Текст книги "Неукротимый Бастард 3 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

После учебного боя мы неторопливо шли от полигона в сторону общежития молча, каждый был погружён в свои мысли, даже не обращали внимания на прекрасную погоду и снующих повсюду адептов в форме Академии. Все без исключения думали о том, кто, что и где сделал не так. Я же снова и снова прокручивал в голове прошедший бой, искал варианты повышения эффективности действий каждого и всего отряда в совокупности.

Перед глазами возникали лица друзей (а я уже считал их таковыми) в тот момент, когда они один за другим выбывали из сражения. Сегодня это была всего лишь тренировка. Боль была реальной, но от серьёзных травм и фатальных последствий спасали защитные костюмы и преподаватели, стоявшие рядом. Но однажды всё будет по-другому, по-настоящему. И тогда любая подобная ошибка может стоить кому-то жизни, а возможно и всем.

Нет, проблема была вовсе не в том, что кто-то оказался слабее или сильнее. Мы просто ещё не научились быть одним целым, просто не было шанса и теперь нам его предоставили. Я пытался представить, как соединить наши способности так, чтобы каждая стихия усиливала другую. Как заставить восемь отдельных бойцов превратиться в настоящий отряд, действующий достаточно быстро и эффективно.

Но молчали по пути с тренировки не все, Марк тем временем не умолкал практически ни на минуту. Вспоминал, как он швырялся пламенем, как уворачивался от молний, и снова возвращался к тому самому удару, который получил от Ильи, стараясь красочно описать всю боль, и физическую, и моральную.

– Это была лишь тренировка, – коротко ответил Илья, пожимая плечами. – Ты точно так же мог сделать больно мне, – спокойно продолжил он. – Тут не на что обижаться.

– Ты абсолютно прав, – сказал я, подключаясь к разговору. – Нам сейчас не виноватых искать нужно, мы должны понять, что сделали неправильно, и превратить сегодняшние ошибки в завтрашнее преимущество. Тогда эта тренировка окажется действительно полезной.

Разговор сам собой стих, каждый вновь задумался о своём.

Мы добрались до общежития и разошлись по комнатам. Я сразу направился в ванную, небрежными движениями сбросил одежду и с удовольствием облил себя горячей водой, смывая пот, усталость и неприятные воспоминания о пронизывающей боли, разлившейся по ноге и всему телу после удара молнией. Это было настолько реальным, что повторения нисколько не хотелось, но, к сожалению, они будут, причём не раз.

Надо отдать должное, артефакторы Академии действительно создали великолепные тренировочные костюмы. Они не позволяли будущим адептам нанести друг другу серьёзные повреждения, но заставляли полностью прочувствовать последствия любого удачного попадания. После такой тренировки очень быстро начинаешь понимать цену каждой собственной ошибки.

Я наскоро вытерся полотенцем и надел чистый халат. До обеда ещё оставалось немного времени, и я решил помедитировать, устроившись прямо на полу. После сегодняшнего боя источник сиял почти так же ярко, как тогда, когда князь Пожарский сказал, что пришло время переходить на следующую ступень. Оставалось совсем немного, а может и этого уже достаточно.

Надо обязательно найти Александра и поговорить с ним об этом. Возможно, удастся поднять ступень ещё до боевого испытания. Новые техники я освоить уже вряд ли успею, но даже увеличенный запас маны и усиление её потока способны решить исход боя в мою пользу.

Однако мысли всё равно возвращались не к источнику. Я снова видел падающего Дмитрия с искажённым от боли лицом, это выглядело слишком реально. Молнию, ударившую Марка. Мечущуюся по арене Евдокию, отчаянно пытающуюся прикрыть сразу нескольких человек.

Нет, главная проблема заключалась вовсе не в силе каждого из нас, мы не умели воевать вместе и именно совместному бою надо учиться прежде всего. Вспомнился Чапаев с картофелинами на столе, объясняющий принцип боя, надо сделать примерно так же, но у меня под рукой есть бумага и перо, можно обойтись без неочищенных овощей.

После медитации я переоделся в чистую рубашку, штаны, обычные туфли для прогулок по территории Академии, надел расшитый сюртук и галстук. Вскоре должны были подать обед, поэтому я вышел из комнаты и сел за стол рядом с Софьей, пока что здесь были только мы.

– Устал? – негромко спросила девушка.

– Есть немного, – улыбнулся я. – А ты?

– Больше головой, чем телом, – улыбнулась она в ответ.

Я понимающе кивнул.

– Нам во многом надо разобраться, – сказал я. – И сделать это надо сегодня, сразу после обеда.

Очень скоро начали выходить остальные, рассаживаясь, как обычно. Но сегодня всё было совсем не так, как всегда. Привычнее было, что за нашим столом ещё до появления еды кто-нибудь обязательно начинал спорить, смеяться или подкалывать соседей. Сегодня же все выглядели непривычно тихими.

Каждый словно заново переживал тренировочный бой, вспоминая ошибки и боль. Даже Марк молчал почти минуту, для него это было настоящим подвигом. Наконец он не выдержал.

– До сих пор чувствую то самое ощущение, когда мне в грудь ударила молния, – поморщился парень, машинально потирая место попадания.

– Всё ещё болит? – немного встревоженно спросил Илья, чуть склонившись вперёд.

– Нет, – покачал головой Марк с грустной улыбкой. – Просто вспоминаю. Всё было настолько настоящим, никак не могу забыть этот момент.

– Потому что молния и была настоящей, – пожал плечами Илья. – Просто костюм не дал тебе отправиться к лекарям или праотцам.

Марк подошёл к висевшему на стене зеркалу, посмотрел на своё отражение, покрутил головой, театрально расправил плечи и усмехнулся.

– Вроде ничего, целый.

– Вот и слава богу, – облегчённо сказала Евдокия.

– Хотя удар огромным булыжником в плечо тоже удовольствие сомнительное, – усмехнулся Никодим. – Я вообще думал, что ты мне ключицу сломал как минимум.

– Надеюсь, всё в порядке? – спросил я.

Парень ощупал плечо, осторожно пошевелил рукой и улыбнулся.

– Сейчас вообще ничего не болит, – ответил парень вполне уверенно. – Будто ничего и не было, но тогда даже искры вспыхнули в глазах.

– Значит, костюмы действительно работают, – удовлетворённо сказал я.

Тем временем повара привезли тележку с яствами и начали накрывать на стол, все привычно замолчали. Лишь когда дверь за ними закрылась, мы приступили к еде, несколько минут слышался только звон ложек.

Первым, как и следовало ожидать, не выдержал Марк.

– Всё-таки получать молнией в грудь – далеко не самое приятное ощущение в моей жизни, – парень сделал задумчивую паузу. – Хотя, если выбирать между молнией Ильи и булыжником Софьи, – парень задумчиво воздел глаза к потолку. – Я бы ещё подумал.

За столом раздался дружный смех, даже Софья улыбнулась, будучи до этого момента предельно серьёзной. Напряжение наконец немного отпустило всех.

Закончив обед и перейдя к чаю с плюшками, мы ещё некоторое время перебрасывались короткими репликами. Однако постепенно разговор сам собой затих, каждый снова мысленно возвращался к прошедшему бою.

Я обвёл взглядом ребят. Марк уже не шутил, Дмитрий задумчиво крутил в пальцах кружку. Софья сидела, слегка нахмурившись, словно вновь переживала отдельные эпизоды схватки и представляя, что можно было изменить. Никодим смотрел куда-то в столешницу. Евдокия машинально перебирала край салфетки. Даже Анастасия, обычно довольно разговорчивая, сейчас выглядела необычно сосредоточенной.

Почему-то все периодически смотрели именно на меня, будто с нетерпением ждали, что я скажу. Я собрался с мыслями и сделал глубокий вдох.

– Ребята, – спокойно начал я. – Давайте теперь поговорим серьёзно.

Все сразу подняли головы и повернулись ко мне.

– Только давайте сразу договоримся, – продолжил я. – Мы сейчас не ищем виноватых, никто никого не обвиняет. Мы ищем ошибки только для того, чтобы больше никогда их не повторять. Сегодня мы бесчисленно раз ошибались на тренировке, завтра подобная ошибка может стоить кому-то жизни.

Я сделал небольшую паузу, за столом стало совсем тихо. Кажется, мои слова заставили каждого снова вспомнить собственные ощущения на арене.

– Поэтому давайте разберём сегодняшний бой честно, без обид, – сказал я. – Пусть теперь каждый скажет, что, по его мнению, сделал неправильно.

– Конечно, – первой кивнула Евдокия, остальные молча согласились.

– Начнём с тебя, – я посмотрел на Илью. – Как тебе кажется, что именно ты делал не так?

Парень ненадолго задумался, пригладил волосы на затылке.

– Наверное слишком часто рвался вперёд, – задумчиво произнёс парень, оставаясь теперь неподвижным. – Несколько раз оставил остальных без прикрытия, всё время хотел успеть везде первым. Получается, что больше действовал сам по себе.

Я кивнул.

– Скорость – огромное преимущество, – ответил я. – Но если она разрывает строй, то превращается в слабость. Значит, твоя задача – научиться использовать её не только для себя, но и для всей команды, с пользой для других, давая им возможность осуществить тем временем свои действия.

Илья серьёзно кивнул, а я перевёл взгляд на Дмитрия.

– А ты?

– По привычке слишком увлекался атакой, – парень тяжело выдохнул. – Видел только одного противника, которого надо сразить в первую очередь, всё остальное словно переставало существовать.

– Такое бывает, – согласился я. – Но бой почти никогда не происходит один на один. Нужно постоянно видеть всё поле. Если сосредоточишься только на своей цели, то рискуешь пропустить удар, который предназначался товарищу.

– Понял, – Дмитрий задумчиво кивнул.

– Марк? – я повернулся к нему, тот усмехнулся.

– У меня всё ещё проще, – улыбка на его лице не выглядела весёлой. – Когда появляется возможность ударить, в голове словно выключается всё остальное. Есть враг, есть огонь в моих руках, и больше ничего, мир вокруг тает.

Несколько человек невольно улыбнулись.

– Зато честно, – сказал я. – Значит, тебе нужен человек, который будет иногда возвращать тебя в общую картину боя.

– Например, пинком? – оживился Дмитрий.

– Если понадобится, то и пинком, – улыбнулся я, за столом раздался смех, напряжение немного спало.

Я тем временем посмотрел на Софью.

– А ты что скажешь?

Девушка ответила почти сразу.

– Порой я слишком долго принимала решения, – произнесла она, как на исповеди. – Несколько раз могла раньше изменить рельеф или атаковать. Но до последнего сомневалась, в итоге опаздывала.

– Осторожность – очень хорошее качество, – сказал я. – Но иногда промедление опаснее ошибки, особенно, когда рядом боевые товарищи, которые могут из-за этого просто погибнуть.

Девушка задумчиво опустила взгляд.

– Да… Наверное, ты прав.

– Никодим? – переключился я на следующего.

Парень немного помолчал.

– Всё время ждал, что сделает противник, – признался он. – Думал, чем я смогу ответить вместо того, чтобы проявить инициативу и самому заставить его играть по моим правилам.

– Вот это уже очень важный вывод, – я довольно улыбнулся. – Хороший защитник не только принимает удар, он ещё и навязывает противнику неудобные условия, чтобы помешать его атаке или защите.

Никодим кивнул уже гораздо увереннее. Я посмотрел на Евдокию, она вздохнула.

– Мне всё время казалось, что я не успеваю помочь всем, – честно призналась девушка. – Хотелось прикрыть каждого. Иногда понимала, где нужно поставить защиту, но понимала это порой слишком поздно.

– И всё равно несколько раз ты нас здорово выручила, – заметил Никодим.

– Но этого мало, – сказала девушка, обернувшись к нему с благодарной улыбкой.

– Для первой совместной тренировки ты сработала очень даже неплохо, – спокойно сказал я. – Просто нужно понять, кому помощь нужнее именно сейчас. Одновременно быть везде невозможно.

Евдокия облегчённо кивнула, последней должна была поделиться впечатлениями Анастасия. Она долго молчала, словно подбирая слова, потом тихо сказала:

– Мне кажется, я поняла главную проблему, – она внимательно посмотрела на меня, словно спрашивая разрешения продолжить.

Все посмотрели на неё, я кивнул.

– Мы всё время думали каждый о своей стихии, – сказала она и ненадолго замолчала. – А должны были думать обо всём отряде.

Наступила короткая тишина, я невольно улыбнулся, именно этого вывода я ждал.

– Золотые слова, – сказал я. – Именно так.

Я решительно поднялся из-за стола, сходил в свою комнату за писчими принадлежностями и вернулся обратно, поставив на стол чернильницу, рядом расположились несколько листов чистой бумаги и перо.

Усевшись поудобнее, я принялся рисовать боевые схемы. Наблюдая за мной, никто не произнёс ни слова, было слышно только лёгкое поскрипывание пера по бумаге.

Несколькими уверенными линиями я обозначил позиции бойцов, кружками отметил каждого из нас и подписал, отдельными значками обозначил стихии. Стрелками показал направления движения. Когда закончил, подвинул лист в центр стола.

– Смотрите сюда, – сказал я, окинув всех взглядом.

Все одновременно наклонились вперёд, даже Марк смотрел очень внимательно и уже давно перестал шутить. Я поймал себя на мысли, что сейчас никто уже не воспринимает происходящее как обычный разговор после тренировки, все действительно пытались понять, как стать сильнее.

Я ещё раз обвёл взглядом ребят, чтобы убедиться, что все готовы слушать.

– Первое правило, которое мы должны чётко усвоить, – начал я, возвращаясь к схеме. – Никто никогда не сражается в одиночку. Даже если кажется, что рядом никого нет, рядом всё равно должен быть тот, кто прикрывает, – я жирнее провёл на листе две линии. – Представьте, что это наши порядки. Передняя линия и задняя.

На первой линии я уже поставил кружки с именами Евдокии, Софьи, Никодима и Анастасии. Чуть позади обозначил себя, Дмитрия, Марка и Илью.

– Почему именно так? – сразу спросил Дмитрий.

– Потому что первая линия не должна быть самой сильной в атаке, – пояснил я. – Однако, с момента начала сражения она должна прожить дольше остальных. Её задача – не дать врагу добраться до тех, кто наносит основной урон с расстояния, – я посмотрел на Илью. – Ты самый быстрый, но не для того, чтобы убегать вперёд, а для того, чтобы закрывать опасные направления. Где появляется брешь или враг переходит в массированную атаку – ты уже там.

Парень серьёзно кивнул.

– Софья и Анастасия управляют землёй, – продолжил я. – Вы должны менять саму арену. Вовсе не обязательно попадать камнями по врагу, иногда достаточно заставить его сделать лишний шаг не в ту сторону.

– Или споткнуться, – улыбнулась Софья.

– Совершенно верно, – кивнул я и поставил на схеме несколько коротких линий. – Представьте, что противник бежит сюда, – я ткнул пером. – Перед ним внезапно появляется земляной вал, ему приходится остановиться, именно в этот момент Дмитрий накрывает участок огнём.

Перо переместилось дальше, а я продолжал:

– Противник уходит в сторону, но туда уже летят камни Софьи, разогнанные моей воздушной волной, – я начертил стрелку. – Те, кто успел уклониться, – новая стрелка, – натыкаются на воду Никодима, – я перевёл взгляд на Илью. – И вот теперь наступает твоя очередь.

– Молния по воде, – сразу понял он.

– Да! – воскликнул я, хлопнув в ладоши.

– Красиво, – протянул Марк.

– Будет красиво, если это получится так, как задумано, – усмехнулся я. – А получится только тогда, когда каждый будет знать, что делают остальные.

Я снова обмакнул перо в чернила.

– Теперь самое важное, – продолжил я, на листе появились тонкие стрелки между всеми кружками. – Каждый отвечает не только за себя, – я соединил линиями соседние позиции. – Каждый обязан знать, кто прикрывает его и кого прикрывает он сам.

Я поставил точку возле имени Дмитрия.

– Допустим, Дмитрий увлёкся атакой, – перо скользнуло к имени Ильи. – Тогда Илья уже должен видеть, что его прикрытие ослабло, – ещё одна стрелка. – А я должен видеть обоих.

– Получается цепочка, – тихо сказал Никодим.

– Именно.

Я обвёл весь схематичный рисунок будущего боевого построения.

– Пока каждый отвечает только за себя – нас восемь человек, – я сделал небольшую паузу. – Как только каждый начинает отвечать ещё и за товарища – появляется единый отряд, который гораздо мощнее, чем восемь человек по отдельности.

За столом воцарилась тишина.

– Теперь оборона, – тем временем продолжил я. На схеме появилась дуга. – Самая большая ошибка – думать, что защищаются только защитники, – я покачал головой. – Нет, это не так, защищаются абсолютно все.

– Даже мы? – удивился Марк.

– Особенно вы, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Если ты вдруг увидишь, что противник сейчас ударит по Дмитрию, а у тебя есть возможность сбить атаку огнём, то это тоже защита.

Я перевёл взгляд на Евдокию.

– Если ты заранее понимаешь, где через несколько секунд окажется наш боец, ты можешь вырастить защитную лозу не после удара по нему, а до него или почти одновременно, возможно, прикрывая его перемещение, предотвратив потерю члена команды.

Девушка задумчиво кивнула.

– То есть ставить защиту не от летящих в него камней и молний, – на лице девушки появилась довольная улыбка понимания. – А ещё до того, как нападение произошло.

– Именно так! – поддержал я и снова повернулся к схеме. – Если кто-то выбыл из строя, – я перечеркнул один кружок. – Строй не должен рассыпаться, – вместо зачёркнутого кружка нарисовал новый. – Ближайший человек занимает его место. Никакой паники, никаких криков или попыток всей толпой спасать одного, потому что именно этого и будет ждать противник. Спасением, если это ещё уместно, должен заниматься кто-то один, а кто-то должен их прикрыть.

– А если упал ты? – неожиданно спросил Марк, посмотрев на меня округлившимися от собственного предположения глазами.

Все выжидательно посмотрели на меня, а я ненадолго задумался.

– Тогда командование принимает следующий, кто лучше всего понимает общую картину боя.

– Кто, например? – тут же спросил Дмитрий.

Я медленно обвёл взглядом ребят.

– Это может оказаться любой из вас.

Евдокия вздрогнула, Софья напряглась, Марк закрыл руками лицо. Несколько секунд никто ничего не говорил.

– Потому что настоящий отряд не должен проигрывать только из-за того, что один человек выбыл из строя, – заявил я решительно. – Даже если этот человек ваш командир.

После этих слов за столом снова повисла тишина, но на этот раз совсем другая, не напряжённая, а осмысленная. Каждый уже мысленно представлял не отдельную дуэль, а совместный бой, в котором победа зависит не от силы одного человека, а от того, насколько слаженно действует весь отряд.

Глава 17

После ужина князь Фёдор Алексеевич Пожарский уже в третий раз пытался сосредоточиться на документах, но тщетно. Стопка бумаг на столе уменьшалась слишком медленно, а мысли вновь и вновь возвращались совсем к другому – к Михаилу.

Подписав последний документ скорее по привычке, чем осознанно, князь отложил перо, аккуратно выровнял бумаги и поднялся из-за стола. За окном медленно догорал закат. Багровые облака лениво плыли над башнями замка, а длинные тени постепенно заполняли двор.

До встречи с бароном оставалось всего несколько минут. Фёдор Алексеевич подошёл к окну, заложив руки за спину и пытаясь отвлечься созерцанием красот природы.

«Хоть бы всё прошло спокойно» – мелькнула мысль.

Сам он уже давно перестал верить в спокойствие. Пальцы сами собой начали негромко отбивать ритм по подоконнику. В этот момент в дверь негромко постучали.

– Входи! – сказал князь неожиданно громко и нетерпеливо.

Дверь сразу решительно открылась, на пороге показался Борис Николаевич Каменский. По его лицу невозможно было понять, хорошие новости он принёс или не очень. Это князю не понравилось ещё сильнее.

– Входи уже, я тебя заждался, – сказал князь, указывая помощнику на кресло перед столом, а сам уселся на своё, вперив в барона нетерпеливый взгляд.

– Добрый вечер, Фёдор Алексеевич, – слишком спокойно ответил барон, усаживаясь напротив.

– Ну? – князь уже с трудом справлялся с эмоциями, но лицо надо держать. – Не томи.

Каменский, как обычно, начал издалека. Сначала коротко рассказал о положении дел в княжестве, о податях, хозяйственных вопросах, донесениях управляющих, затем неожиданно замолчал и несколько секунд просто смотрел князю в глаза.

– Борис! – рыкнул Фёдор Алексеевич и даже немного подался вперёд. – Не испытывай моё терпение!

Барон едва заметно улыбнулся, тянуть дальше с ответом становилось опасно.

– У Михаила всё хорошо, – сказал Каменский, продолжая улыбаться одними уголками губ.

Князь медленно выдохнул, только сейчас он понял, что всё это время сидел, почти не дыша.

– Потихоньку осваивается, проходит испытания, – продолжал барон обыденным тоном. – Всё идёт по плану.

На лице Пожарского появилась короткая улыбка, но совсем ненадолго.

– Куракины наконец успокоились? – с надеждой спросил Фёдор Алексеевич.

– Нет, – барон отрицательно покачал головой. – Но их попытки вывести ситуацию из равновесия выглядят всё более жалкими. Мирон продолжает суетиться, однако заметных успехов не добился.

– Жалкими, – тихо повторил князь. – Но дюже настойчивыми.

– Именно, – кивнул барон.

Некоторое время оба молчали. Князь обдумывал услышанное, а барон тем временем решал, какую порцию информации выдать дальше, потом Каменский негромко произнёс:

– Есть ещё одна новость.

– Какая? – Пожарский сразу поднял взгляд.

– Моим людям снова попался тот самый человек, что выручил нас не раз по пути в столицу.

– Где его встретили? – поинтересовался князь.

– Недалеко от Академии.

– Что он делал? – Пожарский немного нахмурился.

– Просто стоял на вершине холма и смотрел в сторону корпусов, – спокойно ответил Борис Николаевич.

– А потом? – не успокаивался князь.

– Исчез.

– Просто исчез?

– Именно так, – медленно кивнул Каменский. – Мы были совсем рядом, люди бросились за ним сразу же. А когда поднялись наверх, там уже никого не оказалось.

Фёдор Алексеевич медленно опустился обратно в кресло.

– Были какие-то особенные следы? – спросил князь.

– Никаких, ваше сиятельство, – покачал головой барон. – Ни человеческих, ни конских, будто его никогда там и не было.

Князь задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кожаного кресла.

– Какой же всё-таки уровень подготовки, – произнёс он тихо, словно разговаривал сам с собой.

– Боюсь, значительно выше, чем мы предполагали, – спокойно ответил Каменский. – Меня больше всего беспокоит даже не то, что мы не можем его выследить.

Пожарский вопросительно посмотрел на помощника.

– А что?

– То, что он намеренно позволяет нам знать о своём присутствии.

В кабинете стало совсем тихо.

– У меня сложилось впечатление, – продолжил барон, – что он заранее знает, когда начнется наблюдение. Осознанно позволяет обнаружить себя, а затем уводит людей по ложному следу и исчезает. Он словно специально показывает: «Вы меня видите, но догнать всё равно не сможете».

Фёдор Алексеевич резко поднялся и снова подошёл к окну.

– И всё же, кто он такой?

– Не знаю, – пожал плечами Каменский. – Но одно могу сказать совершенно точно: этот человек подготовлен так, как не готовят обычных разведчиков. Нам до него по скорости перемещения, как улитке до кузнечика.

Князь усмехнулся.

– Я всё чаще вспоминаю разговор с советником государя, – задумчиво произнёс Фёдор Алексеевич. – Как думаешь, может ли этот человек иметь отношение именно к тайной канцелярии?

Каменский ненадолго задумался.

– Так-то всё может быть, – барон снова пожал плечами, словно весь вечер делал гимнастику. – Но прямых доказательств нет. Зато есть другое, он ещё ни разу не сделал Михаилу ничего плохого, наоборот, каждый раз появлялся именно тогда, когда возникала смертельная опасность. И каждый раз вмешивался ровно настолько, насколько было необходимо, не больше и не меньше.

– Тогда прекращайте за ним следить, – спокойно сказал князь.

Барон удивлённо поднял глаза.

– Совсем?

– Совсем, – уверенно кивнул князь. – Если он действительно настолько хорош, то мы лишь покажем ему собственную беспомощность. Случайные встречи фиксируйте, но людей за ним больше не отправляйте.

– Будет исполнено, ваше сиятельство, – Каменский поднялся с любимого кресла и направился к выходу.

Уже возле самой двери неожиданно остановился и обернулся, несколько секунд молчал.

– Есть ещё одна мысль, – тихо произнёс Борис Николаевич.

– Какая? – устало поинтересовался князь.

– Если существует человек, который тайно охраняет Михаила, – барон сделал небольшую паузу. – То вполне может существовать и тот, кто столь же незаметно наблюдает за ним для наших врагов.

Пожарский невесело усмехнулся.

– Спасибо, успокоил перед сном.

Барон лишь виновато развёл руками и вышел, дверь тихо закрылась, в кабинете вновь воцарилась тишина. Фёдор Алексеевич долго смотрел на зелёное сукно стола. Потом медленно поднялся, подошёл к окну. За стенами замка окончательно сгущались сумерки. Где-то далеко, за сотни вёрст отсюда, сейчас ужинал Михаил. Наверное, смеялся вместе с новыми друзьями, обсуждал прошедшую тренировку, строил планы на завтра и даже не подозревал, сколько людей уже ведут вокруг него свою игру.

– Дай ему Бог сил, – тихо произнёс князь. – И мудрости отличить настоящего друга от того, кто лишь кажется другом.

Он медленно пошёл через кабинет. Тревога не отпускала, потому что Фёдор Алексеевич слишком хорошо знал одну простую истину: настоящая опасность редко приходит с обнажённым мечом, гораздо чаще она улыбается и протягивает руку первой.

* * *

После окончания обсуждения возможной тактики будущего боя все разошлись по комнатам. Одни собирались заняться подготовкой к оставшимся испытаниям, другие – просто отдохнуть. Я же решил прогуляться, подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.

Последние несколько часов меня не покидала одна мысль – про мой источник. После сегодняшней тренировки он словно налился силой. Казалось, ещё совсем немного и можно будет сделать следующий шаг. Именно поэтому я хотел поговорить с кем-то из знающих преподавателей. Например, с обратившим на меня внимание магистром Лаврентьевым, но вот вопрос: как его поймать?

Проходя по аллее в направлении входных ворот, я вдруг заметил неторопливо идущего навстречу Эдуарда Антоновича. Он направлялся к административному корпусу.

Я невольно улыбнулся. Иногда удача всё-таки приходит именно тогда, когда она нужна больше всего. Осталось только убедить его выслушать меня. Бодрым шагом я направился ему навстречу. В какой-то момент наши взгляды встретились, и магистр сразу понял, что я иду именно к нему.

– Эдуард Антонович, прошу прощения, – начал я, остановившись в паре шагов. – Можно вас ненадолго отвлечь?

Лаврентьев внимательно посмотрел мне в глаза, потом неожиданно улыбнулся одними уголками губ.

– Судя по вашему лицу, молодой человек, – речь немолодого магистра показалась вкрадчивой. – Речь сейчас пойдёт вовсе не об очередном экзамене.

– Можно сказать и так, – сказал я и тоже невольно улыбнулся.

– Тогда предлагаю пройтись вместе со мной, – он махнул рукой в сторону главного корпуса. – Такие разговоры лучше вести на ходу.

Мы двинулись по аллее, под ногами тихо похрустывал мелкий гравий, вечерний ветер едва заметно покачивал ветви старых клёнов. Несколько десятков шагов мы прошли в полном молчании. Магистр явно не торопил меня, он ждал, пока я сам начну разговор. Я глубоко вдохнул.

– Хотел поговорить по поводу своего источника, – сказал я наконец.

Он лишь внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, ждал, когда я продолжу.

– Мне совсем немного оставалось до третьей ступени ещё в замке Пожарских, – сообщил я, поняв, что меня внимательно слушают. – После сегодняшней тренировки я окончательно почувствовал, что полностью готов. Потоки стали плотнее, резерв вырос. Думаю, сейчас самое подходящее время пройти повышение. Это серьёзно поможет на вступительных испытаниях.

Лаврентьев не ответил сразу, он продолжал спокойно идти рядом и лишь спустя несколько секунд спросил:

– А зачем?

Такой встречный вопрос для меня был совершенно неожиданным, я удивлённо посмотрел на него.

– Простите?

– Зачем тебе становиться сильнее именно сейчас? – уточнил он свой вопрос.

Я уже приготовил множество доводов, но неожиданно понял, что все они звучат как-то поверхностно. После недолгого молчания я всё-таки ответил:

– Я хочу лучше защитить своих новых товарищей во время боя, – сказал я, выделив главное. – Чтобы наш отряд имел больше шансов победить.

Лаврентьев вдруг резко остановился. Некоторое время внимательно смотрел мне в глаза, потом едва заметно улыбнулся.

– Красивый ответ, – тихо сказал магистр и снова неспешно пошёл вперёд. – И гораздо лучше, чем я ожидал услышать.

Несколько секунд мы снова шли молча.

– Видите ли, Михаил Фёдорович, – начал Лаврентьев и тихо вздохнул, вдыхая аромат цветов. – Очень многие молодые маги путают силу с готовностью, – он поднял взгляд на кроны деревьев. – А это далеко не одно и то же.

Я слушал, не перебивая, стараясь не упустить что-то важное.

– Желание защитить друзей достойно уважения, – продолжил магистр. – Но организм далеко не всегда готов к тому, чего требует разум. Насколько я понимаю, вторую ступень ты получил совсем недавно.

Я кивнул.

– Именно поэтому сейчас я не советовал бы тебе торопиться, – сказал он уверенно.

– Почему? – я не то, чтобы удивился, но хотел узнать его мнение.

– Потому что повышение ступени – это перестройка не только источника, – он слегка коснулся пальцами собственной груди. – Перестраивается всё: тело, сознание, способ восприятия магии, контроль потоков. Если заставить этот процесс идти быстрее, чем он должен, – он ненадолго замолчал. – Цена может оказаться слишком высокой.

Мы снова сделали несколько шагов молча.

– Мне доводилось видеть очень талантливых магов, – продолжил Лаврентьев. – Одного из них многие считали будущим величайшим мастером своего поколения, но он поспешил. Сегодня этот человек не способен удержать даже простейшее плетение.

Я невольно представил себе подобную судьбу и стало вдруг не по себе. Лаврентьев словно почувствовал мои мысли.

– Вот поэтому я всегда прошу молодых магов не спешить, – сказал мужчина и с грустной улыбкой вновь посмотрел на меня. – Настоящая сила никуда не убежит, а вот потерять её можно навсегда.

Мы почти дошли до главного корпуса, впереди виднелся фонтан у начала площади, рядом сгрудились учащиеся Академии, весело обсуждая разные темы, уже доносился их смех.

– Все преподаватели Академии стараются донести до учеников одну простую мысль, – продолжил Эдуард Антонович. – Настоящий маг отличается от просто одарённого вовсе не тем, что быстрее становится сильнее. Он отличается тем, что умеет дождаться момента, когда сама магия готова сделать следующий шаг.

Он произнёс это так спокойно, словно повторял истину, проверенную собственной жизнью. Я почему-то был уверен: он говорил сейчас не только как преподаватель, он говорил как человек, однажды уже сделавший подобный выбор.