Текст книги "Право выжить. Исход (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)

Глава 8: Тоннель

Наши припасы были аккуратно сложены в углу. Я присел на корточки рядом с сумками и крепко задумался. Сколько времени займет переход? До ближайшей станции допустим час ходу, но ведь не факт, что там можно будет подняться на поверхность. А еще более сомнительно, что я смогу раздобыть там еду и воду.

Сколько там всего впереди станций? «Кузнецкая», «Солнечная», «Спортивная», «Ленина» и «Центральная». Все. Пять станций, четыре тоннеля. Пройти их можно за полдня, но ведь еще и каждую станцию осмотреть надо! Значит день – полтора. Ну и остальных еще ждать примерно столько же. Короче, надо брать трехдневный запас. Может, конечно, повезет и выход найдется уже на «Солнечной», но я для себя решил, что буду надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Так меньше шансов ошибиться.

Приняв окончательное решение, я принялся за сборы. Рюкзак был забит под завязку, так что пришлось вытряхивать все содержимое и укладывать заново. Спортивную одежду я сразу откинул в сторону – не нужна. Дубинку тоже оставил, места занимает много, а в бою бесполезна. Навыков нет! Отложил и один из фонарей, оставлять товарищей без мощного источника света нельзя. Им ведь тоже через тоннель идти.

Так, что там дальше? А дальше газовый баллончик. Мне он точно без надобности, лучше девушкам оставлю, для самозащиты. Которая из них так активно отбивалась от насильников? Саша, кажется. Вот ей и отдам. Наручники прекрасно уместились в боковом кармане. Вес небольшой и места почти не занимают. Пользы от них тоже немного, но мало ли?

Когда вещи были уложены, я взялся за провиант. Положил початую палку колбасы, половину буханки хлеба, небольшой кусок сала, ну и сникерс свой захватил. Куда же без него! Бутылка с минералкой, из запасов Натальи, оказалась пуста наполовину. Я отвинтил крышку и глотнул немного. Гадость! Мало того, что соленая, так еще и с газом. Как такую люди пить могут, не понимаю.

Взяв из сумки литровую банку малинового варенья, я осторожно вскрыл ее и аккуратно перелил содержимое в бутылку. Получилось аккурат под пробку. Перемешал, пригубил этот импровизированный компот. Вкус заметно изменился! Правда в худшую сторону.

Откровенно говоря, дрянь получилась редкостная, но тащить стеклянную банку в рюкзаке не хотелось – места займет много, есть неудобно. Да и разбить ее проще некуда, и что тогда делать? Слизывать липкую массу с пыльных стенок? Увольте! А варенье надо брать однозначно, это сахар. На таком скудном пайке и без того туго придется, а так глотнул этой сладковатой бурды, и можно еще с полкилометра отмахать!

Справедливости ради надо заметить, что от ужасного вкуса воды был один существенный плюс – экономия. Какой бы сильной ни была жажда, а больше одного глотка этой сладко-соленой бурды я выпить банально не смогу – не полезет.

Закинув собранный рюкзак за спину, я взялся настраивать лямки. Очень важный процесс, кстати! Не дотянешь – набьет спину, пережмешь – натрет кожу. Через пару минут лямки были подогнаны как надо, и на этом я со сборами покончил.

Дед, как и обещал, засел за рацией. Я направился к нему и остановился рядом.

– Как продвигается? – спросил я.

– Потихоньку, – вяло отозвался старик, массируя уставшие глаза. – Боюсь, что к вечеру не управлюсь, ни паяльника-ни отвертки. Только нож.

Он слегка потряс ножом, как бы говоря: «Видишь, с чем работать приходится?». Впрочем, что бы он там ни говорил, а работал он быстро и умело. Рация лежала перед ним раскрученная и раскуроченная. Старик с задумчивым видом вытаскивал из нее детали, деловито осматривал и либо возвращал на место, либо отодвигал на край стола.

– Сломанные, – пояснил он, проследив за моим взглядом. – Будем замену искать.

– Где искать? – удивился я.

– А вот здесь.

С этими словами он поставил на стол телефон Игната.

– Ого! Неужели, Игнат разрешил? – с сомнением спросил я.

– Не знаю, – подмигнул мне Дед. – Я его не спрашивал!

– А когда вернется и узнает?

Старик расплылся в улыбке.

– Ну, тогда уже поздно будет плакать, верно?

Вот так. Все просто и логично.

Дед принялся решительно раскручивать телефонный аппарат. Вывинтил болтики по углам, снял крышку и погрузился в созерцание содержимого. Я в технической части не силен, но помогать взялся охотно. Где-то придержать, что-то открутить, так с горем пополам и работали. Часа через три вернулся Игнат, поддатый до невозможности и безмерно счастливый.

А нам что? А нам только на руку. Проплыл он мимо и на остатки своего телефон даже не глянул. Подошел к кушетке и встал перед Доктором, всем своим видом демонстрируя, что место пора освобождать. Тот вздохнул и с явным сожалением переместился на пол.

– И откуда он только взял? – подивился я, наблюдая за укладывающимся спать Игнатом.

– В магазин сходил, – не отвлекаясь от дела хмыкнул Дед.

А может и правда сходил? А что! Нашел лаз на поверхность, сбегал до рюмочной, заправился и назад! Вполголоса перекидываясь подобными шуточками, мы продолжали работать.

Когда занимаешься делом, время летит незаметно. Вроде бы сидим всего ничего, а часы уже полвосьмого показывают! Даже ужин пропустили, как и все остальные, впрочем.

Дед работал упорно. Рация и телефон были разобраны подчистую, а извлеченные из них детали валялись уже по всему столу. После того как, как отбраковка была завершена, старик принялся запихивать рабочие части в красное брюхо телефона.

Микрофон оказался сломан и восстановлению не подлежал. Динамик хоть и работал, но полагаться на него особо не следовало. Да, крепко рации досталось, нечего сказать! Вместо испорченных деталей, Дед искал их аналог в деталях телефона, и, что самое удивительное, находил.

Примерно в час ночи он погнал меня спать, мотивируя тем, что завтра, то есть уже сегодня, мне рано вставать и долго идти. А я особо и не упирался. Сморило. Перед сном сварганил несколько бутербродов, сам поел и Деду принес. Тот благодарно кивнул и принялся жевать, не отрываясь от работы.

Трудоголик!

Я растянулся на лежаке, прикрывшись сверху курткой. Тихий шелест вентиляции напоминал звуки леса, так что, если прикрыть глаза, перед мысленным взором вставал образ соснового бора. Высокие стволы качаются на ветру, шуршит трава, душисто пахнет травой и землей…

Проснулся я от того, что кто-то грубо и бесцеремонно меня тормошил. Дед. Глаза воспаленные, мешки под ними как две картошины, но рот растянут до ушей в донельзя довольной улыбке.

– Работает! – заявил он, стоило мне открыть глаза.

– Что работает? – не сообразил я спросонья.

– Рация, дурень!

– Ааа… – протянул я, зевая. – А который час-то?

– Да часов пять где-то, – отмахнулся он.

Я аж подскочил от возмущения. Пять утра! Вот садист! То-то я чувствую, что не выспался. Нет у него совести, однозначно!

Я уже открыл было рот, намереваясь высказать все, что о нем думаю, но не стал. Как-никак, а он всю ночь просидел за работой, старался и, похоже, не зря.

Проглотив ругательства, я поднялся на ноги и спросил:

– Покажешь?

– Идем!

Он подвел меня к столу, посреди которого гордо стоял модифицированный телефон. Я присмотрелся, телефон как телефон, только дырка в боку, а из нее антенна торчит. Батарея в корпус не уместилась, и Дед закрепил ее снизу, просто примотав изолентой.

– Солидно, – похвалил я. – Нормально работает?

– А то! – гордо вздернул подбородок старик.

– Демонстрация будет?

Он глянул на спящих, подхватил телефон-мутант и кивком указал мне на двери. Пошли, мол покажу. Я взял со стола вторую рацию, после чего двинулся за ним. Оказавшись на станции, старик положил телефон на пол и забрал у меня нормальную рацию.

– Смотри сюда, – показал он на круглое колесико сбоку. – Это регулятор частоты, я его уже настроил, так что не трогай.

Его палец переместился на кнопки с цифрами.

– Тут панель быстрого вызова, я сохранил нашу частоту на первом канале. Так что, если случайно собьешь настройки, просто жми на единицу.

Я кивнул, показывая, что запомни полученную информацию.

– А тут, – он ткнул пальцем в большую кнопку на боку. – Переключатель. Нажал – говоришь, отпустил – слушаешь. Понял?

Я вновь кивнул и приготовился слушать дальше.

– Все! Теория закончилась, – развел руками Дед. – Теперь переходим к практике.

Вернув мне прибор, он подхватил телефон и отошел от меня метров на двадцать, после чего уселся на пол, снял трубку и приложил ее к уху. Рация в моей руке ожила, завибрировала, и по станции раздался шипящий голос:

– Орел, орел, это ястреб! Как меня слышно, прием!

Я поднес рацию к губам, нажал на кнопку, как показывал Дед, и проговорил:

– Орел на связи, слышимость так себе. Шипит и булькает все время, это так надо? Прием.

– Так не надо, но так будет. Рация не телефон, привыкай! Прием.

– Понял тебя, ястреб! Конец связи.

Ну что ж, работает и то хорошо. Повесив прибор на пояс, я направился к Деду. Тот не стал идти мне навстречу, а терпеливо поджидал.

– Продолжим испытания? – предложил он.

– А еще не все?

– На расстоянии надо попробовать и через преграду.

Это он дело говорит. С десяти шагов работает очень даже неплохо, а в паре километров как будет? Может связь уже через сотню метров пропадет. Так что проверить надо, без вариантов.

– Значит, ты остаешься здесь, а я на «Кузнецкую» иду, так? – уточнил я.

Старик кивнул:

– Все верно, иди.

И я пошел. Спокойно так, вразвалочку, никуда не торопясь, а кода был примерно на полпути, рация завибрировала, и из нее донесся нетерпеливый голос Деда.

– Ну, где ты там? Прием!

– В переходе еще, – доложил я. – Полет проходит нормально! Прием.

– Рожденные ползать летать не будут. Гусеница ты! Конец связи.

Проходя мимо завала, я покосился на аккуратный курган, поежился и невольно ускорил шаг. Вчерашние события казалось дурным сном, но вид братской могилы напомнил мне, что все это произошло наяву.

Дойдя до тоннеля, я остановился, постоял пару минут, вглядываясь в его черный зев, а затем спустился вниз.

Оказавшись на рельсах, меня посетило странное чувство неправильности. Вроде бы и знаю, что поезд не придет, и охрана за мной не погонится, а все равно как-то неуютно. Очень захотелось залезть обратно. Но делать этого я, разумеется, не стал. Напротив, включив фонарь, я решительно двинулся во тьму.

Метров через пятьдесят, я остановился и взялся за рацию.

– Орел на связи! Как меня слышно? Прием!

– О, долетел наконец! – даже сквозь треск помех я уловил в его голосе недовольство. – Спускайся в тоннель и пройди немного вперед. Прием.

– Уже, прошел где-то метров пятьдесят. Нормально или дальше идти? Прием.

– Нормально все, возвращайся. Конец связи.

С чувством выполненного долга я развернулся на сто восемьдесят градусов и как можно быстрее зашагал обратно. Взобрался по лестнице наверх и уже собрался уходить, как вдруг из тоннеля послушался какой-то странный шум, то ли писк, то ли скрежет. А может, и то и другое одновременно.

Вновь включив фонарь, я направил его луч в тоннель, освещая каждый уголок, но ничего необычного не увидел. Стены да рельсы. Прислушался, ничего. Показалось, наверное.

Дед поджидал меня у перехода. Когда я с ним поравнялся, он молча показал мне большой палец. Вот мол, как рация работает. Я с ним согласился, показав сразу два больших пальца.

В подсобке царила тишина. Все спали, что и неудивительно. Часы на мобильнике показывали ровно шесть утра. Мы с Дедом не торопясь позавтракали хлебом и салом, запили водой из канистры. После чего старик стал клевать носом и зевать так, что я всерьез испугался за его челюсть.

– Пожалуй, пойду, – сказал я, после очередного зевка.

– Разбудить? – глазами указал на спящих старик.

– Не надо, – покачал я головой. – Не люблю слезных прощаний.

Дед хмыкнул и поднялся на ноги.

– Ну, тогда я тебя провожу, без слез. Иди, собирайся!

А что мне собирать? Все уже давно собрано! Поэтому я просто закинул рюкзак за спину и вернулся к Деду. Газовый баллончик вместе с дубинкой и вторым фонарем я положил на стол, так чтобы он видел.

– Баллончик Саше отдай, как проснется, а с остальным распоряжайся по усмотрению.

– Не вопрос! Еще пожелания будут, или пойдем уже?

– Пойдем.

В дверях я спохватился и вернулся за стоявшим в углу ломом. Чуть не забыл! Один раз он мне жизнь спас, глядишь, еще выручит. Уже в дверях обернулся на спящих товарищей и на секунду задрожал взгляд, запоминая эту мирную картину. Я был абсолютно уверен, что уже никогда сюда не вернусь.

Шли мы молча и лишь стук ботинок о пол разгоняло гнетущую тишину. Ни мне, ни Деду говорить особо не хотелось, да и не о чем нам было разговаривать. Все слова уже были сказаны, а несказанное и так понятно.

Возле тоннеля мы остановились. Пришло время прощаться. Дед, как и обещал, обошелся без долгих речей, просто протянул мне руку.

– Найди для нас выход, ладно? – попросил он.

– Постараюсь, – ответил я, пожимая протянутую ладонь.

– Связь через каждый час, – напутствовал он меня, – если не отвечу, вернись немного назад и попробуй снова.

– Понял, сделаю.

– Ну и молодец тогда. Иди с богом!

Я секунду поколебался, затем вытащил из рюкзака второй пистолет и вложил его в руку Деда. Жаба – зверь сильный, но совесть все же сильнее. Не могу я вот так, все оружие себе забрать, по-свински как-то…

– А тебе? – удивился моей щедрости Дед.

Я молча приподнял куртку, обнажая поясную кобуру и спросил:

– Доводилось пользоваться?

– Разберемся, – уверил он меня, убирая оружие в карман.

Ну, разберется, значит разберется. Бывший военный как-никак. Я спустился на рельсы, включил фонарь, и не оглядываясь вошел в тоннель.

Вначале тоннель шел почти прямо, и мощный фонарь освещал путь далеко вперед. Двигался я у левой стены, подальше от контактного рельса. Нет, я прекрасно понимаю, что он обесточен, но все равно как-то не по себе.

Воодушевленный, как Одиссей, я рвался вперед, с трудом сдерживая желание побежать. Так прошло минут десять, а потом мое рвение пошло на убыль, мрак тоннеля давил все сильнее и сильнее. Вспомнился сон, в котором черная бездна засасывала меня в себя, и весь мой порыв куда-то улетучился. Появилось чувство, будто кто-то наблюдает за мной из темноты, караулит.

Облизнув внезапно пересохшие губы, я сбавил темп и резко оглянулся, освещая тоннель позади себя. Ничего.

«Трусливый дурак!» – мысленно обругал я себя. Приснился, понимаешь, кошмар, и уже дрожу как ребенок. Темноты испугался! Стыдно, стыдно… хорошо хоть, не видит никто.

Вперед, только вперед!

Я решительно двинулся дальше. Серые стены с ворохом обвисших проводов, мелькающие шпалы и угнетающая чернота впереди. Просто диву даюсь, как метро может быть настолько разным! На станции, в окружении толпы людей и в ярком свете ламп оно кажется живым, а здесь, в глубине тоннеля, стало мертвым и пугающим.

В лицо мне дул холодный ветерок, принося с собой кисловатый запах машинного масла. Мрачные тона и монотонное движение угнетали. Я поймал себя на том, что все чаще смотрю вверх, ожидая, что кто-нибудь кинется оттуда мне на спину. Умом-то я понимал, что это глупо, что это фантазия играет со мной злую шутку, но все равно было не по себе.

Жутко.

Очень хотелось пить. Я остановился, и потянулся было за бутылкой, но отдернул руку. Нельзя. Времени всего ничего прошло, а воды мало, выпью чуть-чуть на привале.

Время шло, а тоннель все не кончался, и это вселяло в меня новый страх. Мне вдруг стало казаться, будто он не закончиться никогда, что я двигаюсь на одном месте, будто попал в некую пространственную аномалию. Вновь захотелось побежать, на сей раз от страха.

Глава 9: Чудище из тьмы

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я принялся считать шаги, но быстро сбился и бросил эту затею. Пробовал петь, но хриплый голос, эхом разносившийся по пустому тоннелю делал только хуже.

Так, надо успокоиться! Сбросил рюкзак, присел на корточки, спиной прислонившись к холодному бетоны стены. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Это помогло, я довольно быстро успокоился, а попутно умудрился задремать – сказался недосып.

Внезапно, что-то дернуло меня за пояс, а тоннель заполнил шорох и свист. Я подпрыгнул как ужаленный, но тут же успокоился. Рация, мать ее перемать! Рация…. А ведь так и до инфаркта недалеко!

– Антон, как слышно меня? Почему не выходишь на связь, прием.

Голос Деда был встревожен. Я достал мобильник. Ого! Уже больше часа прошло. Проспал я сеанс связи, однако!

– Слышу хорошо, продвигаюсь без помех. А про связь… прикорнул немного, сморило, прости дурня…

– На первый раз прощаю, – отозвался Дед, – но в будущем постарайся выходить на связь вовремя, это очень важно для нас. Прием.

– Остальные уже проснулись? Прием.

– Да, и очень на тебя злы. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

Из динамика послышался звук возни и вскоре раздался искаженный, но узнаваемый голос Доктора.

– Алло! Антон, это очень некрасиво с вашей стороны! Уйти вот так, даже не попрощавшись. Мне так много надо было сказать, а теперь уже поздно!

Я усмехнулся. Обида пятилетнего ребенка, которого родители оставили дома одного.

– И вам тоже доброго утра Константин Павлович, сказать вы мне все можете прямо сейчас, я внимательно слушаю. Прием.

Повисла пауза, мне хорошо было слышно его возмущенное сопение, но крыть ему было нечем. Он это тоже понимал и просто сказал:

– Удачи там, и на связь выходить не забывайте.

– Постараюсь. Прием.

– Первый тоннель прошел? Прием.

Это снова Дед.

– Нет, где-то половину пока. Отдохнуть присел и незаметно для себя задремал.

– Ну, бывает, бывает, – послышался кашель, который я опознал как искаженный динамиком смех Дед. – Как настроение в целом? Прием.

– Приподнятое, – соврал я. – Прямо лечу! Прием.

– Ну, лети, орел, лети. Главное про следующий сеанс связи не забудь, ровно через час! Понял? Прием.

– Понял, понял. Отбой уже.

– Ну, раз понял, то шагай дальше. Конец связи.

Шипение смолкло, уступив место тишине. Так себе рация, конечно. Шумы едва фильтрует, звук искажает так, что человека по голосу узнать невозможно. Но, чем богаты, как говорится…

Прибор отправился на пояс, а я поудобнее перехватил лом и продолжил свой поход.

Минут через двадцать остановился, решив сделать привал. Подустал что-то, видимо опять давал о себе знать недосып. Недолго думая, я расстелил у боковой стены куртку, да и уселся на нее.

Мощный полицейский фонарь я отключил и отложил в сторону. Экономия! Взамен, достал из кармана сразу два маленьких. Включил их и положил рядом. Света они давали немного, но для передышки хватит за глаза.

Получившие отдых ноги приятно пульсировали. Не привык я к долгой ходьбе. Вроде бы и тренируюсь постоянно, бегаю, а от простой ходьбы все равно устаю. Правда ходьбу с набитым рюкзаком за плечами и десятикилограммовым ломом в руках я практикую нечасто.

Вытащил из рюкзака бутылку, свинтил пробку и приложился, стараясь не замечать ужасного вкуса. Экономить конечно надо, но ведь у меня еще два литра есть, а пить очень хочется… сделал себе поблажку в общем.

Бутылка отправилась обратно в рюкзак, а я прислонился к стене и расслабился. Чтобы опять ненароком не заснуть, решил заняться подсчетами пройденного пути. Если в школе нам не врали, то средняя скорость пешехода равна пяти километрам в час. То есть за пятьдесят минут, я по идее должен был пройти около четырех километров. А какое там между станциями расстояние? А не знаю какое, но узнать могу очень даже запросто!

Я достал рацию, зажал кнопку переключателя и произнес:

– Орел вызывает базу. Игнат, ты там?

– На связи! Что-то ты рано. Случилось чего? Прием.

– Все в порядке, просто хотел узнать, какая длина у тоннеля?

На той стороне послышалось сопение Игната. Он явно пытался вспомнить цифры, которые, по идее, должен знать назубок. Затем сопение сменилось шелестом бумаги, не иначе как за карту взялся. Примерно через пять минут, он все же ответил.

– Расстояние перегона между станциями будет ровно четыре километра, семьсот сорок два метра. Прием.

О как! Значит, если верить моим подсчетам, то станция уже совсем рядом! Это обнадеживает.

– Понял тебя, спасибо, пойду дальше. Конец связи.

Я выключил питание и убрал прибор на пояс, экономить батарею буду. Все равно следующий сеанс связи еще нескоро. Затем я поднялся, отряхнул куртку, взгромоздил на плечи рюкзак и включил фонарь.

Мощный луч отбросил тьму метров на сорок, но один ее сгусток не пожелал подчиняться законам физики и остался на месте, прямо посреди тоннеля. Я не поверил своим глазам. Моргнул, но видение не исчезло. Черный сгусток тьмы располагался прямо на рельсах и… шевелился.

Озарение свалилась на меня как гром. Голова! Это не сгусток тьмы, это животное, потому что у него есть голова! И сейчас оно, ослепленное светом, отчаянно этой головой мотает. Сообразив, что свет стряхнуть не получится, существо попятилось назад.

Я стоял и таращился на это диво с отвисшей челюстью. А диво, похоже, постепенно привыкало к свету. Во всяком случае, пятиться оно прекратило. На меня уставились два красных глаза, и я прямо физически почувствовал этот взгляд – злой и голодный.

Что это еще за чертовщина такая? Собака? По размерам как раз на собаку тянет, на большую и очень-очень толстую собаку. Насколько я знаю, собак в метро не пускают, даже маленьких, которых в сумку можно спрятать, а эта махина не то, что в сумку, в дверь не каждую пролезет!

Пока я рассуждал, существо окончательно привыкло к свету, завизжало и подалось вперед. Нет, это не собака! Собаки так не визжат, так визжат свиньи или… крысы! Я, конечно, знаю, что бывают большие крысы, но чтобы такие?!

Визг твари сорвался на шипение, мерзкое такое, аж мурашки по коже пошли. Не к добру это все, не к добру…

В том, что существо передо мной хищное, сомнений не было. Судя по всему, своим неожиданным пробуждением я помешал обеденной трапезе, главным блюдом которой, собственно, и должен был стать.

Я прищурился, стараясь получше рассмотреть, что же передо мной такое. Хоть расстояние до существа было значительным, но кое-что разглядеть удалось. Оно имело в длину метра полтора, и притом задняя часть была значительно шире передней. Это придавала созданию еще большую схожесть с крысой. Маленькие, сильные лапы, густая черная шерсть. Голова, по сравнению с телом, совсем крошечная, приплюснутая и в то же время вытянутая. Ну, очень уж на крысу похоже! На крысу переростка.

Скорее всего, существо привлек звук моего голоса, и оно стало красться впереди меня, полностью скрываясь во тьме. Когда же я выключил фонарь и присел отдохнуть, потихоньку начало приближаться.

Как бы обернулось дело, реши я, скажем, вздремнуть часок, даже думать не хочется. Печально бы обернулось. Для меня естественно. А сейчас как? Так просто бросать еду тварь явно не собиралась. Инстинкт самосохранения заставлял ее медлить, но голод все же победил.

Вначале нерешительно, но затем все смелее тварь стала приближаться. Голову она держала низко, над самыми шпалами, а широко расставленные лапы проворно перебирали, на удивление быстро перемещая столь массивную тушу. В этом движении не было ничего крысиного, так мог двигаться только ящер.

Наблюдая за происходящим, я оставался неподвижен, но мысли в голове сменялись со скоростью кадров в киноленте. Что делать? Бежать? Бесполезно! Догонит и сожрет, вон какая шустрая. Стрелять? А пистолет-то в кобуре, а кобура под курткой!

Нужно достать его как можно быстрее! Левая рука занята ломом, в правой фонарь. Что-то одно по любому придется бросить. Однако расставаться ни с тем, ни с другим не хотелось. Лом – оружие ближнего боя, дойдет до рукопашной, и он незаменим. С другой стороны, махать им в темноте толку мало. Можно положить фонарь так, чтобы он освещал поле боя, но если придется отступать, то я окажусь без источника света.

Вот такой вот расклад!

Крысозавр быстро приближался. Он находилась метрах в десяти от меня, а это уже критическая дистанция! С такого расстояния мне были отлично видны его оскаленная пасть, полная кривых, желтых зубов.

Послав к чертям все предыдущие идеи, я поднял и с силой вогнал лом в щебень между шпал. Тот вошел не глубоко, но прочно. Фонарик перекочевал в левую руку, а освободившейся правой я быстро извлек пистолет.

Снять его с предохранителя дело одной секунды, еще одну я потратил, наводя оружие на цель, а затем резко утопил спуск. Бабахнуло, как из пушки! Отраженный стенами звук ударил по непривычным к такому ушам, вызывая у меня легкое головокружение.

Первый выстрел я сделал, практически не целясь, и, разумеется, промазал. Пуля угодила в щебень между шпалами, прямо перед носом твари. Та резко остановилась и удивленно взвизгнула, мотнула головой и замерла.

То ли оглушило, то ли напугало.

Пока тварь замерла в нерешительности, я смог прицелится получше. Второй выстрел снова ударил по ушам, но уже не так сильно. То ли уши заложило, то ли потому, что на этот раз я догадался приоткрыть рот, чтобы нормализовать давление.

На сей раз пуля угодила именно туда, куда я хотел: прямо между злобных красных глаз. К моему величайшему разочарованию череп твари выдержал попадание. Пуля лишь скользнула по нему, разрывая ткани и оголяя кость. Крысозвар попятился, замотал головой и завизжал так пронзительно, что у меня мгновенно разболелась голова.

Было бы глупо стоять и ждать, пока тварь очухается. Поэтому я начал методично всаживать в нее пули одну за другой. После восьмого выстрела раздался щелчок, оповещающий, что пора сменить магазин.

Тварь была еще жива, но оглушена и, судя по всему, полностью дезориентирована. На голове у нее не осталось ни одного живого места, сплошная кровавая масса. Куски плоти свисали безобразными лохмотьями, левый глаз вытек и висел на сгустке нервов бледно-розовым комком.

Подходить к крысозавру не хотелось, но успех следовало закрепить. Поэтому я выпустил из рук пистолет и фонарь, стараясь чтобы последний, после падения, светил на раненное животное, рывком выхватил лом и ринулся в атаку.

Мне повезло дважды. Во-первых, фонарь не разбился и упал довольно удачно, во всяком случай его свет оказался направлен примерно туда, куда я хотел, а во-вторых, оглушенная тварь еще не успела прийти в себя.

Подбежав вплотную, я с размаху опустил свое оружие на череп твари. Кость треснула, но не проломалась. Оглушенное, но все еще борющееся за жизнь животное, дернулось, норовя впиться зубами мне в живот, но зацепилось о шпалу и свалилось, придавив передние лапы своей тушей. Это окончательно лишило крысозварва возможности двигаться.

– Да сдохни же ты, наконец, тварь живучая! – с яростью заорал я и с размаху ударил тварь снова, и снова, и снова. На третьем ударе черепная кость проломилась, четвертый размазал в кашу мозги, а пятым я просто выплеснул на агонизирующий труп скопившиеся за последние минуты злобу и страх.

Победа!

Я возвышался над трупом поверженного хищника и тяжело дышал. Еще никогда в жизни мне так сильно не хотелось выпить водки. В ушах стоял звон, глаза разъедало дымом – в воздухе нестерпимо воняло горелым порохом.

Отдышавшись и немного придя в себя, я первым делом поднял фонарь и пистолет. Вытащил последний магазин и перезарядил оружие. Пустой магазин отправилась на дно рюкзака.

Каким-то чудом, расплескавшиеся во все стороны мозги на меня не попали. Поэтому я только отряхнулся от пыли, утер со лба пот и был готов к дальнейшему странствию.

Однако перед тем как уйти я решил ненадолго задержаться, чтобы внимательнее осмотреть мертвую тварь.

Голова, как я отметил раньше, была сплюснутой и вытянутой. Из приоткрытой пасти торчало два ряда кривых и очень острых на вид зубов. До сих пор я был уверен, что только акула может похвастаться таким строением челюсти. Ошибался, значит!

Я обошел тварь по кругу. Ее тело покрывал короткий, но густой черный мех. Торчащие задние лапы оказались трехпалыми, как у доисторической ящерицы и каждый палец на ней заканчивался длинным изогнутым когтем.

Передние лапы были надежно погребены под тушей, что делало невозможным определить, насколько сильно они отличаются от задних. Думаю, все же несильно, так что хорошо, что я ее сначала расстрелял, а уж потом ломом добил. Царапни она меня такой вот лапкой по брюху и желудок вместе с кишками полетели бы на землю!

А еще у твари был хвост. Не очень длинный, но зато толстый и жесткий, как у бобра. Хвост явно выполнял роль баланса, позволяя твари становится на задние лапы. Хотя не удивлюсь, что тварь использует ее в качестве дубинки, в бою оглушая своих противников.

В общем и целом, можно было сделать вывод, что лежащая передо мной туша хоть и смахивает на крысу, но никакого реального отношения к грызунам не имеет. Крысозавр и есть.

Землетрясение, обвал, песок наверху, морская вода на путях, убийство пяти человек и теперь вот бой с почти динозавром в тоннеле метро. Девушку после тренировки проводил называется…

Несмотря на явную силу, крысозавр был слишком тяжел и не смог бы взобраться на станцию. А вот подкрасться к человеку, стоящему на краю платформы и стащить его вниз запросто! Меня передернуло от этой мысли. Ведь слышал же что-то утром, когда в тоннель лазил! А если ночью кто-нибудь струю пускать пойдет?

Вспомнился мне и исчезнувший пьяница. Какая участь его постигла, оставалось лишь гадать. Может, ушел себе спокойно, а может и утащила его такая вот тварюга. Надо срочно предупредить остальных!

Включив рацию, я тут же вызвал Игната, но ответил мне Дед. Голос у него был встревоженный. Причину этой тревоги объяснила его первая фраза.

– Антон, что случилось? Мы слышали выстрелы. У тебя все в порядке? Прием!

– Все нормально, отделался легким испугом, – отшутился я и вкратце рассказал о недавней битве.

После моего рассказа он надолго замолчал. Похоже, все, а что там собрались все, я даже не сомневался, переваривали услышанное.

– Да уж, к тоннелю лишний раз лучше не подходить, – раздался, наконец, задумчивый голос Деда.

Я улыбнулся. Они там теперь, наверное, вообще из подсобки выходить перестанут. Ну и правильно, пусть боятся. Лучше перебдеть, чем недобдеть!

Поговорив еще минут пять, я вновь отключил питание и поспешил продолжить свой путь. Прошло не больше двадцати минут, когда впереди показался свет. Но это был не красный свет аварийных ламп, а яркий, желтый и живой свет солнца!

Солнечный свет на станции «Солнечная». Эта фраза звучала довольно забавно, но лишь до тех пор, пока я не выбрался из тоннеля.

Станция и вправду оказалась залита настоящим солнечным светом, который подпала в метро через огромную дыру в потолке. Дыра имела около пяти метров в ширину и тянулась через всю станцию от одной лестницы до другой. Кое-где из рваных краев торчала погнутая арматура с кусками бетона на ней.

Платформа же оказалась завалена камнями, кусками бетона, землей, а также кустами и деревьями. Причем деревьями весьма необычными. Среди всего этого беспорядка я увидел и опознал кусты тропического папоротника, лианы и фикусы. Там были еще какие-то массивные деревья, целиком покрытые мхом, и совершенно мне не знакомые. Одно могу сказать точно – в условиях умеренного климата такие не растут!