Текст книги "Право выжить. Исход (СИ)"

Автор книги: Сергей Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

Глава 24: Последствия

Спустившись вниз, я словно на войне оказался. Повсюду лежали трупы, текла кровь. В воздухе витал терпкий запах пороха. Стены ближайших домов были испещрены выстрелами, а здание склада стало напоминать швейцарский сыр.

Семен с Игнатом бродили между тел, поднимали оружие, искали боеприпасы. Это они правильно делают, оружие бросать нельзя. Лучшее оставим себе, а на излишки попробуем выменять что-нибудь полезное у «Выживших».

Машинам тоже досталось, хоть и не так сильно, как складу. В грузовике зияло несколько дыр, однако все они находились преимущественно в районе кузова. Ни двигатель, ни бак не пострадали. Колеса тоже остались целы. «Выжившие» стреляли аккуратно, стараясь не повредить свою технику.

Как ни странно, но «УАЗик», блокировавший грузовик спереди, практически не пострадал. Лишь в двери у него зияла вмятина от попавшей туда дроби, и все. Ключи торчали в зажигании, и я незамедлительно забрал их себе.

Машины наши. Кто бы там, что не говорил, а без нас ребята Василия полегли бы тут все. Да и уложили мы куда больше бандитов. По самым скромным подсчетам, за нами числились как минимум шестеро нападавших и при том все три командира.

Второму «УАЗику» досталось куда сильнее. В лобовом стекле зияла дыра, от которой во все стороны расходилась паутина трещин, а боковые стекла с обеих сторон отсутствовали совсем. На дверях вообще живого места не было, настолько они были испещрены следами от попаданий дроби и пуль. Сильно по удирающему лупили, перестарались. Столкновение с иномаркой, также не прошло бесследно. Задняя фара «УАЗа» лопнула, а бампер слегка искривился. Будем надеяться, что машина хотя бы на ходу.

Распахнув водительскую дверцу, я стал вытаскивать из салона труп водителя. Задача оказалась не из легких! Мужик и при жизни был крупным, тяжелым, а смерть словно удвоила его вес. Мне пришлось напрячься изо всех сил, только чтобы сдвинуть его с места. Наконец, после изрядных мучений, тело все же оказалось снаружи, а я получил доступ внутрь.

Пуля, пробив лобовое стекло, угодила водителю в шею, разорвав ему сонную артерию. В течение нескольких секунд сердце продолжало исправно выполнять свою работу, и успело вытолкать большую часть крови из организма, забрызгав ею весь салон. Она была повсюду. На руле, на приборном щитке, на сидениях и на полу, а запах стоял такой, что у меня голова кругом пошла. Должно быть, именно так воняет на скотобойне.

Пересилив отвращение, я сунулся внутрь, намереваясь забрать ключи. Однако тут меня ждал сюрприз. Ключей не было. Судя по всему, раненный просто не смог их найти и завел машину, замкнув провода напрямую. Стало понятно, почему он так долго возился.

Разочарованный, я вылез из салона и принялся обыскивать тело. Любой нормальный человек, наверно пришел бы в ужас от того, с какой хладнокровностью я это делал. Впрочем, нормальных людей в этом мире уже нет. Сожрали их, как ту продавщицу. Ну а те, кому посчастливилось выжить, нормальными быть перестали.

На поясе убитого висела кобура с пистолетом. Я не стал вытаскивать оружие, а снял вместе с кобурой и отложил в сторону. Потом разберусь. Стащил бронежилет, умудрившись в процессе изрядно перепачкаться кровью. Но не бросать же добро!

Существует суеверие, что снятый с убитого жилет приносит несчастие. Мол, раз не спас хозяина, то и тебя не спасет. Как по мне, то все это полный бред, а хозяин сам виноват, что подставился. Жилет я положил рядом с пистолетом. Кровь отмою, и буду носить, какая никакая, а защита.

А вот черную форму и ботинки я трогать не стал. Даже жаба молчала, хоть новехонькие берцы и выглядели очень соблазнительно. Одежда мертвеца для меня табу. Возможно однажды, когда я буду помирать с холода, то еще прокляну себя за такую брезгливость, но пока и так хорошо.

В общем, фиг с ней с одеждой, а вот по карманам полазить не грех! Мало ли, что в них можно найти? Покопавшись, я и вправду обнаружил немного бытовой мелочевки: зажигалку, половину упаковки жвачки, прямоугольную пластинку удостоверения и ключ от квартиры. Удостоверение сообщало мне, что убитого звали Лебедев Владислав Николаевич, был он семьдесят восьмого года рождения и работал в каком-то охранном агентстве «Аврора».

– Что ж ты, Владик, пал так низко? – укоризненно спросил я, глядя на застывшее лицо трупа. Тот, разумеется, не ответил.

Зажигалку и жвачку я сунул в карман, а остальное бросил возле трупа. Не нужно. Из подсумка бронежилета я извлек два рожка к «АК». Один полный и один пустой. Раз есть рожки, значит должен быть и автомат! Не выкинул же он его в самом деле?

Будем искать!

Автомат нашелся в машине под пассажирским сидением. Он тоже оказался обильно залит кровью. Я аккуратно стер с оружия кровь, найденной в салоне тряпкой, и стал осматривать. Целый. Не побило при стрельбе. Механизм, правда, тоже кровью залило, но затвор ходит нормально. Что ни говори, а «калаш» – это «калаш»! Надежная штука, за что по всему миру и ценится.

Отщелкнув магазин, я с огорчением обнаружил, что он пуст. Судя по всему, отстреляв в нас остатки патронов, убитый не стал тратить время на перезарядку, а сразу же бросился заводить машину.

Собрав трофеи в охапку, я пошел обратно к грузовику. Там уже стояли Дед с Игнатом и Сема. Саша, со слов старика, убежала искать Доктора и Веру с Пашей, а вот со склада, как ни странно, до сих пор никто не показался.

Дед стоял, закинув ружье за спину. В руках он сжимал автомат, а из кармана его куртки торчал запасной рожок. По его довольной физиономии я понял, что с оружием он теперь не расстанется, хотя по праву он ему и не принадлежит.

Сема с Игнатом собрали все трофеи возле «УАЗика». Оружие они аккуратно разложили в ряд, а патроны и магазины сложили на снятую с кого-то куртку. Рядом с оружием лежала сваленная в кучу одежда: куртки, пояса, ботинки… да уж, сразу видно, кто сбором трофеев руководил. Дед в своем репертуаре!

– Держи, – сказал Игнат, протягивая мне дробовик вместе с патронташем, – двоих из него завалил!

– Молодец! – похвалил я и только теперь заметил, что на плече у него висит третий автомат. – Так это ты командира положил?

– Я, – кивнул Игнат, явно гордый собой. – И одного бандита.

Распахнулась дверь и из склада к нам вышли взволнованный Василий и мрачный Брюс. Я уже собрался было разразиться тирадой по поводу трофеев, но осекся, заметив на руках Василия кровь.

– Юру ранило, – сказал он сходу. На его лице читалась тревога.

– Куда? – поинтересовался Дед.

– В грудь.

– Плохо. Как он?

– Пока держится, – ответил Василий. – Кондрат в медицинском раньше учился, он сейчас с ним.

Вот же! А я ведь так надеялся, без жертв обойдется… Мне стало стыдно за свои алчные мысли. Мы-то в засаде сидели, в относительной безопасности, а по ним такую канонаду устроили! Жаба жабой, а трофеями все же поделимся.

Не знаю, что надо говорить в таких ситуациях, поэтому я просто стоял и молчал. Да и что вообще можно сказать человеку, сын которого ранен и в любой момент может умереть?

– А тот, кого вы зовете Доктором, он и вправду врач? – нарушил молчание Василий.

– Правда, – ответил я, – хирург.

– А он может спасти Юрку?

– Не знаю, – вынужден был признаться, я. – Саша уже отправилась за ним, уверен, они скоро придут!

Василий кивнул и направился внутрь, оставляя с нами Брюса, который, по-видимому, не имел никакого желания возвращаться назад. Вместо этого он подошел к Деду и протянул ему пистолет.

– Hell of a shootout! – эмоционально заявил он.

– И скольких уложил? – спросил Дед, извлекая магазин.

Брюс, его понял и показал два растопыренных пальца.

– Два трупа на три патрона? – констатировал Дед. – Не так уж и плохо, молодец!

Раздался топот. Из-за угла к нам выбежали девочки и Паша. Доктор семенил в нескольких метрах позади них. В руках он держал аптечку.

– У тебя кровь, – с тревогой сказала Саша, подскочив ко мне, – сильно ранили?

Я провел рукой по лбу. Там действительно оказалась кровь и притом довольно много! Удивительно даже, ведь рана то совсем неглубокая. Не смертельно короче, потом займусь.

– Просто царапина, – ответил я и повернулся к Доктору. – А вот Юре серьезно прилетело, он внутри.

При этих словах, Паша побледнел и бегом кинулся на склад.

– Куда его? – встревоженно спросил у меня Доктор.

– Говорят в грудь. Сам не видел.

– Ясно.

Он решительно двинулся вслед за Пашей, но на пороге остановился и бросил через плечо:

– Саша, Вера, пойдемте. Мне понадобится ваша помощь.

Когда девочки и Доктор скрылись за дверью, я спросил у Деда:

– Как думаешь, он выживет?

– Даже не знаю, – погладил бороду старик, – если задето легкое, то, скорее всего, нет. А вообще, при ранении в грудь важно не только куда попало, но и чем! От дроби или картечи дырок будет больше, а от пули отверстие обычно одно. Но по любому надо сразу в госпиталь везти. Кишки зашивать, легкие штопать…

Меня аж передернуло.

– Давай без подробностей, ладно?

– Не вопрос, – устало улыбнулся он.

Уж не знаю, чего он там в своем Афгане навидался, но это явно сделало его равнодушным к крови в частности и смерти в целом.

– Ну а ты как? – спросил я, повернувшись к Брюсу. Потом вспомнил о его лингвистических проблемах и переспросил. – How are you?

– Another day in paradise! – вяло ответил он и для пущей убедительности показал большой палец.

На этом наш разговор и увял. Что я ему, со своими школьными запасами английского скажу? Здравствуйте, сэр! Как поживаете сэр? Столица Англии – Лондон! Лучше уж помолчу, да поразмыслю о делах насущных!

Вот, например, перестрелка и рана Юры. Как на нас после этого люди из группы «Выживших» смотреть будут? Конечно, если человек не идиот, то поймет, что не мы тому виной, а как раз наоборот, пытались помочь по мере сил. Вот только люди в большинстве своем как раз таки идиоты, и голос разума в них сильно притуплен эмоциями.

Василий мужик адекватный, во всяком случае, мне так показалось на первый взгляд. Но, как он поведет себя в данной ситуации? Если бы ранили кого-нибудь другого, то он, скорее всего, придал бы этому не такое сильное значение, но сын… это в корне меняет дело.

Если Юра умрет, то в нем вполне может зародиться слепая ярость. Жажда крови и мщения. А на кого он ее направит? Бандиты мертвы, с них не спросишь и второй раз не убьешь. Варанов? Этот хорошо укрылся, к нему просто так не пробьешься. Кто остается? Правильно, мы…

Для всей общины мы будем просто пришельцами, незваными гостями, с приходом которых случилась трагедия. А то, что без нас, погибли бы все, никого волновать не будет. Глупо? Конечно, глупо. Не справедливо? Еще бы! Но разве можно объяснить это людям, которых тут не было, или человеку, чей сын оказался на волоске от гибели? Лично я за такое не возьмусь.

Мои мысли прервала распахнувшаяся дверь. На порог вышла Саша. С растрепанными волосами, без куртки, руки по локоть в крови. Бледное лицо девушки было сосредоточенно.

– Нужны бинты и инструменты, – сходу заявила она, – поищите в машинах аптечки!

Мы разом бросились выполнять ее поручение. Дед кинулся к головному «УАЗу», Семен с Игнатом полезли в кабину грузовика. Выбор у меня остался не большой, поэтому я побежал ко второму джипу, который недавно уже обыскивал. Все были заняты, и только Брюс остался стоять, растерянно мотая головой и совершенно не понимая, куда все разбежались и чем он может помочь.

Аптечка нашлась там, где я и предполагал, под сиденьем водителя. Ничего удивительного, ведь багажника у полицейского «УАЗа» как такового нет. Вместо него оборудован «стакан» для перевозки задержанных.

Аптечек нашлось сразу две. Одна совсем старая, с истертым и местами деформированным пластиком. Вторая оказалась заметно новее и больше. Она представляла собой черную сумку с броской эмблемой, точь-в-точь такой, как была на удостоверении обысканного мной чернорубашечника, на одной стороне и аккуратным красным крестом на другой.

Времени разбираться что да как не было, так что я подхватил обе аптечки и бегом вернулся к Саше. Протянул было ей найденное, но она остановила меня, отрицательно покачав головой.

– Со мной пойдешь. Нужна твоя помощь!

Идти внутрь мне совершенно не хотелось, но отказывать я не стал. Надо, значит надо! Мы подождали, пока остальные не принесут аптечки, после чего Саша молча повернулась, и двинулась обратно на склад.

Я последовал за ней.

Внутри было темно. Однако недостаточно темно, чтобы скрыть царивший тут кавардак. Весь пол был усеян битым стеклом и бетонной крошкой. Стены, как и снаружи, представляли собой подобие швейцарского сыра. Тонкая бетонная стена легко сдерживала дробь, но пули прошивали ее насквозь.

Высокие стеллажи, на которых некогда размещала товар, теперь валялись на полу. Некоторые из них были в спешке разобраны, их частями «Выжившие» укрепили свои позиции возле окон.

На полу рядом с одним из окон блестела лужа крови. От нее шла вереница капель, тянувшаяся в дальний правый угол помещения. Саша, не останавливаясь, устремилась именно туда.

Юру уложили прямо на пол, под голову сунули аккуратно свернутую куртку. Его грудь была оголена и представляла собой настоящее кровавое месиво!

Василий и Паша стояли над раненым и держали в руках фонари, освещая импровизированную операционную. Слева от них, на корточках, сидели Кондрат и Вера, а справа – Доктор, который заметно оживился при нашем появлении.

– Принесли? – спросил он.

Я молча показал ему свою ношу.

– Сразу пять? Отлично! Сашенька, садитесь рядом, а вы Антон, будете подавать. Только руки сначала сполосните.

Я положил аптечки на пол и тщательно вымыл руки водой из фляги. Затем подошел поближе к Саше и встал рядом, ожидая указаний. На рану я при этом старался не смотреть, однако она действовала как магнит, все сильнее и сильнее притягивая к себе взор. В конце концов, я плюнул, перестал с этим бороться и взглянул, наконец, на Юру.

Что сказать? Он был плох! Даже такому бездарью в медицине как я, это было понятно с первого-же взгляда. Его рана выглядела просто ужасно! Пуля вошла аккурат в центр груди и, судя по всему, срикошетив от ребер продолжила свое движение разрывая мышцы и сухожилия, ломая ребра, вспарывая кожу. По пути ее движения, осталась ужасная борозда, от одного вида которой мне стало дурно.

Закончив свой путь, пуля вышла через плечо. В качестве прощального подарка она оставила дыру, в которую я мог-бы легко просунуть два пальца.

Однако самым страшным было даже не рана, а то, что парень все это время находился в сознании. Он был бледен, по его лицу градом катился пот. Грудь ходила ходуном от мелких, частых вздохов и видно было, что каждый этот вздох доставляет ему невероятные мучения. Боль и страх читались в его больших темных глазах.

– Пуля отскочила от ребер, – медленно, как бы для самого себя, проговорил Доктор. – Три ребра сломаны, левая грудная мышца разорвана. Одно из сломанных ребер пробило легкое и застряло в нем, как затычка. Невероятная удача.

Он замолчал, задумчиво глядя на свои руки, и через несколько секунд продолжил:

– Тем не менее, в таких условиях я мало что могу сделать. Если убрать осколок, то кровь хлынет в образовавшееся отверстие. В этом случае, легкое надо зашить как можно быстрее, иначе, пациент просто захлебнется собственной кровью. Можно оставить все как есть, но тогда он вероятно умрет по дороге. Ситуация патовая и я не могу гарантировать успех операции. Надеюсь, все это понимают?

Хоть он и употребил слово всем, однако на самом деле вопрос был адресован только одному человеку. Василий стоял, закусив губу, и не отрывал взгляда от лица сына. Слова Доктора заставили его вздрогнуть. Он посмотрел врачу в глаза и тихо попросил:

– Сделайте это…

Доктор кивнул и обратился к своим помощникам:

– Кондрат, Павел, держите его покрепче. Мы начинаем.

Во рту как-то разом пересохло. Пить воду в такой момент мне показалось неэтичным, поэтому я набрал побольше слюны и сглотнул, чтобы хоть немного увлажнить горло.

Стрельба и убийства? Я-то думал, что уже достаточно закален и кровь стала для меня привычным делом. Однако, все это не шло ни в какие сравнения с тем, что я наблюдал сейчас. В воздухе витала боль. Боль умирающего от страшной раны человека, боль отца, который смотрит на страдания сына, будучи не в силах ничем ему помочь.

Глядя на это, я как-то резко осознал, что отнять жизнь гораздо проще, чем спасти ее. Кто-то нажал на курок, особо даже не целясь. Пуля вышла из ствола, буквально за мгновение преодолела расстояние, вошла в податливое тело. И все! Тот, кто выстрелил, возможно, даже не узнал о результате, а сколько работы для врача! Даже думать не хочется о том, какой труд теперь предстоит Доктору.

Старый врач времени даром не терял. Пока меня посещали философские мысли, он тщательно вымыл руки, надел медицинские перчатки и стал аккуратно обрабатывать рану. Промыл ее перекисью водорода из аптечки, высушил ватным тампоном и смазал по краям йодом. Затем слегка раздвинул края и начал внимательно изучать рану.

– Зажим, скальпель, ножницы и ранорасширитель, – не отрываясь от дела, попросил он Сашу.

Та принялась рыться в аптечке, но нашла лишь зажим с ножницами и растерянно повернулась ко мне.

– Поищи скальпель и ранорасширитель, пожалуйста. Эта такая штука железная, как щипцы, только наоборот.

Я открыл первую попавшуюся аптечку и стал перебирать содержимое в поисках необходимых предметов. Так, и что у нас тут? Бинты, ватные тампоны, антисептик, ингалятор какой-то. Ножницы, зажим и пинцет есть, хоть и не понятно, откуда они взялись, в набор входить вроде бы не должны.

Порылся во стальных аптечках. Набор там был стандартный, а вот в черных, найденных в обоих джипах, удалось отыскать нечто похожее на скальпель. Надпись на упаковке ничего мне не говорила, но ножик показался мне острым! Во всяком случае его острие прикрывал колпачок как у фломастера.

А вот ранорасширеля нигде не нашлось, о чем я и доложил Саше.

– Ранорасширителя нет. Зажимы пойдут?

– Если есть сразу два, то пойдут, – ответил вместо Саши Доктор. – Передай Александре.

Я послушно передал все требуемое в руки Саши и со спокойной совестью продолжил наблюдать за операцией.

Девушка аккуратно надорвала упаковки, разложила инструменты на своих руках и протянула все это Доктору. Тот взял вначале один зажим и закрепил его на краю раны, потом второй. Проделав с ним те же манипуляции, он, таким образом, увеличил диаметр раны раза в два. Затем он взял в руки скальпель и четкими, резкими движениями стал что-то обрезать.

За все это время, Юра не издал ни звука. Его глаза были плотно закрыты и, если бы не до крови закушенная губа и судорожно дергающееся веко, можно было бы подумать, что он потерял сознание. Даже представить сложно, какую боль он сейчас испытывает.

– Может «парацетамол»? – предложил я, доставая таблетки.

– Он уже четыре штуки съел, – покачал головой Доктор. – Но пока они подействуют, полчаса пройдет, а ждать никак нельзя.

Ждать и вправду было нельзя. День подходил к концу. Яркий солнечный свет, который лился через окна, потускнел и стал багрово красным, грозясь в ближайшее время вообще исчезнуть. А ведь операция только началась!

– Готовьте бинты, марли и тампоны! – велел Доктор.

В его голосе звучали стальные нотки. Сейчас передо мной был не тот добрый, вежливый интеллигентный старичок, с которым я познакомился в метро, а профессиональный врач, вступивший в нелегкую битву со смертью.

Я стал быстро доставать из аптечки герметические упаковки и складывал их перед Верой и Сашей. А девушки надрывали их, чтобы потом быстрее извлекать содержимое.

– Достаточно, – кивнул Доктор, краем глаза наблюдавший за нашими действиями.

Это он вовремя сказал, так как весь запас ватных тампонов уже лежал перед ними, а бинтов осталось всего две упаковки.

– Теперь аккуратно обкладываем тампоны вокруг осколка, чтобы кровь не попала в легкое.

Саша и Вера принялись извлекать ватные комочки и очень медленно и осторожно укладывать их куда-то в рану. Это длилось минут пять и закончилось, когда запас тампонов иссяк.

– Теперь держите его покрепче, – вновь скомандовал Доктор, – сейчас я вытащу осколок.

Павел с Кондратом навалились на Юру, придавив его своим весом. Тот открыл глаза и с ужасом посмотрел на Доктора.

Врач хладнокровно опустил в рану зажим, схватился там за что-то и резким движением дернул на себя.

«Ну, прямо стоматолог!» – пронеслось у меня в голове.

А ведь вправду похож! Окровавленная перчатка, зажим и белый осколок кости. Вылитый зубодер…

Доктор выкинул осколок на пол и вновь опустил зажим в рану, скрепляя им края легких. Когда он отстранился, глаза Юры были плотно закрыты, тело обмякло, а дыхание выровнялось. Парень наконец-то потерял сознание.

– Все, – сказал Доктор, вытирая о плечо вспотевший лоб, – в таких условиях я больше ничего не могу сделать.

– Вы что, вот так все и оставите? – удивился Василий.

– А что я еще могу? Или у вас где-то завалялась стерильная игла с нитками?

Василий отрицательно покачал головой.

– Может есть спирт, антибиотик? Нету?

– Ну вообще-то… – заикнулся было я, поскольку иглу с нитками точно видел в черной аптечке, но взгляд Доктора заставил меня замолчать.

– Тогда без возражений, – продолжил он. – Что мог, то сделал. Остальное у вас на базе. Есть там санчасть?

– Есть, – мрачно кивнул Василий. – А он по дороге не…

– Не умрет, – заверил его Доктор. – Кровь в легкие не прошла, и зажим держит края надежно. Закроем рану марлей и бинтами. Но ехать надо прямо сейчас, пока он не очнулся.

Доктор повернулся ко мне и попросил:

– Антон, вы не могли бы распорядиться насчет транспорта?

Он вновь превратился в вежливого старичка.

– Пойду, подготовлю машины, – ответил я, радуясь возможности улизнуть. Ну ее нафиг, медицину эту. Бррр…