Текст книги "Право выжить. Исход (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 34 страниц)

– Ну, Сашенька, успокойся! Все хорошо.

– Да я от радости плачу, дурак! – ответила она, вытирая слезы. – Где ты был?

– На складе. Ты оказалась права, – сказав это, я продемонстрировал ей автомат, а затем обратился к Доктору. – Есть безопасный маршрут, но уходить нужно сейчас! Скоро тут начнется настоящая война…

– Если ты не заметил, война уже в разгаре, – старик указал на раненного. – Кроме того, у меня операция.

– «Варановский»? – спросил я Сашу.

Та кивнула. Я вытащил нож и одним резким ударом вогнал лежащему в сердце. Хлынула кровь. Человек задергался в предсмертных судорогах, но быстро затих.

– Ты что?! – закричал Доктор, хватаясь за голову. – Зачем ты его убил?

– А зачем его спасать? Он же бандит!

– Бандит? Да, бандит! Но он человек, которого мы пытались спасти! Он мог бы жить!

– Спасать таких, чтобы они продолжали убивать невинных? Это ваше спасение? Для этого он должен жить?

Старик опустил голову. Огонь в его глазах потух.

– Там в коридоре, умерли люди! – продолжил я. – Умерли, чтобы вы могли спасти жизнь этому дерьму! Есть тут другие бандиты?

Доктор сжал челюсть и отвернулся.

– Я покажу, – ответила за него Вера. Она схватила меня за рукав и потащила в коридор.

– Вера не смей! – крикнул нам в спину Доктор. – Антон, не надо!

Мы миновали лежащих и сидящих людей и вошли в комнату, которую раньше занимал Юра. Тут было тесно. Человек пять лежали на раскладушках и еще один на кровати. Большинство из них оказались тяжелораненными и валялись в беспамятстве, но двое выглядели вполне бодро, сидели у окна и о чем-то спорили.

– Они, – рука девушки указала на спорящих. – И все остальные в комнате тоже!

Бандиты попытались подняться. У одного была забинтована нога. Он попытался на нее опереться и с криком боли сел обратно. Второй наткнулся на дуло автомата и тоже сел.

– Держи, – протянул я Вере трофейный пистолет. – Дернутся – стреляй!

Девушка двумя руками взяла оружие и навела его на сидящих. Пистолет она держала крепко, в ее глазах горел огонь решимости. Я прислонил автомат к стенке и взялся за нож. Лишний шум нам ни к чему.

Переходя от койки к койке, я вонзал нож в сердца лежащих в них людей, не чувствуя при этом никаких эмоций. Ни жалости, ни злости, ни угрызений совести. Действовал на автопилоте, словно робот.

Когда все лежачие были мертвы, я направился к окну. Оставшиеся бандиты сообразили, что в плен их брать не собираются. Они сидели, словно статуи. В лице ни кровинки.

– Не надо! – сдавленно попросил меня раненный в ногу.

Я подошел к нему вплотную и уже привычным движением, без замаха, всадил нож в сердце. Ему повезло дважды. В первый раз потому, что лезвие прошло между ребер, не встретив сопротивления и сразу же вонзилось в сердце. Во второй раз, потому что сознание он потерял почти сразу, лишь хрюкнув пару раз на прощание.

Не глядя больше на истекающий кровью полутруп, я повернулся ко второму. Молодой совсем, не старше меня. Даже не бреется еще.

– Я не такой! Я не такой! – закричал он, вскакивая. – Меня нельзя! Я не такой! Я другой!

– Такой же, – процедила Вера, подходя ближе. – Я видела, как ты убил троих! Видела, как глумился над трупами! А знаешь, кто всадил тебе стрелу в спину? Я!

Глаза девушки горели ненавистью.

Все-таки человек – это животное! Сколько бы мы не прятались за разум, но инстинкт берет свое. Парень понял, что ему конец, и кинулся на меня как загнанный в угол зверь.

В этот момент, я больше всего испугался, что Вера выстрелит. Тогда всей нашей конспирации настанет конец и придется поспешно делать ноги. Но она не выстрелила, хотя было видно, что руки у нее чешутся. Сообразила, наверное, чем это чревато.

Бандит сам напоролся на нож. Попытался бежать, но неудачно выбрал направление. Лезвие вошло ему в живот, после чего он со стоном завалился на пол. Я не стал его добивать. Стоны и крики в лазарете дело обыденное и внимание на них никто обращать не станет. Минут двадцать, и он сам испустит дух. Если хотя бы половина того, что говорила про него Вера правда, то такую участь он заслужил сполна.

Девушка бесстрастно наблюдала за мучениями бандита. Я подошел к ней, и она протянула мне пистолет.

– Не надо, – покачал я головой, – пусть у тебя будет.

Когда мы вернулись в операционную, стол был пуст, а труп лежал в углу у окна, накрытый какой-то тряпкой.

– Все, – сказал я, обращаясь к Доктору. – Есть у вас тяжелораненные?

– А тебе зачем? – криво усмехнулся тот. – Тоже убьешь, чтобы не были обузой?

Эти слова разозлили меня не на шутку.

– Чтобы знать, сколько человек может уйти сами, а скольких придется нести! – резко ответил я. – И если вы думаете, что происходящее доставляет мне удовольствие, то сильно заблуждаетесь!

Доктор сник. Опустил глаза и пробормотал:

– Извини, Антон. Просто не могу я так, не могу…

– Есть один тяжелый, – ответила на мой вопрос Саша, – его в голову ранило, у самой двери лежит.

– Мишка что ли? – удивился я. – Так я ему автомат дал и велел лестницу охранять.

– Миша мужик крепкий, – сказал молчавший доселе Егор, – он сможет идти.

– Тогда поднимайте остальных и будем выбираться!

Глава 43: Бегство

Сказать было проще, чем сделать. Большинство больных морально были ранены сильнее, чем физически. Кого-то оторвали от семьи, у кого-то эту семью на глазах убивали. Люди были подавлены, впали в апатию. Некоторые даже ни на что не реагировали.

Кое-как, с горем пополам, нам удалось их растормошить, выстроить в колонну и чуть ли не пинками погнать наверх. Я шел впереди. Тыл прикрывали Мишка с «укоротом» и Егор, которому я отдал второй пистолет. Последний трофейный пистолет я сунул какому-то хмурому мужику, который, на мой взгляд, выглядел довольно адекватно.

Когда люди стали выходить на крышу, снизу донеслись громкие возгласы и топот множества ног. Я увидел, как Мишка нацелил автомат вниз и дал по преследователям длинную очередь.

– Идут падлы! – сказал он, подбегая ко мне.

Я последним покинул пролет, и перед уходом запер дверь. Толстый металл надолго задержит преследователей, если, конечно, у них нет запасных ключей.

Поднявшись на крышу, я приказал остальным идти дальше, а сам вынул из разгрузки гранату и с помощь куска проволоки примотал ее к ручке наружной двери. Отогнул усики на запале и с помощь той же проволоки соединил кольцо с рамой.

Самый примитивный вид растяжки. Дверь открылась, три секунды и бабах! Все, кто успеет выйти наружу – обречены.

Я побежал, нагоняя остальных и по дороге размышлял о сложившейся ситуации. Все пошло наперекосяк! Я рассчитывал вывести людей незаметно, подождать технику, и уж потом ударить в полную силу. Но теперь враг был предупрежден и устремился за нами в погоню.

Разумеется, они заблокируют все выходы. Затем разделятся на две группы, одна из которых останется в засаде, поджидая, пока мы не высунемся наружу, а вторая зайдет со спины. Ситуация хуже не придумаешь!

Тем не менее, оставался шанс выбраться через пятый подъезд, где нас ждали Дед с Пашей. Главное поторопиться!

– Быстрее! – подогнал я отстающих. – Нужно двигаться быстрее!

– Они не могут быстрее, они ранены! – огрел меня Доктор.

– Смогут, если не хотят из раненых превратиться в мертвых!

Не знаю, из-за моих слов или нет, но люди ускорились и даже перешли с шага на бег.

Мы уже подбегали к надстройке третьего подъезда, когда сзади громыхнуло. Я приостановился, чтобы полюбоваться на облачко серого дыма и почувствовал злорадство. Но наблюдать времени не было, и я возобновил движение.

Когда я пробегал мимо очередной надстройки, дверь распахнулась, и оттуда на меня уставилось злобное, усатое лицо. Я поднял автомат, и лицо юркнуло обратно. Не теряя времени, я прямо на бегу вытащил последнюю гранату, дернул за чеку и зашвырнул ее в проем.

Оттуда раздался удивленный вскрик и испуганный мат. Он дошел до своего апогея и оборвался после мощного взрыва. Крыша содрогнулась и в спину мне ударила бетонная крошка.

Я бежал, не оборачиваясь, уверенный, что никто больше на крышу не полезет. Скорее всего, они там просто в шоке и понятия не имеют, с кем имеют дело. Что им, по сути, известно-то? Кто-то проник в лазарет, перебил всю охрану, освободил пленных, а преследователей забросал гранатами. Ни численность, ни состав группы им неизвестны.

Дураку понятно, какую тактику они изберут при таком раскладе. Оставят попытки штурма, и станут караулить нас снаружи. Я подбежал к парапету, глянул вниз и убедился в верности этой мысли. У каждого подъезда уже пристроились человек по пять, а еще двое суетились у стоявшего посреди двора пулемета.

Я зарядил подствольник, прицелился и выстрелил вниз. Не дожидаясь результата, перехватил автомат и одной длинной очередью разрядил весь магазин. Никого не убил и вроде даже не ранил, зато сколько шороху навел!

Пулемет был брошен, а люди во дворе забегали в поисках укрытия, аки тараканы на кухне, когда включаешь свет посреди ночи. Я пожалел, что не взял с собой снайперскую винтовку. Перестрелять отсюда всех этих гадов – милое дело!

Снизу раздались частые выстрелы, но ни одна пуля даже близко от меня не пролетела. Эти дураки бесцельно переводили боеприпас.

– Антон, давай сюда! – Крикнул Мишка, придерживая рукой дверь. Все остальные уже спустились вниз и кроме нас с ним на крыше никого не осталось.

Мы быстро шагали по лестнице. Я обогнал всех и вновь занял место впереди колонны. Рядом со мной вышагивал Егор.

– Они будут ждать нас внизу, – предупредил я.

– Знаю, – отвил он. – Есть идеи, как нам отсюда выбраться?

По правде говоря, идеи у меня не было, но признаваться в этом не хотелось. Я немного подумал и спросил:

– Егор скажи, все окна на первом этаже заколочены?

– И на первом, и на втором, – ответил тот.

– Получится сломать?

– Если только взорвать, – уверенно сказал Егор. – Окна заделывали на совесть!

Это несколько омрачило мои мысли, но сдаваться я не собирался и продолжал искать выход. Спустившись на третий этаж, я скомандовал остановку. Сунул Егору свой автомат, а сам вытащил из кобуры «ТТ». Проделав это, я направился к квартире «295».

– Антон, ты куда? – спросила Саша. В руках у нее испуганно жался Матроскин.

– Заложника возьму, – ответил я и перешагнул порог.

Внутри ничего не изменилось. Тело Вадимчика все так же лежало на полу, а Нина Федоровна была прикована к кровати. Ноги она, правда, уже размотала и кляп изо рта вынула, но с наручниками управиться не успела.

Если бы взглядом можно было убить, то от меня бы уже мокрого места не осталось, столько ненависти было в ее глазах. Я отстегнул ее от кровати, а когда она попыталась вырваться, выдал леща, повалил животом на кровать и сковал руки за спиной.

– Что тебе надо? – зашипела она, брыкаясь. Я молча подтолкнул ее в сторону двери.

Она пошла, гордо и решительно, уверенная в своем превосходстве. Однако вся эта уверенность улетучилась, стоило нам покинуть квартиру.

Люди стояли снаружи, поджидая нас. Они знали про нее все, и ей это было хорошо известно. Холодная ненависть в десятках взглядах заставила женщину отпрянуть.

– Шагай, давай! – велел я, подтолкнув ее в спину. Люди расступились, продолжая сверлить ее взглядом.

«Да они ведь разорвать ее готовы! – подумал я, проталкивая Нину сквозь толпу. – Им сейчас наплевать на законы и мораль. Они жаждут крови».

Когда дело доходит до мести, редко кто вспоминает про уголовный кодекс. А особенно, когда этот кодекс нечем подкрепить. Сейчас мы находились в варварском мире, и законы тут, соответственно, варварские – око за око, зуб за зуб!

Я никогда не сомневался, в справедливости этого закона и с радостью отдал бы эту ужасную женщину на растерзание толпы, но сейчас она была нужна нам живой и по возможности невредимой.

Остановившись у двери, я повернулся к Егору. Он крепко сжимал мой автомат, и видно было, что держать оружие ему не впервой.

– Ты в армии служил? – спросил я.

Он кивнул и улыбнулся.

– ВДВ.

Ого, неслабо! В десантных войсках абы кто не служит! Отбор туда жесткий, можно сказать сверхчеловеческий. И поэтому слова маленького азиата меня крайне удивили. Не брешет ли? В нем росту-то сколько вообще? Сто семьдесят хоть будет? Однако его глаза не врали, так что я поверил.

– Действуем так. Сейчас я выйду и начну переговоры. Когда скажу – уводи людей за дом, и дальше во дворы. Там вас будут ждать. Понял?

Он кивнул.

– А сам-то?

– А я за вами.

Он посмотрел на меня с сомнением.

– Ты действительно думаешь, что они согласиться отпустить нас в обмен на нее?

– Не знаю, – честно признался я, – но попробовать стоит. По правде говоря, это наш единственный шанс.

К нам подошла Саша.

– Антон, не ходи, – попросила она. – Можем же просто подождать!

– Сидеть и ждать у моря непогоды? – усмехнулся я. – Нет уж! Мы выйдем отсюда, и выйдем победителями!

Не ожидая дальнейших возражений, я распахнул дверь и толкнул свою пленницу вперед. Двор заливал солнечный свет. Метрах в десяти от нас залегло пятеро бандитов, одного из которых я узнал сразу – Илья. Он тоже меня узнал и злорадно осклабился.

Пулемета поблизости видно не было. Похоже, после моего обстрела Варановские всерьез опасались его потерять и убрали подальше.

Я крепко сжал плечо пленницы и приставил пистолет к ее голове. Поступок, конечно, не рыцарский, но обстоятельства вынуждают. Не до донкихотства!

– Она ваш командир! – громко сказал я. – Обмениваю ее жизнь на безопасный проход для нас!

Никто мне не ответил, но и стрелять не стал. Я расценил это как знак согласия и, не оборачиваясь, скомандовал:

– Идите!

Раздались частые шаги. Люди торопились поскорее покинуть опасную зону. Бандиты хмуро наблюдали за этой процессией. Особенно злился Илья. Внезапно он поднял ружье и со словами: «Да пошла эта шлюха!» выстрелил.

Стрелял он не дробью, а пулей. Она прошила живот Нины как нож масло, срикошетила от пластины моего бронежилета, и вновь вонзилось в тело женщины. Следом за первым выстрелом последовал второй, и вместо заложника у меня в руках оказался труп.

На меня посыпался град пуль. Я обхватил безжизненное тело за талию и стал отступать, прикрываясь им как щитом. Пистолет выплевывал пулю за пулей, но стрелял я наугад, по большей части надеясь прижать противника к земле, чем поразить его.

Патроны кончились слишком быстро. Я отшвырнул бесполезное оружие в сторону, продолжая пятиться. Споткнулся обо что-то и чуть не упал. Глянул вниз. Егор. Две дыры в груди, на лице выражение крайнего изумления. Автомат лежал рядом с ним.

Я хотел нагнуться, чтобы взять оружие, но в этот момент левую руку обожгла острая боль. Хватка разжалась сама по себе и успевшее прерваться в решето тело, повалилось на землю.

Следующая пуля попала мне в бедро, и я рухнул, как подкошенный. Кровь хлынула из раны, мгновенно пропитав штанину и заливая все вокруг. В глазах потемнело, но сквозь тьму я увидел, как двое бандитов выкатили из-за машины пулемет, установили его и нацелили в мою сторону.

Все, конец. Допрыгался, Антошка, за своей картошкой! Мне было не страшно умирать. Устал уже, наверное, от этого мира, от борьбы. Или это потеря крови притупила во мне жажду к жизни?

Мне было хорошо, тепло и очень хотелось спать. Все вокруг казалось каким-то нереальным. Сном. Поэтому я совсем не удивился, когда слева с грохотом пронесся танк и встал, загораживая меня своим толстым брюхом. Пули, выпущенные бандитами из пулемета, застрекотали по броне, не принеся машине никаких повреждений. Коротко гавкнул тяжелый пулемет, и очередь «Максима» захлебнулась.

Я лежал, глядя в чистое, сияющее небо, пока взволнованное лицо Татарина не загородило от моего взора это великолепие. Могучая рука оторвала меня от земли, и я оказался на широком плече грузина. До меня доносилось его бормотание: «Вай, дарагой, Вай! Ты толко нэ умэрай, слышэш?».

Мимо прокатил «БРДМ», пробежали люди. Тут были и солдаты, и «Татары» и «Выжившие». Плечом к плечу они шли в атаку на общего врага. Я почувствовал, как губы расплываются в глупой улыбке.

«Все-таки объединил я этих людей! Пусть ненадолго, пусть не прочно, но объединил!».

Это была последняя мысль, посетившая меня перед тем, как пришла тьма.

Я сидел на лакированном деревянном полу. Ярко горели лампы, а из открытых окон дул легкий ветерок, приятно холодя спину. Зал был пуст.

Итак, я умер и попал в ад? Теперь меня ждут непрерывные спарринги с тренером?

Сзади хлопнула дверь, послышались легкие шаги, и ко мне подошла Маша. Я выдохнул облегченно, вероятно небеса смилостивились и за страдания таки отправили меня в рай!

– Привет, Антон! – улыбнулась мне Маша.

– Привет!

– Рановато ты пришел!

– Люблю, когда раздевалка свободна! – хмыкнул я и предложил: – Спарринг?

Девушка встала предо мной, скрестив руки на груди, лицо ее было серьезным.

– Так торопишься умереть?

– Э… Нет, мне жизнь дорога! – сказал я с притворным ужасом.

Она улыбнулась и присела рядом.

– Веселый ты парень, Антон! Я рада, что ты добрался куда хотел.

– Спасибо, я тоже рад. Знаешь, со мной столько всего произошло в последнее время…

– Знаю, – сказала она. – Нелегко тебе пришлось, но все позади, теперь ты можешь отдохнуть.

Поддавшись неожиданному порыву, я наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Ишь, осмелел! – беззлобно сказала девушка и взъерошила мне волосы.

Я лег на спину, заложив руки за голову. Маша смотрела на меня сверху, затем коснулась пальцем моей груди, как уже делала это раньше, и я ощутил уже знакомое тепло.

Не говоря ни слова, она легким движением поднялась на ноги и неторопливой походкой направилась в другой конец зала, где с потолка свисал боксерский мешок.

На полпути она остановилась, обернулась и с грустной улыбкой сказала:

– Тебе пора, Антон.

Я встал.

– Мы еще увидимся?

Девушка кивнула.

– Увидимся, но не скоро. Ты еще не готов.

Я направился к выходу. Повернул ручку, распахнул дверь. Сзади послышались удары, и я остановился, чтобы полюбоваться грациозностью ее движений.

Маша помахала мне рукой на прощание, и я махнул ей в ответ. Затем я отвернулся и шагнул в длинный черный коридор, в дальнем конце которого виднелся свет.

Эпилог

С неба падали редкие капли дождя. Несколько человек, опустив головы, замерли над аккуратной прямоугольной ямой, вырытой на опушке леса. Тишина.

– Он был лучшим, – грустно сказал дед Иван, – верным, надежным, точным. Хорошим другом и боевым товарищем!

Раздался общий вздох сочувствия.

– И вот его не стало! – продолжил Батя. – Мы вынесли его на руках из гущи боя, надеялись спасти, но его земной путь был окончен!

Старик утер скупую слезу, с трудом присел на колени и водрузил руку на искореженный металл.

– Детский сад, – тихо фыркнул я, и тут же получил болезненный удар локтем в бок.

– Тихо ты! – прошептала мне на ухо Саша. – Он был к нему очень привязан!

– Здорово, конечно, и я могу смириться с силлогоманией, но хоронить пулемет, это уже чересчур! Что дальше? Отпевать его станем?

Саша вновь ткнула меня локтем, да так, что дух перехватило, а из глаз покатились слезы. И поэтому, когда Батя посмотрел на нас, первым что он увидел, были мои слезящиеся глаза и перекошенный рот.

– Не плачь, Антон! – сказал старик, поднимаясь на ноги. – Я знаю, что все мы ему обязаны, но ты мужчина и не должен плакать!

Я вытер глаза под ехидной ухмылкой Деда, а Батя тем временем продолжал свою речь. Минут через двадцать, он сказал последнее «Земля пухом!» и бросил в «могилу» горсть влажной земли. Мы по очереди сделали тоже самое, после чего Семен с Игнатом взялись за лопаты.

От леса до дома Деда было рукой подать и два ветерана не торопясь направились туда. Поминать. А если по существу, то просто водку пьянствовать. Честно говоря, у меня закралось подозрение, что весь этот спектакль был затеян, исключительно с одной этой целью – нажраться. Но говорить о своей догадке я не решился, очень уж у Саши локти острые…

Я хромал, опираясь на палку. Левая рука была согнута в локте и примотана к боку. Саша помогла мне спуститься с холма и осторожно, придерживая мою руку, повела по тропе. Перед нами шла Вера. Она то и дело бросала через плечо нетерпеливые взгляды.

– Иди вперед, я догоню, – сказал я Саше.

Она посмотрела на меня недоверчиво.

– Дойдешь?

– Дойду, дойду. Не волнуйся!

– Ну ладно.

Девушка отпустила меня, догнала подругу, и они быстро зашагали вперед. Я остановился и подождал, пока меня нагонит Доктор.

– Долго мне еще так ходить? – спросил я, потрясая перед его носом палкой.

– Тяжелые раны долго заживают! – ответил он. – А ты всего-то неделю ходишь!

– Да, но они зажили уже на второй день! И я целую неделю обманываю свою девушку, притворяясь калекой! Да она меня с ложечки кормит!

– Нашел, на что жаловаться, – засмеялся Доктор. Меня захлестнуло негодование, а он продолжил: – Пойми же, Антон, о твоих способностях никто не знает и для всех будет шоком, если смертельно раненный человек на следующий же день станет бегать, как ни в чем не бывало!

– Так уже и смертельно, – скептически покачала я головой.

– Зря смеешься! Выстрел перебил бедренную артерию, когда тебя принесли ко мне, в твоем теле практически не осталось крови! Как ты вообще выжил, ума не приложу.

– Пусть так, но может пора уже все им рассказать? – не сдавался я.

– Ни в коем случае! Это всех шокирует! У Ивана серьезные проблемы с сердцем. Ты хочешь, чтобы он рядом со своим пулеметом лег?

Я обреченно вздохнул.

– И сколько мне так еще ходить?

Доктор задумчиво нахмурил лоб.

– Ну, недельки три – четыре…

Я застонал.

– Да ладно, шучу! – улыбнулся старик. – Денька через три руку освободим, а палку можешь завтра бросать. Только хромать для приличия не забывай!

– Саша будет возражать.

– На меня свалишь. Скажи, что я велел больше двигаться, чтобы кровь не застаивалась.

От его слов у меня прямо гора с плеч свалилась. После ранения я очнулся уже тут, в «Орешкино», в окружении друзей. Спал я около суток, а когда проснулся, был совершенно здоров. И все бы ничего, но Доктор заставил изображать из себя больного. Два дня не разрешал вставать с кровати, а потом примотал мне руку, сунул палку и велел хромать. Изверг!

В той войне мы победили. Со слов Деда, я упокоил до четверти всех людей Варанова, пока вытаскивал наших из лазарета. Только на моих гранатах восемь человек подорвалось! Поэтому, когда во двор вкатил танк, а в бой пошли до зубов вооруженные солдаты и без того деморализованный противник позорно бежал.

Бандиты разбежались по всему городу и обещали в будущем еще доставить нам хлопот. Сам Варанов с остатками своего гарнизона, заперся в доме, собираясь, по-видимому, стоять насмерть. Но не судьба. Прапорщик, через громкоговоритель пообещал прощение всем бандитам кроме Варанова, если они сдадутся, и пригрозил в противном случае расстрелять дом из танка. Они сдались. Вытолкали своего бывшего босса на улицу и побросали оружие.

Прапорщик сдержал обещание. Варанова арестовали, а его подельников торжественно простили. После чего поставили их к стенке и расстреляли на месте. Прощенными.

Варанову, как зачинщику, выпала участь похуже. Казнь выдумывали коллективно, и каждую версию обязательно до него доносили. Говорят, что через пару дней он на коленях умолял охрану его застрелить.

Как ни жаль, но ни одна из идей так и не была реализована. На четвертый день, Варанова вывели на возведенный перед казармой постамент и тогда я увидел его в первый и в последний раз. Маленький пухлый человек, с залысиной и дрожащими губами. Его вздернули рядом с головой дракона, и эта смерть была намного лучше расправы, которую уготовили для него «Выжившие».

Были и потери. Егор умер, прикрывая людей до самого конца. Саша сказала, что он остался даже после того, как все оказались в безопасности. Он ждал меня.

Несколько «Выживших» и один из людей Татарина погибли в решающем сражении, еще несколько человек умерло, пытаясь вырваться из подвала. Из солдат не пострадал никто, спасли бронежилеты и выучка.

Имущество «Варановских» разделили поровну. Военные забрали себе продовольствие, и теперь у них стало много еды! Татарин вернул себе генератор, топливо и забрал часть трофейного оружия. «Выжившие» получили в подарок от военных два больших грузовика, с помощью которых не один день перевозили имущество и людей в свой новый дом.

Уехали не все. Некоторые из «Выживших» не захотели покидать свои квартиры, но большинству терять уже было нечего. Татарин и его люди тоже перебрались в деревню, но не стали селиться вместе со всеми, а выбрали себе самый дальний уголок. Что ж, независимость – это их выбор.

Деревня оказалась довольно большой и совершенно безлюдной! Дед не стал объяснять этот факт, но заверил нас, что опустела она задолго до катастрофы. А еще тут был лес. Не чужой, а наш, с Земли. За лесом находилось большое озеро, и в нем была рыба. Много рыбы!

Мы выжили. У нас есть оружие, электричество, крепкая крыша над головой, еда и вода. Уверенность в завтрашнем дне!

На развилке мы остановились. Доктору нужно было идти налево, а мне прямо.

– Знаешь, Антон, я рад, что все наконец-то закончилось, – признался старик.

Дунул ветерок, принося с собой свежий запах леса, и я с наслаждением вдохнул его полной грудью.

Закончилось? Ну, нет! Все только начинается! Ведь вокруг нас целый мир, и в нем есть столько нового и неизведанного. Кто знает, что преподнесет нам завтрашний день, какие опасности и приключения ждут нас в будущем?

Я улыбнулся Доктору, кивнул ему на прощание и медленно побрел домой.