Текст книги "Право выжить. Исход (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

– Улетел. Далеко улетел уже, рация слабая совсем, не поймаем больше. Он вообще прямо над нами пролетел, низко очень, потому и удалось поймать передачу.

У меня в горле стоял ком, а на душе скребли кошки. Пассажирский самолет, это же минимум сто человек на борту, а то и больше! И все они погибнут, может, уже погибли. Оставалась правда надежда, что пилот сумеет посадить самолет, но надежда призрачная. Днем, шанс совершить аварийную посадку был бы выше, но сейчас ночь, электроснабжения в городе нет, а значит все что могли видеть пилоты – это безграничную тьму со всех сторон.

Я взглянул на остальных. Дед был мрачен, а Доктор, казалось, постарел лет на десять. Словно вся его энергия улетела вместе с тем самолетом. Он сидел ссутулившись, с выражением усталости на лице, и отсутствующим взглядом смотрел перед собой. Только сейчас я заметил, насколько же он стар, намного старше Деда!

– Давайте спустимся вниз, – тихо попросил Доктор. – Мне надо Наталью проверить, да и поспать не помешает. Ночь все же, а я с утра на операциях. Устал, знаете ли…

Мы поднялись, стряхнули с одежды песок и пошли обратно. Информация, которую мы узнали, давила на всех нас неимоверным грузом. Никто больше не пытался заговорить, мы просто шли, опустив головы вниз, и думали каждый о своем.

Петя со всей своей компанией продолжал все так же бесцельно рассиживаться на полу. Нет, хоть бы на другую станцию сходили что ли? Настолько лень жопой шевелить? Нас они встретили безо всякого энтузиазма, явно рассчитывали увидеть кого-то другого.

– Опа! А спасатели где? – недовольно поинтересовался Петя.

– Нет спасателей, – мрачно ответил ему Дед. – Сами мы теперь за спасателей будем.

– Это еще как понимать? – нахмурился Петя. – Ты, Дед, конкретно говори, че там делается-то наверху?

– А ты зад свой подними, да глянь! – резко ответил тот, будто прочитав мои мысли, и неожиданно зло добавил: – Выродок!

Оторопев от такой наглости, Петя не сразу нашелся с ответом, а когда он все же разразился бранью, мы были уже далеко и слушать его угроз не стали.

– Я с вами теперь буду, ладно? – попросил Дед. – А то противно мне с этими по соседству квартировать.

– Разумеется! – кивнул Доктор. – Держаться следует вместе и желательно подальше от этих неприятных людей.

Разместились мы недалеко от перехода. Просто скинули с себя верхнюю одежду и разлеглись на нее. Вскоре к нам присоединились девушки, которые устали от приставаний пьяницы. Тот, шатаясь, приплелся вслед за ними, и мы с Дедом еще долго отгоняли его прочь.

Мы не стали говорить женщинам о сделанном нами открытии, и без того все были напуганы. К чему еще панику разводить? Прямо сейчас нам всем необходим крепкий сон, ну а завтра будем искать выход из сложившейся ситуации.

На нашем ложе из одежды могло устроиться пять человек, без особого комфорта, правда, но протестовать никто не стал. Устали все, и не столько физически, сколько морально.

Наталью, уложили в середину. Справа от нее расположились девушки, а слева Дед с Доктором. Пьяницу, вконец обнаглевшего и осмелевшего, пришлось отгонять уже пинками и угрозами столкнуть на рельсы. После нескольких неудачных попыток пристроиться к нам, он махнул рукой, обиженно что-то пробурчал и улегся у ближайшей колонны.

Этой ночью было решено нести караул. Мало ли чего случиться может, обвал там или другая какая беда. Хотя, лично я больше о Петиной компании переживал. От этих гопников чего угодно ожидать можно. Плохого в смысле.

Честь бодрствовать первым выпала мне.

Когда все улеглись и раздался дружный храп, я тихонько извлек из рюкзака дубинку и, присев у колонны, стал поглядывать в сторону эскалатора. Петя со своими дружками таки поднялись наверх и как раз сейчас спускались обратно.

С такого расстояния разглядеть их лица не представлялось возможным, но я заметил, как Петя что-то оживленно втолковывает своим друзьям, постоянно тыкая пальцем в нашу сторону.

Я насторожился и весь подобрался в ожидании какой-нибудь пакости, но никаких враждебных действий не последовало, а вскоре вся компания опять ушла наверх. Тут я окончательно расслабился и незаметно для самого себя задремал.

Находясь в полудреме, я увидел Машу. Она вышла из вагона, невесть откуда взявшегося поезда, и грациозно направилась ко мне. Поезд бесшумно исчез в туннеле, а красавица Маша обиженно спросила:

– Почему ты не идешь за мной, Антон?

Я хотел было ответить, но не смог издать ни звука.

– Не идешь, – укоризненно протянула она.

Я вновь попытался ответить и снова не смог. Тогда я попытался коснутся рукой губ и не нашел своего лица, рука прошла сквозь него, как сквозь туман. Я – призрак!

Тем временем Маша стала медленно пятиться назад. Вот она подошла к краю платформы, остановилась, махнула мне рукой, словно приглашая следовать за ней, а затем ловко спрыгнула на рельсы.

– Спишь на посту, солдат? – голос, раздавшийся над самым моим ухом, грубо вырвал меня из дремоты.

Я рывком вскочил на ноги и помотал головой, отгоняя от себя сон. Рядом стоял Дед и ехидно ухмылялся.

– Иди, ложись. Мне все равно не спится, постою вместо тебя, так уж и быть!

Петя со своими дружками, похоже, так и остался наверху. Решили копать? Ну да и фиг с ними! Без них спокойнее будет.

Благодарно кивнув Деду, сунул ему в руки дубинку и, не замечая удивленного вопроса «Откуда?», направился к остальным.

Спать хотелось страшно! Я улегся на нагретое Дедом место, подложил под голову рюкзак и моментально провалился в сон.

Глава 4: Видение

Открыв глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь. Сел, потер ладонями лицо, разгоняя кровь, помассировал веки. Все, проснулся. Зевая, я огляделся по сторонам и сразу вспомнил, где я, с кем и почему.

Женщины еще спали. Дыхание Натальи было тяжелым, она ворочалась и время от времени стонала во сне. Девушки, напротив, спали мирно, тесно прижавшись друг к дружке. Ни Деда, ни Доктора поблизости не оказалось, зато Петина компашка вновь появилась у эскалатора. Видимо устали копать или просто поняли бессмысленность этой работы.

Спину ломило от неудобного ложа, и я сделал несколько упражнений, чтобы хоть немного ее размять. Когда стало чуть полегче, я отправился на поиски стариков. Неторопясь прошелся вдоль путей, посмотрел за колоннами и даже на рельсах глянул, но стариков так и не обнаружил.

Зато я нашел пьяницу. Он сидел неподалеку от нашего импровизированного лагеря, спрятавшись за колонной. Закрыв лицо руками, он время от времени тихо стонал. Похоже, у человека началась известная народная болезнь – похмелье.

– Так тебе и надо! – злорадно сказал я, проходя мимо него.

Обойдя всю станцию, я так и не нашел стариков. Наверх они вряд ли ушли – это ведь мимо Пети проходить надо. Куда же они тогда могли деться? А на другую станцию уйти, вот куда!

Моя догадка оказалась почти верной. Едва я спустился в переход, как наткнулся на спину Деда. Доктор был рядом с ним, он кивнул мне и радушно поприветствовал:

– Доброе утро, Антон! Как спалось?

– Хорошо, – отозвался я, и поинтересовался: – А который час?

Собственно, время я и сам мог посмотреть, но телефон остался в рюкзаке.

– Двенадцатый час уже, – ответил Доктор, глянув на экран своего мобильника.

Ого! Это ж сколько я, получается, спал? Десять часов? Одиннадцать? И то, и другое было для меня много, просто нереально много! Обычно, я не сплю больше шести часов, в крайнем случае семи. Кому-то этого может и мало, но лично мне хватает за глаза. А тут… Ладно, выспался-то и вправду хорошо, это главное.

– Спал ты прямо как убитый! – словно прочитал мои мысли Дед. – Будили, да не добудились!

Разговаривая со стариками, я обратил внимание на то, что освещение уже не кажется мне таким тусклым. Даже щуриться не приходиться, чтобы лица собеседников разглядеть. Привык, наверное. Человек вообще ко всему привыкает – не то, что к свету! Точнее к его отсутствию.

– Так зачем будили-то? – спросил я, прислушиваясь к шелесту работающего вентилятора.

Шум был ровный и многообещающий. Свет есть, воздух тоже. Чего еще надо для счастья-то?

Вот только неизвестно, сколько это счастье еще продлится. Генератор работает на топливе, а любое топливо имеет свойство заканчиваться. Вот так в один миг раз, и обрубит свет. Потом закончится воздух и все – смерть от удушья в кромешной тьме!

Меня передернуло от этой мысли, и я решил пока не рассказывать друзьям о своих опасениях. Ситуация и без того непростая и повлиять на нее мы не можем, так что незачем ее паникой усугублять.

– Да мы вот с Александром размышляли, как дальше быть… – говорил тем временем Доктор. – Хотели и твоего мнения спросить.

Дед согласно кивнул.

– Больше людей – больше идей.

– Понятно. И как, надумали что-нибудь без меня?

– Надумать-то может и не надумали, – со вздохом ответил Дед, – но решили, что оставаться под землей нам больше нельзя. Сколько еще генератор протянет, неизвестно. А так вообще поесть бы не помешало, на сытый желудок может и мысль какая дельная в голову придет!

Вот так, выходит, не одного меня мысль о генераторе гнетет! Насчет еды он тоже прав кстати – есть хочется страшно! Чувство такое, словно кол в желудок забили и ворочают там из стороны в сторону. Впрочем, у меня в рюкзаке еще один батончик лежит, вот только есть его в одиночку как-то совестно. Можно, конечно, и поделиться с остальными, но, по правде говоря, там и делить особо нечего. Так, на один зуб.

– Есть идея, где еду достать? – спросил я, раздумывая о том, как бы незаметно для остальных употребить заначку.

– Есть одна мыслишка, – Дед снял с головы шапку и почесал затылок. – Раз на станции работники работают, то обязательно должно быть и такое место, где они отдыхают. Вот там можно еду и поискать.

Служебные помещения, ну конечно! И как это я сам не подумал? Там ведь не только еда, там телефон может быть, обычный такой, с проводом, а еще планы метро и способы эвакуации на случаи ЧП. Вот только, где эти служебные помещения искать?

– Наверху все засыпало капитально, только будка и осталась, – вспомнил я. – Значит, надо искать на станции. Кто-нибудь видел какие-нибудь двери?

– Рядом с эскалатором, возле тоннеля есть, – сообщил нам Дед. Шапку он уже одел обратно и теперь важно поглаживал свою бороду. – Там еще написано «Только для персонала». Думаю, стоить заглянуть.

Стоит! Еще как стоит! Я, конечно, не любитель нарушать правила, но в нашей ситуации, если где-то написано «не входить», то входить туда как раз-таки надо обязательно. Входить, вламываться, влазить, вползать, да хоть втискиваться, если это поможет отсюда выбраться!

– Значит, решено, – подвел я итоги. – Когда пойдем?

– Да прямо сейчас можем и пойти, – пожал плечами Дед. – Чего время зря терять? Его и так немного осталось…

– А что насчет… – я кивком показал на выход, подразумевая спящих.

– Разбудим, – понял меня Доктор. – Время уже позднее, надо Наталью осмотреть.

– Всем идти, смысла нет, – немного подумав, сказал я. – Может, там и нет ничего, тогда только время зря потратим.

– Так мы вдвоем и сходим, – предложил Дед, положив руку мне на плечо, – а вы, Константин, за женщинами присмотрите.

На том и порешили. Вернувшись к лагерю, я подхватил рюкзак, накинул его на одно плечо, и направился было к эскалатору, но меня остановил громкий оклик Деда:

– Постой!

Я оглянулся. Старик догнал меня и уже нормально сказал:

– Нам надо на «Кузнецкую» идти.

– А здесь? – удивился я.

– Тут эти расположились, – ответил Дед, явно имею в виду банду Пети, – а к ним лучше близко не подходить. Сволочи.

Тут я не мог с ним не согласиться. Искать еду перед носом Петиной своры занятие бесполезное. Увидят – отберут. Наверняка, ведь отберут, потому что нет у них совести, совсем нету, это я уже понял. Правильно Дед сказал – сволочи они.

Честно говоря, присутствие Пети уже давно вызывает у меня некоторое напряжение. Бандиты ведь они и в метро бандиты, только силу уважают, а слабые по их понятиям тех, кто сильнее должны обслуживать.

Сейчас они ведут себя тихо, потому что боятся. Страх перед законом, перед тюрьмой, он словно цепь, удерживающая бешеных псов от людей. Но теперь эта цепь исчезла, рассыпалась в прах, просто псы этого пока еще не поняли.

Но они поймут. Очень скоро! И тогда нам будет плохо, и тогда придется сражаться. Но как нам сражаться против пятерых крепких, здоровых мужиков? Какие у нас против них силы? У Натальи серьезная травма, она даже ходит с трудом, двое стариков, две девчонки, пьяница, который еще неизвестно на чью сторону встанет, ну и я. Силы тут явно неравны.

Правда есть у меня один козырь в рюкзаке – пистолет. Но стану ли я стрелять в людей? Смогу ли? Нет, определенно, с Петиной компанией лучше не связываться. Лучше вообще к ним близко не подходить и на глаза не попадаться, тогда и оружие доставать не придется.

Надеюсь.

– Ну, мы пойдем! – сказал Дед, передавая Доктору дубинку. – И так уже времени сколько потратили.

И мы пошли на поиски еды, оставив Доктора присматривать за женщинами. Прямо пещерные люди какие-то!

Всю дорогу мы проделали молча, а когда вышли на станцию Дед внезапно спросил:

– А ты не думал о том, чтобы по путям отсюда уйти?

– Думал, если честно, – признался я, – но уверенности нет. Далековато.

Расстояние меня волновало мало, если честно, а вот осознание того, что шаткий потолок тоннеля в любой момент может рухнуть мне на голову, пугало до усрачки!

– Ну, километра два – три, – пожал плечами старик. – Не так уж и далеко, да и идти кроме тебя некому.

– Это почему? – спросил я, хоть и догадывался, что он имел в виду.

– Потому, что ты парень молодой и спортивный, – пояснил Дед и для пущей убедительности поднял палец вверх. – Не баб же гнать на разведку, в самом деле! Мы с Константином уже не мальчики, у меня к тому же осколок в ноге, а с ним долго не побегаешь.

Я посмотрел на него удивленно, а он пояснил:

– Афган, восемьдесят пятый год. Как зацепило, так до сих пор и сидит, зараза!

Ничего себе, оказывается, он еще и ветеран! Да не простой, а с боевым ранением. Вот после этого и пробуй о людях по внешности судить.

– Так ведь все равно же идти придется, даже если я дорогу разведаю.

– Знать бы точно, что выход есть, то еще можно, с передышками дойдем. А вот вслепую никак! Может там, на полпути обвал случился, назад потом ноги волочить получается? Нам-то и в одну сторону идти – подвиг будет. Так, что ты подумай, Антон, хорошо подумай! Без тебя вылазки не будет.

Примерно это я и рассчитывал услышать, хотя про осколок, конечно, новость. Их ведь даже в те времена удаляли без проблем, а сейчас и подавно. Если старик меня не обманывал и действительно получил ранение на фронте, то достать осколок ему должны были еще на войне. Отчего же не удалили? Об этом я Деда и спросил.

– А я не говорил никому, – подмигнул он мне и добродушно улыбнулся. – Время тогда такое было, что с этой травмой и домой могли отправить, а мне домой не хотелось.

– Почему, если не секрет? – полюбопытствовал я.

– Да нет никакого секрета, – развел руками Дед. – Душа у меня была простая, солдатская. Командир командует – солдат выполняет. Вот понятный уклад, а что мне дома делать было? В земле ковыряться? Кур со свиньями разводить? Может, был бы семьей обременен, то и вернулся бы, а так…

Он махнул рукой и замолчал, явно не желая продолжать, ну и я не стал старые раны человеку вскрывать. Зачем? Живет он своей жизнью и пусть живет. Хотел головой рисковать ежедневно, так это его решение, и никто его винить не может. Не имеет права.

– А потом семьей обзавелись?

– Нет, – грустно ответил он. И этот короткий ответ ясно дал понять, что тему лучше оставить.

За разговором я и не заметил, как мы прошли через всю станцию и подошли к подножью лестницы. Прошли еще немного вперед, мимо таблички «только для персонала», пропустили лестницу, ведущую прямо на рельсы, и подошли к металлической двери.

– Тут! – уверенно сказал Дед.

Я несколько раз стукнул в дверь кулаком, выждал немного и снова постучал. Ответа не последовало. Что ж, никого нет дома. Я решительно повернул ручку и дернул дверь на себя. Скрипнули плохо смазанные петли, и дверь распахнулась.

Как и на станции, внутри работала лампа аварийного освещения и, хотя света было маловато, фонарь можно было не доставать.

Комната, в которую мы так бесцеремонно вламывались, оказалась совсем крохотной – метров шесть в длину и ширину, а обстановку можно было описать одним словом – скудная. Из мебели тут были: письменный стол, над которым прямо в стену были вмонтированы мониторы слежения, несколько стульев, потрепанный диван у дальней стены да шкаф с какими-то бумагами. Вот и все, скромненько.

Отделка у помещения была столь же убогой, как и обстановка. Бетонные стены были грубо выкрашены в какой-то неопределенный серо-голубой цвет, а пол покрывал истертый до дыр линолеум, который, наверняка, с самого открытия станции тут лежит. Справа от входа находилась еще одна дверь.

Мы переглянулись. Дед переступил порог первым и тут же направился к шкафу, бумажки перебирать. Кому что, а я вот лучше посмотрю, что там за дверью!

Вторая комната оказалась просторнее, с двумя длинными скамейками посредине и рядом металлических шкафчиков, стоявших вдоль стен. Справа от двери на стене располагался пожарный щит, а напротив дверь с большой надписью «WC».

– Что там? – донесся до меня голос Деда.

– Раздевалка!

Сказать по правде, я был немного разочарован. Втайне надеялся найти тут чуть ли не секретный бункер с годовым запасом провианта.

Шагнув к ближайшему шкафчику, я потянул ручку, но дверца не поддалась. Пошел к другому. Тоже заперто. Упрямо передвигаясь от одного шкафчика к другому, я обошел их все, и все они оказались заперты.

В дверях показался Дед.

– Заперто, – с досадой кивнул я на шкафчики. – А у тебя что?

– Схемы станций нашел, пакет с десятком бутербродов и термос с кофе.

Он выглядел довольным. Еще бы! Я вот вчера перед сном батончик сникерса умял и все равно есть хочется, а остальные так и легли спать голодными.

На мгновение я почувствовал угрызение совести. Мог ведь вчера поделиться со всеми, а сожрал один. Хотя, раздели мы батончик поровну, и каждый получил бы кусочек размером с фалангу большего пальца. Такой скудный ужин не только не утолил бы голода, но и наоборот распалил бы его еще сильнее.

– Здорово! – искренне обрадовался я. – Значит, живем?

– Живем! – подтвердил Дед и, покосившись на пожарный щит, добавил: – И шкафчики эти тоже вскроем, вдруг там чего полезного найдется!

Сказав это, старик снял со щита увесистый топор.

– Лом бери! – велел он, подходя к ближайшему шкафчику. Короткий замах, удар. Лезвие вошло точно в зазор, перебивая язычок замка. Метко!

Тем не менее, дверь все еще не открылась. Дед сделал шаг назад и кивнул мне:

– Твоя очередь.

Я вставил лом прямо под застрявшим лезвием топора и толкнул его от себя изо всех сил. Внутри что-то хрустнуло, и дверца отлетела, стукнувшись в соседний шкафчик. Металл звонко ударил о металл.

Внутри оказалась одежда. Черные берцы, темно синие штаны из плотного материала, такая же куртка с эмблемой метрополитена на груди, голубая рубашка и ярко-оранжевая каска со встроенным фонарем.

– Эффективно, – уважительно сказал я Деду. – По-варварски, конечно, но эффективно!

– Против лома нет приема! – подмигнул мне старик.

Минут за тридцать, мы вскрыли и перерыли все шкафчики до единого. К сожалению, содержимое оказался весьма однообразным. Обувь, костюмы и каски. Зачем работникам метро каска, мне непонятно абсолютно. Не стройка же!

Как бы там не было, но с этих касок мы получили целую кучу маленьких светодиодных фонариков, умело извлеченных Дедом при помощи неизменного лома.

Дед вообще оказался на редкость смекалист. Например, из одежды он предложил соорудить постель. Набил рубашку скомканными брюками, и получилась отличная подушка! А куртки пойдут вместо подстилок и покрывал.

Глядя на сваленную в кучу обувь, я задумался. Если я все же решусь идти на другую станцию, то топать несколько километров по шпалам лучше в берцах, а не в мягких кедах.

Подобрав себе пару по размеру, я тут же их надел. Встал, прошелся по комнате. Малы оказались, жмут в носках, а пятка будто в тиски зажата. Снял, надел другие, на размер больше. Эти подошли, не жмут вроде. Походил туда-сюда, и вправду не жмут, сидят как влитые! А удобные, жуть! Хоть по виду не скажешь. Обманчиво громоздкие, но на деле легкие, лишь немного тяжелее кедов. Хорошая обувь. Очень хорошая!

Так, ботинки выбрал, теперь будем куртку мерять! Выбрал на глаз, повертел, посмотрел. Тоже хорошая. Ткань тонкая, но плотная и очень крепкая. Осмотрел швы, подергал. Прочно и надежно. Приятно порадовало обилие карманов. По одному сбоку пара на груди и один внутренний. Одел, застегнул молнию и мысленно похвалил тех, кто снабжает наше метро.

Дед тоже времени даром не терял. Воодушевленный моим примером, он сменил свои истертые сапоги на удобные ботинки. Походил, поприседал и лицо его расплылось в довольной улыбке. Куртку он брать не стал, оставшись при своей телогрейке. И верно, спать-то в ней мягче, да и теплее она как-никак, а ночью, как я заметил, было весьма прохладно.

Мы съели по бутерброду, запивая их подостывшим, но еще не совсем холодным кофе. После еды потянуло на сон. Сложив несколько курток одна на одну, мы растянулись сверху, а под голову положили самодельные подушки.

– Хорошо-то как! – нарушил молчание Дед. – Лежать бы так, и век не вставать!

– Верно, хорошо.

Я устроился поудобнее, положил руки за голову и прикрыл глаза. Всего на мгновение, и тут же отключился.

Как и в прошлый раз, я увидел перед собой Машу. Рыжие волосы растрепаны, глаза смотрят прямо на меня. Точнее сквозь меня, будто я прозрачный, а за моей спиной находится нечто, сильно ее встревожившее.

Я обернулся. Мрак. Густой, непроглядный, огромный… Он словно засасывал меня внутрь, парализовал, не давая отвести глаз, и чем больше я смотрел, тем страшнее мне становилось. И это было не чувством ужаса, это был затаенный, тихий страх, который вначале лишь настораживает, давит на уровне живота, а потом медленно поднимается все выше и выше, постепенно охватывая все тело.

Где я? Ответ на этот вопрос был вокруг меня. Тоннель. Под ногами рельсы, по стенам тянутся провода, исчезая во мраке. Темном, густом и жутком мраке.

Пересилив себя, я отвел глаза и вновь посмотрел на Машу. Теперь она смотрела мне в глаза, и во взгляде ее была неуверенность.

– Иди, – прошептала она.

– Я приду.

– Ты боишься…

– Я приду!

Она опустила глаза.

– Я верю, но… Сможешь ли ты перебороть свой страх?

– Я приду, ты главное дождись!

Я шагнул вперед, протянул руки, но она отстранилась, покачав головой.

– Тебя здесь нет!

Она отвернулась и пошла прочь. Я хотел было пойти следом, но понял, что это бессмысленно. Маша права, меня здесь нет. Это просто сон. Я должен пойти за ней в реальном мире, а не в мире грез. Силуэт девушки медленно растворился в темноте. Я лег на шпалы, положил руки за голову и закрыл глаза.