Текст книги "Неукротимый Бастард 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Неукротимый Бастард 3

Глава 1

В этот вечер князь Пожарский сидел в своём кабинете и ждал возвращения своего верного помощника. Ждал, как никогда раньше. Фёдор Алексеевич заранее предполагал, что всю эту ситуацию с бастардом не оставят в покое и признание Михаила наследником в тронном зале, что прозвучало во всеуслышание – это не завершение серии проблем, а лишь их начало.

Ничего удивительного, что началась новая тихая война, но её размах и все эти вероломные попытки пленения бастарда на пути в Хорошевку явились неожиданностью. Бесспорно, опасения были, но, если бы знать о таком повороте заранее, лучше было бы не отправлять его попрощаться с семьёй. Или отправить вместе с ним более сильный отряд, а не горстку героев. Зато, правда, теперь достоверно известно, что он не подставной.

Каменский должен вот-вот приехать. Зачарованная голубка с известием о возвращении с сомнительными вестями прилетела ещё утром, а его всё нет. Вроде бы и не так далеко он уехал, всего-навсего Боровск, где он должен был отыскать предателя.

Дверь в кабинет открылась без стука. Барон выглядел неважно – одежда со следами недавней драки, кое-где даже виднелась кровь, лицо и руки грязные, лицо уставшее, но в глазах горела ярость.

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – неожиданно бодрым голосом произнёс Борис Николаевич, устало опускаясь в привычное кресло перед рабочим столом.

– По тебе так сразу и не скажешь, что вечер действительно добрый, – немного напряжённо ответил Фёдор Алексеевич, усаживаясь в своё кресло. – Рассказывай всё, от начала и до конца.

– Как вы уже смогли заметить, поездочка выдалась крайне нескучной, – сказал Каменский с усмешкой, вытирая краем рукава собственную кровь с края стола. – Извиняюсь за внешний вид, пришлось немного повозиться.

– Может сначала к лекарю? – перебил его князь.

– Подождёт лекарь, – отмахнулся барон. – Там не раны, а так, пустяки. Сцепился с группой наёмников на полпути от Боровска. Возможно, думали сначала, что мы снова с Михаилом катаемся. Им пришлось намного хуже. Правда дилижанс в труху, чтобы добраться до замка быстрее, пришлось взять их лошадей.

– С нашей стороны есть жертвы? – поинтересовался Пожарский.

– Остап и Степан ранены, уже у лекаря, – ответил барон. – Молодого не сильно зацепило, сидит там же под дверью, ждёт очереди.

– Ладно, рассказывай быстрее и иди отдыхать, – безапелляционно заявил князь, положив руки на стол.

– Начальника городской стражи в Боровске надо нового назначить, ваше сиятельство, – сказал Каменский. – И заместителя тоже. Деньги Куракиных им оказались вкуснее вашего жалования.

– И где они сейчас? – поинтересовался Фёдор Алексеевич, не сильно удивившись.

– Когда почувствовали запах дёгтя, пытались сопротивляться, ваше сиятельство, – вздохнул Каменский. – Душевно пытались, я даже чуть не поверил, что они сильнее. Пришлось ликвидировать на месте, прошу меня простить.

– И тебе больше ничего не удалось у них узнать? – спросил князь, уже начиная расстраиваться.

– Почему же, удалось, – ухмыльнулся Борис Николаевич. – Только не у них, а у поднявших лапки подчинённых. Разрубленное надвое начальство и княжеская печать их очень впечатлили. Адъютант начальника стражи сообщил, что его шеф регулярно общался с кем-то из замка. Вот тут начинается самое интересное. С кем именно контактировал начальник стражи и у кого получал информацию, адъютант понятия не имеет, а я людей могу разговорить, вы же знаете. Начальника уже нет, значит мы понятия не имеем, кто докладывает агентам Куракина всю обстановку.

– Просто так этого человека не найти, – тихо произнёс князь, нахмурившись, и закрыл руками лицо. Потом медленно убрал и продолжил: – Пригрели змею. Люди Куракина живут у нас под боком. Каждый день встречаются в коридорах, улыбаются, приветствуют, служат. Выходит, что Михаил здесь не в безопасности.

– Моё предложение вывести его из замка пораньше заиграло новыми красками, – сказал барон, внимательно посмотрев в глаза своему господину. – Теперь о том, что он отбывает раньше положенного времени больше нельзя говорить никому, даже ему самому.

– Продумай всё до мелочей, – тихо сказал Пожарский. – Организуй минимальный отряд охраны. Лучше возьми тех же своих бойцов, они проверены. Выводите его из замка до рассвета. Ты понял уже, каким путём.

– Да, ваше сиятельство, – кивнул барон.

– Но сначала иди к лекарю и приведи себя в порядок, – настойчиво и с нажимом произнёс Фёдор Алексеевич. – Ещё не хватало, чтобы твои «царапины» начали гнить, ты мне нужен живой и здоровый, наше время ещё не пришло, повоюем.

– Повоюем, ваше сиятельство! – с бодрой улыбкой ответил Каменский, решительно поднимаясь с кресла. – Ушёл выполнять.

Верный помощник, слегка потрёпанный жизнью, вышел из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь. Князь остался в кабинете один, но одиноким сейчас себя не чувствовал. И это несмотря на то, что в его замке завёлся крот. По крайней мере о нём теперь известно, осталось лишь вычислить его нору. Этим займётся всё тот же Каменский. Вернётся после задания и вычистит эту гниль.

* * *

– Миша, – знакомый голос прозвучал откуда-то издалека, словно из бездны времён, пытаясь вклиниться в мой спокойный сон. – Миша, вставай!

– Да вы издеваетесь⁈ – невольно воскликнул я, когда смог наконец приоткрыть один глаз и понял, что за окном ещё совсем темно. – Борис Николаевич, я ведь только лёг, дайте поспать, утром поговорим.

– Твоё утро уже настало, Михаил Фёдорович, – негромко, но настойчиво продолжал барон Каменский. – Нам надо идти, причём прямо сейчас.

– Который час хоть? – недовольно поинтересовался я, сев на кровати и пытаясь разодрать веки, которые настойчиво слипались обратно.

– Начало четвёртого, – невозмутимо сообщил мужчина, протягивая мне одежду. – Одевайтесь, мы уходим.

– Куда уходим? – спросонья всё происходящее казалось просто очередным нелепым сном.

– В Царьград, – так же спокойно ответил барон, так и стоявший передо мной и не собиравшийся никуда исчезать. – Выходим прямо сейчас и идём через тайный проход. Никто лишний об этом не знает, есть шанс проскочить беспрепятственно. Мы запустили дезинформацию Куракиным, в замке о раннем отбытии никто ничего не знает. И, пока они не знают, мы должны оказаться как можно дальше от замка и Солнцеграда.

– Понял, – кивнул я, начиная натягивать довольно простые брюки и рубашку.

Наконец-то я проснулся окончательно и до меня начало доходить, что происходит. Значит меня решили отправить пораньше, чтобы исключить контакт с сыскарями и наёмниками Куракиных. А раз такое дело, действительно надо поторопиться.

Через пару минут я был не только одет, но уже и наскоро умыт, и вполне бодр, но не особо весел. Тело ныло после вчерашних интенсивных тренировок. Уже по привычке я заглянул внутренним взором в свой источник. Он сиял уже почти максимально ярко, через день-два можно было бы осуществить переход, но в итоге помешали обстоятельства. Значит буду искать способы уже на месте, в академии. Александр наверняка знает, как это возможно там осуществить, к нему и обращусь за помощью.

Застегнув сюртук и нацепив перевязь с мечом, я уже был готов на выход, когда вдруг вспомнил про книгу деда Филиппа, с которой сам себе пообещал никогда не расставаться.

– А это ещё зачем? – удивился Каменский, увидев у меня под мышкой талмуд.

– Это очень важно для меня, – произнёс я достаточно твёрдо.

– Положите на стол, – покачал головой мужчина. – Её привезут вам Пожарские через несколько дней. Особенности нашего с вами путешествия не предусматривают такой груз, только самое необходимое.

– Так что тогда взять? – растерялся я, оглянувшись на полотенце, которое я зачем-то повесил на спинку стула второпях.

– Всё что надо, для вас уже взяли, – усмехнулся барон. – Идём. Только тихо и больше пока никаких разговоров.

Я молча кивнул, и мы вышли из покоев. Сначала я думал, что мы спускаемся в тюремное подземелье, где находилась та самая пыточная, но немного не доходя до нужного коридора, Каменский открыл какую-то неприметную дверь, и мы оказались в другом коридоре, совершенно тёмном.

Дверь за нами закрылась, щёлкнув засовом, и теперь я совсем ничего не видел. Потом появились язычки пламени на чьих-то пальцах и подожгли факел. Рядом со мной стояли люди, ставшие уже почти родными: Степан, Виктор и Остап Афанасьевич. Все поприветствовали меня кивком, не произнеся ни слова. Виктор отдал мне небольшую дорожную сумку через плечо, такие же были и у остальных.

Барон призывно махнул рукой и пошёл первым вперёд по длинному коридору с земляным полом, больше походившему на секретный тоннель. Похоже, именно так и есть. Каменные стены местами отсырели и между ними появился мох, земляной пол эффективно гасил звуки наших шагов, шли осторожно, но достаточно быстро.

Я привык всегда завтракать, даже если вставал очень рано. Это первый раз, пожалуй, когда я уже выдвинулся на дело, а у меня во рту не было даже капли воды. Желудок давно уже проснулся и начал мурлыкать настырным котом, но сказать об этом вслух сейчас было как минимум неуместно.

Эти люди, что молча шагают сейчас рядом со мной, тоже встали ни свет ни заря и идут вместе со мной по нескончаемому подземному тоннелю, чтобы защитить меня, а могли бы спокойно спать. Я вздохнул, проглотил вязкую слюну, поправил сумку на плече и перевязь с мечом и шёл дальше молча.

Тоннель казался поистине бесконечным. Иногда он менял направление, уходил вниз, потом снова поднимался, но не заканчивался. По моим подсчётам, мы уже должны были покинуть Солнцеград. Изначально я думал, что мы выйдем сейчас из какой-нибудь постройки на окраине города, но нет, мы явно прошли намного дальше.

Я уже потерял счёт времени, когда тоннель уверенно начал подниматься вверх и мы упёрлись в окованную железом массивную дверь. Каменский немного повозился с массивным замком, который, по-видимому, давно не открывали и с усилием распахнул дверь, навстречу рванул прохладный предрассветный воздух, стрёкот сверчков, кваканье лягушек и запах тины.

Мы стояли спиной к скрытому кустарником скальному выступу, а там за кустами тихо журчала речушка, скорее всего именно та, что я видел слева от тракта, когда подъезжали к Солнцеграду на дилижансе.

– У нас есть пять минут, чтобы немного подкрепиться и идём дальше, – сказал Каменский, доставая из своей более увесистой сумки пироги и бутыль. – И мне тогда всё это тащить легче будет.

Небо на востоке уже посветлело, солнце собиралось вскоре показать миру свой ослепительный лик, когда мы двинулись вдоль берега по давно нехоженой тропе. Похоже здесь когда-то ходили только рыбаки, кое-где остались рогатульки для удочек, места здесь были утоптаны почти до каменной плотности, но и они начинали зарастать травой. Сейчас как раз самое время, чтобы настраивать снасти, но мы не увидели ни души, странно.

– Мы так до самого Царьграда пешком пойдём? – спросил первым Виктор, который, судя по виду устал даже больше, чем Остап Афанасьевич, который был втрое старше.

– Можешь взлететь, как птица, и порхать над деревьями, – ухмыльнулся Остап, покосившись на молодого напарника. – Видно плохо ты тренировался в последнее время.

– А когда тренироваться-то? – насупился молодой. – То туда поехали, то сюда. Весь распорядок дня слетел, даже поесть вовремя не всегда получается.

– В старости сядешь у окна и будешь есть кашу да простоквашу по расписанию, – ответил Остап.

– Как вы? – усмехнулся Виктор.

– Я ещё молодой, мне рано, – с ухмылкой ответил мужчина.

– До Царьграда мы пешком по лесам и за неделю не дойдём, – вмешался в разговор Каменский. – А нам надо до приезда остальных Пожарских успеть. В Михеевке есть конюшни княжеские, оттуда дальше верхом.

– Верхом? – спросил я, повысив тон голоса от неожиданности.

– А что, не умеешь? – не менее удивлённо спросил барон, замедлившись и поравнявшись со мной.

– Не поверите, но ни разу не приходилось, – покачал я головой.

Может для них странно это услышать, но лучше сразу сказать правду, чтобы потом не выглядеть идиотом. В прошлой жизни мне только мотоцикл удалось оседлать, до лошади так и не добрался.

– Это что же, у вас в деревне лошади не было? – удивлённо протянул Виктор, уставившись на меня, как на цветущий папоротник. – А как же землю пахать?

– Лошадь была, но только чтобы пахать, да телегу возить, – ответил я. – Даже седла в сарае никогда не видел.

– Значит сейчас научишься, – невозмутимо резюмировал Каменский. – У нас выбора нет. Там, где мы поедем, карета не пройдёт.

– Да я и не против, – пожал я плечами. – Просто должен был предупредить.

Мы довольно быстро пробирались по лесной тропе, порой продираясь сквозь заросли ежевики и высоченного папоротника, и я всё не переставал удивляться, откуда барон, правая рука князя, знает все эти тайные тропы, о которых большинство жителей сёл, которые мы обходили стороной, даже не догадываются.

Но не все участки тропы оказались малохожеными и безопасными. Подходя к пересечению тропы с каким-то второстепенным трактом, Каменский внезапно остановился и поднял руку. Все дружно замерли и прислушались. Где-то впереди за высокими кустами боярышника, перекрывающего тропу густыми зарослями, слышались тихие голоса. Похоже впереди скопление людей, затаившихся в лесу.

– Местные ушкуйники похоже, – тихо прошептал мне на ухо Виктор. – Ждут обоз купца, что решил поехать с утра пораньше, чтобы ограбить или увесистую мзду взять за проезд.

Барон снова вскинул руку, обернулся к нам, но смотрел куда-то за наши спины. Я резко обернулся и увидел стоявших в десяти шагах позади нас троих мужиков в затёртых укороченных армяках, на ногах лапти, а в руках топоры, у одного угрожающего вида кистень.

– А что это вы, господа хорошие, по нашему лесу без спроса ходите? – спросил один, помахивая топориком, который сделан был явно не для рубки дров.

– Да ещё и бесплатно, – ухмыльнулся второй, демонстративно крутанув кистенём. – Нехорошо получается.

– Во-первых, лес княжеский, а не ваш, – невозмутимо ответил Каменский, выдвинувшись вперёд в их сторону. – А мы люди князя Пожарского, чьи законы вы здесь нарушаете. Так что вопрос стоит в том, что это скорее за вами долг неоплаченный в виде каторжных работ.

– Не в тех ты условиях, человек княжеский, чтобы нам свои правила диктовать, – самоуверенно произнёс тот, что с кистенём. – Расклад не в твою пользу.

Я только сейчас понял, что разговоры там за кустами боярышника давно прекратились, и нас тихо окружают десятка два лихих мужичков в обносках, но все как один при оружии, хоть и простом, мужицком. Они неторопливо обступили нас со всех сторон, держа оружие наготове. Среди них оказалось даже несколько лучников.

– Крайне не советую пытаться причинить нам какой-либо вред, – невозмутимо продолжил Каменский.

– А то что? – спросил, наклонив голову набок, мужичок с кистенём. Видимо их главарь.

– А то нам придётся причинить вам много вреда, – спокойно ответил барон. – Поэтому просто дайте нам спокойно пройти дальше, по своим делам. И, может быть, я на какое-то время забуду о вашем существовании. Только вот боюсь, что ненадолго. Дам вам небольшую фору, чтобы уйти из этих земель или разойтись по домам и заняться земледелием.

– Вроде солнце только восходит, а ему уже голову напекло, – сказал стоявший рядом с главарём мужичок, вся окружившая нас банда дружно расхохоталась, показывая чёрные зубы.

– Выкладывайте всё, что у вас есть, и ступайте с миром, – сделал встречное предложение главарь. – Мы про вас забудем ненадолго. Может быть.

Снова прокатились ехидные смешки, кольцо вокруг нас медленно начало сжиматься. Степан выхватил меч из ножен и описал им круг, оставив в воздухе быстро растаявшие сиреневые всполохи. Стоявшие перед ним отпрянули, но реально отступать вовсе не собирались.

Вслед за Степаном, мечи повыхватывали и все остальные, но я пока не торопился.

– Можно я? – спросил я у Каменского, поравнявшись с ним.

Барон покосился на меня, на секунду задумавшись, словно сомневаясь, потом кивнул.

– У вас есть последний маленький шанс, барчуки, – рыкнул главарь, раскручивая кистень. – Сдайте оружие, отдавайте золотишко и проваливайте, пока мы вас тут по поляне не разложили.

Я тем временем нагнал в руку маны и, не проронив ни слова, испытал свой новый навык, что мы прорабатывали последние пару дней с Германом Рейнгольдовичем. Называется «воздушная волна», как раз для такого случая, чисто демонстрация силы.

Трое ушкуйников, включая главаря, кубарем улетели назад в кусты, ломая их с треском. Через мгновение их судьбу повторили ещё четверо слева, потом столько же справа. Почти половина разбойников была распихана по кустам всего за пару секунд. Витя присвистнул от восхищения.

Когда я развернулся к следующей партии разбойников, те побросали топоры и подняли руки, медленно отступая назад. В глазах вместо наглой самоуверенности теперь был вполне реальный страх. С магами им сталкиваться не приходилось по всей видимости.

Наш небольшой отряд, ощетинившись мерцающими мечами, начал неторопливо продвигаться по курсу следования, не спуская глаз с ушкуйников, которые, впрочем, прежнее желание с нами разделаться резко утратили. Извиняться за ошибку перед нами никто не собирался, лишь провожали разочарованными и злобными взглядами.

Чуть отклонившись от тропы, чтобы обойти заросли боярышника, мы направились в сторону тракта. Потрёпаное жизнью мужичьё от преследования благоразумно воздержалось, и через пару минут мы уже подошли к тракту, по которому как раз катил тот самый обоз, на который собирались напасть наши недавние оппоненты.

Мы выждали, пока последняя телега скроется за поворотом, выбрались из кустов и тут же нырнули в другие, пробежав полсотни метров.

– Как всё закончится, организую здесь зачистку, – пробубнил Каменский, когда мы быстрым шагом продолжили движение по тропе. – Развелось тут, по лесу спокойно пройти нельзя.

– А долго ещё? – жалобным голоском поинтересовался Виктор Тимофеевич, обирая с сюртука репейник.

– Меньше, чем через час такого хода, будем в Михеевке, – пояснил ему Остап Афанасьевич, который видимо не раз ходил раньше этой тропой.

Глава 2

Признаться честно, всегда мечтал научиться езде верхом, но постоянно что-то мешало. Может не так сильно хотел? Запрыгнул в седло довольно легко, проследив за тем, как это делает Каменский и его помощники. На этом лёгкость и закончилась. Чем-то я лошадке не понравился, может запах какой или цвет глаз, но она вдруг начала взбрыкивать и пятиться назад.

– Ты с ней неуважительно поздоровался что ли? – усмехнулся Виктор, помогая мне успокоить лошадь. – Лошадь ведь тоже живая, любая скотина ласку любит, ты попробуй.

– Ну что ты на меня так рассердилась? – спросил я у всё ещё довольно напряжённой лошадки, планирующей выкинуть меня из седла. – Ведь я же не враг тебе, я твой друг, и у нас с тобой общее дело – добраться до Царьграда, давай не будем ссориться.

Всё это время и наглаживал гриву, склонившись вперёд и держась одной рукой за рожок передней луки седла, даже дотянулся потрепать за ушком. Лошадь удивлённо покосилась на меня, повернув голову, но почти сразу прекратила нервно топтаться на месте и жевать удила. Уже сидевший неподалёку верхом Каменский ухмыльнулся, наблюдаяя за процессом укрощения.

– Ну, раз вы уже разобрались, тогда поехали, – сказал барон, стукнув стременами по бокам своего коня и быстро перешёл с шага на рысь.

Остальные уверенно последовали за ним, а я постарался не отставать, но в то же время не делать больно животному, которое в итоге решило мне довериться. Витя первым заметил, что я отстал и замедлился, пока не поравнялся со мной. Потом подсказывал, что делать дальше, как держаться в седле, чтобы у меня всё не посинело от поездки. Езда верхом оказалась сложнее, чем я раньше думал, но вполне возможной.

Из Михеевки мы демонстративно выехали по главной дороге, но, выехав за пределы видимости, сразу свернули на лесную тропу, уходя в сторону. Мы проезжали леса и овраги, перешли вброд небольшую речушку, взобрались на холм по козьей тропе. По пути созерцал столько красот практически родной земли, что возникло желание сюда вернуться когда-нибудь потом, в более спокойной обстановке.

Когда Каменский объявил короткий привал, своих ног и ещё одного места я уже почти не чувствовал. Соскочив с седла, я чуть не рухнул на траву под сенью огромного старого дуба.

– Совсем умаялся? – сочувственно поинтересовался Остап Афанасьевич, подхватив меня под руку в нужный момент. – Ну поздравляю с успешным дебютом. Держались вы не очень, но вполне сносно для новичка. Ну ничего, научитесь.

– Совсем всё плохо? – спросил Каменский, обратив внимание на мою чудную походку.

– А разве у меня сейчас есть выбор? – безрадостно ухмыльнулся я, опускаясь на траву.

Виктор тем временем привязал лошадей, а Степан разложил на траве льняное полотенце, выложил на него варёные яйца, большой ломоть хлеба и теперь нарезал кусок копчёной грудинки. Только теперь я понял, как соскучился по таким простым, но очень вкусным вещам. Ну их все эти кулинарные изыски, такое ближе к душе. Не хватало ещё солёного огурчика.

– Четверть часа на отдых, – объявил барон, очищая яйцо от скорлупы. – Потом пройдём по оврагу пешком, чтобы Михаил Фёдорович от седла чуть отдохнул и размялся, а потом снова в седло и придётся немного ускориться, чтобы миновать Заречье и добраться до постоялого двора засветло.

– Ускориться – это значит перейдём на галоп? – спросил я и невольно поморщился.

– На галопе вы улетите из седла, ваше сиятельство, – усмехнулся Борис Николаевич. – Так же рысью пойдём, но чуть быстрее. Я знаю здесь короткий путь, по нему и поедем. А в пяти верстах за Заречьем есть один постоялый двор, где можно будет с относительным комфортом отдохнуть.

– Опять вдвоём на одной кровати? – простонал Виктор, на что барон расхохотался, спугнув пичугу из кроны дуба.

– Не грусти, уляжемся, нам не впервой, – ответил я, отсмеявшись.

Все дружно налегли на съестные припасы, чтобы максимально сократить время привала. Я набил рот, как пришелец с голодного края, и посмотрел вдаль вдоль просеки. Жевательные движения тотчас невольно остановились.

– Ты чего это? – спросил меня Степан, когда я замер, перестав жевать.

Я молча кивнул в ту сторону, куда смотрел. Все медленно оглянулись. Вдали на краю просеки меж деревьев замер какой-то всадник. Стоило моргнуть, как он исчез, словно в воздухе растворился.

– Может охотник? – предположил Виктор, замерев с куском грудинки в руке.

– Я тоже пытаюсь себя успокоить, – тихо ответил Каменский, продолжая всматриваться в лес. – Но что-то не очень хорошо получается. Не нравится мне это. Мне ещё в Михеевке пара странных бродяг не понравилась.

– Те, что у одной бабки хлеба просили? – с пониманием спросил Степан. – Да вроде с виду обычные нищие.

– Может и так, – неохотно кивнул Борис Николаевич. – А может и нет. По самому оврагу теперь не пойдём, там слишком хороший обзор сверху. Лучше прямо по лесу, цепочкой, ведя лошадей под уздцы. Так, чтобы край обрыва был в пределах видимости.

– Там лес лиственный, подлеска не много, – поддержал Остап Афанасьевич. – Видимость неплохая.

– С одной стороны на руку, а с другой – не очень, – вздохнул барон. – Но выбора, похоже, нет. Не по тракту же в открытую идти, тут у Куракиных наверняка шпионов пруд пруди.

– А почему нельзя их всех вычислить и уничтожить? – спросил я.

– Ты представляешь, сколько надо людей иметь, чтобы во всём княжестве чужаков выследить? – с иронией спросил Каменский. – Это физически невозможно. Поэтому единственный подходящий для нас вариант – двигаться скрытно. Хоть мы и запустили дезинформацию, а всё равно скорее всего разведчики бдят на пути к Царьграду и не только.

– Вот такой бдящий из лесу скорее всего и выглянул, – сказал Степан. – Жаль, что нельзя его было достать с такого расстояния.

М-да, снайперской винтовки на такой случай в этом мире не хватало. А может, наоборот, хорошо, на открытой местности врага по-любому увидишь. Будь тут в ходу снайперская винтовка, всё пошло бы совсем по-другому.

– Все поели? – спросил Борис Николаевич, отряхивая руки. – Значит собираемся и вперёд.

Вышли из-под дуба уже через минуту. Барон шёл впереди, следом я, а потом все остальные, Степан замыкал. Вышли к оврагу и продолжили путь вдоль него, держась от края шагах в пятидесяти. Подлесок и правда был редкий, лес неплохо проглядывался, но впереди ситуация изменилась – деревья поредели и появился кустарник, роший большими островками.

Каменский шаг не замедлял, но постоянно всматривался вперёд и по сторонам, тем же занимались и все остальные. Ничего не предвещало беды, пока не углубились в тот самый кустарник больше двух метров высотой. Стоило нам в него зайти, как со всех сторон послышался шелест листвы и хруст ломаемых веток.

Все тут же остановились и выхватили мечи. Такое впечатление, что нас ждали именно здесь. Со всех сторон к нам выходили пешие воины, у большинства из них клинки с явными признаками применения магии.

– Не простые там нищие были, – тихо пробормотал Каменский, пытаясь сосчитать врагов. – Точно непростые.

Мы встали в круг спиной к сбившимся в кучу лошадям, которые начали нервно всхрапывать и бить копытом. Вокруг нас в поле зрения набралось уже с три десятка людей в одинаковых кожаных доспехах без опознавательных знаков, но нападать они не спешили.

– Отдайте бастарда и можете ехать дальше, – сказал вдруг один из окружавших нас, визуально ничем не отличавшийся, но судя по голосу, привыкший командовать. – Вас никто не тронет, и ему ничего не угрожает.

– Он вам что, кошелёк с деньгами? – довольно грубо спросил Каменский. – Михаил Фёдорович, вы горите желанием пойти с этими сомнительными личностями куда они скажут?

– Ни капельки, – ответил я, держа перед собой активированный меч и морально готовясь к драке.

Численный перевес был явно далеко не в нашу пользу, но я уверен, что смогу многих если и не ранить, то как минимум на время обезвредить, раскидав по кустам. Все стоявшие рядом со мной были готовы драться до последнего, а это дорогого стоит. Никакие деньги не стоят человеческой жизни, зачем они, если тебя убили?

– Я в последний раз предлагаю сдаться и тогда никто не пострадает, – повторил командир отряда наёмников.

– Зря только воздух сотрясаешь, – рыкнул Степан. – Лучше уходи подобру-поздорову, людей своих побереги, пригодятся ещё.

Отступать, однако, никто не собирался. Бойцы противника начали подходить ближе, позади них несколько магов готовились применить свои стихии – молнии, огонь, лёд.

– Бастарда брать живым, вперёд! – крикнул главарь и показал личный пример, тут же схлестнувшись с Каменским.

За мгновение до этого я почувствовал волну антимагии от артефакта барона, слегка затошнило. У магов врага тут же слетели кастуемые эффекты. Значит и у меня расшвырять всех волной ветра не выйдет, придётся пустить кровь.

Раздался звон мечей и крики, через несколько секунд у нападавших уже было несколько раненых, и я их количество активно приумножил, активно используя «воздушное лезвие», свойство своего меча, магия которого по какой-то причине не блокировалась артефактом.

Я старался поддержать и своих, дотягиваясь невидимым лезвием до их противников. Однако, нападавших было слишком много. Я уже три раза отмахнулся от летевшего в меня аркана, хотели изловить, как оленя, по ходу.

Вскрикнул от боли Виктор, и Остап Афанасьевич оттолкнул его назад, заняв более широкую позицию, меч в его руках летал с холодящим кровь свистом. Один из наседавших на Степана, умудрился дотянуться остриём меча до его груди, оставив рассечение, на сюртуке начало расползаться кровавое пятно, но мужчина стал махать мечом только ещё яростнее.

Часть наёмников уже была ранена, несколько выбыли из боя совсем, остальные менялись. Витя вернулся в бой, но почти сразу выронил меч, и Остап снова оттолкнул его назад. Вера в победу начала уверенно таять, когда вдруг из-за кустов вылетел тот самый всадник, которого я видел на краю просеки, обнажая на скаку пылающий меч.

– Ну всё, – выдохнул Остап, отбив очередную атаку и ранив противника.

Вопреки нашим ожиданиям, таинственный всадник широким взмахом меча снёс голову одному наёмнику и ранил ещё двоих. Наши враги развернулись навстречу новой угрозе и от наших мечей пали сразу ещё трое. Всадник врезался в строй наёмников, раздавая удары налево и направо, каждый из них достигал своей цели. Все удары врагов отлетали от него, как мяч от стены, вызывая лишь голубые всполохи. Похоже на магическую броню.

За его боем я наблюдал лишь изредка поглядывая в его сторону. Мы же все дружно навалились на наёмников, пользуясь их замешательством. Через пару минут бой закончился.

Восседающий на коне мужчина в сером плаще выглядел довольно обыденно, неприметно, никакой не русский богатырь. Совершенно простые, не запоминающиеся черты лица, небогатая одежда, никаких приметных доспехов. Вытерев кровь с меча ветошью, он убрал его в ножны и медленно приблизился к нам.

– Кто ты? – спросил у незнакомца Каменский, глядя на него снизу-вверх с подозрительным прищуром.

– Царская канцелярия, – небрежно бросил незнакомец. – Михаил Фёдорович, вас уже ждут в академии, поторопитесь.

Не сказав больше ни слова, незнакомец развернул коня и пришпорил, быстро удаляясь.

– Царская канцелярия? – спросил сквозь зубы Виктор, зажимая рукой продолжающую кровоточить рану на правом плече. – Что ему здесь надо было?

– У царя хорошие специалисты по канцелярскому делу, – усмехнулся Каменский. – Знатный писарь, вовремя он, однако. А вы говорите охотник.

– Но если он за нами всю дорогу следил, то чего выжидал так долго? – спросил Виктор, разглядывая глубокую рану на плече.

– А кто тебе сказал, что он следил всю дорогу? – усмехнулся барон. – Может по другому делу ехал, а тут случайно нас увидел. Потом решил проследить, а тут такое. Куракинские нас ведь выследили несмотря на то, что об этом походе никто не знал, а ему что мешало наткнуться случайно?

– Ну, не знаю, – пробормотал парень, продолжая морщиться от боли и сел на траву, зажимая рану рукой.

– Дай посмотрю, – сказал я, подходя ближе к парню. Рана оказалась довольно глубокой, кровь продолжала сочиться. – Да уж, досталось тебе. Сейчас я тебе помогу, ты только потерпи немного.

Я присел рядом с парнем и осторожно положил ладонь на рану. Через пару секунд под рукой начало холодеть. Ещё не раз поблагодарю Александра, что обучил столь полезному навыку. Витя сначала задержал дыхание и поморщился, потом расслабленно выдохнул. Кровотечение успокоилось, рана медленно начала затягиваться, жаль, что полностью я её залечить не смогу. Затем я переключился на Степана и Остапа, пока парню накладывал повязку Борис Николаевич.