Текст книги "Ксанское ущелье"
Автор книги: Сергей Хачиров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Когда конские крупы прикрыли их от лесорубов, Нико сунул руку за пазуху. В мозолистой ладони оказался маленький, тускло блестящий браунинг. Старик обнял Васо, прижал к себе:
– Бери, швило, и уходи. На первых порах он тебе пригодится. А там раздобудешь сам, что понадобится. Ну и княжеский конь, думаю, абреку [4]4
Абреками называли и народных мстителей, и разбойников – людей, поставленных вне закона.
[Закрыть]не помешает. – Он отвязал уздечку. – Поспешай, швило! Прощай!
– Прощай, Нико!
… Амилахвари с трудом приходил в себя после жестких рук Васо, едва не сомкнувшихся мертвой хваткой на его шее. Наконец он сел на брошенную кем-то на снег шубу. Жестом приказал всем отойти.
Малейшее движение головой причиняло ему адскую боль, но в душе князь уже благодарил бога за то, что легко отделался, остался в живых.
Враждебным взглядом он окинул лесорубов и остановился на Авто.
– Грузин? Откуда?
– Из Ахалгори!
– Меня знаешь?
– Знаю, ваша светлость! – процедил тот нехотя.
– «Ваша светлость»! – передразнил князь. – Чего же смотрел, как у тебя на глазах твоего князя убивал какой-то разбойник?! А? Вот и катимся в пропасть! Подняли голову всякие голодранцы! Рост – что надо, сложен – как богатырь, а, видно, трус! Что уставился? На, бери мою саблю, заруби, вот и избавитесь от меня.
Авто проглотил оскорбление. Полужив-полумертв князь. Свяжись с ним сейчас – и вся вина ляжет на твою голову.
Князь встал, пошатнулся. Его поддержал под локоть один из слуг. Но князь тут же оттолкнул руку.
– А вы, свиньи! Ждали, когда убьют меня?! Смотрели, как меня избивают? Мразь! Ни один не подумал прийти на выручку!
Слуги, вероятно, хорошо знали тяжесть господской плети. Двое опустили головы. Что поделаешь? Они в кабале. Дома жены, дети. Убережешь собственную голову, а родных оставишь в когтях. Какое это мужество?
Третий слуга нервно покусывал черный с подпалиной ус, отводя взгляд в сторону. Будь сейчас с князем побольше людей, может, и он не решился бы поднять голову, но уж слишком свежа была обида, слишком жег лицо шрам, прикрытый густой черной бородой!
Как сейчас, помнил Асланбек давнюю поездку с княжеским управителем Коциа в дальний осетинский аул за податью. До этого сорочьего гнезда в скалах объехали они едва ли не дюжину аулов, нигде никто не посмел огрызнуться на слова управителя, и тот осмелел. В маленьком осетинском ауле он не стал и разговаривать со стариками, как делал раньше. Велел согнать на нихас мужчин и начал кричать, брызжа слюной: «Совесть вы, видно, потеряли, забравшись в эту глушь! Ни шерсти не везете, ни скота!»
Подошел к старикам. «Вижу, это вы своих сопляков подстрекаете! Вы! Хотите, чтобы я приказал выдрать вам ваши седые веники?»
Закончить оскорбительную тираду ему не удалось. Парни подскочили к управителю и вытряхнули его из бешмета. Палки, кулаки, ножны сабель заходили по худым ребрам извивавшегося ужом Коциа.
Сопровождавшие Коциа слуги, и в их числе он, Асланбек, видя, что явное численное превосходство на стороне аульных забияк, благоразумно не тронулись с места. Чем они могли помочь дурному человеку? Или он забыл, что горцы не терпят насмешек?
Если бы знали слуги, что ждет их в замке, может быть, уже тогда не вернулись бы они на княжеский двор, не подставили бы покорных спин под нагайки. Уяс он-то, Асланбек, точно не вернулся бы. Тогда его в замок любовь звала: приглянулась ему одна из девушек с княжеской кухни, быстрая и пугливая, как серна, из-за нее спешил он в замок Амилахвари. И уже казалось Асланбеку, что хозяин доверяет ему как одному из самых надежных слуг, с собой берет, когда отправляется за податью в непокорные аулы. Но оказалось, у князя и в уме ничего подобного не было, просто выбор колченогого управителя на Асланбека чаще, чем на других, падал.
Когда в тот злосчастный день они привезли в замок избитого управляющего, князь единого слова в оправдание не захотел слушать.
– Кровью за мое добро надо платить, – наставительно поднял он палец с дорогим перстнем. – Кровью! А вы? Отдали управляющего на растерзание этим негодяям, вернулись с пустыми руками!
Бросили их тогда на лавки и исхлестали плетками до беспамятства. Попробовал Асланбек слово против сказать, так ему усердный палач не только спину исполосовал – еще и на щеке оставил безобразный шрам. Пришлось бороду отпустить.
Асланбек теперь мучительно думал: а стоит ли ждать, когда княжеские сатрапы изуродуют ему вторую щеку?
– Нет! Ни за что! – забывшись, скрипнул он зубами.
– Что ты сказал, трус? – обернулся к нему Амилахвари. – Повтори.
Асланбек молчал.
– Я приказываю!
– Приказывай своим холуям, а я больше тебе не слуга!
– Да как ты смеешь! – Амилахвари, схватившись за саблю, шагнул к чернобородому.
– Остановись, князь, – предупредил Асланбек. – Я не пощажу тебя, как эти лесорубы.
– Проклятье! – Сабля звякнула эфесом, возвращаясь в ножны. – Коня! – требовательно, но уже тише приказал, поворачиваясь к другим слугам, бледный Амилахвари. Он стоял, опираясь обеими руками на саблю, не поднимая головы.
Слуга в лохматой, надвинутой на самые глаза папахе подвел своего коня.
– Что это?!
– Вашего коня нет.
– Как это не-е-ет? – осекся голос.
Амилахвари закрутил головой, высматривая Пестрака. Нет. Нигде нет. Только поджарые, в бедной сбруе кони слуг.
– Проклятье! – выдохнул он, вскидывая в седло непослушное тело.
Глава вторая
После злополучного визита князя Амилахвари в шалаше долго стояла гнетущая тишина. Лесорубы сидели на чурбаках, на полатях. О работе никто и не заикался. Усиленно дымили трубками, самокрутками.
Первым пришел в себя Нико:
– Что, кунаки, головы повесили? Князь, будь проклято его имя, привез нам угощенье, а мы куксимся, как девушки на выданье.
– И в самом деле, – поддержал Авто. – Пусть он нам расчета не привез, этот кабан, но хуын [5]5
Xуын – гостинец (осет.).
[Закрыть]грех не отведать.
– Вот сволочь! – процедил сквозь зубы Дианоз и плюнул в сторону дороги, по которой уехал их гость, принесший столько забот и тревожных дум – Такого парня сгубил!.. Какой из Васо абрек? Он же совсем домашний! Замерзнет где-нибудь…
– Э-э, кунаки, – сказал Нико. – Давайте пока не будем об этом. На голодный желудок всегда драться тянет. Давайте поглядим, чего нам привез этот скупец. Закусим хорошенько, а там обмозгуем все вместе, как нам быть дальше. Идет?
– Идет! Где бедняк не пропадал!
Гурьбой вывалились из шалаша.
– Значит, так, – прикидывал на пальцах Нико. – Пара мешков печеного хлеба, фасоль, бурдюк араки, мешок сыра… Видно, не собирался закрывать лесосеку Амилахвари – вон сколько провизии нам привез!
Чернобородый слуга князя хмуро кашлянул:
– Не вез он вам провизии.
– Как так? – повернулся к нему Нико.
– Все в селении Накити взято как подать. Остальной скот в имение погнали.
– Ладно, – сказал Нико. – Мы тоже люди и тоже есть должны. Но когда будем о будущем лесосеки думать, мы это учтем, так?
– Непременно, – зловеще уронил Дианоз. – Сжечь его лес – и все разговоры!
Нико не слышал этих слов, он уже деловито путал веревкой ноги привезенного барашка.
– Помоги мне, Авто.
– Грех не помочь в таком деле, – охотно откликнулся тот.
… Скоро посреди шатра пылал высокий огонь, и над ним кипел большой котел, в котором тяжело ворочались пахучие куски свеженины. Клочья пены падали в огонь, еще более разжигая мясным запахом наголодавшихся лесорубов.
Дианоз нацедил из бурдюка в кружки домашней водки.
Уселись вокруг котла в ожидании трапезы. Нико чуть притушил огонь и выхватил из котла кусок мяса, раз-другой дунул на него, чтобы не обжечься, и кинул в рот.
– В самый раз?
– В животе доварится!
Дианоз протянул широкий жестяной поднос, и Нико вывалил на него гору мяса.
– Ты чего сторонишься? – обернулся он к сидевшему у входа в шалаш Асланбеку. – Двигай ближе. Одну беду мыкаем. Двигайся! Налей ему, Авто.
– Садись ближе, брат, – приветливо сказал чернобородому и Дианоз. – Вижу, осетин ты?
– Какой я осетин? – вдруг с болью сказал Асланбек. – Тряпка я, а не осетин.
И подумал с горечью: «А ты, брат, еще хуже меня. Князь хлестал тебя плеткой, а ты, как женщина, вместо того чтобы плюнуть ему в лицо, голову руками прикрыл».
– Что ты такое говоришь, брат? – глянул на него Дианоз.
– А разве не так? Посмотри на мое лицо. – Он раздвинул густую поросль на подбородке, прикрывавшую длинный шрам, тянувшийся едва ли не от виска. – Княжеский подарок! Год назад получил я его, а только сейчас вспомнил, что я осетин, когда ваш товарищ кинулся на этого кровопийцу.
Дианоз проглотил невысказанный упрек гостя. «Что скажешь? Прав он. Князь, как собаку, меня хлестал, а я терпел унижение. Конечно, я должен жить, чтобы найти убийцу отца и отомстить. Но не слишком ли долго я его ищу? Может, этот чернобородый и укажет мне моего кровника?»
Лесорубы, пригубив араки, взялись за мясо.
Разговору Дианоза с Асланбеком внимал один Авто. Он добродушно следил, как на широком лбу чернобородого собирались тяжелые морщины, как сурово сдвигались густые брови.
– Осетин, – опять глухо, будто сам с собой, проговорил Асланбек. – С того дня, как отходили меня плетками приживалы княжеские, я словно занозу в сердце носил. Колола и колола она меня, не переставая. Сегодня бог дал свидеться с настоящим потомком Сослана [6]6
Сослан – герой народных сказок и легенд.
[Закрыть]– и нет больше в сердце никакой занозы. Нет, как и не бывало. Одна ненависть сердце точит. Я отомщу князю и его шакалам за оскорбление. Я найду вашего абрека и буду ему верным кунаком. Он меня снова человеком сделал.
– И я решил искать Васо, – сказал Дианоз. – Нельзя его одного в горах оставлять. Пропадет. Завтра же пойду…
Авто придвинулся к ним:
– Значит, без меня решил идти?
– А если и ты пойдешь с нами, мне и сам черт не страшен! С тобой рядом, Авто, я готов и в могилу лечь.
– Что мне делать в могиле? Чего я там не видел? Я тоже решил: последний раз ночую под крышей. Завтра моей крышей будет родное небо.
– Нет, правда, Авто? – расчувствовался Дианоз.
– Истинный крест.
– Клянись! – Дианоз вытянул худую ладонь.
– Если бы я мог с рукой положить на твою ладонь и сердце, я бы с радостью! Поверь! – Авто взволнованно обнял накитца.
Громкий голос Авто и его необычный жест привлекли внимание остальных. Лесорубы с любопытством смотрели на разгоревшиеся лица и блестящие глаза тройки.
– Авто! – не удержался Дианоз, обнял товарища за литые плечи. – У меня голова гудит, как мельничный жернов, но я счастлив. Счастлив!
– Еще бы не счастлив! – шутливо басил Авто. – Васо же сломал княжеский арапник. Больше не гулять ему по твоей спине!
Хмель успел ударить тому в голову:
– Не смей так говорить, Авто! Не смей! Теперь я и сам за себя постою. Перед всеми клянусь: не найду кровника – князь Амилахвари за него будет. Его люди убили моего отца. Он им приказал, значит, и он мой кровник. Не знать мне покоя, пока не отомщу.
С рогом в руках поднялся над костром Нико. Отсветы жара углей пробегали по его взволнованному лицу.
– Я вижу, друзья, многие из нас, если не все, сердцем сейчас не здесь… Нет, не здесь…
– Где же, кацо? – хохотнул, усердно работая челюстями, Георгий Гогитидзе – Я лично, пока не уничтожу это мясо и не буду знать, что пуст бурдюк, никуда не тронусь!
– Я тоже, кацо, – успокаивающе поднял руку Нико. – Только я сейчас не о желудке, а о сердце говорю.
– Продолжай, дорогой, продолжай! – откликнулся уже насытившийся и дымивший трубкой Сардион. Чувствовал старик, что не о выпивке и не о привычной тоске по дому собирается говорить их старшой. – Продолжай, Нико.
– Так вот, – потупил голову Нико. – Думается мне, не я один сейчас казню себя: почему не я вырвал у Амилахвари плеть? Почему не я первым бросился на этого бешеного волка?
Лесорубы подняли головы.
– Верно говорит. Ох, верно!
Нико продолжал, переведя дыхание и оглядев товарищей:
– Там наши сердца сейчас, в горах, на воле! Там, где скачет, готовясь отомстить князьям-кровососам за поругание, наш Васо! Юный орел распрямил крылья. А мы-то что скисли? Или мы не джигиты? Если хорошенько встряхнуться, так и я еще могу держать саблю – не всякий выбьет! Так выпьем, друзья мои, за то, чтоб уже завтра наш Васо не бродил по горам в одиночестве! Одно дело ввязаться в схватку с князем, когда ты один, и совсем другое – когда у тебя за спиной твои кунаки! Верно говорю?
– Верно, Нико!
– Один – он и есть один!
– Вот уж это точно! – раздался хриплый, с мороза, голос. У входа в шалаш стоял Хубаев.
– Васо-о! – опрокидывая кружки, роняя в притухший костер куски мяса, вскочили Авто и Дианоз. Обняли товарища, усадили к огню. Васо сбросил с плеч покрывшуюся куржаком бурку.
– Раньше завтрашнего утра Амилахвари, будь он самим дьяволом, не сунется. – Протянул озябшие руки к углям. – А коли так, что мешает мне проститься с вами по-человечески?
– Не проститься, – поправил его Нико, – а соединиться.
Васо непонимающе повернул голову.
– Да, да, соединиться, – по-отечески улыбнулся ему Нико. – Мы решили пойти за тобой!
– Кто это «мы»?
– Я хотя бы!
– А я чем не гожусь? – выпрямился во весь свой могучий рост Авто.
– Я, – сказал Дианоз и хлопнул по плечу чернобородого соседа, – и вот Асланбек.
– Четверо, значит?
– С тобой – пятеро. А пятеро джигитов – это отряд. И ты доказал, что годишься в вожаки!
– Что такое ты говоришь, Нико? Ты мне в отцы годишься, а я тобой командовать? И разве не ты подсказал мне: хватит терпеть? Разве не ты мне глаза открыл?
– Нет, нет, швило! – в свою очередь горячо заговорил Нико. – Пока мы были лесорубами – да, я мог вами командовать. Я лучше вас знаю эту работу, я привел вас сюда. А в абреки пойти ты первым решился. Ты первый не дрогнул перед князем. Ты первый голос против него поднял – тебе и быть вожаком. А если в чем-то тебе понадобится мой совет, швило, я всегда с тобой. Можешь на меня положиться: совет будет от сердца.
Васо смущенно опустил глаза. Нико же продолжал:
– Давайте, братья, клятву дадим, чтоб друг за друга жизни не жалеть! Васо, ну-ка дай кинжал!
Юноша вынул из ножен показавшийся розовым в отсветах костра клинок.
Нико положил его на свои твердые, как дерево, рабочие ладони.
– Братья! Повторяйте за мной: «Клянусь, что не отступлю в борьбе с ненавистными врагами – князьями…»
Эхом вторили ему Авто, Дианоз, Асланбек.
Глава третья
1
Чтобы оправиться от страха, пережитого на злополучной лесосеке, князю хватило трех дней, но чтобы избавиться от мерзких темно-лиловых кровоподтеков и синяков, которые оставили на его шее и груди руки бандита-лесоруба, не хватило и двух недель. Пришлось кутать шею в тонкий шелковый шарф и сидеть дома.
Полулежа в кресле, вроде ему все еще нездоровится, князь вызвал управляющего.
Коциа появился в дверях кабинета.
– Входи! – подстегнул его резкий окрик. – И прикрой хорошенько дверь!
Стараясь ступать мягко и неслышно, Коциа боязливо приблизился. Он хорошо знал, что князь не прощал ошибок, не терпел неудачников, а это означало, что все неприятности впереди. Мог он послать тройку надежных слуг вперед, чтоб убедились в безопасности дороги? Мог. Мог заставить дружинников смотреть в оба? Мог. В конце концов, мог разбить охрану на две группы, погнал бы одну часть стада низиной, другую горами, вот бы и ускользнул от абреков. Не сообразил. Недодумал.
– Что молчишь? – не поворачивая головы к управляющему, бросил князь.
– А что я могу сказать, ваше сиятельство?
– Да уж не скромничай, говори!
– Тяжело дела вести, ваше сиятельство, – осторожно промолвил управляющий. – Совсем житья нет от этих голодранцев! Смертью они нам грозили…
– Что же никто не принял смерть за своего господина? – В голосе князя металл. – Я тебя спрашиваю.
– Одна жизнь у человека. Кто захочет с нею расставаться… из-за чужого добра?
– Из-за чужого добра? И это ты говоришь? Ты, кому я доверил собирать подать? Ты, в чьих карманах, если их потрясти хорошенько, немало застряло моего серебра, а?
Коциа замер. Гроза вроде обещает быть не такой страшной, какую он ждал.
– Ваше сиятельство! – упал Коциа на колени. – Я ли не служу вам душой и телом? Да если бы мы не попали к этим абрекам на мушку, я бы первый любого из них укокошил!
– «Я бы», «я бы»… Что мне от этих заверений?
Князь долго молчал. Он давно принял решение и теперь не спешил его высказать, чтобы насладиться смятением трусливого слуги.
– Ну вот что, Коциа, – наконец сказал он. – Я бы мог приказать выпороть тебя во дворе принародно и выгнать, как собаку…
– Все в вашей власти, ваше сиятельство…
– Или посадить на козлы жениной кареты вместо хромого Илико… Но я решил еще раз, последний раз, Коциа, дать тебе шанс выбиться в люди…
– Я слушаю, ваше сиятельство.
– Ты выследишь абрека по имени Васо Хубаев. Ясно?
«Из огня да в полымя, – заныло под ложечкой у Коциа. – Только мне и не хватало погони за диким абреком. Подстрелит, как куропатку, – вот и кончится вся слежка!»
– Даю тебе три недели. Будешь ходить по аулам как паломник, как нищий, как торговец мелочью – твое дело, но следи, прислушивайся и приглядывайся, чтоб не прозевать его. Не святым же духом он живет! Все, что узнаешь, сообщать будешь мне. Лично. А теперь пошел вон!
Незадачливых дружинников князь приказал выпороть.
Слушая их истошные вопли, Амилахвари думал: неужели и в других краях Иристона [7]7
Иристон – Осетия (на осет. яз.).
[Закрыть]такой же разброд? Неужели все князья настолько ослабили повод, что уже и не подобрать его? Во времена, когда в замке хозяйничал его беспутный отец, черный люд не смел и головы поднять. А теперь… Что же случилось? Что произошло?
«Ладно, – решил он. – Другие как хотят и как знают, а я в своих владениях наведу порядок. Я всякую крамолу с корнем вырву, как чертополох!»
2
Через месяц с новыми дружинниками, которых по его просьбе учил воинским навыкам и приемам пристав Кумсишвили, князь направился на лесосеку.
«Не может быть, чтобы эти оборванцы не знали, где скрывается их недавний товарищ, – думал он, покачиваясь в седле и не выпуская из рук винтовки. – Я из них вытрясу признание».
Едва пестрая группа всадников выехала на поляну перед шатром лесорубов, от шалаша, в котором артель Нико некогда хранила сено, стремительно метнулась в лес серна. Дружинники князя стали палить по ней. Чья-то пуля наконец – князь считал, что его, – настигла бедное животное.
На гулкое эхо выстрелов никто не вышел. Лесосека была пуста. Ни одного человека. Это несколько охладило пыл князя. «Если рабочие – а их немало – объединятся да вооружатся, то с моей дружиной нечего и надеяться на успех. Глупая серна и то едва не скрылась! Аулы, и только аулы, – спасители. Держать в каждом ауле недремлющее око и срубать абрека, как ветку. По одному, по одному».
Амилахвари окинул взглядом лесосеку. Изрядно бревен заготовила артель! Сколько еще золота можно выручить за этот лес, принадлежащий беспечному соседу! Хорошо, что Цицнакидзе в лесных делах ничегошеньки не смыслит.
Да, не погорячись он, запоздало корил себя князь, не послушай совета этого старого плута Коциа, еще бы тысячу-другую положил в сейф. Сэкономил, дурень, двухмесячный заработок артели – несчастные гроши, а сколько потерял? Сколько потерял?!
Кое-что, впрочем, еще можно спасти. Надо без лишнего шума спустить лес к реке, по большой воде сплавить, а там подсуши и пили!
А возить к реке надо сейчас, по снегу. Оставить лес до весны – непременно кто-нибудь из людей Цицнакидзе наткнется. Беда в одиночку не ходит.
– Поворачивай назад! – махнул князь рукой дружине.
Эхо в горах далеко летит. Когда дружинники князя шумно палили по серне, Асланбек следил за ними из укрытия.
– Васо! – прибежал он к молодому командиру. – Может, пощелкаем княжеских куропаток? Амилахвари пожаловал!
– Амилахвари?
– Он самый.
– Много с ним людей?
– Десятка два.
– Значит, на всякий случай скрываемся.
На ходу затягивая пояса, проверяя оружие, абреки направились к выходу из пещеры.
Фыркали, встряхивались выведенные из укрытия кони. Люди успокаивали их. Васо был доволен товарищами: осторожность еще никому не помешала.
– Дианоз, – позвал он.
Накитец натянул повод.
– Слушаю.
– Надо узнать, куда направятся гости, где на постой станут. Следуй за ними как тень. Будем ждать тебя у камня.
Дианоз свернул на узкую тропу, что вела к лесосеке, а четверка всадников – в глубину скального распадка; через час-другой осторожного, хотя и спорого подъема абреки стояли на выступе одной из вершин, с которой как на ладони просматривались морщины дорог и тропок внизу.
По одной из них должны были возвращаться с лесосеки незваные гости.
Остроглазый Асланбек опять первым обнаружил их:
– Едут.
Авто, шевеля губами, считал:
– Один, два, три… Пятнадцать самоубийц во главе с князем! – присвистнул он. – Зря отпустили Дианоза, как раз по три на брата пришлось бы.
– Не шути, Авто, – нахмурил брови Нико. – Вспомни, как с тремя солдатами едва справились…
Да, их первая боевая операция прошла не слишком удачно. Выследили они тогда под Цхилоном повозку с тремя солдатами. Один с винтовкой за плечами сидел за возницу, два других, положив оружие на колени, клевали носом.
Осторожный Нико не советовал нападать. Его пистолет и карабин Асланбека против трех винтовок – слишком велик риск. Как бы не пожалеть…
Васо решил рискнуть: три винтовки на дороге не валяются.
Выручило их чудо, не иначе. И Дианоз, и Асланбек – им было доверено оружие – промахнулись. Но два выстрела, грянувшие разом, напугали лошадь, она рванулась из постромок в сторону и перевернула тяжелую повозку – один солдат оказался под колесами, двух других нашли пули очередного залпа…
А если бы повозка не перевернулась? Если бы солдаты успели затеять перестрелку?
Они и так и этак обсуждали потом свой первый бой. Места для засад теперь выбирали поосмотрительнее. Авто опять горячился. Не пошел урок впрок!
Правда, теперь у каждого из них винтовка и полные карманы патронов. Теперь легче. Но надо быть осмотрительнее. Борьба предстоит долгая.
– Васо, – мрачно сказал Асланбек, – а они в твой аул направляются. На вашу дорогу свернули…
«Уже! – обожгла сердце Васо тревога. – Значит, этот подлый, трусливый Амилахвари решил приняться за ни в чем не повинных стариков. Как не допустить этого? Крикнуть: «Я здесь, попробуй взять меня!» – и дороже продать свою жизнь? Или сейчас выстрелами по князю и его свите остановить и попробовать выиграть бой?»
Нико, заметив, как бледность покрыла лицо их молодого командира, подъехал поближе, потряс за плечо:
– Не давай воли минутному чувству, Васо.
– Остановились, – сказал Асланбек, зорко вглядываясь в даль. – У меня такое впечатление, будто князь с кем-то говорит.
Асланбек был прав. Там, где дорога поворачивала к аулу, князя остановил свист. Свистел Коциа. Изворотливый управляющий знал, что Амилахвари не шутил, когда давал ему опасное задание. Вторую ночь сидел, корчась среди камней, не спуская глаз с дороги. Он надеялся на удачу: не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, но обязательно придет абрек. Придет проведать своих стариков. Не придет сам – пошлет кого-то. И тогда уж дело Коциа ухватиться за ниточку и не дать ей оборваться. А старики пусть остаются приманкой. Куда они денутся? Их всегда можно схватить. Главное – Васо.
Князь одобрил решение Коциа и свернул на другую дорогу. Свита двинулась за ним.
Асланбек догадался, что происходило на душе Васо, обрадованно сообщил:
– Раздумал князь. На Ксанское ущелье повернул.
Васо вытер пот со лба и облегченно улыбнулся:
– Зря Дианоза отправил!
