмутимо ответил Борис Николаевич. – Мы просто встретились на пути, вот и решил проследить. Теперь царь будет знать, что нас преследуют и Михаил Фёдорович в опасности. Уверен, что он понял даже, кто именно нас преследует.

– Тогда Куракину теперь прилетит? – с довольной улыбкой спросил Виктор.

– Не факт, – покачал головой Каменский. – И далеко не факт теперь, что это были люди Куракина. Может это нападение было частью какого-то большого плана, наёмники могли не знать, что их отправляют на верную смерть. У меня в голове теперь всё смешалось: кто, куда, зачем?

– Я считал, что вы всегда всё знаете, – удивлённо протянул Виктор.

– Я тоже так думал, – усмехнулся барон. – Но жизнь гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Да, Михаил Фёдорович? До того, как мы приехали в Хорошевку, всё было просто и понятно, верно? Никаких тайн, интриг, всей этой возни за ширмами. Покосил сено, выпас корову, наносил воды, помог отцу в кузне. Тихая спокойная жизнь.

– Что верно, то верно, – усмехнулся я. – Чем меньше у тебя достаток, тем проще живёшь.

– Ну не скажи, – встрял вдруг Виктор Тимофеевич, но тут же осёкся, не решаясь сказать, что хотел. Потом вздохнул, махнул рукой и продолжил: – До того, как меня нашёл Остап Афанасьевич, у меня жизнь была совсем непростой, хоть в кармане и не было ни гроша. Я тогда на самой окраине столицы обитал, в старом полуразрушенном доме, что зарос крапивой и клёном, со мной ещё четверо таких же.

– Ты был беспризорником? – удивился я. – А я был уверен, что ты из дворянской семьи.

– Я даже понятия не имею из какой я семьи, – грустно вздохнул Виктор. – остались только какие-то смутные воспоминания из глубокого детства, и те не особо радужные.

– Вот это дела, – покачал я головой. – Я теперь уже без претензий, но помню твой брезгливый взгляд и вот это вот: «мужик-лапотник». Зачем тогда ты так себя вёл?

– К хорошему быстро привыкаешь и ты это теперь знаешь лучше меня, – ухмыльнулся парень. – К тому же надо было повыпендриваться, показать своё превосходство. Это главное, чему учит улица. Мне было двенадцать, когда встрял в настоящую драку, а Остап Афанасьевич меня оттуда вытащил.

– Если бы я тебя оттуда не вытащил, то вся местная шпана западной окраины Царьграда ходила бы с ожогами, – хохотнул Остап Афанасьевич.

– Да, – довольно заулыбался Виктор. – У меня тогда от страха проявились предвестники дара. Я протянул руку вперёд и на пальцах заплясали крохотные язычки пламени. Правда мне это поначалу больше навредило, чем помогло. Парни обозвали меня колдуном и собирались забить палками.

– А я в этот момент мимо проезжал и увидел, – добавил Остап Афанасьевич. – Подумал: жалко мальчишку. Его окружило десятка полтора бродяг всех возрастов, и намерения у них были не самые добрые, всё было написано на лицах: злость и ненависть. А мне нужен был помощник с потенциалом.

– И какой у тебя предел? – спросил я у парня.

– Четвёртый, – ответил Витя. – Уже вторая ступень, недавно получил, пару месяцев назад. А инициацию прошёл уже два года как.

– Четвёртый тоже неплохо, – сказал я. – А чтобы быстрее ступень взять, тренироваться надо много.

– А я, думаешь, не тренируюсь? – нахмурился парень. – Это у тебя кровь такая сильная, всё легче даётся.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал я, посмотрев ему в глаза.

– Да ладно, забудь, – улыбнулся Виктор. – Не зря же на тебя царь глаз положил, большим человеком скоро станешь.

– Только сначала надо академию закончить, – сказал я, улыбнувшись ему в ответ. – Всего-то три года.

– Пролетят и не заметишь, – усмехнулся Каменский. – Я ведь совсем недавно был таким же молодым и горячим, как Витя, а потом хлоп, и уже полвека прожито. Почти старик.

– Да какой же вы старик, Борис Николаевич? – возмутился Витя. – Вы таких как я десятками по кустам раскидываете.

– Да тут уже не сила, а опыт, – хмыкнул барон, но комплимент ему явно был приятен. – Так, пора нам поторапливаться, всем в седло и переходим на рысь.

Лес уже чувствительно поредел и достаточно далеко просматривался. Я запрыгнул в седло, тут же всё что его коснулось, снова отозвалось болью, но ничего, можно потерпеть. Барон, как и обещал, перевёл коня на рысь, и мы поскакали следом. С его слов до Заречья уже недалеко, а там до нужного нам постоялого двора чуть больше пяти вёрст.

Глава 3

Солнце ещё было высоко над горизонтом, когда мы выехали из леса к постоялому двору. Теоретически можно было бы преодолеть ещё часть пути, но я был рад этой остановке, так как ноги уже сказали мне «до свидания». Соскочив с седла, я чуть не опал, как озимые. Хорошо, что успел схватиться за луку седла. Пришлось немного постоять и попереминаться с ноги на ногу, чтобы начать их нормально чувствовать.

– Ба, какие люди⁈ – воскликнул вышедший из большого двухэтажного бревенчатого дома упитанный мужчина, улыбаясь Каменскому, как старому приятелю, потом окинул взглядом остальных. – Столько царских гонцов причалило к нашему пирсу. Видать какую-то важную новость везёте, чур я первым всё узнаю!

– Я тоже рад тебя видеть! Да какие там новости, Никифор Семёнович? – усмехнулся барон, пытаясь стиснуть в объятиях человека, что больше него в два раза в диаметре талии. – Так, сводки о налогах. Но у тебя ведь с этим всё нормально, не правда ли?

– Обижаешь, Борис! – пророкотал мужчина, выпустив наконец барона из своих медвежьих объятий. – Всё по закону, до последнего медяка учтено и проплачено. Мне за такую добросовестность льгота положена!

– В том как раз твоя льгота, что я тебя не проверяю, – усмехнулся Каменский. – Ну накорми нас обедом по-человечески, а то весь день в седле.

– Понял уже, что в седле, – хмыкнул Никифор Семёнович. – Вон малой ваш идёт так, словно ему меж ног бревном прилетело!

Мужчина ткнул в меня пальцем и захохотал так, что аж лошади отпрянули. Я сначала нахмурился, потом рассмеялся вместе со всеми. Да, походочка у меня была та ещё.

Лошадей у нас забрали и отвели в стойло, где обещали поухаживать, напоить и накормить отборным овсом. Мы же прошли внутрь дома, где нас усадили за большой дубовый стол.

– Вы уж простите, гости дорогие, – прокряхтел хозяин дома, усаживаясь с нами за стол. – Мы-то уже отобедали. Сейчас щи разогреем, а пока их освоите, и мясо подойдёт.

– Щи – это отлично! – воскликнул Каменский, довольно потирая руки. – Не видел ещё ни одного человека, которому не нравились бы твои щи, Никифор. Давай, как есть, горячие не люблю.

– Ну, как знаешь, – хмыкнул мужчина, обернулся и крикнул в сторону кухни: – Марфа, тащи щи!

Кроме щей на столе вскоре появился свежий каравай, копчёное сало, запечёный гусь с яблоками и бочковые огурцы. Последнему я был особенно рад, обожаю по жизни, а в замке Пожарских это видимо считалось слишком простецкой едой. Первым делом зубы с хрустом вошли в пряно пахнущий овощ, от удовольствия я даже прикрыл глаза.

– Вот сразу видно, свой человек! – одобрительно усмехнулся Никифор, глядя на меня чуть ли не с отеческой любовью. – Под такое и домашнего первака можно, будешь? Барон-то такого не употребляет.

– Благодарю, – сказал я, вежливо улыбаясь. – Но я не пью.

– Что ж ты будешь просто так закуску переводить? – крякнул хозяин дома и недовольно покачал головой, потом махнул рукой. – Да понятно всё, этот злыдень Бориска вам всем спуску не даёт поди, да?

– Они у меня сами сознательные, Семёныч, – возразил Каменский, остановив перед ртом деревянную ложку со щами. – Этим бравым парням особого приказа не надо.

– Ну хоть ты меня поддержи, мил человек, – обратился Никифор к Остапу Афанасьевичу, как к самому старшему, доставая при этом откуда-то из-под стола бутыль с мутным содержимым.

– Ты уж прости, Никифор Семёнович, но здоровье не позволяет, – развёл руками мужчина. – Уже годы не те, чтобы вечером первак, а спозаранку снова в дорогу.

– Скучные вы люди, – тяжко вздохнул толстяк, плеснул себе из бутыли в кружку и залпом выпил, слегка поморщившись. Потом закусил половиной огурца. – Как раньше-то было, сидели до утра, пели песни, говорили о жизни, а теперь…

– А теперь выросли и стали серьёзнее, Семёныч, – усмехнулся Каменский. – Да ты не переживай, заеду к тебе как-нибудь в отпуске, посидим, повспоминаем.

– У тебя? Отпуск? – Никифор уставился на барона круглыми глазами. – Пхах! Дождёшься от тебя. С тобой поболтать небось можно, если ехать рядом на коне, благо если не галопом.

* * *

На отдых мы отправились сразу после ужина, хотя солнце ещё не зашло. Жаль, что у толстяка душа не было, но мне удалось поплескать на себя прохладной водой из бочки, черпая её ковшиком. Прямо как дома, когда отключали горячую воду на профилактические работы. Жаль только не было свежего белья, но ничего, переживём.

Уже стало традицией, что нам с Витей достаётся одна комната на двоих, но кровати в этот раз были снова отдельные. Парень немного повозился и быстро заснул, а я всё ещё пялился в деревянный потолок, размышляя о том, что меня ждёт в академии. Быть внимательным на каждом шагу и не верить каждому слову незнакомых людей уже превращается в привычку. Зато меня ждут новые знания и тренировки с опытными наставниками. Совсем скоро я перейду на третью ступень, а Александр это сделал только на втором году обучения. Может я и правда какой-то особенный.

Я проснулся от того, что меня кто-то осторожно трясёт за плечо. Тут же открыв глаза, в тусклом лунном свете, пробивавшемся через окно, я увидел прямо перед собой Каменского, который прижимал к губам указательный палец. Убедившись, что я окончательно проснулся, он призывно махнул рукой и тихо вышел из комнаты. Я вслед за ним спустился на первый этаж, одна ступенька под моей ногой тихо скрипнула, но больше мы не издали ни звука.

Сперва возникла мысль, что мы уезжаем среди ночи, но барон вышел из дома, придержав для меня дверь, и пошёл дальше в сторону пустыря, что раскинулся по ту сторону дороги. На небе сияла почти полная луна, лишь край которой был прикрыт облачком. Атмосфера таинственности и умиротворения. Мы остановились, удалившись от постоялого двора метров на двести.

– Завтра выезжаем на заре, – тихим шёпотом сказал барон, словно даже у растущего кругом бурьяна есть уши. – Когда приедем в Царьград, ты несколько дней проведёшь в кузнечной артели в качестве подмастерья. Молотом помашешь немного, для здоровья полезно. К тому же ты сын кузнеца, тебе не привыкать.

– А зачем такие сложности? – спросил я таким же тихим шёпотом. – Почему нельзя сразу в академию? Тот господин, что помог нам в лесу сказал, что меня там уже ждут.

– Да мало ли, что он там сказал, – махнул в сердцах рукой Борис Николаевич. – Раньше времени попасть в академию не получится. Оставаться здесь – тоже не вариант, быстро найдут. А вот мимо молотобойца все пройдут и не обратят внимания. Разве что красны девицы залюбуются крепким парнем с молотом в руках, но это уже не та проблема. Через пару дней приедут Александр Фёдорович, Софья и Дмитрий, с ними уже в академию. Они привезут твои вещи и одежду, где от сажи отмыться сам найдёшь. Сначала была мысль снять тебе комнату на окраине, но так себе вариант, вычислят.

– А кому я нужен там в артели? – усмехнулся я. – Я в кузнечном деле не особо разбираюсь. Не поверите, но так получилось.

– Эво как, – тихо усмехнулся барон. – Ну ничего страшного, начинающий подмастерье вполне получится. Голова варит и руки есть, остальное мелочи. Идём спать, а то завтра рано вставать.

Каменский направился в сторону дома, осторожно ступая по засохшей от жаркого солнца траве. До двора оставалось с полсотни шагов, как я увидел прошмыгнувшую в сторону от двери тень, которая быстро скрылась за углом. Мы на какое-то время замерли, но больше не было ни звука, ни движения. Теперь я понял, зачем Борис Николаевич уводил меня в пустырь для разговора.

Я осторожно поднялся на второй этаж и подошёл к двери комнаты. Она была чуть приоткрыта, хотя я её до этого плотно закрывал. Может Виктор пошёл в уборную? Я осторожно открыл дверь и заглянул внутрь. Парень мирно посапывал на своей кровати и явно никуда не собирался выходить. В комнате больше никого, спрятаться здесь негде. Даже вместо шкафа лишь крючки для одежды на стене, пара стульев и небольшой стол.

Теперь я закрыл дверь как следует, на железный засов. А ещё примостил к ней стул на всякий случай. Улегшись на кровать, я по привычке сунул руку под подушку и наткнулся пальцами на лист бумаги. Сердце сразу тревожно забилось. Я медленно поднялся и вытащил из-под подушки записку. В окно пробивался серый свет от луны, мне его оказалось достаточно. На листе бумаги было наспех нацарапано:

«Михаил Фёдорович, немедленно бегите, вам угрожает опасность. Только тихо и один. За углом дома к берёзе привязан конь. Куда бежать вы знаете.»

Бежать одному? Мне угрожает опасность в лице барона Каменского и его верных помощников? Да вы в своём вообще уме? Этот человек уже несчётно раз рисковал ради меня жизнью и в последнее время живёт чуть ли не ради меня, какая от него опасность?

Вместо того, чтобы ложиться спать, я тихо убрал стул, отодвинул засов и открыл дверь, выходя в коридор. До комнаты Каменского я дошёл без единого скрипа. Барон откликнулся на тихий стук довольно быстро. Я молча протянул ему записку.

Борис Николаевич позвал меня внутрь комнаты, закрыл дверь и зажёг язычок пламени на пальце, водя им вдоль строк. Тихо ухмыльнувшись, барон бросил листок на стул и склонился к моему уху.

– А давай так и сделаем, – прошептал он еле слышно. – Только надень на себя этот оберег, а я прослежу со стороны.

Барон снял со своей шеи тёмный кристалл на тонкой цепочке и вручил мне, я тут же нацепил его и спрятал под рубашку.

– Иди первым, я чуть отстану, – так же тихо прошептал мужчина. – Только меч возьми и сюртук надень.

Через пару минут я уже спускался по лестнице, вышел во двор, осмотрелся вокруг и направился к той самой берёзе за углом. К ней и правда был привязан конь, только не мой и седло попроще. Обернувшись назад, я барона не увидел, но точно знал, что он где-то рядом.

Если я правильно понял, надо сесть на коня. Я погладил спокойную лошадь по гриве, та неуверенно фыркнула. Отвязав поводья, я вскочил в седло и тут же почувствовал распространяющееся по телу окаменение и холод, словно меня выкинули в открытый космос, но через мгновение активировался оберег, излучая тепло, и холод начал отступать.

Со стороны конюшни, что находилась позади меня, послышались уверенные шаги, потом послышалась возня и сдавленный хрип. Всё это произошло так быстро, что я едва успел развернуться. На землю оседал мужчина в тёмном плаще, а Каменский вытирал об него тот самый серебристый клинок.

Барон оттащил тело в сторону, осмотрелся по сторонам, потом дал мне знак спешиться.

– Немного странно, но похоже, что он был здесь один, – прошептал Борис Николаевич. – Вполне возможно, что его друзья находятся где-то неподалёку. Выезжать прямо сейчас смысла не вижу, за домом следят, значит ждём рассвет и выдвигаемся.

– А куда выдвигаемся? – пожал я плечами. – Наверняка нас уже ждут и просто так не отпустят.

– Но и остаток жизни здесь не отсидишься, – ответил барон. – Значит будем пробиваться, если не удастся обмануть. Идём к тебе в комнату, я расставлю пугачи. И спи с мечом в руках.

Мы тихо вошли в комнату. Витя спал, как ни в чём не бывало. Я даже начал слегка завидовать. Барон прикрепил небольшие штуковины к раме окна и косяку двери, потом кивнул и ушёл. Дверь я прикрыл, но не стал запирать. Если я правильно понял, появление чужака я теперь точно не просплю.

Улёгся на кровать, уложив меч рядом с собой, крепко взявшись за рукоять. Что самое странное, заснул почти мгновенно.

* * *

Побудка была точно такая же, как и среди ночи – Каменский тряс меня за плечо. Я открыл глаза и увидел тусклый свет за окном, но не серый, а розово-золотистый, значит скоро взойдёт солнце. Рука так и сжимала рукоять меча, я спал в одной позе, не шевелясь. Виктора в комнате уже не было.

– Вставай, Михаил Фёдорович, – тихо сказал барон, но уже не шёпотом. – Лёгкий завтрак и в путь. Надеюсь, прорвёмся.

Я быстро поплескал себе на лицо прохладной водой из умывальника, нацепил перевязь с мечом и спустился вниз. Как раз на стол подавали небольшие горшочки с пшённой кашей, сдобренной маслом, я сел за стол последним.

– Выспался? – спросил меня Виктор, мешая содержимое горшочка деревянной ложкой.

– Вполне, – кивнул я. – Ты даже почти не храпел.

– А так обычно храплю? – парень вытянул лицо от удивления.

– Да не храпишь ты, успокойся! – рассмеялся я.

– Как каша, господа? – пробасил вошедший в зал Никифор Семёнович.

– Волшебная, Семёныч! – сказал Каменский, подняв кверху ложку. – Впрочем, как всегда.

– Жаль, что вы так торопитесь, – крякнул толстяк. – Через полчаса утка запечённая будет.

– Значит в другой раз, – пожал плечами барон. – Дюже торопимся доставить отчёты.

– Ну, тогда хорошей дороги, – махнул рукой хозяин. – А я пойду делами заниматься.

Через десять минут все уже были в седле. Я поначалу переживал, что сегодня будет так же больно садиться, как вчера после отдыха, но оказалось вполне терпимо. И походка моя к утру исправилась, только сейчас понял.

Вопреки моим ожиданиям, нас у ворот никто не поджидал, засады не было и в начале тракта. Неужто тот незнакомец действовал в одиночку? Мелькнула мысль – не тот ли это господин в сером плаще, что помог нам справиться с наёмниками в лесу? Нет, это точно не он. Этот был более коренастым. К тому же человек в сером плаще мог бы тогда в лесу меня отбить от барона и его помощников если надо, но он этого не сделал.

Выехали сначала на дорогу, будучи готовыми ко всему, потом, когда постоялый двор скрылся за деревьями, свернули в лес и поехали по старой неровной просеке, местами поросшей молодняком, потом вдоль тихой небольшой речушки. Напряжение чувствовалось в каждом движении и взгляде моих сопровождающих.

Солнце уже поднялось над горизонтом, разогнав остатки утреннего тумана и начинало понемногу припекать. В осоке у края воды квакали лягушки, стрекотали кузнечики, в небе щебетали птахи, полная гармония и умиротворение, но на душе было неспокойно. Казалось, что всё это лишь добрая учтивая маска, что носят бывалые аристократы, а под ней прячется хищный оскал.

Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Негоже так мир воспринимать, глядя сквозь кроваво-красное стекло. Всё пока не так уж плохо. Мы уже проскакали несколько вёрст, а у нас на пути пока никто не появился. Значит надо расслабиться и наслаждаться видами природы, чего в прошлой жизни мне так не хватало. В академии, скорее всего, тоже не будет хватать.

Недалеко от берега показалась деревенька, за околицей паслись коровы и козы, а на берегу сидели мальчишки с удочками. Они вскочили и с интересом провожали нас взглядом. Проехав деревню, я увидел вдалеке слева тракт, а на нём многочисленную группу всадников. Зрительный контакт был всего несколько секунд, потом мы въехали в берёзовую рощу.

– Вроде не заметили, – сказал Виктор.

– Далеко не факт, – недовольно буркнул Степан, продолжая напряжённо смотреть в ту сторону. – Но вроде наперерез не скачут.

– Далеко не факт, – в том же духе сказал Каменский, ухмыляясь. – Не надо торопиться с выводами.

– Может обмануть их и вернуться на тракт? – предложил я. – Пусть они нас здесь по лесу ищут.

– А если они нас не заметили, то получится, что мы сами идём к ним в руки, – покачал головой Каменский. – Едем по намеченному, а дальше действуем по обстоятельствам.

– Борис Николаевич, можно просьбу? – спросил я.

– Давай, – сказал мужчина, обернувшись ко мне.

– Если те всадники окажутся всё-таки людьми Куракина или другими врагами, если они нас заметили и будут стараться нас перехватить, не включайте сразу блокатор магии, – предложил я. – Я скажу когда.

– Хочешь похвастаться новыми достижениями? – ухмыльнулся барон.

– Не то, чтобы новыми, – улыбнулся я. – Вы это уже видели. А может и новое попробую. Действуя на опережение, можно немного сместить перевес в нашу сторону. Если не ошибаюсь, там всадников было десятка полтора.

– Тогда кричи сразу, – сказал он после короткой паузы. – Главное, чтобы они не успели нас чем-нибудь накрыть. Из меня маг, честно признаюсь так себе, да и не знаешь порой, что от кого ожидать, поэтому чаще уповаю на клинок, блокируя магию и свою и чужую. Нередко наёмники и другого типа личности обладают защитой от распространённых видов магии вплоть до пятой ступени.

– Всего до пятой? – удивился я.

– А что тебя так удивило? – усмехнулся Борис Николаевич. – Подавляющее большинство магов достигают максимум пятой ступени, поэтому охранные артефакты пятой ступени наиболее распространены. Более высокий ранг стоит уже в разы дороже и не всегда возможно такой заполучить, даже если в кармане достаточно золота. Так что твой одиннадцатый предел – это серьёзная угроза для всякой шантрапы, в том числе и для меня. Это как медведь против кузнечика.

– То есть стоит мне достичь хотя бы шестой ступени и против меня бессильна любая защита? – спросил я, уже довольно улыбаясь.

– Я тебе больше скажу, – произнёс тише Каменский, поравнявшись со мной и хитро улыбаясь. – Против магии воздуха защитных артефактов не так много. Ваш брат чаще всего служит на галерах и торговых кораблях. Так что вероятность того, что у противника окажется подходящий оберег невелика.

– А мне тогда с огнём даже не стоит рыпаться? – немного разочарованно спросил Виктор.

– Отчего же, – возразил барон. – Не у всех ведь есть защита от огня.

– Тогда давайте мы все дружно жахнем по ним, а потом вы заблокируете каст? – предложил я.

– Тогда готовьтесь, – уже совсем другим тоном произнёс барон, пристально глядя куда-то вперёд, и сбавил ход, дав нам знак сделать то же самое.

– Вот и договорились, – буркнул Виктор, напряжённо вглядываясь вперёд. – Накаркали.

– Не будь суеверным, Витя, – сказал Остап Афанасьевич. – Это всё закономерность, а не следствие неудачно сказанной фразы.

Степан, как всегда, молчал, лишь положил руку на рукоять меча. Порой мне казалось, что он немой, если бы не редкие фразы чисто по делу. Я посмотрел вперёд и увидел там тени меж деревьев. Значит те всадники нас всё-таки заметили. А может это и другие, кто знает.

– Без моей команды ничего не делать, – тише сказал Каменский, переведя лошадь на шаг.

Мы неторопливо продвигались вперёд по берёзовой роще. Прямо по курсу к нам кто-то приближался, тоже неторопливо. Казалось, что там всего два или три всадника, но возможно они передвигаются цепочкой, чтобы не выдавать свою численность до последнего момента. В одном я точно был уверен – они едут именно нам навстречу, а не просто в противоположную сторону по своим делам.

Теперь всадники решили рассредоточиться, выстраиваясь перед нами дугой, их оказалось даже больше, чем я предполагал. Бить по ним магией было пока рано, мешали стволы деревьев, надо подпустить поближе. Степан извлёк меч из ножен и активировал кристалл, по клинку побежали сиреневые всполохи. Виктор и Остап Афанасьевич приготовились атаковать магией, я видел, как по их пальцам побежали язычки пламени. Только Борис Николаевич продолжал присматриваться к всадникам и не торопился что-либо предпринимать.