Текст книги "Неукротимый Бастард 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22

Сразу после завтрака я глубоко вздохнул и решительно поднялся из-за стола. Предстоял разговор с магистром Лаврентьевым, и, хотя внешне я старался сохранять спокойствие, внутри всё же чувствовалось лёгкое напряжение.

– Держись, друг, – Марк хлопнул меня по плечу, пытаясь поддержать улыбкой.

– Не думаю, что случилось что-то плохое, – поддержал Никодим, подперев кулаком подбородок.

– Я тоже на это надеюсь, иначе комендант прислал бы стражников, – усмехнулся я, кивнул всем на прощание и вышел в коридор.

Пока шёл от общежития к главному корпусу, успел передумать обо всём сразу. Пожалуй, даже слишком многое. Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы.

В памяти одно за другим всплывали недавние события: древний артефакт, неожиданно откликнувшийся на меня, вчерашний бой, разговор с Лаврентьевым на аллее. Всё это могло стать причиной столь раннего приглашения. Нельзя исключить и пару происшествий, что неудачно попытались списать на меня.

Адепты второго и третьего курса уже спешили на занятия, будущие первокурсники, наоборот, ещё только начинали день: кто-то неторопливо прогуливался по территории Академии, кто-то отправился на пробежку, делая это зачем-то после завтрака.

В административном крыле было непривычно тихо, перед кабинетом магистра никого не оказалось, я осторожно постучал в дверь.

– Войдите, – услышал я голос Лаврентьева.

Осторожно толкнув дверь, я оказался в просторном кабинете. Кроме самого Эдуарда Антоновича здесь никого не было. Пока магистр молча перелистывал журнал, я успел осмотреться.

Кабинет производил впечатление места, в котором время почти остановилось. Высокие книжные шкафы уходили под самый потолок, тяжёлый резной стол выглядел так, словно простоял здесь не одно столетие. На некоторых книгах с потёртыми корешками почти не было пыли, ими явно пользовались постоянно. Другие же, наоборот, казались безмолвными свидетелями смены нескольких поколений преподавателей Академии.

– Заходи, присаживайся, – Эдуард Антонович поднял взгляд и указал на стул напротив.

– Доброе утро, Эдуард Антонович, – поприветствовал я и сел, ожидая начала разговора.

Магистр закрыл журнал, убрал в сторону и несколько секунд молчал, внимательно рассматривая меня.

– Снова что-нибудь случилось? – спросил я первым.

На губах Лаврентьева появилась лёгкая улыбка.

– А должно? – спросил он с иронией.

– Ну мало ли. После последних дней начинаешь ждать неприятностей на ровном месте уже автоматически, – усмехнулся я. – Меня здесь по странному стечению обстоятельств слишком любят обвинять во всех смертных грехах.

– Это действительно так, – хмыкнул магистр. – Но теперь можешь успокоиться, виновника мы нашли. И, поверь, поговорили с ним весьма обстоятельно.

– И давно оно всплыло? – спросил я, но потом решил немного скорректировать вопрос: – Давно нашёлся провокатор?

– Буквально вчера вечером, – сказал магистр и поморщился, словно вспомнил о чём-то неприятном. – Если честно, могли бы разобраться намного раньше. Ответ всё это время лежал буквально перед глазами, просто у всех хватало других забот.

– Странно, – тихо произнёс я, пожимая плечами. – Комендант показался мне очень внимательным человеком, который ничего не упускает.

– Он именно такой, поверь мне, – ответил Лаврентьев. – Но во время приёма новых адептов Академия превращается в настоящий муравейник. Сейчас дело официально закрыто, – мужчина внимательно посмотрел мне в глаза. – Ты ведь уже догадался, кто стоял за всеми этими историями?

– Мирон Куракин? – спросил я, делая вид, что всего лишь предполагаю.

– Именно, – уверенно кивнул магистр и едва заметно улыбнулся, наблюдая за мной.

– И, кажется, даже понимаю почему, – сказал я, понимая, что он захочет подробностей.

– Любопытно. Почему же?

– Сначала мы выиграли у них в шары во время визита в замок Пожарских, но сначала проиграли так, чтобы они поняли, что мы поддаёмся. Потом я победил его старшего брата в тренировочном поединке. После этого Куракины спешно покинули замок, думаю, именно тогда всё и началось.

– Победили на тренировочном поединке Савелия Куракина? – Лаврентьев неожиданно подался вперёд.

– Разве Мирон об этом не рассказал? – теперь насторожился уже я, может это было лишней информацией? Но Лаврентьеву я почему-то жоверял.

– Нет, – мужчина медленно покачал головой, не сводя с меня глаз.

Я подробно пересказал события того поединка. Магистр молчал, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда рассказ закончился, он задумчиво посмотрел в окно. За стеклом ветер лениво гнал по небу редкие облака, намекая на возможное повторение вчерашнего ливня.

– Старший Куракин мало отличается от младшего, такой же самолюбивый и обидчивый, – тихо произнёс Лаврентьев, потом снова посмотрел на меня. – Поэтому мой совет остаётся прежним. По возможности игнорируй их провокации. Их отец – слишком влиятельный человек при дворе. Причём настолько, что далеко не каждое наказание, которое они заслуживают, можно применить без последствий.

– Даже здесь? – искренне удивился я.

– Даже здесь, – Эдуард Антонович развёл руками. – Я всего лишь магистр Академии, Михаил Фёдорович, не правитель государства.

Я понимающе кивнул, Лаврентьев ненадолго замолчал, затем неожиданно сменил тему.

– Впрочем, позвал я тебя вовсе не из-за Куракиных, – сказал он уже совсем другим тоном, теперь он говорил спокойно, но каждое слово звучало весомо. Я невольно выпрямился. – Вчера я внимательно наблюдал за вашим командным боем. По силе ваша команда уступала противнику, особенно после первых потерь, но ты сумел мгновенно изменить построение, отказаться от первоначального плана и организовать бой заново, – мужчина слегка улыбнулся. – Но самое ценное даже не это.

Я вопросительно посмотрел на него и внимательно слушал, боясь даже вздохнуть.

– Ты видел поле боя, – добавил он, глядя прямо в глаза, я удивлённо моргнул. – Большинство молодых магов замечают только своего противника. Ты же продолжал контролировать действия всей команды. Видел, где образуется брешь, кому требуется помощь, когда следует менять тактику, – он медленно покачал головой. – Подобное чувство боя встречается далеко не у каждого старшекурсника.

– Мне казалось, это вполне естественно, – тихо ответил я, пожав плечами. – Мы просто искали способ победить.

– Вот именно, – усмехнулся Лаврентьев и наклонился вперёд. – Остальные вступительные испытания ты сдашь. В этом я уже не сомневаюсь, – несколько секунд он молчал, будто окончательно принимая решение. – Поэтому после официального зачисления хочу предложить тебе перевод в специальную учебную группу.

– Специальную? – переспросил я и сразу нахмурился.

– Да, – едва заметно кивнул магистр. – Там готовят будущих командиров боевых подразделений. Если говорить проще – будущих полководцев.

Я невольно задумался. Предложение было очень серьёзным. Для честолюбивого человека оно звучало бы почти как признание будущего величия, но мысли почему-то сразу ушли совсем в другую сторону. А как же Софья и Дмитрий, которых я уже считал почти родными? Они ведь самые близкие люди в стенах Академии. А соседи по блоку? Мы только начали становиться настоящей командой, а теперь…

Я поднял взгляд.

– Благодарю вас за доверие, Эдуард Антонович, – начал я, прекрасно понимая, что он уже ожидал услышать согласие. – Но я вынужден отказаться.

Магистр даже слегка привстал и вскинул брови от удивления.

– Отказаться?

– Да, – уверенно кивнул я и ненадолго замолчал, подбирая слова. – Эти люди стали моей первой настоящей командой в Академии. Мы только начали понимать друг друга, учимся доверять. Если я сейчас уйду, то получится, что брошу их сразу после первого серьёзного испытания, – я покачал головой. – Для меня это неправильно.

В кабинете воцарилась тишина. Лаврентьев долго смотрел на меня, медленно постукивая пальцем по зелёному сукну стола. Я уже приготовился услышать, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но неожиданно магистр улыбнулся.

– Именно такого ответа я и ожидал, – тихо произнёс мужчина, продолжая улыбаться, а я удивлённо посмотрел на него. – Поэтому и предложил. Не переживай. На первом курсе никакого разделения всё равно не будет, все учатся по одной программе, – он сделал небольшую паузу. – Но через год мы обязательно вернёмся к этому разговору.

– Спасибо за доверие, – сказал я и коротко кивнул.

– Пока это всё, – уже более по-деловому сказал магистр, снова придвинув к себе папку с документами. – Можешь идти.

– Благодарю вас, Эдуард Антонович, – я учтиво поклонился, встал и направился к выходу.

Уже у самой двери магистр окликнул меня, я обернулся, практически стоя на пороге.

– И всё-таки будь осторожнее с Куракиными, – сказал Лаврентьев, снова подняв на меня взгляд. – Не люблю людей, которые проигрывают, но не умеют делать выводы. А при их возможностях это может стать серьёзной проблемой.

– Постараюсь не давать им лишних поводов, – сказал я и понимающе кивнул.

Лаврентьев улыбнулся и махнул рукой. Я вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мои шаги отдавались эхом в тишине коридора административного крыла. В голове продолжали роиться мысли, но теперь совершенно другие, его предложение теперь не выходило из головы.

Отдельная группа, подготовка будущих полководцев. Безусловно, знания там дадут совсем другого уровня, но тогда что будет с моим обещанием Фёдору Алексеевичу? Если после Академии меня направят командовать магическими боевыми подразделениями, смогу ли я вообще принять княжество?

Впрочем, одно другому вовсе не обязано мешать. Даже если какое-то время придётся служить государству, управлением княжества вполне сможет заняться Александр. Уж в его ответственности я никогда не сомневался, а к нам претензий никто не предьявит, так как официальным наследником всё равно останусь я. К тому же Фёдора Алексеевича слишком рано списывать со счетов.

Воспользовавшись моментом и тем, что у меня пока было свободное время, я решил посетить библиотеку Академии, о которой ходили почти легенды по всему Русскому Царству. Там можно быть уверенным, что найду что-то полезное по алхимии и истории Русского Царства, которые мне ещё предстояло сдать, а может быть, и какие-то ответы на давно мучившие меня вопросы по поводу происхождения своей магии. Вопросы, которые я старался не задавать вслух даже самому себе.

Сам переход к библиотеке на уровне второго этажа уже внушал уважение своей солидностью, словно ты входишь не просто в помещение, а в нечто большее. Когда я открыл одну из двух створок большой резной дубовой двери, то и вовсе обомлел.

Громадное помещение, занимающее целых два этажа, уставленное вдоль и поперёк стеллажами с книгами, выглядело вполне по-старинному и создавало ауру знаний десятков поколений, давило своим масштабом и тишиной, в которой, казалось, до сих пор звучали голоса тех, кто учился здесь задолго до меня.

Стеллажи располагались по всему периметру, вплоть до потолка, на высоте метров десяти, теряясь где-то в полумраке под сводами. Добраться до них можно было, поднявшись по лестнице на относительно узкий балкон, также приставные лестницы стояли почти у каждого из шкафов.

Учитывая довольно скудное количество изданий в княжестве и в целом в стране, похоже, большая часть полезной литературы была собрана именно здесь. Не отпускало ощущение, что весь накопленный разум мира был заперт в этих стенах.

– Чем-то конкретным интересуетесь, молодой человек? – услышал я слегка скрипучий голос, разрезавший тишину, как нож, и заставивший меня вздрогнуть.

Обернувшись, я увидел мужчину преклонных лет в длинной мантии, но довольно подвижного и с богатой мимикой. Лысую макушку компенсировала длинная борода, как у старика Хоттабыча, а круглые очки в тонкой золотой оправе подчёркивали его мудрость. Было в его облике и что-то ещё, трудноуловимое, будто он знал больше, чем говорил.

Не дождавшись моего ответа, он добавил:

– Или желаете сами пару недель провести в поисках необходимого?

– Нет, пожалуй, – ответил я с улыбкой. – Лучше я воспользуюсь вашим предложением.

– Правильное решение, – сказал старик с улыбкой. – И что же конкретно вас интересует?

– Я пока только сдаю вступительные испытания, – признался я, пожимая плечами. – Наверное, что-то по основам магии, может быть, по алхимии и истории Русского Царства. Наверняка у вас есть какие-то интересные источники. Может быть, что-то базовое по артефакторике. На самом деле меня прежде всего очень интересует магия ветра, или воздуха, как её правильно называют.

– Магия ветра? – старик удивлённо поднял брови, пристально посмотрев на меня, его взгляд на мгновение стал слишком внимательным. – Попробую вам чем-то помочь, – сказал старик, слегка изменившись в лице и став более задумчивым. – Можете пока присесть за свободный стол.

Признаться, мне было немного неудобно, что такой пожилой человек будет лазить по шкафам, а я – спокойно сидеть и ждать. Впрочем, мне проще было смириться: скорее всего, здесь так принято, учитывая, что в Академии учатся преимущественно дети высших аристократов, а я в данный момент был одет соответственно.

Ждать пришлось довольно долго – минут десять, а то и больше. Однако, я прочувствовал ожидание, как часть особого ритуала, исполняемого в тишине, где даже шорох страниц звучал громче обычного. Наконец старик притащил целую стопку толстых фолиантов, придерживая их сверху подбородком, чтобы они не разъехались.

– Вот, молодой человек, – сказал библиотекарь, осторожно поставив стопку на стол и придерживая её рукой. – Надеюсь, угодил вашему запросу. Если здесь чего-то не хватает, вы мне скажете.

– Благодарю, – кивнул я с улыбкой и принялся осторожно раскладывать книги на столе.

Я аккуратно перелистывал шершавые, пахнущие пылью и временем старые страницы. Было здесь немало полезного. Скорее всего, всё это мы будем проходить, обучаясь в Академии. Было и достаточно много того, что я и так уже знал. Пару книг попалось на непонятных мне языках. Но именно того, что меня больше всего интересовало – описания техник магии воздуха вплоть до высших ступеней, я здесь так и не увидел. Самый интересный учебник не превосходил по уровню ту книгу, что дал мне с собой дед Филипп. Быстро пролистав её, я понял, что это практически аналог, хоть и казался древнее.

Взглянув на часы, я понял, что провёл в библиотеке неожиданно много времени. Пора бы уже поторопиться в общежитие на обед. Я хотел окликнуть старого библиотекаря, но нигде в этот момент его не увидел. Вручив мне книги, он исчез так же незаметно, как и появился.

Поднявшись со стула, я уже собирался было уходить, как вдруг где-то под ложечкой появилось какое-то странное, тонкое, почти неуловимое, но настойчивое чувство. Словно меня здесь кто-то ждал и теперь тихо звал из дальнего угла.

Библиотекаря нигде так и не было, знаков и надписей о запрете самостоятельного передвижения я тоже нигде не заметил, поэтому медленно побрёл между стеллажами, двигаясь к источнику этого странного ощущения. С каждым шагом тишина вокруг становилась гуще, почти осязаемой.

Сначала я думал, что мне лишь показалось. Потом чувство обострилось, и я понял, что приближаюсь. Дойдя до одного из стеллажей в дальнем конце, я понял, что мне напоминало это чувство. Было нечто похожее на то, что я испытывал, коснувшись того загадочного древнего артефакта в музее. Только теперь я чувствовал примерно то же самое внутри себя, словно что-то во мне отзывалось на зов.

На второй полке снизу среди прочих похожих книг стояла та, что тянула меня к себе. Когда я присел, самоцветы цвета небесной лазури на её корешке едва заметно замерцали, словно откликнувшись на моё присутствие, сердце учащённо забилось. Где-то внутри притаился страх, но его перебило жгучее любопытство.

Я протянул руку и медленно достал книгу с полки. По рукам разлилось приятное тепло и смутное ощущение, чем-то напоминающее то чувство, когда ты вернулся после долгой дороги домой, причём настолько неожиданное, что на мгновение перехватило дыхание. Похожие на бирюзу самоцветы на корешке и обложке больше не мерцали, но я продолжал чувствовать исходящее от книги странное тепло. Что-то внутри меня не просто подсказывало, а прямо кричало, что это именно то, что мне нужно, что я не имел права её выпустить из рук.

Одним неторопливым и осторожным движением я медленно открыл обложку, столь же аккуратно перевернул первую страницу, где было написано название, но даже прочитать его не успел. Возникший словно ниоткуда библиотекарь буквально словно ударом вырвал книгу у меня из рук.

– Что вы себе позволяете, молодой человек⁈ – услышал я всё тот же скрипучий голос, но теперь в крайне раздражённом варианте.

От неожиданности я вздрогнул и обернулся к старику. Ещё более неожиданным было то, как он сейчас выглядел. На его лице был неподдельный испуг, почти паника, словно внезапно на моём месте оказался древний саблезубый ящер.

Старик прижал книгу к себе дрожащими руками, потом тихо произнёс почти шёпотом:

– Кто позволил вам взять её⁈

– Прошу прощения, – виновато произнёс я. Потом вспомнил, что нигде не видел никаких знаков запрета или замков. – Мне же здесь можно находиться?

– Здесь находиться вам можно, – ответил старик немного неуверенно, по-прежнему глядя на меня с опаской, затем в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто недовольство: – Но у вас нет доступа к подобной литературе! Вообще этой книги здесь просто не должно было быть!

Старик резко выпрямился, бросил на меня странный подозрительный взгляд и, продолжая прижимать к себе книгу, стремительно удалился в неизвестном мне направлении, будто растворился среди рядов книг. Когда он скрылся за стеллажом, я уже не видел, куда он ушёл.

– Вот так всегда, – тихо сказал я сам себе с чувством разочарования. – Стоит только нащупать что-то интересное… А теперь вместо нужных ответов я получил только ещё больше вопросов и ощущение, что я упустил нечто по-настоящему важное.

Я зашёл за стеллаж в надежде увидеть старика, прячущего книгу в какой-нибудь сейф, но его нигде не было видно. Я походил ещё немного между стеллажами и, так нигде и не обнаружив библиотекаря, направился на выход.

Уже и не знаю теперь, хорошо ли, что я сюда зашёл и нашёл эту книгу, или наоборот. Теперь мысли об этом не будут давать мне покоя, словно вместе с этим местом я уносил с собой нечто, что уже не отпустит.

Глава 23

Я шёл по коридору к выходу из административного крыла, всё ещё прокручивая в голове разговор с Лаврентьевым, когда дорогу мне внезапно перегородил Мирон. Он уверенно вышел из-за выступа стены, словно специально ждал меня именно здесь, вдали от толпы и лишних свидетелей. Остановился посреди коридора, сложил руки на груди и окинул меня привычным надменным взглядом. На губах появилась кривая усмешка, но в глазах веселья не было, только нескрываемая ненависть.

Несколько мгновений он молчал, будто собирался сказать нечто особенно важное или оскорбительное.

– Что, доволен? – наконец произнёс Мирон. – Думаешь, уже победил?

Я остановился в нескольких шагах от него. Эта бесконечная возня окончательно мне осточертела. Постоянные косые взгляды, обвинения, провокации конфликта, попытки задеть меня при любом удобном случае. Если продолжать делать вид, будто ничего особенного не происходит, лучше точно не станет.

До сих пор я пытался решать всё относительно мирно. Не вступал в открытые конфликты, не отвечал на каждую колкость, не пытался воспользоваться своим положением. Но всему когда-нибудь приходит конец. Значит, настало время выяснить всё напрямую.

– Победил в чём? – спросил я, внимательно наблюдая за ним.

– Не притворяйся, – процедил Мирон. – Ты прекрасно всё понимаешь.

– Нет, – спокойно ответил я. – Как раз не понимаю.

Мирон уже открыл рот для очередной колкости, но договорить не успел. Я медленно подошёл к нему вплотную. Он не отступил, продолжая изображать уверенность, хотя в его взгляде мелькнула настороженность. Не дав ему опомниться, я обеими руками схватил его за воротник сюртука и с силой впечатал спиной в стену. Глухой удар прокатился по пустому коридору.

Надменность исчезла с лица Куракина мгновенно. Зрачки расширились, губы приоткрылись, лицо заметно побледнело. Мирон даже не попытался сопротивляться, хотя раньше не упустил бы случая продемонстрировать свою магию или хотя бы пригрозить ею.

Я склонился почти вплотную и тихо произнёс:

– Хватит.

– Чего… чего хватит? – глупо переспросил парень.

Его кадык судорожно дёрнулся, он понимал, что физически я сильнее его, а использовать боевую магию в стенах Академии – себе дороже.

– Сколько уже можно? – так же тихо спросил я, стараясь не повышать голос, чтобы не привлечь к нашему разговору лишних свидетелей. – Зачем все эти постоянные провокации? Зачем ты создал из меня врага и постоянно ставишь палки в колёса? Я не поверю, что всё это из-за тех несчастных шаров во дворе дворца Пожарских. Это же откровенная глупость.

Мирон молчал. Его взгляд метался между моими глазами, будто он надеялся отыскать там правильный ответ. Потом взгляд быстро скользнул в сторону выхода из коридора. Мирон туда не просто посмотрел, а проверил, не слышит ли нас кто-нибудь. Это движение не укрылось от моего внимания.

Я чуть сильнее сжал пальцы на его воротнике.

– Так в чём дело? – спросил я требовательно.

Мирон судорожно сглотнул. Несколько раз приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать, но каждый раз передумывал. Казалось, он боролся не со мной, а с самим собой. И боялся вовсе не того, что я могу его ударить. Наконец он глубоко вдохнул и едва слышно произнёс:

– У меня… нет выбора…

Я невольно ослабил хватку. В этой фразе не было ни надменности, ни злости. Только страх и какая-то обречённость. Я разжал пальцы, окончательно отпуская воротник.

– В смысле нет выбора⁈ – протянул я удивлённо. – Объяснись!

Мирон отступил от стены, сделав шаг в сторону, и принялся поправлять воротник сюртука и перекошенное жабо. Пальцы у него слегка дрожали. Он по-прежнему не сводил с меня испуганного взгляда, словно никак не мог решить, стоит ли говорить дальше.

– Ты… ничего не понимаешь…

– Так объясни.

– Не могу.

– Или не хочешь?

Он резко посмотрел мне за спину, потом снова на меня. На какое-то мгновение показалось, что Мирон всё-таки решится. Сейчас скажет что-то важное. Возможно, впервые за всё время будет со мной честен. Но уже в следующий миг выражение его лица изменилось, он словно захлопнул внутри себя дверь.

– Забудь, – выдохнул Мирон.

Парень резко отвернулся, будто пожалел даже о тех нескольких словах, которые успел произнести, и быстрым шагом направился к главному холлу. Через несколько мгновений он почти бегом растворился в толпе будущих адептов, стоявших у высоких окон за поворотом.

Я остался в конце коридора административного крыла в полном недоумении. Что может быть такого сложного для понимания? Если он затаил обиду из-за пустяка в игре – так мог бы сказать прямо. Если ему не нравится моё появление в семье Пожарских – это тоже можно понять. Зачем тогда ходить вокруг да около, устраивать войну на пустом месте, придумывать ложные обвинения и устраивать провокации? Впрочем, у каждого своя голова на плечах, я за него не решу. И всё же его слова не давали покоя: «У меня нет выбора».

Я поправил воротник своего сюртука, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь вернуть спокойствие. Потом вышел в широкий холл главного корпуса и направился к лестнице.

Будущие адепты небольшими группами стояли возле окон и колонн. Кто-то обсуждал прошедшие испытания, кто-то торопливо перелистывал записи перед следующими экзаменами. Из общего гула доносились обрывки разговоров и нервный смех.

У дальнего окна я снова заметил Мирона. Теперь он уже не выглядел растерянным, стоял вполоборота ко мне, стараясь казаться спокойным. Парень несколько секунд внимательно всматривался в толпу, затем нашёл кого-то взглядом и едва заметно кивнул.

Я остановился и проследил направление его взгляда, не сразу увидел молодого аристократа. Незнакомец стоял немного в стороне от остальных, хотя рядом с ним находилось немало людей. Почему-то никто не подходил к нему слишком близко, будто вокруг него существовало невидимое пространство, которое окружающие предпочитали не нарушать.

На нём была стандартная академическая форма, но более дорогая, чем у большинства присутствующих. Тёмная ткань лоснилась в солнечных лучах, а рукава, воротник и борта украшала вычурная вышивка. Даже отсюда было понятно, что костюм шили на заказ и стоил он целое состояние даже для знати.

Незнакомец был, как и все окружающие, молод, возможно всего на год или два старше меня. Он держался совершенно спокойно и уверенно. Парень медленно перевёл взгляд с Мирона на меня. Он нисколько не удивился, не нахмурился, не проявил какого-либо любопытства, просто внимательно изучал меня холодным, оценивающим взглядом, словно рассматривал не человека, а новую фигуру на игровой доске.

От этого спокойствия почему-то становилось не по себе, но я не отводил глаз. Несколько долгих мгновений мы смотрели друг на друга через заполненный людьми холл. Потом незнакомец едва заметно усмехнулся. Или мне только показалось? Он спокойно развернулся и направился к лестнице. Никто не попытался его окликнуть или остановить.

За это время Мирон тоже куда-то исчез, я даже не заметил, в какой момент это произошло. В памяти неожиданно всплыли все его последние выходки, нелепые обвинения, регулярные попытки вывести меня из себя. Странное, почти болезненное упорство, с которым он продолжал конфликт, даже когда это уже не приносило ему никакой пользы.

И только сейчас всё вдруг начало складываться в единую картину. Если я правильно понял, Мирон действовал не сам, просто исполнял чью-то волю. Возможно, поэтому и сказал, что у него нет выбора.

Осталось понять лишь одно: кем был этот незнакомец и зачем ему понадобилось натравливать на меня Куракина? Ответов по-прежнему не было, зато вопросов становилось всё больше.

* * *

Для сдачи экзаменов по алхимии и истории Русского Царства нас разделили на два потока. Первый уже прошёл испытания по алхимии утром, а мы остались ждать своей очереди после обеда, зато с историей мы успели расквитаться ещё до обеда. Признаться честно, именно перед ней я переживал едва ли не сильнее всего. Я прекрасно знал основные события, но всё ещё не был до конца уверен, что правильно понимаю отношение местных историков к отдельным правителям и войнам.

Знания знаниями, а преподаватель мог ждать не простого перечисления фактов, а единственно верной, утверждённой кем-то наверху оценки прошедших событий. К счастью, всё обошлось гораздо легче, чем я ожидал. Мои ответы приняли без споров. Несколько раз попросили уточнить даты и причины отдельных событий, но ничего опасного не произошло. Даже мои рассуждения о том, как магия изменила способы ведения войн и устройство государства, не вызвали заметного раздражения.

Теперь оставался последний экзамен – алхимия. Казалось бы, после всего пройденного можно было уже ни о чём не тревожиться, но ожидание тянулось куда дольше, чем хотелось.

В широком коридоре перед экзаменационным залом царила непривычная тишина. Даже самые громкие и самоуверенные абитуриенты разговаривали максимум вполголоса.

Кто-то стоял у окна и машинально перелистывал конспекты, хотя по отсутствующему взгляду было понятно: уже давно не читает, а просто пытается занять руки и успокоить нервы. Один парень раз за разом беззвучно повторял формулы, шевеля губами. Девушка рядом с ним держала учебник вверх ногами и, кажется, даже этого не замечала.

На длинной скамье сидели несколько абитуриентов. Один нервно постукивал каблуком по каменному полу, второй уже в третий раз проверял содержимое карманов, словно там мог случайно обнаружиться правильный ответ. Глядя на них, я вдруг отчётливо понял, насколько многое зависит от ближайшего часа.

Но, главное не дрейфить. Осталось ещё немного, последний экзамен и мы станем адептами Академии.

Оценив своё состояние сейчас, я заметил, что перед экзаменом по алхимии я почему-то переживал меньше, чем перед остальными. Или, скорее, пытался убедить себя в этом. Настоящее напряжение теперь действительно осталось позади.

Больше всего меня тревожила практика по магическому бою – та самая, где я не просто выступил «на высоте», но и, похоже, привлёк к себе слишком много внимания. В том числе магистра Лаврентьева, и, кажется, не только его. В памяти снова и снова всплывал тяжёлый, почти давящий взгляд незнакомца в одежде преподавателя, которого я заметил после выхода с арены.

К нему добавлялся сегодняшний молодой аристократ, странная книга в библиотеке, испуганный библиотекарь. А кроме того, не давали покоя загадочный древний артефакт и Мирон. Слишком много странностей и необъяснимых совпадений. И почему-то все они так или иначе оказывались связаны именно со мной.

– Было бы глупо пройти через такое и провалить сейчас экзамен по алхимии, – ухмыльнулся Марк, нарушая затянувшееся молчание.

Он старательно изображал привычную беззаботность, но его пальцы сами собой теребили край рукава.

Евдокия лишь коротко кивнула, сжав побледневшие губы, Софья стояла рядом со мной и раз за разом поправляла и без того идеально ровную складку на рукаве. Похоже, у каждого из нас был собственный способ справляться с ожиданием.

– Самое неприятное, – сказал вдруг Никодим, – что уже поздно что-то пытаться учить, теперь остаётся только ждать.

– А я бы всё равно ещё почитал, – признался Марк. – Просто не взял с собой учебник.

– Ты же пять минут назад говорил, что у тебя в голове пусто, – усмехнулся Дмитрий.

Марк уже открыл было рот для ответа, когда дверь экзаменационного зала с лёгким скрипом распахнулась, в коридор выглянул один из преподавателей.

– Заходим!

Мы почти одновременно поднялись, шутки мгновенно прекратились, но несколько секунд никто не сдвинулся с места. Потом я первым направился к двери, и остальные последовали за мной. Проходя мимо Марка, я слегка хлопнул его по плечу.

– Не переживай так, всё вспомнишь.

– Будем надеяться, – пробормотал он.

В просторном помещении пахло реагентами, спиртом и едва уловимо чем-то горелым. Запах сразу напомнил мне школьные кабинеты химии, только здесь к привычным ароматам добавлялась витавшая в воздухе мана, ощущавшаяся лёгким покалыванием на коже.

Вдоль стен стояли шкафы с колбами, банками и приборами, в дальней части зала располагались лабораторные столы, на которых уже приготовили всё необходимое для сдачи практических навыков. За широким столом справа сидели экзаменаторы.

Мы по очереди подходили к ним и вытягивали билеты из разложенного веером набора плотных карточек. Когда подошла моя очередь, я на мгновение задержал руку над билетами. Разумеется, никакого значения выбор не имел, но всё равно хотелось найти тот самый, правильный.