Текст книги "Неукротимый Бастард 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Я не стал ждать реакции противника, мощными воздушными толчками отбросил назад сразу нескольких бойцов Мирона, но сам Мирон лишь слегка покачнулся, вовремя выставленный щит удержал его на месте. Наступила короткая пауза.

– Быстрее! – донеслось с трибун.

– Давите их!

Что-то мне подсказывало, что болеют не за нас, но я даже не повернул головы. Зрители хотели красивого зрелища, но мы пришли сюда побеждать.

Мирон тоже не торопился, он дождался, пока его бойцы снова займут свои места, мы ответили тем же и полностью ушли в оборону. И очень вовремя, так как следующая атака оказалась куда опаснее: фаерболы, молнии, каменные снаряды, потоки пламени, всё это одновременно ударило в одну точку – в Евдокию. Они быстро поняли, кто спас весь наш отряд, именно такой реакции я и ожидал, поэтому, как только увидел начало массированной атаки крикнул:

– Софья!

Перед Евдокией мгновенно вырос высокий земляной вал.

– Дмитрий!

Следом вспыхнула огненная стена, полностью закрывшая девушку от обзора. Я отражал одну атаку за другой, поднимал перед нами вихри с песком, чтобы сбить направление атак, но…

Слишком поздно заметил движение справа. Один из сильнейших бойцов Куракина, воспользовавшись напряжением боя, стремительным рывком прорвался по флангу. Я вскинул руку, воздушный щит возник, но опоздал всего на долю секунды.

– Евдокия! – крикнул я.

Мощный фаербол ударил её прямо в грудь. Тренировочный костюм ослепительно вспыхнул, девушка вскрикнула, вскинула руки и тяжело рухнула на песок. У меня словно что-то оборвалось внутри, именно этого я и боялся.

Почти одновременно с этим Илья молнией вывел нападавшего из боя, по трибунам прокатился дружный возглас. Силы сравнялись, но цена оказалась слишком высокой – мы лишились единственного целителя и сильнейшего защитника.

Я заметил, как Софья невольно сделала шаг к Евдокии.

– Назад! – резко крикнул я.

Девушка сразу остановилась, правильно, сейчас нельзя было ломать строй, этого только и ждал противник.

Вперёд вышел сам Мирон, он даже не посмотрел на выбывшего товарища. Всё его внимание было приковано только ко мне, на губах появилась холодная усмешка. В следующую секунду на нас обрушился мощный поток огня, но на этот раз воздушный щит я поставил вовремя. Он жалобно трещал под непрерывными ударами, по нему разбегались воздушные волны.

Тем временем Марк и Дмитрий разошлись по флангам, парни буквально засыпали противников огнём. Илья веерами выпускал молнии, не позволяя им спокойно наступать.

Внезапно я услышал короткий вскрик и обернулся, Марк пытался прикрыть Никодима, но сам угодил под удар, а теперь сам падал на песок, его тренировочный костюм ярко вспыхнул от удара молнии.

По трибунам снова пронёсся гул. Я перевёл взгляд на Мирона, теперь он уже открыто улыбался, чувствовал победу. По его команде весь отряд одновременно пошёл вперёд, вкладывая в атаку практически весь запас своей магии.

– Строй! – крикнул я.

Дмитрий и Илья мгновенно перегруппировались.

Все вместе мы укрылись за земляным валом, сделанным Софьей и Анастасией, я усилил его потоками воздуха, чтобы смягчить удары, удержать землю и не позволить валу рассыпаться под непрерывным натиском.

Внутри укрытия стало немного тише, но это продлится недолго. Я быстро оценил положение, выбыли Евдокия и Марк, у противника тоже двое выбыли, но инициатива сейчас полностью была на их стороне. Если позволим им продолжать этот натиск, мы проиграем.

– Пусть немного выдохнутся, – неожиданно усмехнулся Илья, не сводя глаз с противника. – А потом мы скажем своё веское слово.

Я посмотрел на него и тоже невольно улыбнулся. Похоже, он уже придумал, как переломить ход этого боя. У меня тоже был план прорыва, главное – действовать слаженно и неожиданно.

Глава 21

После падения Марка и Евдокии первоначальный план окончательно перестал работать. Мы потеряли ударную мощь, единственного целителя и главного защитника, теперь права на ошибку не оставалось. Я быстро оценил положение.

– Дмитрий, занимаешь место Марка на левом фланге! – начал я раздавать команды, пока враг создавал видимость продолжения натиска, планируя очередные действия. – Никодим, смещайся ближе к центру. Прикрываешь любого, кому потребуется помощь!

Все поняли без лишних вопросов. Однако, по взгляду Мирона я сразу понял: перестроение он заметил. Более того, именно этого он и ждал, почти мгновенно основное давление противника сместилось на наш левый фланг, он пытался окончательно продавить его.

Мирон не торопился. Он будто проверял, правильно ли понял мой замысел. Вдруг с правого фланга сорвался огненный шар, я успел отбить его воздушным потоком, но следом прилетел второй.

– Земля слева! – крикнул я. – Не давайте им разорвать строй!

Софья и Анастасия одновременно вскинули руки. Перед Дмитрием одна за другой выросли земляные преграды. Этого хватило, но ненадолго, всего нескольких секунд. Но именно они были нам сейчас нужны.

Сам Мирон не оставался в стороне. Одним мощным фаерболом он буквально разнёс в щебень первую земляную стену Софьи. Следующий удар заставил Дмитрия отступить сразу на несколько шагов. Даже отсюда чувствовалось, сколько силы Куракин вкладывает в каждую атаку.

Пока противники пробивали препятствия, я воздушными толчками начал разбивать их строй: одного отбросил назад, второго сбил с шага, третьего заставил столкнуться с товарищем, дважды помешал сделать замах рукой. Главное – не дать им навалиться всем сразу.

Илья мгновенно уловил мой замысел. Каждый раз, когда очередной противник терял равновесие после воздушного удара, его почти сразу накрывала молния. По трибунам прокатился одобрительный гул, но радоваться было рано.

Одному из бойцов Куракина всё-таки удалось прорваться почти вплотную ко мне. Маны почти не осталось, пришлось полностью перейти на меч. Несколько быстрых обменов ударами, глухой стук дерева о дерево. Шаг, поворот, контратака. Я дождался, когда противник чуть шире обычного раскроется и нанёс удар по его мечу возле самой гарды.

Деревянный меч вылетел у него из рук. Не давая опомниться, я воздушным рывком бросил себя вперёд и нанёс решающий удар, тренировочный меч с глухим стуком врезался ему в грудь. Защитный костюм противника вспыхнул ослепительно ярко. Парень вскрикнул и, скорчившись, упал на песок.

– Выбыл! – объявил судья.

Я только успел перевести дыхание, оглянулся и увидел, как слева тяжело рухнул Дмитрий, фаербол ударил его прямо в живот, защитный костюм вспыхнул. Парень согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, а у меня болезненно сжалось сердце. Ещё один.

В ту же секунду на нас с Ильёй обрушился новый шквал атак. Водяные сферы Никодима одна за другой взрывались от точных попаданий и разлетались на брызги. Они ещё держались, но становились всё тоньше, парень явно слабеет.

Итак, нас теперь пять на пять. Я поймал взгляд Мирона, он уже не скрывал довольной улыбки. Постепенно, шаг за шагом, он ломал нашу систему взаимодействия, не жалея при этом своих.

Так, надо сохранять спокойствие, я заставил себя сделать медленный вдох. Ошибусь сейчас – проиграют все, уже не я один. Ведь все семеро доверили мне сейчас свои жизни, отступать нельзя.

– В оборону! – скомандовал я оставшимся бойцам. – Уходим вправо! Никодим – сделай болото!

Софья и Анастасия даже не обернулись, сразу начали выполнять. Почва перед противником мгновенно стала рыхлой, Никодим тут же залил её водой, под ногами наступающих бойцов расползлась вязкая болотная жижа. Пока они выбирались, мы успели увеличить дистанцию. Каждая выигранная секунда сейчас была на вес золота.

Софья и Анастасия работали словно один человек: барьер, поворот, новый вал, снова барьер. Они не столько останавливали противника, сколько постоянно заставляли его менять направление движения.

Я тем временем начал смещаться в сторону Мирона. Если получится вывести его из боя, то исход уже будет предрешён. Но Куракин оказался не менее осторожен. Вместо себя отправил ко мне сразу двух бойцов, а сам остался позади, явно восстанавливая резерв. У меня сейчас не было выбора, пришлось принять бой сразу против двоих.

Они атаковали почти без пауз, осыпая меня градом ударов, получалось у них довольно слаженно. В этот момент я вспоминал каждое замечание Ивана Захаровича на тренировках: не рубить, не спешить, не открываться, постоянно двигаться.

Клинки непрерывно сталкивались, руки постепенно тяжелели. Каждый новый удар отзывался тупой болью в запястьях, но ни одного попадания я всё-таки не пропустил.

За моей спиной одна за другой вспыхивали водяные сферы Никодима, он продолжал прикрывать нас, почти не думая о себе.

Именно это первым заметил Мирон. Он резко махнул рукой, и я сразу понял, что сейчас произойдёт. Двое его бойцов оставили меня в покое и одновременно бросились на Никодима. Одного я успел отбросить воздушным ударом, но второго катастрофически не успевал.

Никодим как раз закрывал Илью очередной водяной сферой, он успел заметить летевший в него сгусток пламени, но закрыться самому он уже не успевал. Вместо этого шагнул вперёд, накрывая Илью водяной сферой и принимая удар на себя. Защитный костюм вспыхнул голубым светом. Никодим тяжело осел на песок.

Сердце болезненно кольнуло, он ведь прекрасно понимал, что делает, но сделал это не дрогнув. Ещё минус один в наших рядах, но почти одновременно молния Ильи настигла нападавшего, тот рухнул рядом.

Несколько секунд никто не двигался, я слышал только тяжёлое дыхание своих товарищей и своё собственное.

Плечи налились свинцом, воздушные толчки уже не получались такими сильными, как в начале боя, но и противники выглядели не лучше, даже Мирон уже тяжело дышал, по его вискам градом стекал пот, но улыбка по-прежнему не сходила с лица. Я видел по глазам – он тоже понимал, что финал уже близко.

– Слушайте внимательно, – тихо сказал я. – Софья, Анастасия, начинайте отступать.

Я выдержал короткую паузу.

– Только сделайте так, чтобы они поверили.

Это оказалось самым трудным, отступать уже хотелось по-настоящему, но нельзя, нужно было лишь сыграть страх. Девушки всё поняли, перед нами вырос небольшой земляной вал. Мы с Ильёй тоже начали медленно отходить, наконец противник клюнул.

– Вперёд! – крикнул Мирон и вся их группа рванулась следом.

– Сейчас! – скомандовал я, сразу включаясь в атаку.

Воздушные потоки буквально разорвали их строй, Илья мгновенно ударил молнией по самому опасному бойцу. Голубая вспышка и минус ещё один. По трибунам прокатился восторженный рёв, но радость длилась недолго.

– Добить! – выкрикнул Мирон.

Оставшиеся бойцы бросились прямо на меня.

Софья успела поднять передо мной земляной щит. Фаербол ударил почти сразу, щит разлетелся, пропуская дальше второй фаербол. Защитный костюм Софьи ярко вспыхнул, девушка медленно осела на песок.

– Настя! – крикнул я, стараясь не поддаваться эмоциям.

Анастасия бросилась закрывать образовавшийся разрыв, она успела поднять ещё один земляной вал, но почти одновременно получила сразу несколько попаданий. Вспышка, ещё одна, девушка тоже выбыла.

Теперь рядом со мной остался только Илья. Напротив нас стояли Мирон и его последний товарищ, остальных Илья успел вывести из строя во время ложного отступления.

Мы переглянулись, даже говорить ничего не пришлось, вместе бросились вперёд. Последний напарник Мирона продержался всего несколько секунд, но почти одновременно поток огня ударил Илье прямо в грудь, защитный костюм вспыхнул, Илья упал на спину.

– Давай… – успел прохрипеть он, глядя на меня, и затих.

Я остался один. Где-то далеко продолжали шуметь трибуны, судьи что-то выкрикивали, кто-то аплодировал, но всё это словно происходило в другом мире.

Передо мной стоял Мирон. Несколько секунд никто не двигался. Он тоже понимал, что сейчас победит не тот, кто сильнее, победит тот, кто ошибётся последним. Мирон медленно пошёл по кругу, я повторил его движение, сохраняя дистанцию, песок тихо шуршал под сапогами. Вокруг словно перестали существовать и трибуны, и судьи, и мои товарищи, остался только он.

«Не рубить, не спешить, не открываться» – голос Ивана Захаровича будто снова прозвучал прямо над ухом. – «Заставь противника самому подарить тебе победу.»

Мирон медленно поднял меч, я сделал то же самое. Теперь существовали только мы двое, всё остальное перестало иметь значение.

Сил оставалось критически мало, я решил не атаковать первым, а предоставить это своему сопернику. Всё получилось именно так, как я и хотел. Видимо ярость лишила моего противника сдержанности, он старался вкладываться в каждый удар, нанося их один за другим. Я тем временем лишь имитировал выпады, чтобы прощупать его оборону, на первый взгляд она была безупречной.

– Сражайся, трус! – рявкунл вдруг Мирон, и его голос прокатился эхом по притихшим трибунам.

Но зрители не долго сохраняли тишину, возглас Куракина инициировал одобрительный гул и выкрики с трибун, требовавшие добить выскочку, но только я знал, что хрен они угадали.

Не спорю, фехтование у Мирона на высоте, но, видимо, у него не было такого Ивана Захаровича, которого я уже десять раз поблагодарил за суровые уроки.

Мирон перешёл в решительное наступление, оттесняя меня к краю арены, как я ни старался уйти в сторону. На его лице уже появилась довольная ухмылка, он заранее торжествовал победу, поддерживаемый трибунами в своей уверенности.

Несколько раз подряд я специально оставлял один и тот же небольшой просвет справа, Мирон видел его и всё сильнее верил, что наконец нашёл слабое место. Именно туда он и нанёс свой самый мощный удар. Я только этого и ждал.

Я резко шагнул в сторону в последний момент, а самый кончик моего деревянного клинка как следует зацепил его запястье во время нанесения удара. Его меч вылетел из руки и попытался улететь на трибуны, но ему помешал магический барьер, отбросив обратно.

Мирон отскочил назад, прижимая к себе ушибленную кисть, а я сделал уверенный шаг вперёд, коснувшись остриём его горла. Прозвучал боевой рог, обозначая завершение состязания. Куракин несколько секунд смотрел мне в глаза, но теперь совсем по-другому. Нет, не с уважением, такое чувство ко мне испытать он не сможет физически, но примесь страха там читалась вполне отчётливо. Даже ярость и явное желание отомстить не смогли его заглушить.

Потом парень отмахнулся от моего деревянного меча и просто пошёл в сторону выхода, даже не оглянувшись на своих соратников.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. В ушах шумит кровь, мышцы дрожат от перенапряжения. Лишь после слов судьи окончательно осознал, что бой действительно закончился.

Я попытался сделать шаг, но ноги неожиданно подкосились, пришлось опереться мечом о песок. Только сейчас понял, что устал не только физически, насколько пуст мой источник. Даже простой воздушный толчок сейчас, наверное, уже не получился бы.

Придя в себя, первым делом я бросился не к преподавателям, а к лежавшему неподалёку Илье, помогая ему подняться. Он морщился от боли, но, как всегда, пытался пошутить:

– В следующий раз давай местами поменяемся.

Я лишь улыбнулся, понимая, насколько дорого нам далась эта победа. Мы вместе подошли к остальным. Марк уже сидел, держась за грудь, Дмитрий пытался размять плечо, Никодим с трудом поднимается на ноги, Софья и Анастасия помогли встать Евдокии. Несмотря на боль, никто не жаловался, наоборот, начали потихоньку подшучивать друг над другом, снимая напряжение.

– Мы победили? – первым делом спросил Марк, тряхнув головой.

Я не успел ответить, в этот момент через рупор донёсся голос главного судьи:

– Победа присуждается команде Михаила Пожарского!

Трибуны взорвались криками, свистом, улюлюканьем. Парни Куракина поднялись на ноги, подобрали тренировочные мечи и поплелись за своим командиром. Мы собрались все вместе и дружно обнялись всей компанией, вызвав очередную волну гула на трибунах.

Все уже собрались уходить, но судьи вызвали обе команды в центр арены. Главный судья объявил результаты испытания и отдельно отметил высокий уровень подготовки обеих групп.

– Надо подчеркнуть, – снова начал говорить в рупор главный судья. – Команда Михаила Пожарского победила не за счёт превосходства в личной силе, а благодаря взаимодействию и дисциплине, у них есть чему поучиться другим!

– Вот так! – крикнул во всё горло Марк, подняв вверх кулак и глядя на трибуны.

– Ты молодец! – тихо сказала мне Софья, вытирая свободной рукой сбегающую по щеке слезу.

– Ты в порядке? – спросил Дмитрий у Евдокии, которая вдруг немного поморщилась.

– Всё нормально, – благодарно улыбнулась девушка. – Просто вспомнила те ощущения, когда в тебя попадают.

– Неприятно, – сказал Илья.

– Очень неприятно, – добавил Никодим.

– Господа будущие адепты, освободите арену! – требовательно обратился к нам судья. Достаточно громко, но уже без рупора.

– Идём, мы задерживаем, – сказал я, осторожно подталкивая своих бойцов к выходу.

– Это надо будет отметить, – тихо сказал Марк, выходя с арены последним.

Пока мы покидали арену, я успел заметить, что многие первокурсники смотрели на нашу восьмёрку уже совсем иначе. Кто-то кивнул с уважением, кто-то начал перешёптываться. Похоже, мы смогли сегодня обратить на себя внимание.

Пройдя через тоннель под трибунами, мы оказались в холле перед раздевалками. Медики академии уже начали осматривать участников. Благодаря защитным костюмам серьёзных травм нет, но почти у каждого сильные ушибы, растяжения или магическое истощение.

– Опять эти герои, – проворчал пожилой лекарь, осторожно ощупывая плечо Дмитрия. – Каждый год одно и то же, хорошо хоть костюмы выдержали.

– А иначе? – поинтересовался Марк.

Лекарь только ухмыльнулся:

– Тогда бы разговаривали уже не со мной.

Евдокия, несмотря на собственную боль, попыталась помочь лекарям и получила за это мягкий выговор. Я со своим умением обезболивания решил лучше не вмешиваться.

Медики не только снимали боль и исцеляли ушибы и растяжения, но и помогали бороться с истощением, частично восстанавливая запас маны в источнике, после чего все разошлись по раздевалкам.

Уже на выходе из амфитеатра я почувствовал на себе чей-то тяжёлый взгляд. Обернувшись, успел заметить лишь фигуру мужчины в одежде преподавателя, который сразу отвернулся и ушёл в сторону служебных помещений. Лицо рассмотреть не успел, но возникло странное ощущение, что наблюдал он прежде всего за мной.

По дороге к общежитию никто уже не обсуждал сам бой. Разговор постепенно перешёл на ошибки, удачные решения и то, что можно было сделать лучше. Теперь понятно, что именно поэтому мы победили, ведь даже после такого испытания каждый думал не о собственной славе, а о том, как стать сильнее всей командой.

– А здорово ты молнией орудуешь! – с восторгом похвалил Илью Марк, когда мы уже шли по аллее.

– Только сам в этот момент открываюсь, – ухмыльнулся Илья.

– Просто тебя в этот момент должен кто-то прикрывать, – заметила Евдокия. – Но у меня не всегда была такая возможность.

– Я прикрывала его бруствером из земли, – сказала Анастасия. – Но не всегда получалось сделать это вовремя.

– В последние минуты боя прикрывать было уже некому, – вздохнул Илья. – Михаил смог бы, но он был занят Мироном, тот спуску не давал.

Вернувшись в блок, мы первым делом разошлись по комнатам, чтобы смыть с себя боль и переживания горячей водой, жаль, что не из душа. Через двадцать минут мы молча расселись за большим столом в своей столовой. Повара уже приготовили ужин и начали накрывать на стол.

Некоторое время слышался только звон ложек. Все ели молча, но не только потому, что устали, просто каждый заново переживал сегодняшний бой. Марк первым не выдержал тишины.

– За первую настоящую победу! – воскликнул он чересчур громко, поднимаясь со стула и высоко поднимая стакан с компотом. – Ура, господа!

После короткой паузы все поднялись со своих мест и стаканы дружно столкнулись, по комнате прокатился негромкий смех. Кто-то наконец позволил себе расслабиться, кто-то облегчённо выдохнул. Даже всегда сдержанный Никодим улыбнулся краешком губ.

Следующие несколько минут мы просто ели. После такого боя горячая еда казалась вкуснее любого деликатеса. В столовой слышался лишь звон ложек да негромкие короткие разговоры. Я допил компот в один глоток и звучно поставил стакан на стол.

– Всё, праздновать закончили, – сказал я решительно, все удивлённо посмотрели на меня. – Теперь давайте разберём бой. Пока всё ещё свежо в памяти.

– Ну конечно, – закатил глаза Марк. – Я уж решил, что хотя бы за ужином ты перестанешь быть командиром.

За столом тихо засмеялись.

– Именно за ужином и надо разбирать, – ответил я. – Завтра часть мелочей уже забудется. Итак, кто заметил за собой ошибки?

– Я слишком увлёкся, – первым заговорил Дмитрий. – Надо было не пытаться удержать сразу весь левый фланг, а отходить раньше.

– Да, – кивнул я. – Но если бы ты тогда не задержал их, нас бы просто смяли.

– Я тоже ошибался, – признался Илья. – После каждой молнии раскрывался. Если бы Никодим тогда меня не прикрыл…

Никодим лишь махнул рукой и с улыбкой произнёс:

– Для того мы и команда.

– А я поздно поняла, что Мирон специально давит именно на левый фланг, – Софья задумчиво покачала головой. – Нужно было раньше перестраивать защиту.

– Нет, – возразил я. – Это я поздно сообразил, чего он добивается. Нужно было менять построение ещё после того, как выбыла Евдокия.

Несколько секунд за столом было тихо, потом негромко заговорила сама Евдокия.

– Простите меня, – произнесла девушка виноватым голосом, все одновременно повернулись к ней. – Если бы я продержалась чуть дольше, наверное, всё было бы намного проще.

– Неправда, – сразу ответил я, Евдокия удивлённо подняла глаза. – Ты закрыла Дмитрия в самом начале боя. Если бы не ты, первым выбыл бы он. А дальше нас просто продавили бы.

– И вообще, – поддержал меня Марк, – пока тебя не выбили, нас вообще было невозможно убить.

– Спасибо, – девушка смущённо улыбнулась.

– Запомните одну вещь, – сказал я и обвёл взглядом своих товарищей. – Сегодня никто не проиграл, и никто не победил в одиночку. Если ошибся один, значит ошиблась вся команда. Если победили, то тоже все вместе.

Никто не стал спорить, каждый молча кивнул. Наверное, именно в этот момент я окончательно понял, что передо мной уже не просто соседи по блоку. Это люди, которым я действительно могу доверить свою жизнь.

За окном уже окончательно стемнело. Разговор постепенно перешёл на более спокойные темы. Марк снова начал отпускать дежурные шуточки, а Илья усиленно спорил с Дмитрием, действительно ли огонь сильнее молнии, Софья с Анастасией что-то негромко обсуждали с Евдокией, а Никодим лишь слушал их с едва заметной улыбкой. Впервые после ухода с арены я понял, что чувствую не просто удовлетворение от победы, а спокойствие.

В этот момент в дверь негромко постучали, все разговоры сразу стихли. На пороге стоял один из дежурных академии.

– Михаил Пожарский? – спросил мужчина, обведя всех взглядом и остановившись на мне.

– Да, – коротко ответил я, полностью развернувшись к нему.

– Магистр Лаврентьев Эдуард Антонович просил вас завтра после завтрака немедленно зайти к нему.

– Благодарю, – кивнул я, стараясь скрыть удивление. – Обязательно приду.

Дежурный коротко кивнул и ушёл, а за столом снова повисла тишина.

– Ну вот, – вздохнул Марк. – Даже один вечер спокойно посидеть не дадут.

Я только усмехнулся, хотя где-то внутри уже зарождалось знакомое чувство. Очень сомневаюсь, что Лаврентьев решил вызвать меня к себе просто так. Значит, сегодняшняя победа стала лишь началом чего-то гораздо более серьёзного.